Главная » Книги

Диккенс Чарльз - Домби и сын, Страница 48

Диккенс Чарльз - Домби и сын



ustify">   Капитанъ снялъ лощеную шляпу, повѣсилъ ее на свой крюкъ и, разглаживая рукою затылокъ, глядѣлъ на все собран³е, представляя своей особой совершеннѣйш³й идеалъ воплощеннаго удивлен³я.
   - Ты, по-видимому, не понимаешь меня, мой другъ! - замѣтилъ старикъ.
   - Соль Гильсъ, - возразилъ капитанъ послѣ продолжительнаго молчан³я, - ты меня сдрейфовалъ на самый экваторъ и пробилъ напроломъ. Удѣли, почтенный другъ, пару словъ насчетъ своихъ приключен³й. Неужто Эдуардъ Куттль будетъ стоять на мели? - заключилъ капитанъ, переминаясь и осматриваясь во всѣ стороны.
   - По крайней мѣрѣ, ты знаешь, милый Недъ, зачѣмъ я уѣхалъ отсюда. Вскрылъ ли ты мой пакетъ?
   - Да, да, да, - отвѣчалъ капитанъ скороговоркой. - Разумѣется, я вскрылъ твой пакетъ.
   - И прочелъ? - сказалъ старикъ.
   - Какъ не прочесть? - отвѣчалъ капитанъ, изъявляя готовность отдать полный отчетъ въ содержан³и пакета. - Вотъ что писалъ ты: "Милый мой, Недъ Куттль! Оставляя теперь Лондонъ для отправлен³я въ Вестъ-Инд³ю, въ надеждѣ получить как³я-нибудь извѣст³я о миломъ племянникѣ" ... баста! вотъ твой милый племянникъ, вотъ дорогой нашъ Вальтеръ! - сказалъ капитанъ, какъ будто обрадованный тѣмъ, что могъ остановить свои мысли на такомъ явлен³и, которое по своей дѣйствительности не подлежало никакому сомнѣн³ю.
   - Ладно, любезный другъ. Теперь остановимся на минуту. Первый разъ я писалъ къ тебѣ изъ Барбадоса, и если ты хорошо помнишь, я говорилъ въ томъ письмѣ, что хотя еще далеко не прошло двѣнадцати мѣсяцевъ, я съ радостью уполномачиваю тебя вскрыть пакетъ, такъ какъ въ немъ объяснена причина моего отъѣзда. Ладно, Недъ Куттль. Во второй, трет³й, a можетъ, и четвертый разъ я писал ь къ тебѣ изъ Ямайки, подробно объясння, что дѣла мои не подвинулись впередъ, что о Вальтерѣ нѣтъ ни слуху, ни духу, и что все-таки я не рѣшаюсь воротиться въ Лондонъ, пока не получу о немъ какихъ-нибудь извѣст³й. Потомъ я, кажется, писалъ къ тебѣ изъ Демерары, не такъ ли, мой другъ?
   - Онъ полагаетъ, что писалъ изъ Демерары, уфъ! - воскликнулъ капитанъ, безнадежно озираясь вокругъ.
   - Я говорилъ въ томъ письмѣ, что покамѣстъ все еще нѣтъ никакихъ вѣрныхъ извѣст³й, но что я нашелъ въ этой части свѣта многихъ изъ своихъ старинныхъ земляковъ, которые мнѣ оказали кое-как³я услуги. Они принимали большое участ³е въ моихъ странствован³яхъ, и всѣ вообще жалѣли о моей судьбѣ. Въ ту пору я начиналъ думать, что мнѣ суждено до могилы скитаться по бѣлому свѣту, отыскивая слѣдовъ пропавшаго мальчика.
   - Тамо сѣдохомъ и плакахомъ, на рѣкахъ вавилонскихъ. Внимайте ему! - замѣтилъ капитанъ глубокомысленнымъ тономъ.
   - Воротившись опять въ Барбадосъ, я услыхалъ, наконецъ, что мой племянникъ Бож³ею милостью живъ и здоровъ и находится въ большомъ почетѣ на купеческомъ кораблѣ, который ведетъ чайную торговлю съ Китаемъ. Тогда и я, Недъ Кутгль, не теряя времени, сѣлъ на первый корабль, и вотъ, слава Богу, пр³ѣхалъ на родину благополучно и вижу свой счастливый домъ.
   Капитанъ склонилъ голову съ великимъ благоговѣн³емъ, поднялъ къ потолочному окну свой крюкъ и осмотрѣлъ одного за другимъ всѣхъ членовъ общегтва, начиная съ м-ра Тутса и оканчивая инструментальнымъ мастеромъ. Потомъ онъ сказалъ съ большою важностью:
   - Соломонъ Гильсъ! замѣчан³е, которое я намѣренъ предложить, способно разорвать паруса твоего летучаго разума, переломать всѣ снасти твоихъ догадокъ и перепутать всѣ канаты твоихъ размышлен³й. Ни одно изъ этихъ писемъ не было передано Эдуарду Куттлю. Ни одного изъ этихъ писемъ, - повторилъ капитанъ, придавая этой декларац³и соотвѣтственную торжественность, - не получилъ Эдуардъ Куттль, мореходъ великобританск³й, избравш³й по доброй волѣ и благому произволу мѣстомъ своего жительства городъ Лондоиъ, столицу трехъ Соединенныхъ королевствъ!
   - И писалъ-то я ихъ собственноручно! И отправлялъ-то я ихъ собственноручно! Корабельная площадь, номеръ девятый! - воскликнулъ старикъ Соломонъ!
   Багровая краска выстуиила на лицѣ капитана, и глаза чуть не закатились подъ лобъ.
   - Соломонъ Гильсъ, любезный другъ, что ты разумѣешь подъ номеромъ девятымъ на Корабельной площади? - спросилъ капитанъ.
   - Какъ что разумѣю? Твою квартиру, Недъ Куттль, - квартиру y м-съ ... какъ бишь ее зовутъ? Я иной разъ забываю собственное свое имя. Что дѣлать? Я давио отсталъ отъ времени, ты это знаешь. М-съ ...
   - Соль Гильсъ! - возгласилъ капитанъ, какъ будто собираясь сдѣлать самое невѣроятное предположен³е въ м³рѣ, - неужто y тебя на умѣ фамил³я м-съ Макъ Стингеръ?
   - Ну да, мой другъ, что же тутъ удивительнаго? - возразилъ инструментальный мастеръ. - Я адресовалъ свои письма на имя м-съ Макъ Стингеръ.
   Капитанъ открылъ свои глаза до послѣдней степени возможной широты, испустилъ изъ своихъ устъ длинный-предлинный и пронзительный свистъ самаго меланхолическаго свойства и остановился среди комнаты, глазѣя на всѣхъ съ дикимъ и безмолвнымъ любопытствомъ.
   - Поясни намъ еще разъ свою загадку, Соломонъ! - проговорилъ онъ наконецъ.
   - Всѣ эти письма, - отвѣчалъ дядя Соль, барабаня правой рукой по столу съ такимъ вѣрнымъ тактомъ, который могъ бы сдѣлать честь даже непреложному хронометру въ его карманѣ, - всѣ эти письма писалъ я собственноручно, отправлялъ собственноручно и адресовалъ такимъ образомъ: "Капитану Куттлю, въ домѣ м-съ Макъ Стингеръ, что на Корабельной площади, номеръ девятый",
   Капитанъ сдернулъ съ крюка свою лощеную шляпу, заглянулъ въ ея тулью, надѣлъ на голову и сѣлъ на стулъ.
   - Други мои! - сказалъ капитанъ, озирая изумленными глазами все собран³е, - я дезертировалъ и скрылся оттуда!
   - И никто не зналъ, куда вы ушли? - поспѣшно вскричалъ Вальтеръ.
   - Помилуй тебя Богъ, любезный другь! - сказалъ капитанъ, покачивая головой. - Она бы никогда не отпустила меня въ эти предѣлы, чтобы хранить и опекать собственность дяди Соломона. Ничего не оставалось дѣлать, какъ бѣжать и укрыться. Господи, помилуй! Ты ее видѣлъ во время затишья, a посмотрѣлъ бы ты, какъ она волнуется во время бурнаго своего гнѣва - уфъ! Замѣть это хорошенько!
   - Я желала бы посмотрѣть! - тихонько замѣтила миссъ Нипперъ.
   - Будто бы, моя милая, будто бы? - возразилъ капитанъ. - Это дѣлаетъ вамъ честь, но вы едва ли знаете, что нѣтъ на свѣтѣ лютаго звѣря, который бы превзошель ее своимъ свирѣпствомъ. Мой сундукъ вырученъ и принесенъ отъ нея такимъ человѣкомъ, который, можетъ быть, одинъ только и есть на бѣломъ свѣтѣ. Нѣтъ, не хорошо было отсылать письма на Корабельную площадь! М-съ Макъ Стингеръ, разумѣется, не приняла ни одного, и я еще не знаю, какъ раздѣлался сь иею бѣдный почтальонь!
   - Стало быть, довольно ясно, капитанъ Куттль, - сказалъ Вальтеръ, - что всѣ мы, и вы, и дядя Соль въ особенности должны за свое безпокойство благодарить м-съ Макъ Стингеръ.
   Этотъ пунктъ относительно одолжен³я, оказаннаго всему обществу рѣшительною вдовою покойнаго м-ра Макъ Стингера, былъ самъ по себѣ до того очевиденъ, что капитанъ не счелъ нужнымъ дѣлать дальнѣйшихъ возражен³й; но ему нѣкоторымъ образомъ было стыдно за свое положен³е, и его почтенное чело покрылось мрачными облаками, хотя никто болѣе не склонялъ бесѣды на щекотливый предметъ, и особенно Вальтеръ, помнивш³й свой послѣдн³й разговоръ насчетъ странной Соломоновой судьбы. Мало-по-малу лицо Куттля совершенно прояснилось, онъ стремительно вскочилъ съ своего мѣста и, обходя съ лучезарной улыбкой членовъ маленькаго общества, принялся съ большимъ усерд³емъ каждому пожимать руки, и эта церемон³я продолжалась около пяти минутъ.
   Потолковавъ еще нѣсколько времени относительно опасностей и приключен³й на морскомъ пути, всѣ члены общества, за исключен³емъ Вальтера, оставили комнату Флоренсы и пошли въ гостиную. Черезъ нѣсколько минутъ къ нимъ присоединился и Вальтеръ, который сказалъ, что Флоренса немного нездорова и легла въ постель. Хотя они никакъ не могли потревожить ее своими голосами, однако всѣ послѣ этого начали говорить шепотомъ, и каждый, по своему, распространялся въ похвалахъ прекрасной молодой невѣстѣ Вальтера Гэя. Дядя Соломонъ, съ неизъяснимымъ удовольств³емъ, услышалъ о ней подробнѣйш³й отчетъ, a м-ръ Тутсъ былъ просто на седьмомъ небѣ, когда Вальтеръ въ своемъ разговорѣ деликатно косулся важныхъ услугъ, сдѣлавшихъ его присутств³е необходимымъ въ этомъ домѣ.
   - М-ръ Тутсъ, - сказалъ Вальтеръ, прощаясь съ этимъ джентльменомъ, - завтра поутру, надѣюсь, мы увидимся?
   - Лейтенантъ Вальтеръ, - отвѣчалъ Тутсъ, съ жаромъ ухвативъ его руку, - конечно, я завтра буду, непремѣнно буду.
   - Мы встрѣтимся съ вами въ послѣдн³й разъ и распрощаемся надолго, надолго. Человѣкъ съ вашимъ благороднымъ сердцемъ долженъ чувствовать, какъ много ему обязаны. Я увѣренъ, вы понимаете, что я навсегда останусь вамъ благодаренъ.
   - Лейтенантъ Вальтеръ, мнѣ весьма пр³ятно чувствовать, что вы имѣете причины говорить въ такомъ тонѣ.
   - Нынѣшнимъ вечеромъ, когда вы оставили насъ однихъ, Флоренса, прощаясь съ своей дѣвической жизнью, просила меня сказать вамъ, что она чувствуетъ къ вамъ глубокое уважен³е...
   М-ръ Тутсъ облокотился на косякъ и закрылъ рукой свои глаза.
   - Флоренса говорила, что никогда не будетъ y нея друга благороднѣе, честнѣе, великодушнѣе васъ, и что она никогда не забудетъ вашего къ ней искренняго расположен³я. Она просила сказать, что вспомнитъ о васъ въ своей молитвѣ въ этотъ торжественный вечеръ ея жизни, и надѣется, что вы будете по временамъ о ней думать, когда она отправнтся въ свою далекую дорогу. Долженъ ли я сказать ей что-нибудь отъ васъ?
   - Скажите, лейтенантъ Вальтеръ, что я стану думать о ней каждый деиь, и всегда съ чувствомъ душевнаго удовольств³я, что она соединилась съ человѣкомъ, котораго она любитъ и который любитъ ее самъ. Скажите, я увѣренъ, что избранный супругъ достоинъ ея - даже ея - и что я радуюсь ея счастью.
   Послѣдн³я слова м-ръ Тутсъ произнесъ выразительно и ясно, не облокачиваясь на дверь и не отирая своихъ глазъ. Потомъ онъ съ большимъ жаромъ пожалъ Вальтеру руку, пожелалъ ему спокойной ночи и скорыми шагами отправился домой.
   М-ръ Тутсъ ходилъ въ сопровожден³и Лапчатаго Гуся, котораго онъ въ послѣднее время бралъ съ собою каждый вечеръ и оставлялъ въ магазинѣ, изъ опасен³я, какъ бы не повстрѣчались снаружи как³я-нибудь непредвидѣнныя обстоятельства, въ которыхъ опытность и сила этого знаменитаго героя могли очень пригодиться юному мичману. На этотъ разъ Лапчатый Гусь былъ, казалось, очень не въ духѣ, и м-ръ Тутсъ, оглядываясь черезъ плечо въ ту сторону, гдѣ жила Флоренса, замѣтилъ съ нѣкоторымъ изумлен³емъ, что его спутникъ бросаетъ косые взгляды, собираясь, по-видимому, раздразнить и отколотить какого-нибудь пѣшехода. По прибыт³и домой, профессоръ кулачнаго искусства проводилъ м-ра Тутса въ его покои, но вмѣсто того, чтобы тотчасъ же, по обыкновен³ю, убраться въ свою спальню, онъ остановился передъ нимъ, взвѣшивая обѣими руками свою бѣлую шляпу и дергая себя за носъ съ рѣшительнымъ видомъ неуважен³я къ своему патрону.
   Занятый собственными своими мыслями, м-ръ Тутсъ сначала не замѣчалъ всѣхъ этихъ движен³й до тѣхъ поръ, пока. Лапчатый Гусь, выведенный изь терпѣн³я, не произвелъ нѣсколькихъ хрупкихъ звуковъ своимъ языкомъ и губами, чтобы привлечь вниман³е разсѣяннаго патрона.
   - Ну, хозяинъ, - сказалъ Лапчатый Гусь угрюмымъ тономъ, уловивъ, наконецъ, взоръ м-ра Тутса, - я желаю знать, кончится ли когда-нибудь этотъ демонск³й триктракъ, или вы хотите остаться въ проигрышѣ?
   - Объяснитесь, я васъ не понимаю.
   - Тутъ нечего толковать, хозяинъ, я не бросаю словъ наобумъ. Идти, такъ идти напроломъ, - вотъ въ чемъ штука. Кому изъ нихъ поддать туза?
   Предложивъ этотъ вопросъ, ярый боксеръ бросилъ свою шляпу, отступилъ на два шага, размахнулся и нанесъ правою рукою неистовый ударъ воображаемому непр³ятелю.
   - Вотъ какъ, хозяинъ! - воскликнулъ Лапчатый Гусь, франтовски повертывая головой. - Ну, что же? Напроломъ или въ разсыпную? какъ?
   - Гусь, выражен³я ваши грубы, и я не понимаю вашей мысли, - возразилъ м-ръ Тутсъ.
   - Какъ такъ? Я сказалъ, что слѣдуетъ, и сказалъ не по-тарабарски. Вотъ что! A это съ вашей стороны низко, сэръ.
   - Что такое низко? - спросилъ м-ръ Тутсъ.
   - A вотъ что! - сказалъ Гусь, неистово потирая свой расплющенный носъ. - Хотите вы знать? Извольте, хозяинъ. Вамъ слѣдовало задать туза этому чопорному верзилѣ и перекосить его пополамъ, - a вы что? - Подъ именемъ верзилы, очевидно, неистовый боксеръ понималъ здѣсь мистера Домби.
   - Вамъ вмѣстѣ со мною можно было свернуть башку этому молокососу и раздавить всю его сволочь, a вы что сдѣлали? Что вы сдѣлали, м-ръ Тутсъ? Фуй! Это низко, гадко, - заключилъ боксеръ презрительнымъ тономъ.
   - Гусь! - воскликнулъ м-ръ Тутсъ, - вы настоящ³й коршунъ! Ваши чувства злобны и звѣрски!
   - Мои чувства, хозяинъ! Вотъ мои чувства: низости я не стерплю, не снесу, не спущу, и оторву голову самому черту! Было бы вамъ это извѣстно, м-ръ Тутсъ! Меня знаютъ и въ трактирѣ "Малаго Слона". Гдѣ же знаютъ васъ, м-ръ Тутсъ? Нигдѣ. A почему? Потому, что вы низк³й человѣкъ! Вотъ оно что!
   - Послушайте Гусь! - сказалъ м-ръ Тутсъ, - вы гадки въ моихъ глазахъ, и я васъ презираю.
   - Ладно, хозяинъ! - отвѣчалъ Гусь, надѣвая шляпу. - Вотъ мы стоимъ здѣсь съ глазу на глазъ. Что же изъ этого? Вы уже обижаете меня не первый разъ. Ну, и чертъ съ вами, пропадай мои труды и вѣрная служба: дайте мнѣ завтра банковый билетъ въ пятьдесятъ фунтовъ и разойдемся съ Богомъ! Я незлопамятенъ.
   - Послѣ ненавистной злобы, которую вы высказали, мнѣ очень пр³ятно разстаться съ вами на этихъ услов³яхъ.
   - И баста! Торгъ нашъ конченъ. Съ низкими людьми нашъ братъ не любитъ распространяться. Прощайте, м-ръ Тутсъ! Благодаримъ за хлѣбъ, за соль!
   Съ этими словами онъ хлопнулъ дверью и, размахивая руками, пошелъ въ свою комнату, очень довольный плутовскою сдѣлкой.
   Скоро м-ръ Тутсъ заснулъ спокойнымъ сномъ, и грезилась ему всю ночь счастливая Флоренса, которая, въ свою очередь, думала о м-рѣ Тутсѣ, какъ о лучшемъ своемъ другѣ въ эту послѣднюю ночь ея дѣвичьей жизни.
  

Глава LVII.

Другая свадьба.

  
   М-ръ Саундсъ, церковный сторожъ, и м-съ Миффъ, смотрительница церковныхъ ложъ, рано прнсутствуютъ на своихъ обычныхъ постахъ въ гранд³озной церкви, гдѣ вѣнчался м-ръ Домби. Желтый старый джентльменъ изъ Инд³и вступаетъ нынче поутру въ законный бракъ съ молодою леди, и христ³анск³й людъ ожидаетъ y ограды шесть великолѣпныхъ каретъ, и м-съ Миффъ повѣствуетъ съ озабоченнымъ видомъ, что старый желтый джентльменъ мотъ бы, безъ малѣйшаго убытка, вымостить свою дорогу къ церкви изумрудами и яхонтами. Брачное благословен³е будетъ совершать достопочтенный, сѣдовласый пасторъ, a вручителемъ невѣсты будетъ нѣкто, нарочно прибывш³й изъ конной гвард³и, чтобы сдѣлать джентльмену этотъ экстраординарный подарокъ.
   М-съ Миффъ оказываетъ нынѣшнимъ утромъ большое нетерпѣн³е и страшно негодуетъ на простой народъ. Ея мнѣн³я на этотъ счетъ всегда проникнуты необыкновенной строгостью, и она рѣшительно объявляетъ, что бѣднякамъ никакъ не слѣдуетъ жениться; м-съ Миффъ не изучаетъ политической эконом³и, и, по ея понят³ямъ, всѣ эти экономисты - препустѣйш³е люди, и вдобавокъ так³е же еретики, какъ анабаптисты, квакеры и такъ далѣе.
   - Ну къ чему, скажите пожалуйста, эта сволочь хлопочетъ насчетъ женитьбы, - восклицаетъ почтенная смотрительница ложъ, - вы извольте для нихъ суетиться, какъ обыкновенно, a они дарять вамъ шиллинги и пенсы на мѣсто червонцевъ, да еще ничего потомъ не хотятъ платить за свои мѣста?
   М-ръ Саундсъ гораздо снисходительнѣе и придерживается на этотъ счетъ филантропическихъ идей, потому, можетъ быть, что ему нѣтъ никакого дохода отъ церковныхъ ложь.
   - Отчего же имъ и не жениться, матушка моя? - отвѣчаетъ м-ръ Саундсъ. - Люди молодые, - пусть ихъ! Къ тому же y насъ есть народныя училища, куда надобно учителей, и нац³ональное войско, для котораго нужны солдаты; a гдѣ ихъ взять, если не позволять жениться этимъ ребятамъ? Нѣтъ, матушка моя, пусть ихъ женятся.
   М-ръ Саундсъ засѣдалъ на ступеняхъ паперти, a м-съ Миффъ выметала пыль, когда вошла въ церковь прекрасная молодая чета въ простомъ и скромномъ костюмѣ. Сухопарая смотрительница ложъ сдѣлала крутой поворотъ, и въ головѣ ея сейчасъ родилась мысль, что молодые люди въ бѣгахъ отъ своихъ родныхъ и хотятъ обвѣнчаться втихомолку. Но они пришли не вѣнчаться: имъ просто нужно походить внутри церкви, и когда молодой человѣкъ звякнулъ щедрымъ комплиментомь по морщинистой ладони м-съ Миффъ, ея кислое лицо прояснилось, и жалкая шляпка ея заколыхалась во всѣ стороны.
   Продолжая мести полъ и взбивать подушки для нѣжныхъ колѣнъ желтаго джентльмена, м-съ Миффъ не спускаетъ своихъ рысьихъ глазъ съ молодой четы, которая бродитъ по церкви.
   - Ну, голубчики! - шепчетъ м-съ Миффъ, закашливаясь сухимъ кашлемъ, - если я не слишкомъ ошибаюсь, быть вамъ на этихъ дняхъ въ нашихъ рукахъ!
   Они смотрятъ на мраморную доску въ стѣнѣ, воздвигнутую въ честь какого-то покойника. Они очень далеко отъ м-съ Миффъ, но ея прищуренный глазъ видитъ хорошо, какъ она оперлась на его руку, и какъ онъ склонился надъ ея головой.
   - Да, да, голубчики, вижу васъ насквозь, - говоритъ м-съ Миффъ, - зрѣлая пара!
   Ничего, впрочемъ, сентиментальнаго не было въ этомъ замѣчан³и смотрительницы церковныхъ ложъ. Она смотритъ на предметы съ коммерческой точки зрѣн³я, и въ этомъ отношен³и зрѣлыя пары имѣютъ для нея такой же интересъ, какъ и выкрашенные гробы. Сухопарая, тощая, рыхлая и чахлая старушенка, она давнымъ-давно подавила въ себѣ человѣческ³я чувства, и никто изъ живущихъ на землѣ не пробуждалъ ея симпат³и. М-ръ Саундсъ, мужчина толстый и мясистый, въ сюртукѣ коричневаго цвѣта съ искрой, имѣетъ совсѣмъ противоположную натуру. Когда они оба остановились на ступеняхъ крыльца, наблюдая молодую чету при выходѣ ея изъ церкви, м-ръ Саундсъ замѣчаетъ, что y нея хорошенькое личико, но потомъ, разсмотрѣвъ ее ближе, прибавляетъ:
   - Эта дѣвушка необыкновенная красавица, не правда ли, м-съ Миффъ? Вы, я полагаю, могли бы назвать ее розовымъ бутончикомъ, не такъ ли?
   М-съ Миффъ дѣлаетъ кивокь своей жалкой шляпкой, но внутренно досадуетъ на вѣтренаго старика и шепчетъ про себя, что хотя бы м-ръ Саундсъ предложилъ ей золотыя горы она не согласилась бы сдѣлаться его женой, будь онъ сторожемъ милл³онъ разъ.
   О чемъ же между тѣмъ поговариваютъ молодые люди при выходѣ изъ церковной ограды?
   - Благодарю тебя, милый Вальтеръ. Теперь я спокойно могу оставить родину и вездѣ буду счастлива.
   - A по возвращен³и назадъ, Флоренса, мы опять придемъ сюда и взглянемъ на его могилу.
   Флоренса поднимаетъ заплаканные глазки на его доброе лицо и крѣпко пожимаетъ его руку.
   - Еще рано, Вальтеръ, и улицы почти совершенно пусты. Погуляемъ.
   - Но ты устанешь, мой ангелъ.
   - О нѣтъ! Я слишкомъ устала первый разъ, когда мы гуляли съ тобою вмѣстѣ; но сегодня я не устану.
   Такимъ образомъ Вальтеръ и Флоренса, раннимъ утромъ въ день своего вѣнчанья, гуляютъ рука объ руку по улицамъ пустого города.
   Они теперь одни въ цѣломъ м³рѣ, и даже во время ихь первой дѣтской прогулки свѣтъ не былъ такъ удаленъ отъ нихъ, какъ въ этотъ торжественный день ихъ жизни. Но въ тѣ младенческ³е годы земля подъ ихъ ногами далеко не имѣла такого очарован³я, какъ теперь. Дѣтская довѣрчивость и любовь измѣняются, проходятъ и опять возобновляются во многихъ мѣстахъ; но женственное сердце Флоренсы, съ его нераздѣльными сокровищами, могло быть уступлено разъ, одинъ только разъ, и всякая перемѣна для него равносильна смертельному удару.
   Они выбираютъ самыя тих³я мѣста и уходятъ все дальше и дальше отъ той улицы, гдѣ стоить ея отцовск³й домъ. Прекрасное лѣтнее утро! Мрачный туманъ постепенно исчезаетъ, и солнце съ высоты горизонта привѣтствуетъ юную чету своими блестящими лучами. Сокровища не скрыты въ магазинахъ: драгоцѣнные камни, золото и серебро блестятъ на окнахъ ювелировъ; огромные дома бросаютъ на нихь свою тѣнь, когда они проходятъ мимо. Но черезъ тѣнь и черезъ свѣтъ они идутъ вмѣстѣ, любуясь другъ на друга и не обращая ни малѣйшаго вниман³я на окружающ³е предметы. Ихъ земныя богатства заключены другъ въ другѣ, и не нужно имъ роскошныхъ палатъ для помѣщен³я своихъ душевныхъ сокровищъ.
   Мало-по-малу они зашли въ темныя, узк³я улицы, гдѣ солнце, то багровое, то желтое, виднѣется сквозь туманъ только на углахъ переулковъ и на малыхъ открытыхъ площадкахъ, гдѣ торчатъ чахлыя деревья, длинныя каланчи, ограды запустѣлыхъ садовъ, или гдѣ расположены бѣдныя кладбища съ почернѣвшими монументами и крестами. Полная любви и безпредѣльной вѣры, Флоренса идетъ впередъ черезъ узк³е дворы и тропинки по тѣнистымъ улицамъ, опершись на гордую руку прекраснаго юноши, который черезь нѣсколько часовь будетъ ея мужемъ.
   Теперь ея сердце бьется сильнѣе, когда Вальтеръ говоритъ, что они весьма недалеко отъ своей церкви. Они проходятъ мимо большихъ амбаровъ, гдѣ стоятъ огромныя фуры и суетятся крикливые ямщики; Флоренса ихъ не видитъ и не слышитъ. Еще и еще нѣсколько шаговъ, воздухъ сдѣлался удушливъ, свѣтъ помрачился, и Флоренса дрожитъ на церковномъ порогѣ.
   Ихъ встрѣчаетъ низеньк³й, косматый старичекъ, звонарь и могильщикъ вмѣстѣ, который бросаетъ на купель свою шляпу, какъ бы въ доказательство, что здѣсь онъ y себя дома. Онъ отводитъ юную чету въ старую, темную, пыльную, сколоченную изъ досокъ ризницу, похожую на деревянный шкапъ съ разобранными полками.
   Какъ прекрасна въ этомъ старомъ пыльномъ мѣстѣ молодая невѣста, для которой въ эту минуту обожаемый супругъ представляетъ всѣхъ ея родныхъ! Присутствуетъ здѣсь старый кистеръ, который содержитъ подъ низкимъ противоположнымъ сводомъ родъ газетной лавки съ огромными кипами бумагъ. Присутствуетъ старая пыльная смотрительница ложъ, которая содержитъ только самое себя, и находитъ, что этого для нея слишкомъ довольно. Присутствуетъ старый пыльный сторожъ, знакомецъ м-ра Тутса, который, собственно говоря, не имѣетъ никакого дѣла и безмятежно проводитъ свою мирную жизнь въ будкѣ съ маленькимъ окномъ, куда ни разу не заглядывалъ глазъ любопытнаго смертнаго. Имѣются здѣсь пыльные деревянные планки и карнизы надъ алтаремъ, надъ ширмой, вокругъ галлереи и надъ надписью, сочиненною еще зиждителемъ храма сего въ тысяча шесть сотъ девяносто четвертомъ году. Имѣются старыя пыльныя звончатыя доски надъ каѳедрой и налоями, снабженными потребнымъ количествомъ пыльныхъ книгъ, истертыхъ рукою времени и перстами усердныхъ чтецовъ. Словомъ, въ этомъ мѣстѣ собраны всевозможные закромы для пыли.
   Пришли дядя Соль, капитанъ Куттль и м-ръ Тутсъ. Пасторъ облачается въ ризы; кистеръ хлопочетъ около налоя; женихъ и невѣста стоятъ предъ алтаремъ. Нѣтъ при невѣстѣ никакой подруги, кромѣ Сусанны Нипперъ, и отца замѣняетъ никто другой, какъ капитанъ Куттль. Какой-то человѣкъ на деревяшкѣ, съ кускомъ яблока во рту и съ синей сумкой на плечахъ, заглядываетъ въ притворъ, озираетъ собран³е, но, не находя ничего назидательнаго, ковыляетъ вонъ изъ дверей, оглашая громкимъ эхомъ окружающее пространство.
   Привѣтный лучъ не падаетъ на Флоренсу, когда она стоитъ на колѣняхъ предъ алтаремъ, опустивъ свою робкую голову. Утреннее свѣтило не заглядываетъ въ эти мрачныя стѣны. Снаружи на чахломъ деревѣ чирикаетъ неугомонный воробей, и черезъ щель на потолкѣ черный дроздъ насвистываетъ свою безсмысленную пѣсню, между тѣмъ какъ человѣкъ на деревяшкѣ продолжаетъ ковылять по дорогѣ!
   Обвѣнчались молодые люди, подписали свои имена въ пыльномъ реестрѣ, пасторъ разоблачился и отправился домой. Въ темномъ углу темной церкви Флоренса бросилась на шею Сусанны Нипперъ и зарыдала въ ея объят³яхъ. Глаза м-ра Тутса красны и пухлы. Капитанъ полируетъ переносицу. Дядя Соль скинулъ со лба очки и направилъ свои стопы къ дверямъ.
   - Благослови тебя Богъ, Сусанна, милая Сусанна! Если тебѣ придется когда свидѣтельствовать о моей любви и ея причинахъ, сдѣлай это, ради Вальтера! Прощай! прощай!
   Они рѣшились не возвращаться въ предѣлы мичмана и отправиться прямо въ дорогу. Коляска ждетъ ихъ подлѣ церковной ограды.
   Миссъ Нипперъ не можетъ говоритъ: она задыхается, рыдаетъ и крѣпко жметъ въ объят³яхъ свою милую барышню. Подходитъ м-ръ Тутсъ, старается пробудить бодрость растроганной дѣвицы и овладѣваетъ ею. Флоренса подаетъ ему руку отъ полноты своего сердца, благодаритъ дядю Соля, капитана Куттля и повергается въ объят³я молодого супруга.
   Но Сусанна опомнилась. Она не можетъ перенести мысли, что ея госпожа уѣдетъ съ печальнымъ воспоминан³емъ о ней. Не такъ, совсѣмъ не такъ она думала распрощаться и осыпаеть себя сильными упреками за свою слабость. Отваживаясь на послѣднее усил³е, чгобы выдержать свой характеръ, она вырывается отъ м-ра Тутса, летитъ впередъ, чтобы догнать коляску и вывести на свое лицо прощальную улыбку. Капитанъ, угадывая ея намѣрен³е, спѣшитъ за нею самъ, считая равномѣрно своей обязанностью развеселиться, если можно. Дядя Соль и м-ръ Тутсъ остаются одни подлѣ церковной ограды и ожидаютъ возвращен³я своихъ товарищей.
   Коляска уѣхала; улица узка, тѣсна, загромождена, но Сусанна не теряетъ надежды. Капитанъ бѣжитъ за нею изо всѣхъ силъ, машетъ своей лощеной шляпой и дѣлаетъ самые неистовые жесты.
   Сусанна обгоняетъ капитана, дѣлаетъ отчаянныя усил³я и настигаетъ экипажъ. Она видитъ Вальтера, видитъ Флоренсу, кривляется, визжитъ и хлопаетъ руками.
   - Миссъ Флой, голубушка! взгляните на меня! Мы всѣ теперь счастливы, всѣ, всѣ! Еще разъ прощайте, горлинка моя, прощайте!
   Сама не зная какъ, Сусанна взбирается наверхъ коляски, обнимаетъ свою барышню, цѣлуетъ и надсаживается изо всѣхъ силъ.
   - Мы теперь всѣ, всѣ счастливы, такъ счастливы, милая моя миссъ Флой! - говоритъ Сусанна съ подозрительными перерывами въ своемъ дыхан³и. - Вы... вы не сердитесь на меня теперь? не сердятесь?
   - Сержусь, Сусанна?
   - Да, да, да, вы не сердитесь, моя душечка, я знаю, вотъ и капитанъ Куттль, вашъ пр³ятель, капитань! И онъ еще разъ хочетъ проститься!
   - Ура, восторгъ моего сердца! - баситъ взволнованный капитанъ. - Ура, Валли! Ура, дружище! Ур-р-ра!
   Что прикажете дѣлать съ молодыми супругами, когда ихъ осаждаютъ съ одной стороны капитанъ Куттль, a съ другой - Сусанна Нипперъ? Volens nolens коляска подвигаетса впередъ, погоняемая сзади бурливымъ рокотомъ телѣгъ, кибитокъ, каретъ, между которыми вышла теперь небывалая путаница на узкой улицѣ. Но Сусанна Нипперъ храбро выдерживаетъ до конца свою трудную роль. На лицѣ ея веселая улыбка до послѣдней минуты, несмотря на досадныя слезы. Капитанъ Куттль, въ свою очередь, оглашаетъ воздухъ безконечными ура. Наконецъ, когда коляска скрылась изъ виду, онь еще разъ прогремѣлъ - Ур-ра!
   Дядя Соль и м-ръ Тутсъ терпѣливо сидятъ въ оградѣ на мшистомъ камнѣ, вплоть до возвращен³я Сусанны съ капитаномь Куттлемъ. Они не говорять, не дѣлаютъ разспросовь, но совершенно довольны другъ другомъ и составляютъ превосходное общество. По прибыт³и въ квартиру маленькаго мичмана, вся компан³я садится за завтракъ, но никто не дотрогивается до лакомыхъ кусковъ. М-ръ Тутсъ послѣ завтрака говоритъ, что вечеркомъ зайдетъ опять и, простившись съ добрыми друзьями, слоняется по городу весь день, проникнутый неопредѣленнымъ ошущен³емъ, какъ будто онъ двѣ недѣли не ложился въ постель.
   Носятся как³я-то странныя чары надъ домомъ и въ той комнатѣ, гдѣ они бесѣдовали вмѣстѣ и откуда выбыло такъ много. Чары увеличиваются, тяготѣютъ, но вмѣстѣ съ тѣмъ распространяютъ какую-то усладу на горечь роковой разлуки. Вечеромъ м-ръ Тутсъ объявляетъ Сусаннѣ, что во весь день онъ былъ несчастнѣйшимъ человѣкомъ въ м³рѣ, но что однако онъ свыкся съ своей грустью и не хотѣлъ бы съ ней разстаться. Оставшись съ миссъ Нипперъ, онъ вступаетъ съ нею въ самые откровенные разговоры и между прочимъ подробно излагаетъ истор³ю своихъ чувствъ и душевной муки послѣ того, какъ услышалъ отъ этой дѣвицы, что миссъ Домби никогда его не полюбитъ. Они бесѣдуютъ долго, плачутъ горько, и м-ръ Тутсъ предлагаетъ, наконецъ, что не мѣшало бы имъ выйти со двора, чтобы купить что-нибудь на ужинъ. По изъявлен³и соглас³я этой дѣвицей, они накупаютъ множество маленькихъ бездѣлокъ и, при помощи м-съ Ричардсъ, изготовляютъ великолѣпный ужинъ, прежде чѣмъ капитанъ и старикъ Соломонъ воротились домой.
   Капитанъ Куттль и дядя Соль ходили на корабль, чтобы помѣстить тамъ Д³огена и поглазѣть на Вальтеровы вещи. Они распространяются сь большимъ восторгомъ насчетъ популярности Вальтера и насчетъ комфорта, изготовленнаго для юной супруги въ его каютѣ, которую капитанъ называетъ не иначе какъ: "Чудо-заглядѣнье!" Оказывалось по веему, что молодой человѣкъ употребилъ больш³я старан³я и облагороженный вкусъ для украшен³я своего морского пр³юта.
   - Адмиральская каюта, - восклицаетъ капитанъ, - просто трынъ-трава передъ этимъ чудо-заглядѣньемъ, не правда ли?
   Дядя Соль совершенно согласенъ съ этимъ мнѣн³емъ.
   Ho главнѣйшее наслажден³е капитана состоитъ въ совершеннѣйшей увѣренности, что его драгоцѣнные часы, равно какъ чайныя ложечки и сахарные щипчики находятся на корабельномъ борту. Онъ нѣсколько разъ возвращается къ этому предмету и съ неизъяснимымъ восторгомъ повторяетъ:
   - Дурачина ты, Эдуардъ Куттль, мореходъ великобританск³й! лучше ничего ты не могъ выдумать во всю твою долгую жизнь, какъ передать имъ эту собственность в_к_у_п_ѣ и в_л_ю_б_ѣ! Это дѣлаетъ тебѣ честь, мой другъ! - заключаетъ капитанъ, разглаживая свои волосы желѣзнымъ крюкомъ.
   Старый инструментальный мастеръ, противъ обыкновен³я, туманенъ и разсѣянъ и слишкомъ принимаетъ къ сердцу послѣднее прощанье. Однако общество его стариннаго однокашника, Неда Куттля, служитъ для него великимъ утѣшен³емъ, и онъ садится за ужинъ съ умиленнымъ сердцемъ и веселымъ лицомъ.
   - Мальчикъ мой спасенъ и на хорошей дорогѣ! - говоритъ дядя Соль, потирая руки. - Что же мнѣ дѣлать, какъ не благодарить Всевышняго Творца и молиться о его счаст³и?
   Капитанъ, еще не занявш³й мѣста за столомъ, обнаруживаетъ какое-то безпокойство, посматриваетъ сомнительно на м-ра Гильса и, взявшись, наконецъ, за спинку креселъ, произноситъ съ нѣкоторою торжественностью:
   - Соломонъ! помнишь ли, мой другъ, въ подземныхъ департаментахъ имѣется y тебя бутылка старой мадеры: желательно бы употребить ее сегодня за здоровье Вальтера и его жены. Какъ ты объ этомъ думаешь, дружище?
   Инструментальный мастеръ пристально взглянулъ на капитана, засунулъ руку въ боковой карманъ своего кофейнаго камзола, вынулъ заиисную книгу и при ней какое-то письмо.
   - М-ру Домби, отъ Вальтера, - говоритъ старикъ, разсматривая адресъ. - Переслатъ черезъ три недѣли. Я прочту.
   - "Милостивый государь, я женился на вашей дочери. Она отправилась со мною въ дальнюю дорогу. Безграничная преданность, разумѣется, не можетъ оправдать моихъ требован³й на нее или на родственную связь съ вашимъ домомъ; я и не оправдываюсь.
   "Но почему, любя ее выше всѣхъ земныхъ существъ, я рѣшился однако же, безъ малѣйшаго угрызен³я совѣсти, подвергнуть ее опасностямъ и случайностямъ своей жизни, - этого я вамъ не скажу. Вы знаете почему, вы ея отецъ.
   "Не упрекайте ея. Она никогда не упрекала васъ.
   "Не думаю и не надѣюсь, что вы когда-нибудь простите меня. Этого я всего менѣе ожидаю. Но если придетъ часъ, когда вамъ пр³ятно будетъ вѣрить, что Флоренса имѣетъ подлѣ себя человѣка, который поставилъ задачею своей жизни стереть изъ ея воспоминан³й глубок³е слѣды прошедшей грусти, я торжественно васъ увѣряю, что въ тотъ часъ вы можете утвердиться въ этой вѣрѣ".
   Соломонъ бережливо кладетъ письмо въ свою записную книжку, которал отправляегся опять въ боковой карманъ его кофейнаго камзола.
   - Мы еще не станемъ пить послѣднюю бутылку старой мадеры, другъ мой Недъ! - говоритъ старикъ задумчивымъ тономъ. - Не время!
   - Не время, - отвѣчаетъ капитанъ, - да, еще не время.
   М-ръ Тутсъ и Сусанна думаютъ то же. Послѣ глубокаго молчан³я они садятся за столъ и пьють молодое виио за счастье новобрачныхъ. Послѣдняя бутылка старой мадеры остается еще въ углу душнаго погреба подъ прикрыт³емъ паутины и пыли.
  

* * *

  
   Прошло нѣсколько дней. Величавый корабль распускаетъ свои бѣлыя крылья и при попутномъ вѣтрѣ несется по волнамъ глубокаго моря.
   Англ³йск³е матросы съ наивнымъ удивлен³емъ всматриваются на палубѣ въ какую-то фигуру, прекрасную и нѣжную, грац³озную и слабую, которая, однако, служитъ для нихъ порукой счастливаго пути. Это - Флоренса.
   Ночь. Вальтеръ и Флоренса сидятъ на палубѣ одни, наблюдая торжественную стезю свѣта, проведенную на морѣ между ними и землею.
   Но вотъ на глазахъ ея слезы. Она кладетъ свою голову на его грудь и обвивается вокругъ его шеи.
   - Вальтеръ, милый, Вальтеръ, я такъ счастлива!
   Супругъ прижимаетъ ее къ своему сердцу, и они совершенно спокойны на широкомъ морѣ, и корабль весело несется на всѣхъ парусахъ.
   - Когда я наблюдаю море и вслушиваюсь въ его волны, много минувшихъ дней проносится передъ моею мыслью, и я думаю...
   - О Павлѣ, мой ангелъ. Это - очень естественно.
   О Павлѣ и Вальтерѣ! И морск³я волны, своимъ безконечнымъ журчаньемъ, напѣваютъ ей пѣснь любви, не ограниченной ни временемъ, ни мѣстомъ, любви безпредѣльной и вѣчной, которая несется за моря, за облака, къ незримой обители свѣта и жизни.
  

Глава LVIII.

Время идетъ сердитой стопой.

  
   Море приливало и отливало цѣлый годъ. Облака и вѣтры приходили и уходили; безконечная работа времени озарялась солнцемъ, омрачалась бурей. Цѣлый годь приливы и отливы человѣческихъ дѣян³й вращались въ своихъ опредѣленныхъ орбитахъ. Цѣлый годъ знаменитый торговый домъ подъ фирмой Домби и Сынъ сражался на жизнь и смерть противь непредвидѣнныхъ событ³й, сомнительной молвы, безуспѣшныхъ разсчетовъ, неурочныхъ предпр³ят³й и всего болѣе противъ упорной слѣпоты своего представителя, который ни на шагъ не хотѣлъ отступить отъ своихъ плановъ и отнюдь не слушалъ благоразумныхь внушен³й, что корабль, имъ надорванный, уже слабъ и рыхлъ и не можетъ устоять противъ грозной бури, готовой переломать его мачты.
   Прошелъ годъ, и торговый домъ пошатнулся.
   Было лѣтнее угро. До году послѣ свадьбы въ извѣстной церкви оставалось нѣсколько дней. На королевской биржѣ шепотомъ толкуютъ о какомъ-то страшномъ подрывѣ великихъ затѣй. Извѣстный гордый джентльменъ не явился туда нынѣшнимъ утромъ, и никто его не представлялъ. Еще день, - и на всѣхъ рынкахъ заговорили, что Домби и Сынъ остановился на всемъ ходу. Еще и еще день, - и весь торговый людъ съ изумлен³емъ увидѣлъ въ спискѣ опубликованныхъ банкротствъ имя Домби и Сына, поставленное въ первомъ ряду, на первомъ мѣстѣ.
   Свѣтъ былъ теперь ошеломленъ, и вдругъ оказалось много дѣла для краснорѣчивыхъ языковъ. Это былъ до невинной пошлости легковѣрный свѣтъ, непостоянный, прихотливый, вѣтреный, непослѣдовательный. Не было въ немъ никакихъ другихъ банкротствъ, кромѣ банкротства извѣстныхъ богачей. Не было въ немъ и нѣтъ людей, которые смѣло и отважно торгуютъ на тлѣнныхъ прилавкахъ. Помилуйте - какъ это возможно! Свѣтъ дорожитъ лишь извѣстными билетиками, которые даютъ возможность жить для удовольств³я, безъ всякихъ процентовъ, и не было въ немъ никакихъ недочетовъ и убытковъ, кромѣ недочетовъ въ звонкой монетѣ. Въ настоящую минуту свѣтъ былъ очень сердитъ, и особенно сильное негодован³е обнаруживали люди, которые въ другомъ, нѣсколько худшемъ свѣтѣ, могли бы быть давнымъ давно причислены къ несостоятельнымъ торговцамъ матер³ями извѣстнаго сорта.
   Кутитъ напропалую м-ръ Перчъ, разсыльный, и приводить въ отчаян³е свою беременную супругу... Что прикажете дѣлать? Судьба, вѣроятно, опредѣлила этому джентльмену играть важнѣйш³я роли на сценѣ суетнаго м³ра. Можно было подумать, что онъ лишь только вчера угомонился кое-какъ отъ треволнен³й послѣ удивительнаго похищен³я супруги м-ра Домби, и вотъ непредвидѣнное банкротство выставило его на самое видное мѣсто и сдѣлало его просто политическимъ человѣкомъ. Онъ засѣдалъ теперь въ передней съ особенною важностью на своей красной полкѣ, наблюдая странныя лица счетчиковъ, оцѣнщиковъ и разныхъ другихъ людей, которые быстро смѣнили почти всѣхъ старыхъ писцовъ; и стоило ему только взглянуть на дворъ или, по самой дальней мѣрѣ, пройтись до буфета "Королевскихъ Гербовъ", какъ начинали сыпаться на м-ра Перча самые любопытные вопросы, и онъ могъ разсчитывать навѣрняка, что послѣднимъ вопросомъ непремѣнно будетъ: "Чего угодно выпить м-ру Перчу"? Въ этомъ случаѣ, м-ръ Перчъ, по обыкновен³ю, заводилъ свою длинную пѣсню насчетъ ужасныхъ страдан³й, которыя онъ и м-съ Перчъ терпѣли на Чистыхъ Прудахъ сь той поры, какъ впервые начали подозрѣвать, что - "дѣла идутъ плоховато". М-ръ Перчъ пожималъ плечами и значительно понижалъ голосъ, какъ будто трупъ отжившей фирмы лежалъ еще непогребеннымъ въ смежной комнатѣ. Онъ разсказывалъ, какъ его супруга первая напала на эту мысль, подслушавъ его ночные вздохи и стенан³я во снѣ, прерывавш³яся безпокойными восклицан³ями: "Двѣнадцать шиллинговъ и девяносто пенсовъ на фунтъ - охъ! Двѣнадцать шиллинговъ и девяносто пенсовъ на фунтъ - уфъ!" - Этотъ сомнамбулизмъ, - говорилъ м-ръ Перчь, - обуялъ его съ того времени, какъ онъ началъ подмѣчать быстрыя перемѣны въ лицѣ м-ра Домби. Далѣе м-ръ Перчъ повѣствовалъ, какъ однажды, улучивъ благопр³ятную минуту, онъ подошелъ къ м-ру Домби и сказалъ: "Смѣю ли спросить васъ, сэръ, какое горе лежитъ на вашей душѣ?" - На это м-ръ Домби отвѣчалъ: "Мой вѣрный Перчъ... но нѣтъ, этого не можетъ быть!" - Затѣмъ м-ръ Домби ударилъ себя по лбу и прибавилъ взволнованнымъ тономъ: "Оставь меня, Перчъ, оставь!" - говоря коротко и ясно, не было на свѣтѣ лжи, самой безсовѣстной и наглой, на которую бы, эффекта ради, не отважился м-ръ Перчъ, пр³учивш³й себя даже къ слезамъ, которыя, въ случаѣ надобности, обильными потоками лились изъ его глазъ, ибо м-ръ Перчъ вѣрилъ, душевно вѣрилъ, что вчерашн³я его выдумки, отъ частыхъ повторен³й, пр³обрѣли на сегодня неоспоримое право истины, не подверженной ни малѣйшему сомнѣн³ю.
   Всѣ эти конференц³и м-ръ Перчъ заключалъ всегда умильнымъ и кроткимъ замѣчан³емъ такого рода:
   - Ну, что будетъ, то будетъ, противъ судьбы не устоять! Мое дѣло оставаться всегда вѣрнымъ своему господину, если нужно, до послѣдней капли крови. Измѣнники найдутся, спору нѣтъ, но Перчъ, разсыльный, не бывалъ и не будетъ измѣнникомъ! Вотъ что, джентльмены!
   И джентльмены единодушно находили, что так³я чувства дѣлаютъ честь м-ру Перчу, который, такимъ образомъ, оставлялъ послѣ себя самыя пр³ятныя впечатлѣн³я.
   Воротившись на свое красное сѣдалище, м-ръ Перчъ опять принимался наблюдать странныя лица счетчиковъ и оцѣнщиковъ, углубленныхъ въ тайны великихъ книгъ; или по временамъ подходилъ на цыпочкахъ къ порожнему кабинету м-ра Домби и раздувалъ каминный огонь; или иной разъ выходилъ за дверь, чтобы покалякать на свѣжемъ воздухѣ съ какимъ-нибудь пр³ятелемъ; или, всего чаще, дѣлалъ кое-как³я маленьк³я угожден³я главному счетчику, котораго считалъ нужнымъ задобри

Категория: Книги | Добавил: Armush (27.11.2012)
Просмотров: 276 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа