Главная » Книги

Сервантес Мигель Де - Дон-Кихот Ламанчский (Часть вторая), Страница 10

Сервантес Мигель Де - Дон-Кихот Ламанчский (Часть вторая)


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

нала своего мужа. Глядите, глядите: она сходитъ съ балкона, чтобы сѣсть на коня, но бѣдная юбка ея зацѣпилась за желѣзное перило балкона и она повисла на воздухѣ. Милосердое небо, однако, никогда не покидаетъ насъ въ крайней нуждѣ; донъ-Гаиферосъ, какъ вы видите, приближается къ Мелизандрѣ, не обращая вниман³я на то, что можетъ разорвать дорогую юбку своей супруги, тянетъ ее въ себѣ, помогаетъ ей сойти на землю, однимъ движен³емъ руки садитъ ее на коня и велитъ ей крѣпко, крѣпко держаться за него, чтобы не упасть, а самъ обхватываетъ ея тал³ю и скрещиваетъ руки на ея груди; все это онъ дѣлаетъ потому, что Мелизандра не пр³учена къ такимъ путешеств³ямъ, какое предстоитъ ей. Слышите-ли: какъ ржетъ конь Гаифероса отъ радости, что приходится ему нести на себѣ такую славную пару - верхъ мужества и красоты. Они дотронулись до узды, поворотили коня, покинули ужъ городъ и весело мчатся въ Парижъ. Отправляйтесь въ мирѣ, мужественные и вѣрные любовники, возвратитесь здоровыми на вашу милую родину и да хранитъ васъ Богъ отъ всякихъ напастей въ пути. Пусть друзьямъ и роднымъ придется увидѣть васъ здоровыми и счастливыми и долго, долго, какъ Несторъ, живите вы въ мирѣ, довольствѣ и счастьи.
   На этомъ мѣстѣ Петръ вторично перебилъ разсказчика: "мальчикъ, мальчикъ! воскликнулъ онъ, не залетай въ облака, держись земли; къ чему эти нѣжности, въ которыхъ нѣтъ никакого толку".
   Ничего не отвѣчая на это, мальчикъ продолжалъ: "за соглядатаями, господа, дѣло никогда не станетъ; есть так³е глазки, которые все видятъ и теперь увидѣли, какъ Мелизандра сошла съ балкона и сейчасъ же извѣстили объ этомъ короля Марсил³о, который велѣлъ ударить въ набатъ. Смотрите, смотрите: какая въ городѣ поднялась суматоха, какая толкотня, какъ всѣ лѣзутъ и чуть не давятъ одинъ другаго, услышавъ колокольный звонъ во всѣхъ башняхъ и минаретахъ".
   "Что такое - колокольный звонъ въ Сансуеннѣ"? воскликнулъ Донъ-Кихотъ. "Господинъ Петръ, вы сильно ошибаетесь, мавры не звонятъ въ колокола, а ударяютъ въ кимвалы и въ свои маврск³е Дульцаины".
   Переставъ звонить въ колокола, Петръ отвѣчалъ Донъ-Кихоту: "господинъ рыцарь! не обращайте вниман³я на это, нельзя вести дѣлъ нашихъ такъ, чтобы не къ чему было придраться. Развѣ не видѣли вы тысячи комед³й, переполненныхъ глупостями и небылицами, которыя приводятъ, однако, публику въ восторгъ и удивлен³е. Мальчикъ! продолжай свое; лишь бы карманъ мой не былъ въ накладѣ, а до остальнаго дѣла мнѣ нѣтъ, хоть бы здѣсь представлено было больше чуши, чѣмъ атомовъ въ солнцѣ.
   - Клянусь Богомъ, онъ правъ - проговорилъ Донъ-Кихотъ; послѣ чего мальчикъ продолжалъ: "Глядите, господа, какая иного" численная и блестящая кавалер³я выступаетъ изъ города въ погоню за католическими любовниками; слышите ли сколько заиграло трубъ, забило барабановъ, зазвучало кимваловъ и дульцаинъ. Страшно мнѣ становится за прекрасныхъ супруговъ; какъ бы не поймали и не привели ихъ назадъ, привязанными къ хвосту ихъ собственнаго коня; вотъ было бы ужасно".
   Увидя толпы мавровъ, и заслышавъ стукъ ихъ оруж³я, Донъ-Кихотъ нашелъ необходимымъ подать помощь бѣглецанъ. Онъ всталъ съ своего мѣста и закричалъ громовымъ голосомъ: "я никогда не допущу. чтобы въ моемъ присутств³и сыграли такую злую штуку съ такимъ славнымъ рыцаремъ и мужественнымъ любовникомъ, какъ донъ-Гаиферосъ. Сволочь, остановитесь! не смѣйте преслѣдовать славныхъ любовниковъ, если не хотите имѣть дѣла со мной. Съ послѣднимъ словомъ онъ обнажилъ мечъ, подошелъ въ сценѣ и съ неслыханной яростью принялся поражать на право и на лѣво мавританскую арм³ю мар³онетокъ, опрокидывая однихъ, пронзая другихъ, кому - отрубая ногу, кому - снимая съ плечь голову, и въ порывѣ своего негодован³я хватилъ, между прочимъ, такъ ужасно мечомъ своимъ сверху внизъ, что еслибъ самъ хозяинъ театра не успѣлъ нагнуться подъ доски, то рыцарь раскроилъ бы ему черепъ такъ же легко, какъ еслибъ онъ былъ вылѣпленъ изъ тѣста. "Остановитесь, господинъ Донъ-Кихотъ"! кричалъ ему изо всѣхъ силъ Петръ; "ради Бога, опомнитесь; вѣдь вы изрубливаете въ куски не настоящихъ мавровъ, а картонныя фигуры, которыя составляютъ все мое богатство; вы въ конецъ разоряете меня". Не обращая на это никакого вниман³я, Донъ-Кихотъ продолжалъ наносить мавританской арм³и страшные удары и въ нѣсколько минутъ опрокинулъ театръ, искрошилъ въ куски всѣхъ мавровъ, тяжело ранилъ короля Марсил³о, разрубилъ на двое императора Карла Великаго съ его короной на головѣ и привелъ въ ужасъ всю публику. Обезьяна убѣжала на крышу, двоюродный братъ растерялся, пажъ испугался, самъ Санчо струхнулъ не на шутку, потому что ему никогда еще не случилось,- какъ увѣрялъ онъ по окончан³и этой бури, - видѣть своего господина разгнѣваннымъ до такой степени.
   Опрокинувъ и изрубивъ все, что было на сценѣ, Донъ-Кихотъ немного успокоился
   - Теперь, сказалъ онъ, желалъ бы я увидѣть передъ собою всѣхъ этихъ невѣрующихъ въ странствующихъ рыцарей, всѣхъ, - непризнающихъ благодѣян³й, оказываемыхъ рыцарями м³ру. Спросилъ бы я ихъ: что сталось бы съ Мелизандрой и донъ-Гаиферосомъ, еслибъ я не былъ здѣсь? Безъ сомнѣн³я ихъ часъ пробилъ бы; эти собаки мавры поймали бы прекрасныхъ любовниковъ и дали бы имъ знать себя. Да здравствуетъ же странствующее рыцарство, возносясь надъ всѣмъ въ м³рѣ!
   - Пусть оно здравствуетъ, жалобнымъ голосомъ отозвался Петръ; пусть оно здравствуетъ, а я околѣю; въ такомъ несчастномъ положен³и очутился я, что, какъ донъ-Родригезъ, могу сказать теперь:
  
   Вчера я былъ король Испан³и,
   Сегодня жь ни одной бойницы
   Нѣтъ у меня....
  
   Не болѣе получаса, не менѣе пяти минутъ тому назадъ я считалъ себя царемъ изъ царей съ моими конюшнями, полными безчисленнаго множества лошадей, съ сундуками, переполненными пышными уборами; и вотъ теперь я нищ³й, раззоренный, убитый духомъ, и что хуже всего безъ моей обезьяны, потому что прежде чѣмъ я поймаю ее, мнѣ придется пропотѣть до зубовъ. И все это, благодаря безумной ярости господина, котораго называютъ защитникомъ неимущихъ, бичемъ зла и приписываютъ ему иныя добрыя дѣла. Только для меня, видно, не достало у него великодуш³я. Да будетъ прославлено небо до высочайшихъ Сферъ его, увы! это рыцарь печальнаго образа обезобразилъ мои образы.
   Слова эти разжалобили Санчо. "Не плачь, Петръ", сказалъ онъ ему, "не вручиться, ты просто сердце надрываешь мнѣ; господинъ мой Донъ-Кихотъ, повѣрь мнѣ, такой славный христ³анинъ и католикъ, что если только сдѣлалъ онъ тебѣ какой-нибудь вредъ, такъ вознаградитъ тебя за все вдвое".
   - Пусть господинъ Донъ-Кихотъ заплатитъ хоть за половину изувѣченныхъ имъ фигуръ, отвѣчалъ Петръ, и я успокоюсь вмѣстѣ съ совѣстью господина рыцаря, потому что нѣтъ спасен³я для того, это удерживаетъ чужое добро и не хочетъ возвратить владѣльцу его собственности.
   - Совершенная правда, сказалъ Донъ-Кихотъ, но только не знаю, что удержалъ я изъ твоего добра.
   - Какъ не знаете? воскликнулъ Петръ, а эти бренные остатки, эти развалины, лежащ³я на безплодной, каменистой почвѣ, обращенныя въ ничто вашей непобѣдимой рукой? Кому принадлежали тѣла ихъ, если не мнѣ? чѣмъ поддерживалъ я свое существован³е, если не ими?
   - Да! отвѣчалъ Донъ-Кихотъ; теперь я окончательно убѣжденъ въ томъ, о чемъ думалъ не разъ; теперь я вижу совершенно ясно, что преслѣдующ³е меня волшебники показываютъ мнѣ сначала вещи въ ихъ настоящемъ видѣ, а потомъ придаютъ имъ такой видъ, какой хотятъ. Господа, увѣряю васъ, продолжалъ онъ, обращаясь къ публикѣ, что все представлявшееся здѣсь показалось мнѣ происходящимъ въ дѣйствительности. Мелизандра, донъ-Гаиферосъ, король Марсил³о и императоръ Карлъ Велик³й показались мнѣ живыми лицами Карла, Марсил³о, донъ-Гаифероса и Мелизандры. Вотъ почему я пришелъ въ такое страшное негодован³е, и, исполняя долгъ странствующаго рыцаря, поспѣшилъ подать помощь бѣглецамъ. Подъ вл³ян³емъ этого благороднаго намѣрен³я сдѣлалъ я то, что вы видѣли. И если дѣло вышло на выворотъ, виноватъ не я, а враги мои волшебники. Но хотя все это произошло, повторяю, не по моей винѣ, я, тѣмъ не менѣе, готовъ изъ своего кармана вознаградить Петра за понесенные имъ убытки. Пусть онъ сосчитаетъ, что слѣдуетъ ему заплатить за изувѣченныя его фигуры, и я заплачу ему за все ходячей кастильской монетой.
   - Я ожидалъ не меньшаго, отвѣчалъ Петръ съ глубокимъ поклономъ, отъ неслыханнаго христ³анскаго милосерд³я знаменитаго Донъ-Кихота Ламанчскаго, истиннаго защитника и покровителя всѣхъ нуждающихся бродягъ. Пусть хозяинъ этого дома и многославный Санчо примутъ на себя обязанность оцѣнщиковъ и посредниковъ между мною и вашею милостью. Они рѣшатъ, что могутъ стоить мои изрубленныя фигуры.
   Хозяинъ и Санчо охотно согласились на это. Въ ту же минуту Петръ подобралъ съ полу обезглавленнаго короля Марсил³о, и показывая его публикѣ сказалъ: "господа! короля этого, какъ вы видите, починить невозможно. За уб³ен³е, смерть и лишен³е его жизни слѣдовало бы, мнѣ кажется, заплатить четыре съ половиною реала".
   - Изволь, сказалъ Донъ-Кихотъ, что дальше?
   - За разрубленнаго пополамъ, сверху до низу, императора Карла Великаго, продолжалъ Петръ, подымая съ полу обѣ половины императора, не дорого было бы, я полагаю, спросить пять съ четвертью реаловъ
   - Ну, пожалуй, и не дешево, замѣтилъ Санчо.
   - Не дорого и не дешево, вмѣшался хозяинъ, положимъ однако для ровнаго счета пять реаловъ.
   - Дать ему пять съ четвертью, сказалъ Донъ-Кихотъ. Здѣсь дѣло не въ вещи, а въ сдѣланной Петру непр³ятности; непр³ятностей же нельзя оцѣнивать четвертями реаловъ. Только поспѣшите, пожалуйста, потому что время ужинать, а я проголодался.
   - За прекрасную Мелизандру безъ носа и глазъ я прошу безъ торга два реала двѣнадцать мараведисовъ, продолжалъ Петръ.
   - Я бы ничего не сказалъ противъ этого, воскликнулъ Донъ-Кихотъ, еслибъ Мелизандра съ мужемъ не была теперь на границѣ Франц³и, потому что конь ихъ, какъ мнѣ казалось, летѣлъ, а не бѣжалъ. Къ чему же продавать намъ кота за зайца, показывая Мелизандру съ отрубленнымъ носомъ и выколотымъ глазомъ, когда она теперь далеко отъ насъ во Франц³и блаженствуетъ съ своимъ мужемъ. Пусть каждый, по милости Бож³ей, остается при своемъ; будемъ двигаться твердою поступью, полные честныхъ намѣрен³й. Продолжайте.
   Петръ, видя, что. у рыцаря начинаетъ опять заходить умъ за разумъ, нашелъ излишнимъ вразумлять его и поспѣшилъ отвѣтить
   - Фигура эта должно быть въ самомъ дѣлѣ не Мелизандра, а одна изъ служанокъ ея, за нее довольно будетъ шестидесяти мараведисовъ. Покончивъ съ Мелизандрой, Петръ продолжалъ прежнимъ способомъ оцѣнивать свои изувѣченныя фигуры. Два присяжныхъ оцѣнщика сбавили потомъ, къ удовольств³ю обѣихъ сторонъ, назначаемую имъ цѣну, и дѣло кончилось тѣмъ, что весь убытокъ оцѣненъ былъ въ сорокъ реаловъ и три четверти. Санчо отсчиталъ ихъ тутъ же Петру, который попросилъ прибавить ему еще два реала за поимку обезьяны.
   - Дай ему, Санчо, еще два реала, сказалъ Донъ-Кихотъ, не за поимку обезьяны, а просто въ подарокъ отъ меня, и я бы охотно далъ двѣсти другихъ подарковъ тому, это сказалъ бы мнѣ навѣрное, что прекрасная Мелизандра и донъ-Гаиферосъ возвратились благополучно во Франц³ю и живутъ себѣ счастливо въ кругу друзей и родныхъ.
   - Никто не можетъ знать этого лучше моей обезьяны, сказалъ Петръ. Но теперь самъ чортъ не поймаетъ ее. Я думаю, однако, что голодъ и привязанность во мнѣ заставятъ ее на ночь вернуться домой. Завтра мы увидимся еще.
   Гроза утихла, и вся компан³я въ мирѣ и добромъ соглас³и поужинали на счетъ Донъ-Кихота, показавшаго себя щедрымъ до нельзя. На другой день крестьянинъ съ пиками и алебардами убрался изъ корчмы до зари, а рано утромъ пажъ и двоюродный братъ пришли проститься съ Донъ-Кихотомъ: одинъ отправился домой, а другой въ дальнѣйш³й путь; пажу Донъ-Кихотъ подарилъ на дорогу съ полдюжины реаловъ. Петръ же не искалъ новыхъ встрѣчъ съ Донъ-Кихотомъ, котораго онъ зналъ какъ нельзя лучше. Поднявшись чуть свѣтъ, онъ собралъ остатки театра и вмѣстѣ съ своей обезьяной отправился далѣе искать приключен³й. Хозяинъ корчмы, вовсе не знавш³й Донъ-Кихота, одинаково удивленъ былъ его безум³емъ и щедрост³ю. Санчо заплатилъ ему за все съ излишкомъ, по приказан³ю своего господина, послѣ чего рыцарь и оруженосецъ, простившись съ хозяиномъ, покинули, часовъ около восьми утра, корчму и отправились въ дальнѣйш³й путь, гдѣ мы и оставимъ ихъ на время, чтобы разсказать кое-что другое, относящееся въ этой славной истор³и.
  

Глава XXVII.

  
   Сидъ Гамедъ Бененгели, лѣтописецъ знаменитыхъ событ³й, описываемыхъ въ этой книгѣ, начинаетъ настоящую главу слѣдующими словами: клянусь, какъ христ³анинъ католикъ. По поводу этого выражен³я переводчикъ замѣчаетъ, что если историкъ - мавръ (онъ былъ дѣйствительно мавръ) говоритъ: "клянусь, какъ католикъ", то ясное дѣло, онъ обѣщаетъ этими словами быть правдивымъ, какъ побоживш³йся католикъ, разсказывая о Донъ-Кихотѣ и о томъ, это былъ Петръ и его ворожея обезьяна, изумлявшая своимъ даромъ весь окрестный край. историкъ говоритъ, что тотъ, это прочелъ первую часть его труда, вѣроятно, не забылъ Гинеса Пассамонта, освобожденнаго Донъ-Кихотомъ изъ цѣпей вмѣстѣ съ другими каторжниками въ С³ерра-Моренѣ, - благодѣян³е, за которое ему такъ дурно отплатили эти неблагодарные, погрязш³е во грѣхахъ люди. Этотъ самый Гинесъ Пассамонтъ, называемый Донъ-Кихотомъ Гинезиллъ Дарапильск³й укралъ, какъ извѣстно, у Санчо осла, событ³е, подавшее поводъ упрекать историка въ недостаткѣ памяти, потому что въ типограф³и забыли напечатать какъ и когда Санчо нашелъ своего осла. Повторимъ же еще разъ какъ было дѣло: Гинесъ укралъ у спавшаго Санчо осла, воспользовавшись уловкой, употребленной Брунелемъ при осадѣ Альбраки для того, чтобы вытащить коня изъ подъ Сакристана. Какъ и когда Санчо нашелъ своего осла, это уже разсказано. Гинесъ же, убѣгая отъ правосуд³я, преслѣдовавшаго его за мног³я, часто весьма искусныя плутни, описанныя имъ самимъ въ довольно большой книгѣ, рѣшился проскользнуть въ королевство аррагонское, и завязавъ себѣ лѣвый глазъ, обзавелся театромъ мар³онетокъ, которыми онъ двигалъ такъ же ловко, какъ игралъ стаканами. Купивъ себѣ еще обезьяну у христ³анъ, освобожденныхъ изъ неволи въ Варвар³йскихъ земляхъ, онъ выучилъ ее вскакивать въ нему, по данному знаку, на плечо, и какъ будто шептать ему что-то на ухо. Обзаведшись театромъ и обезьяной, онъ прежде чѣмъ пр³ѣзжалъ въ какую нибудь деревню, собиралъ по сосѣдству отъ разныхъ знающихъ лицъ свѣдѣн³я о томъ: что дѣлается вокругъ? какъ кто живетъ? не случилось ли по близости чего-нибудь особеннаго, и если случилось, то, что именно? Разузнавъ и запомнивъ хорошо все это, онъ пр³ѣзжалъ въ сосѣднее село, показывалъ тамъ свой театръ, разыгрывалъ разныя довольно избитыя, но интересныя истор³и, и по окончан³и представлен³я показывалъ свою ученую обезьяну, отгадывавшую, по словамъ его, настоящее и прошедшее, но не будущее. За отвѣтъ бралъ онъ, обыкновенно, два реала; иногда дешевле, смотря по обстоятельствамъ. И такъ какъ онъ являлся въ домахъ, тайны которыхъ были ему нѣсколько извѣстны, то хотя бы даже у него ничего не спрашивали, чтобы ничего не платить, онъ подавалъ однако своей обезьянѣ извѣстный знакъ и потомъ увѣрялъ, что та открыла ему какое-нибудь происшеств³е, дѣйствительно случившееся въ домѣ. Благодаря подобнымъ уловкамъ онъ пользовался огромнымъ довѣр³емъ толпы, которая просто бѣгала за нимъ; и такъ какъ никто не допытывался какимъ образомъ узнаетъ все его обезьяна, поэтому онъ втихомолку смѣялся себѣ надъ вѣрившими ему простяками, набивая деньгами ихъ свой карманъ. Когда онъ пр³ѣхалъ въ послѣдн³й разъ въ корчму, онъ въ ту же минуту узналъ Донъ-Кихота и Санчо, и ему не трудно было повергнуть въ изумлен³е рыцаря, его оруженосца и всю окружавшую ихъ публику. Дорого, однако, обошлось бы ему на этотъ разъ его ремесло, еслибъ Донъ-Кихотъ, поражая короля Марсил³о и его кавалер³ю, опустилъ немного ниже свою руку. Вотъ все, что можно сказать о Петрѣ и его обезьянѣ.
   Возвращаясь къ Донъ-Кихоту Ламанчскому, истор³я передаетъ, что, покинувъ корчму, онъ задумалъ объѣздить берега Эбро и окрестности ихъ, прежде чѣмъ отправиться въ Сарагоссу; такъ какъ до турнировъ оставалось еще довольно времени. Преслѣдуя свое намѣрен³е, ѣхалъ онъ двое сутокъ, не встрѣтивъ ничего, достойнаго быть описаннымъ. На трет³й день, въѣзжая на одинъ холмъ, онъ услышалъ стукъ барабановъ, звуки трубъ, шумъ аркебузъ и ему показалось, что это проходитъ полкъ солдатъ. Желая увидѣть ихъ, онъ пришпорилъ Россинанта и въѣхалъ на вершину холма. Но тутъ вмѣсто солдатъ, Донъ-Кихотъ увидѣлъ внизу, на полянѣ, толпу, человѣкъ въ двѣсти, вооруженную всевозможнымъ оруж³емъ: пиками, аллебардами, арбалетами, бердышами и нѣсколькими щитами. Спустившись внизъ, онъ подъѣхалъ такъ близко къ толпѣ, что могъ различить цвѣта, знамена ея и прочесть девизы. Особенное вниман³е его обратило на себя бѣлое атласное знамя, на которомъ, въ мин³атюрѣ, нарисованъ былъ чрезвычайно натурально ревущ³й оселъ съ высокой головой, открытымъ ртомъ и высунутымъ языкомъ. вокругъ него, большими буквами, написаны были эти два стиха:
  
   Не даромъ принялись ревѣть
   Тотъ и другой алькадъ.
  
   Прочитавъ ихъ, Донъ-Кихотъ понялъ, что это собрались крестьяне изъ деревни съ ревущими по ослиному алькадани. Санчо, сказалъ онъ, крестьянинъ, передавш³й намъ событ³е съ осломъ, ошибся, назвавъ ревуновъ регидорами, изъ надписи видно, что это альхады.
   - Да можетъ быть они тогда были регидорами, а теперь стали алькадами, отвѣтилъ Санчо; и развѣ не все равно: ревѣли ли алькады или регидоры, лишь бы кто-нибудь ревѣлъ, а алькадъ, или регидоръ, это все равно.
   Вскорѣ наши искатели приключен³й узнали, что крестьяне осмѣянной деревни вышли на битву съ крестьянами осмѣявшими ихъ, больше чѣмъ это слѣдовало, особенно, принимая во вниман³е ихъ близкое сосѣдство. Не долго думая, рыцарь подъѣхалъ къ крестьянамъ, къ великому неудовольств³ю Санчо, не жаловавшаго подобнаго рода встрѣчъ. Толпа разступилась и охотно впустила рыцаря, полагая, что это какой-нибудь воинъ съ ея стороны. Приподнявъ забрало, гордо и смѣло подъѣхалъ Донъ-Кихотъ къ знамени, на которомъ нарисовавъ былъ оселъ, и тамъ его окружили начальники парт³и, оглядывая его съ головы до ногъ, потому что онъ удивилъ ихъ столько же, какъ и всѣхъ, кому случалось видѣть его въ первый разъ. Замѣтивъ съ какимъ нѣмымъ вниман³емъ всѣ смотрятъ на него, Донъ-Кихотъ рѣшился воспользоваться минутой всеобщаго молчан³я и, возвысивъ голосъ, громко сказалъ: "храбрые люди! прошу не перебивать меня, пока я не наскучу вамъ, или не скажу чего-нибудь непр³ятнаго для васъ. Если же случится что-нибудь подобное, тогда, по первому знаку вашему, я положу печать на уста мои." Крестьяне въ одинъ голосъ просили его говорить, обѣщая охотно слушать. Получивъ это позволен³е, Донъ-Кихотъ продолжалъ: "добрые люди! я странствующ³й рыцарь. Оруж³е - мое занят³е, а мой долгъ - оказывать помощь всѣмъ нуждающимся въ ней. Нѣсколько дней тому назадъ, я услышалъ про случившуюся съ вами непр³ятность и узналъ причину, заставившую васъ взяться за оруж³е. Я серьезно думалъ, не одинъ разъ, о вашемъ дѣлѣ, и пришелъ въ тому заключен³ю, что вы сильно ошибаетесь, считая себя оскорбленными. Одинъ человѣкъ, это бы онъ ни былъ, не можетъ оскорбить цѣлой общины, если только не обвинить ее въ измѣнѣ, потому что въ послѣднемъ случаѣ нельзя знать, кто именно измѣнилъ въ ея средѣ. Въ примѣръ этого я вамъ укажу на Д³его Ордонесъ Лару, вызвавшаго на бой цѣлый городъ Замору, такъ какъ онъ не зналъ что одинъ Велидо Дольфосъ совершилъ преступлен³е, убивъ измѣннически своего короля. Онъ вызвалъ поэтому на бой весь городъ, всѣ граждане котораго должны были отвѣчать за преступлен³е, совершенное въ средѣ ихъ; на всѣхъ ихъ должна была обрушиться рука мщен³я. Д³его, правда, немного увлекся въ этомъ случаѣ, потому что къ чему ему было вызывать на бой мертвецовъ, воды, не рожденныхъ еще младенцевъ и тому подобное; хотя, впрочемъ, ничто не въ силахъ обуздать языка, когда гнѣвъ выступаетъ, такъ сказать, изъ береговъ. Если же одинъ человѣкъ не можетъ оскорбить государство, область, городъ или общину, то вамъ, ясное дѣло, не въ чему выходить на бой, чтобы отмстить за оскорблен³е, котораго не существуетъ. Подумайте: не странно ли было бы видѣть, еслибъ Кавалеросы {Такъ называли жителей Вальядолида, въ воспоминан³е Казеллы, погибшаго за эшафотѣ.} корчемники, мыловары, коты {Такъ назывались жители Толедо, Гетафы и Мадрида.} убивали всякаго называющаго ихъ этими именами, или всякаго, кому ребятишки дали какое-нибудь прозвище. Что было бы, еслибъ жители всѣхъ этихъ мѣстечекъ жили въ вѣчной войнѣ между собою, занимаясь одними драками? да сохранитъ насъ отъ этого Господь. Въ благоустроенномъ обществѣ граждане должны браться за оруж³е, жертвуя собой и своимъ достоян³емъ только въ четырехъ случаяхъ.- Во-первыхъ, для защиты католической религ³и; въ-вторыхъ, для защиты собственной жизни, что совершенно въ порядкѣ вещей; въ третьихъ, для защиты чести ближняго и своего имущества; въ четвертыхъ, для защиты своего короля въ законной войнѣ. Наконецъ, въ пятыхъ, если хотите, или вѣрнѣе, во вторыхъ, для защиты отечества. Къ этимъ пяти главнымъ можно присоединить нѣсколько второстепенныхъ причинъ, которыя могутъ по всей справедливости, побудить насъ взяться за оруж³е. Но обнажать его за пустяки, за шалости и шутки, которыя могутъ скорѣе разсмѣшить, чѣмъ оскорбить, право, друзья мои, это въ высшей степени безумно. Къ тому же мстить несправедливо, - а справедливо мстить нельзя, - значитъ попирать законы исповѣдуемой нами религ³и, повелѣвающей намъ любить даже враговъ и благословлять ненавидящихъ насъ. Заповѣдь эту, какъ кажется, съ перваго взгляда, исполнить довольно трудно, но это только такъ кажется тѣмъ, которые принадлежатъ больше м³ру, чѣмъ Богу, и у которыхъ плоть торжествуетъ надъ духомъ. Истинный Богочеловѣкъ, ²исусъ Христосъ, въ устахъ котораго ложь не мыслима, повѣдалъ намъ, какъ учитель и законодатель нашъ, что иго его благо и бремя легко. А могъ ли онъ заповѣдать намъ исполнять невозможное? И такъ, добрые люди, законы Божеск³е и человѣческ³е приглашаютъ васъ успокоиться и положить оруж³е.
   - Чортъ меня возьми, пробормоталъ подъ носъ себѣ Санчо, если господинъ мой не богословъ, то похожъ на него какъ яйцо за яйцо.
   Донъ-Кихотъ остановился за минуту - перевести дыхан³е, и видя, что всѣ продолжаютъ внимательно молчать, хотѣлъ было продолжать свою рѣчь, но къ несчаст³ю, оруженосцу его тоже пришла въ эту минуту охота блеснуть своимъ умомъ. Видя, что рыцарь остановился, онъ рѣшился говорить дальше: "господинъ мой, Донъ-Кихотъ Ламанчск³й," началъ онъ, "называвш³йся нѣкогда рыцаремъ печальнаго образа, а теперь называющ³йся рыцаремъ львовъ, - это многоумный гидальго, знающ³й по латыни и по испански, какъ настоящ³й бакалавръ; онъ говорилъ и совѣтовалъ вамъ, какъ отличный воинъ, превосходно знакомый съ законами и правилами войны, и вы ничего лучше не можете сдѣлать, какъ послѣдовать его совѣту; я готовъ отвѣчать, если окажется, что васъ обманули. Да и въ самомъ дѣлѣ, не страшная ли это глупость сердиться за то, что пришлось услышать чей-то ревъ. Клянусь Богомъ, бывши мальчишкой, я ревѣлъ всяк³й разъ, какъ мнѣ приходила охота, и никому до этого дѣла не было. И ревѣлъ, я вамъ скажу, не какъ-нибудь, а такъ, что какъ зареву бывало, такъ всѣ ослы вокругъ разомъ отзовутся на мой ревъ, и, не смотря на то, я все-таки оставался сыномъ честныхъ родителей. Мнѣ, я вамъ скажу, завидовали даже четыре самыхъ важныхъ человѣка въ селѣ, да плевать я на это хотѣлъ. И что я не лгу, такъ вотъ послушайте, какъ я реву: вы знаете, кто научился ревѣть, или плавать, тотъ никогда не забываетъ этого." Съ послѣднимъ словомъ Санчо сжалъ носъ и заревѣлъ такъ сильно, что огласилъ своими звуками окрестные холмы и долины. На бѣду его, одинъ изъ крестьянъ, услышавъ ревъ его, вообразилъ, что онъ заревѣлъ въ насмѣшку надъ толпой, и поднявъ огромную дубину, хватилъ ею такъ сильно вдоль всей спины Санчо, что несчастный оруженосецъ безъ чувствъ повалился на землю. Донъ-Кихотъ, въ ту же минуту, устремился съ копьемъ своимъ на дерзкаго крестьянина, но на помощь послѣднему явилось столько народу, что Донъ-Кихоту не было ни какой возможности отмстить обиду, нанесенную его оруженосцу. Напротивъ, чувствуя, что его самого осыпаютъ градомъ каменьевъ, видя безчисленное множество направленныхъ на него аркебузъ и арбалетовъ, рыцарь повернулъ Россинанта и во всю прыть умчался отъ враговъ своихъ, моля изъ глубины души Бога спасти его отъ этой опасности. Онъ то и дѣло втягивалъ въ себя струю свѣжаго воздуха, чтобы убѣдиться, не задыхается ли онъ, находясь въ постоянномъ страхѣ, какъ бы пущенная сзади пуля не вошла въ плечо его и не вышла черезъ грудь; но вооруженная толпа удовольствовалась бѣгствомъ его, не пославъ во слѣдъ ему ни одного выстрѣла. Удалившись на значительное разстоян³е, Донъ-Кихотъ оглянулся назадъ, и видя, что его догоняетъ никѣмъ не преслѣдуемый Санчо, рѣшился обождать его. Крестьяне же, не расходясь, оставались на мѣстѣ до самой ночи, и такъ какъ враги ихъ не приняли битвы, поэтому они съ радостью и торжествомъ возвратились назадъ; и еслибъ знали эти добрые люди обычаи существовавш³е въ древней Грец³и, они, вѣроятно, воздвигли бы на мѣстѣ ожидан³я тр³умфальную колонну.
  

Глава XXVIII.

  
   Когда храбрый бѣжитъ - значитъ засада открыта и человѣкъ благоразумный долженъ беречь себя для лучшаго времени; истина, которую подтвердилъ Донъ-Кихотъ, когда оставлялъ поле битвы безжалостнымъ противникамъ своимъ, вооруженнымъ каменьями, и, забывая въ какой опасности повидаетъ онъ Санчо, поспѣшилъ укрыться въ безопасное мѣсто. Почти лежа на своемъ ослѣ, слѣдовалъ за нимъ Санчо, и догнавши Донъ-Кихота, запыхавш³йся, измученный и избитый, упалъ къ ногамъ его коня. Рыцарь соскочилъ съ Россинанта, чтобы осмотрѣть раны своего злополучнаго оруженосца, но нашедши его цѣлымъ и здоровымъ съ ногъ до головы, онъ съ неудовольств³емъ сказалъ ему: "въ недобрый часъ принялся ты ревѣть, Санчо. Прилично ли говорить о веревкѣ въ донѣ повѣшеннаго? И какого иного акомпанимента могъ ожидать ты своей пѣснѣ, кромѣ дубинъ? Благодари еще Бога, что ты такъ дешево отдѣлался и не изрубили они саблями тебѣ лица, а только помяли палками бока."
   - Не могу я теперь ничего отвѣчать на это, сказалъ Санчо, потому что мнѣ кажется, будто я говорю плечами, а доложу только вашей милости, что на вѣки вѣчные закаюсь я ревѣть, но не закаюсь говорить, что странствующ³е рыцари убѣгаютъ, покидая своихъ избитыхъ оруженосцевъ на съѣден³е врагамъ.
   - Отступить, не значитъ убѣжать, сказалъ Донъ-Кихотъ; и мужество, чуждое всякаго благоразум³я, называется дерзостью, удача дерзкаго есть всегда дѣло счастливаго случая, а не искуства и храбрости. Я отступилъ, это правда, но не бѣжалъ; и въ этомъ случаѣ слѣдовалъ примѣру многихъ храбрыхъ, сберегавшихъ себя для лучшихъ временъ. Истор³я представляетъ много подобныхъ примѣровъ, но такъ какъ перечислять ихъ теперь не къ чему - тебѣ это не доставило бы никакой выгоды, а мнѣ ни малѣйшаго удовольств³я, - поэтому я умалчиваю о нихъ.
   Санчо между тѣмъ усѣлся, наконецъ, при помощи Донъ-Кихота, на своего осла, рыцарь на Россинанта, и, шагъ за шагомъ, достигли они маленькаго лѣса, находившагося отъ нихъ не далѣе одной версты. Отъ времени до времени Санчо тяжело вздыхалъ. "Что съ тобою?" спросилъ его Донъ-Кихотъ, "о чемъ ты вздыхаешь?"
   - Охъ, спина у меня такъ болитъ, что просто умъ мутится, отвѣчалъ Санчо.
   - Это совершенно понятно, отвѣчалъ Донъ-Кихотъ; такъ какъ тебя били палкой вдоль всей спины, поэтому она и болитъ у тебя, а еслибъ били тебя по другимъ частямъ тѣла, болѣли бы точно такъ же и друг³я.
   - Спасибо за утѣшен³е, отвѣчалъ Санчо, я вотъ этого и не разсудилъ. Да чортъ меня возьми, неужели мнѣ, въ самомъ дѣлѣ, нужно объяснять, что у меня болятъ тѣ части, по которымъ меня били. Еще еслибъ у меня лодыжка на ногѣ заболѣла, тогда, пожалуй, можно было бы догадываться, отъ чего бы ей это заболѣть; а то право, ваша милость, не особенная это мудрость разсудить, что если хватить по спинѣ палкой: то она заболитъ. Ну, да чуж³я боли, вижу я, никого особенно не огорчаютъ, и тоже вижу я, ваша милость, съ каждымъ днемъ яснѣе и яснѣе, что ничего, должно быть, не дождаться на службѣ у васъ. Сегодня палками изобьютъ, завтра, того и гляди на одѣяло попадешь, послѣ завтра тоже самое, и пока еще плечами отдуваешься, а, тамъ, пожалуй, и до глазъ дойдетъ. Я, ваша милость, неучъ, болванъ, и въ жизнь свою ничего путнаго не сдѣлаю, а все-таки думаю, что лучше мнѣ вернуться домой, кормить жену, да воспитывать дѣтей, чѣмъ Богъ пошлетъ, нежели таскаться за вашей милостью по дорогамъ безъ дорогъ и тропинкамъ безъ слѣдовъ, гдѣ не дадутъ тебѣ ни попить, не поѣсть какъ слѣдуетъ, если же желательно вамъ, другъ мой, оруженосецъ, вздремнуть, сдѣлайте одолжен³е, отмѣрьте себѣ шесть саженей земли, а если этого мало, отмѣрьте себѣ еще шесть, или сколько вамъ угодно, - земли у насъ, слава Богу, вдоволь - и располагайтесь, какъ знаете, на чистомъ воздухѣ и чистой землѣ. Провалиться бы ему сквозь землю, продолжалъ онъ, тому, это изобрѣлъ это странствующее рыцарство, или тому болвану, который захотѣлъ быть оруженосцемъ у странствующихъ рыцарей прежнихъ временъ. О теперешнихъ я ничего не говорю, потому что ваша милость тоже странствующ³й рыцарь. Я ихъ уважаю, зная, что господинъ мой чорта заткнетъ за поясъ, когда заговоритъ, или задумаетъ что-нибудь.
   - Санчо, отвѣчалъ Донъ-Кихотъ, говори, сдѣлай одолжен³е, сколько душѣ твоей угодно. Когда ты говоришь и никто тебя не останавливаетъ, ты не чувствуешь, кажется, никакой боли; продолжай же говорить что тебѣ на умъ взбредетъ, и лишь бы только ты заглушалъ чѣмъ-нибудь свою боль, такъ я согласенъ, какъ это ни скучно, слушать всѣ твои глупости. Если же тебѣ угодно вернуться домой, сдѣлай милость, поѣзжай, я тебя незадерживаю. У тебя мои деньги, сосчитай сколько времени мы въ дорогѣ, сколько по твоему разсчету слѣдуетъ тебѣ заплатить за мѣсяцъ, и разчитайся самъ съ собой.
   - Когда я служилъ у Ѳомы Карраско, отца бакалавра Самсона Карраско, отвѣчалъ Санчо, - котораго ваша милость хорошо знаете, я получалъ, кромѣ харчей, два золотыхъ въ мѣсяцъ. У вашей милости, право, не знаю, что я могу получить, но чувствую, что оруженосцемъ странствующаго рыцаря тяжелѣе быть, чѣмъ рабочимъ въ полѣ; работая у себя, я знаю, по крайней мѣрѣ, что какъ ни тяжело проработать цѣлый день, сколько ни придется вытерпѣть непр³ятностей, а все же, вечеромъ, поужинаешь изъ своего котла, и заснешь на своей постели, чего не дождаться на службѣ у вашей милости, если не считать золотыхъ дней, прожитыхъ у донъ-Д³его де Мирандо, угощен³я Канаша, да вотъ еще того времени, въ которое я поѣлъ и поспалъ у Васил³я, а остальная - какая моя жизнь была? спалъ я на голой землѣ, въ погоду и непогоду, питаясь корками черстваго хлѣба, да овечьимъ творогомъ, и запивая его водой изъ колодцевъ или болотъ, попадающихся намъ въ этихъ пустыняхъ, по которымъ мы съ вами странствуемъ.
   - Положимъ, что все это правда, сказалъ Донъ-Кихотъ, сколько же я долженъ, по твоему мнѣн³ю, прибавить тебѣ противъ того, что ты получалъ у Ѳоны Карраско?
   - Если ваша милость прибавите мнѣ два реала въ мѣсяцъ, отвѣчалъ Санчо, то съ меня и довольно будетъ - собственно за мои труды; да за островъ, обѣщанный мнѣ вашей милостью, слѣдовало бы заплатить мнѣ реаловъ по шести, такъ, что всего вмѣстѣ тридцать реаловъ.
   - Очень хорошо, отвѣчалъ Донъ-Кихотъ; сегодня двадцать пятый день, какъ мы покинули нашу деревню, сосчитай, сколько тебѣ слѣдуетъ, и получи все это изъ собственныхъ своихъ рукъ.
   - Пресвятая Богородице! воскликнулъ Санчо, какъ же вы въ счетѣ ошибаетесь, ваша милость, вѣдь за островъ намъ слѣдуетъ разсчитаться съ того дня, въ который вы мнѣ обѣщали его.
   - Сколько же времени прошло съ тѣхъ поръ?
   - Я полагаю, лѣтъ около двадцати, дня три меньше или больше.
   Услышавъ это, Донъ-Кихотъ захохоталъ во все горло и, ударивъ себя ладонью по лбу, воскликнулъ: "считая все время, проведенное мною въ С³ерра-Мореннѣ и въ остальныхъ странствован³яхъ, выйдетъ не болѣе двухъ мѣсяцевъ, а ты плетешь, что я обѣщалъ тебѣ островъ двадцать лѣтъ тому назадъ. Ты хочешь, какъ я вижу, оставить въ счетъ своего жалованья всѣ мои деньги, находящ³яся у тебя; чтожъ, бери ихъ, и дай тебѣ Богъ счаст³я; я же охотно останусь безъ одного обола, лишь бы избавиться отъ такого дряннаго оруженосца, какъ ты. Но, только, скажи мнѣ, измѣнникъ: гдѣ ты видѣлъ, чтобы оруженосецъ вступалъ въ торги съ рыцаремъ - своимъ господиномъ и настаивалъ на томъ, чтобы ему дали столько-то и столько то? Пойди, взгляни, углубись, вѣроломный бандитъ, въ великое море рыцарскихъ истор³й; и если ты откроешь тамъ, что-нибудь похожее на то, что ты замышляешь и дѣлаешь, пригвозди тогда это сказан³е къ моему лбу и дай мнѣ четыре оплеухи. Ступай, поворачивай своего осла, и отправляйся себѣ домой; со мною ты не сдѣлаешь больше ни шагу. О, хлѣбъ, воскликнулъ онъ, поданный неблагодарному! О, награды, Богъ вѣсть кому, обѣщанныя! О, человѣкъ, болѣе похож³й на скота, чѣмъ на существо разумное! Теперь, когда я готовъ былъ возвысить тебя на такую ступень, что, не смотря на твою жену, тебя стали бы называть господиномъ, ты рѣшился покинуть меня. Ты уходишь, въ ту минуту, когда я твердо рѣшился наконецъ даровать тебѣ одинъ изъ лучшихъ острововъ въ м³рѣ. Но медъ созданъ не для осла; ты самъ не разъ это говорилъ; а ты осломъ былъ, осломъ остаешься и осломъ умрешь, и умрешь, я увѣренъ, раньше, чѣмъ убѣдишься, что ты скотина и больше ничего".
   Пока говорилъ Донъ-Кихотъ, Санчо пристально глядѣлъ на него, и подъ вл³ян³емъ горькихъ упрековъ рыцаря слезы выступили за глазахъ его оруженосца. "Добрый мой господинъ", сказалъ онъ ему жалобнымъ, прерывистымъ голосомъ, "ваша правда, мнѣ не достаетъ только хвоста, чтобы быть настоящимъ осломъ, и если ваша милость привяжете мнѣ хвостъ, я скажу, что это такъ и слѣдуетъ, и какъ оселъ стану служить вамъ во всѣ дни моей жизни; теперь же, простите мнѣ, сжальтесь надъ моей простотой. Ничего я, ваша милость, не знаю, и если много говорю, то не съ дурнымъ какимъ-нибудь намѣрен³емъ, а просто съ дуру, но кто грѣшитъ и кается, тотъ къ Богу обращается".
   - Я право удивился, какъ это ты чуть было не обошелся безъ пословицы, сказалъ Донъ-Кихотъ. Санчо! прощаю тебѣ, съ услов³емъ, продолжалъ онъ, чтобы ты исправился и не былъ такимъ корыстолюбцемъ. Вооружись мужествомъ и терпѣливо ожидай обѣщанныхъ тебѣ наградъ; раньше или позже, но только ты получишь ихъ.
   Санчо, какъ и слѣдовало ожидать, обѣщалъ Донъ-Кихоту ожидать и слушаться его отнынѣ во всемъ. Въ эту самую минуту они въѣхали въ лѣсъ, гдѣ Донъ-Кихотъ расположился у поднож³я вяза, а Санчо подъ букомъ, деревомъ, похожимъ на то, какъ будто у него есть только ноги безъ рукъ. Оруженосецъ провелъ ночь довольно безпокойно, - палочная боль чувствуется особенно сильно на свѣжемъ воздухѣ; - Донъ-Кихотъ же предался, по своему обыкновен³ю, мечтамъ и любовнымъ воспоминан³ямъ. Сонъ вскорѣ однако смѣжилъ глаза господина и слуги; а на другой день, рано утромъ, они пустились въ путь въ берегамъ славнаго Эбро, гдѣ съ ними и приключилось то, что разскажется въ слѣдующей главѣ.
  

Глава XXIX.

  
   Спустя двое сутокъ по выѣздѣ изъ лѣса, наши искатели приключен³й достигли береговъ Эбро. Видъ этой прекрасной рѣки невыразимо обрадовалъ Донъ-Кихота. Онъ восхищался ея живописными берегами, ея зеркальными, тихими водами, и много воспоминан³й пробудили онѣ въ душѣ рыцаря. Вспомнилъ онъ тутъ чудеса Монтезиносской пещеры, и хотя обезьяна Петра сказала, что все видѣнное имъ тамъ было частью правда, частью ложь, онъ больше тянулъ, однако, на сторону правды, въ противоположность Санчо, находившему что все это приключен³е - гиль.
   Проѣзжая по берегу рѣки, Донъ-Кихотъ увидѣлъ маленькую лодку безъ веселъ, кинутую, повидимому, на произволъ судьбы. Оглянувшись во всѣ стороны, и не видя вокругъ никого, онъ въ туже минуту соскочилъ съ Россинанта и приказалъ Санчо привязать покрѣпче осла и коня къ осинѣ или вербѣ.
   - Это къ чему? спросилъ Санчо
   - Санчо, отвѣчалъ Донъ-Кихотъ, эта лодка стоитъ здѣсь не даромъ, она понесетъ меня безъ всякой помощи по волнамъ на помощь къ какому-нибудь рыцарю, находящемуся въ великой опасности. Знай, мой другъ, что между рыцарями и волшебниками - это видно изъ всѣхъ рыцарскихъ книгъ - дѣлается постоянно такъ: чуть лишь рыцарю грозитъ такая опасность, отъ которой онъ можетъ избавиться только при помощи другаго рыцаря, то хотя бы послѣдн³й находился въ это время тысячъ за двѣнадцать, или даже больше миль, волшебники тотчасъ же подымаютъ его на облакѣ и во мгновен³е ока уносятъ по воздуху, или по морю, туда, гдѣ нуждаются въ его помощи. Другъ мой! не остается никакого сомнѣн³я, что эта лодка поставлена здѣсь волшебникомъ для меня, это также вѣрно, какъ то, что теперь день; поэтому привяжи осла и Россинанта и потомъ, поручивъ себя Богу, пустимся въ путь.
   - Ужъ если, ваша милость, положили вы себѣ пускаться то и дѣло въ разныя, совсѣмъ безумныя, по моему, предпр³ят³я, отвѣчалъ Санчо, нечего дѣлать, нужно слушаться и преклонять голову по пословицѣ: "дѣлай, что велятъ и обѣдай рядомъ съ тѣмъ, кто тебѣ приказываетъ". Но все же, ваша милость, я, для успокоен³я собственной моей совѣсти, долженъ сказать вамъ, что лодка эта, какъ мнѣ кажется, принадлежитъ вовсе не волшебнику, а какому-нибудь рыбаку, потому что въ этомъ мѣстѣ водится отмѣнная рыба.
   Санчо проговорилъ это, привязывая къ дереву осла и Россинанта и оставляя ихъ, къ великому горю своему, на попечен³е волшебника. Донъ-Кихотъ, какъ бы въ утѣшен³е, сказалъ ему: "не безпокойся, пожалуйста, о нашихъ животныхъ; тотъ, кто пронесетъ насъ чрезъ отдаленное пространство, вѣроятно, позаботится о нихъ".
   - Ну, теперь скоты наши привязаны - что дальше дѣлать?
   - Перекреститься и сняться съ якоря, или говоря другими словами, войти въ лодку и перерѣзать канатъ, сказалъ Донъ-Кихотъ.
   Въ ту же минуту онъ вскочилъ въ лодку, за нимъ послѣдовалъ Санчо, и перерубивъ канатъ наши искатели приключен³й отчалили отъ берега. Когда они очутились на значительной глубинѣ, Санчо задрожалъ всѣмъ тѣломъ, считая погибель свою неизбѣжною; и однако самая мысль о смерти не такъ печалила бѣднаго оруженосца, хамъ ревъ его осла и томлен³е Россинанта, употреблявшаго всѣ усил³я отвязаться отъ дерева. "Бѣдный оселъ мой стонетъ, горюя по мнѣ", сказалъ онъ Донъ-Кихоту, "а Россинантъ хочетъ отвязаться и бѣжать за нами. О, безцѣнные друзья мои", продолжалъ онъ, "оставайтесь въ мирѣ и да соединитъ насъ съ вами то самое безум³е, которое разлучило насъ". Съ послѣднимъ словомъ онъ такъ грустно зарыдалъ, что выведенный изъ себя Донъ-Кихотъ, со злостью сказалъ ему: "о чемъ ты ревешь, нюня ты этакая? Кто гонитъ, кто тебя преслѣдуетъ, мышиная ты храбрость? Чего не достаетъ тебѣ, осыпанному по горло всѣмъ? или босымъ ты странствуешь по риѳейскимъ горамъ? Не сидишь ли ты теперь на скамьѣ, какъ эрцгерцогъ, плывя по мягкимъ волнамъ этой чудной рѣки, изъ которой мы вскорѣ выѣдемъ въ глубокое, безпредѣльное море? Впрочемъ, мы должны быть уже въ морѣ. Я полагаю, мы успѣли проплыть уже тысячи двѣ или три миль? О, еслибъ подъ рукою у меня была астроляб³я, я бы узналъ сколько миль мы отъѣхали; однако, или я ничего не смыслю, или мы скоро будемъ на экваторѣ, находящеыся въ равномъ разстоян³и отъ обоихъ полюсовъ.
   - А сколько мы проѣдемъ, когда приплывемъ къ этому мѣсту, что вы назвали? спросилъ Санчо.
   - Много, очень много: изъ трехъ сотъ шестидесяти градусовъ, на которые раздѣляется земная поверхность, по вычислен³ю величайшаго изъ астрономовъ Птоломея, достигнувъ экватора мы проѣдемъ ровно половину. Кстати, Санчо, скажу тебѣ, продолжалъ Донъ-Кихотъ, что Испанцы, отплывающ³е изъ Кадикса въ восточную Инд³ю, узнаютъ о приближен³и къ экватору потому, что въ это время блохи начинаютъ околѣвать, такъ что ихъ нельзя достать тогда на вѣсъ золота. Санчо, ты можешь произвести опытъ на самомъ себѣ. Если тебѣ удастся найти здѣсь, кромѣ насъ, живое существо, значитъ, мы еще не проѣзжали экватора.
   - Извольте, я исполню ваше приказан³е, отвѣчалъ Санчо, хотя ни чему, что вы говорите, не вѣрю и вижу, что никакой нѣтъ нужды производить эти опыты; я, кажется, собственными глазами могу измѣрить, сколько мы отъѣхали отъ берега: всего съ версту, а по длинѣ и половины не будетъ. Вонъ и Россинантъ, и оселъ мой стоятъ на томъ же мѣстѣ, на которомъ мы ихъ оставили; и если мѣрить на мой аршинъ, такъ движемся мы, право, тише муравьевъ.
   - Санчо! дѣлай что тебѣ велятъ и не суй вездѣ своего носа, замѣтилъ Донъ-Кихотъ. Вѣдь ты понят³я не имѣешь о томъ, что такое эклиптика, мерид³анъ, полюсъ, градусъ, экваторъ, планета, словомъ все то, изъ чего составлена сфера земная и небесная. Еслибъ ты имѣлъ малѣйшее понят³е объ этомъ, или о чемъ-нибудь подобномъ, ты ясно увидѣлъ бы тогда, сколько миновали мы параллелей, сколько созвѣзд³й оставили за собой, сколько знаковъ встрѣтили на пути. Но, повторяю тебѣ еще разъ, обыщи себя; - въ настоящую минуту, я увѣренъ, ты чище бѣлаго листа бумаги.
   - Санчо запустилъ руку подъ лѣвый подколенникъ и, взглянувъ на Донъ-Кихота, сказалъ ему: "или опытъ вашъ вретъ, или мы и не думали пр³ѣзжать туда, куда вы говорите".
   - Какъ! развѣ ты нашелъ хоть одну? спросилъ Донъ-Кихотъ.
   - Не одну, а нѣсколько, отвѣчалъ Санчо, и встряхнувъ рукою опустилъ ее потомъ въ воду, по которой спокойно скользила лодка, двигавшаяся не волшебными силами, а просто тихимъ, спокойнымъ течен³емъ.
   Въ эту минуту наши искатели приключен³й увидѣли большую мельницу, устроенную посреди рѣки, и Донъ-Кихотъ въ туже минуту воскликнулъ: "другъ мой, Санчо! смотри: предъ нами открывается городъ, замокъ или крѣпость, въ которой долженъ быть заключенъ тотъ угнетенный рыцарь, или королева, или инфанта, или принцесса, которыя зовутъ меня на помощь".
 

Другие авторы
  • Рукавишников Иван Сергеевич
  • Новиков Николай Иванович
  • Наумов Николай Иванович
  • Фридерикс Николай Евстафьевич
  • Ховин Виктор Романович
  • Берман Яков Александрович
  • Слепушкин Федор Никифорович
  • Сементковский Ростислав Иванович
  • Джеймс Уилл
  • Апухтин Алексей Николаевич
  • Другие произведения
  • Степняк-Кравчинский Сергей Михайлович - Смерть за смерть
  • Лесков Николай Семенович - Райский змей
  • Булгарин Фаддей Венедиктович - Невероятные небылицы или Путешествие к средоточию Земли
  • Алданов Марк Александрович - Юность Павла Строганова
  • Неведомский Александр Николаевич - А. Н. Неведомский. Материалы к биографии
  • Юшкевич Семен Соломонович - Король
  • Дживелегов Алексей Карпович - Начало итальянского Возрождения
  • Марриет Фредерик - Морской офицер Франк Мильдмей
  • Парнок София Яковлевна - Стихотворения, не вошедшие в сборники (1913—1924)
  • Чулков Георгий Иванович - Анна Ахматова
  • Категория: Книги | Добавил: Anul_Karapetyan (27.11.2012)
    Просмотров: 198 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа