Главная » Книги

Глинка Федор Николаевич - Письма русского офицера о Польше, Австрийских владениях, Пруссии и Франции..., Страница 13

Глинка Федор Николаевич - Письма русского офицера о Польше, Австрийских владениях, Пруссии и Франции, с подробным описанием отечественной и заграничной войны с 1812 по 1814 год


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

твеннее и страшнее без
  пролития крови, без боя и сражений.
  
  Около сего времени возникла другого рода война, весьма полезная
  для нас и крайне вредная для неприятеля.
  
  Здесь говорится о малой войне, или действиях наездников.
  
  Сии наездники (партизаны), начальствуя летучими отрядами, из
  разных войск составленными, имеют все способы переноситься с
  места на место, нападать внезапно и действовать то совокупно, то
  порознь вдруг с разных сторон или пересекая черту сообщений.
  
  Они же могут доставлять армии подробнейшие сведения о всех
  скрытых и явных движениях неприятеля. Сей род малой войны,
  доставляя случай молодым людям поверять опытом приобретенные ими
  познания и открывая воинские способности их, образует отличных
  офицеров. Во время пребывания армии в Тарутине она имела два
  отдел¹нных отряда; 1) генерала Винценгероде, действовавший по
  С.-Петербургской, Ярославской, Дмитровской и Владимирской
  дорогам; разъезды сего отряда двигались: около Можайска, Рузы,
  Волоколамска и Воскресенска, 2) генерал-майора Дорохова, взяв
  приступом укрепления Вереи, действовал к Можайской дороге перерез
  опои. Генералу Шепелеву поручено было, составив особый отряд,
  прикрывать Брянск от нападения неприятеля, начинавшего уже
  показываться в Рославле. Известнейшими наездниками в то время
  были: 1) подполковник Денис Давыдов: он давно уже жил в весьма
  удачно действовал между Гжатском и Вязьмою; 2) Сеславин около
  Боровска; 3) князь Вадбольский у Вереи; 4) князь Кудашев между
  Серпуховской и Коломенской дорогами; 5) Фигнер, прославившийся
  своей отважностью, появлялся в ближайших окрестностях Москвы,
  проходя неоднократно даже тесное пространство между армией
  французской и передовой ее стражей. Вообще всем отрядам сим
  предписано было держаться реки Нары. Впрочем, множество повсюду
  рассеянных казачьих разъездов, хотя проселками, избирали каждый
  для себя направления, обстоятельствам приличные.
  
  Таким образом, со всех сторон окруженный пламенем и войсками,
  гордый завоеватель Москвы увидел себя вдруг осажденным в
  развалинах ее.
  
  И между тем как французские ведомости, наполняя Европу шумом и
  молвой о непобедимой армии своей, возвещали повсюду, что гром
  пушек французских уже слышен в пределах Азии; что войска России
  истреблены мечом, а народы ее поражены грозным именем Наполеона,
  сей самый Наполеон и страшные легионы его должны были терпеть все
  нужды, все ужасы строжайшей осады и простой хлеб считать выше
  всех драгоценностей, во множестве ими награбленных. Напрасно
  разные полки по разным дорогам из Москвы высылаемы были искать не
  побед, не лавров, но пропитания. Все они, встречая повсюду
  вооруженных крестьян, пики донцов и штыки русских солдат,
  принуждены были с горестным стоном возвращаться назад и ожидать
  решения судьбы своей на тлеющем пепле столицы.
  
  Но совсем противное сему было в Тарутине. Войска наши,
  огражденные окопами, видя себя усиленными через ежедневно
  прибывающие подкрепления и чувствуя успокоение после
  продолжительного отдыха, час от часу становились бодрее и
  довольнее положением своим. Какое-то тайное предчувствие, уверяя
  всех и каждого, что Россия не увидит неприятеля за Нарою,
  возрождало прелестнейшие надежды о свободе Отечества. Радость
  заступила место грусти; веселые песни раздавались в полках.
  Вскоре открылись обильные рынки. Окрестные поселяне во множестве
  привозили хлеб, овощи и плоды; маркитанты торговали винами и
  прочими припасами; солдаты и казаки продавали лошадей и множество
  дорогих вещей, отнятых у неприятеля. Простые соломенные шалаши
  час от часу становились обширнее, покойнее. Некоторые из них
  имели в себе даже камины и все прочие выгоды комнат. Словом,
  укрепленные высоты Тарутина среди веселых отзывов музыки и пения,
  освещенные необозримыми рядами вечерних огней, представляли вид
  не простого воинского стана, но некоего великолепного города.
  
  
  
   Наполеон, обманутый в мечтах своих
  
  Как жестоко обманулся честолюбивейший из полководцев в дерзких
  мечтаниях своих! Ему казалось, что он все предусмотрел, все
  предуготовил к успеху исполинского предприятия своего.
  
  Уже язык французский слышен стал во всех пределах и во всех
  состояниях России; уже вместе с ним водворились повсюду обычаи и
  нравы французские, вредной роскошью и развратом сопровождаемые.
  Французы взяли полный верх над умами; для них отворялись палаты и
  сердца дворянства.
  
  Французам вверено было драгоценнейшее сокровище в государстве -
  воспитание юношества. И французы, обращая все сие во зло для нас,
  извлекали из всего возможнейшую пользу для себя. Наполеон не
  прежде решился идти в Россию, пока не имел там тысячи глаз,
  вместо него смотревших; тысячи уст, наполнявших ее молвой о
  славе, непобедимости и мудрости его; тысячи ушей, подслушивавших
  за него в палатах, дворцах, в домашних разговорах, в кругах
  семейственных и на площадях народных.
  
  Таким-то образом, подрывая коренные свойства народа, заражая
  нравы, ослепляя умы, соблазняя сердца лестью и золотом, одерживал
  он заранее победы в сей тайной, но всех других опаснейшей войне.
  
  Одно только обстоятельство, сделавшееся впоследствии черезвычайно
  важным, упущено было им из вида. Легкомыслие скрытых врагов
  отечества нашего с древнего времени взирало с презрением на
  состояние земледельцев или крестьян, составляющих самую большую
  часть народа России. Французы думали, что люди эти, будто бы
  удрученные ярмом рабства, при первой возможности готовы будут
  восстать против всех законных властей и что пламя бунта столь же
  легко разольется по России, как пламя сжигаемых ими селений и
  городов.
  
  Но сии-то люди, казавшиеся им ничтожными в скромной простоте
  своей, явили себя истинными героями сего времени. Вера, верность
  и любовь к родине составили многочисленные ополчения и вооружили
  их непреодолимой твердостью. Нет ничего полезнее для государства
  и ничего ужаснее для врагов его, как восстание целого народа.
  
  Французы пренебрегали дух народный, в бездействии дремавший. Но
  пробуждение его было пробуждением уснувшего льва. Одни и те же
  причины в то же самое время производили одинакие действия в
  России и в Испании. Наблюдатель превратностей в судьбе царств и
  народов с любопытством будет смотреть на сию эпоху времени, ибо
  прежде воевал Наполеон только с государствами, теперь народы
  вступили за государей. Он воюет с народами и чувствует уже тяготу
  этой священной войны, в которой миллионы готовы пролить свою
  кровь для спасения свободы, алтарей, престолов и древних своих
  прав. Но обратимся к Тарутину. Уже наступил октябрь месяц, а
  погода была еще ясная и дни довольно теплые. Скоро, однако ж,
  скоро все должно перемениться; и что будет с завоевателями
  России, когда они узнают суровость ее зимы? Скоро нестерпимый
  холод разольется в воздухе; скоро завоют осенние ветры, надвинут
  темные тучи, земля покроется снегами, и лютые морозы русские
  ополчатся на землю свою...
  
  
  
  Прибытие 20 000 донских войск к Тарутину
  
  В сие время, между прочими ополчениями, прибыли в Тарутино 20
  казачьих донских полков. Войска эти составлены были из
  престарелых казаков, выслуживших уже срочное время, и молодых
  людей, еще не достигших зрелости лет. Они двинулись с берегов
  Тихого Дона по предварительному зову своего атамана и внезапным
  прибытием много обрадовали самого Светлейшего Князя, который о
  воззвании ничего дотоле не ведал. Приятно было видеть ополчения
  сил, в рядах которых бодрые юноши являлись между воинами,
  заслугами, ранами и сединами украшенными. Отцы встречали тут
  детей, и даже внуки находили дедов. Целые семейства переселились
  с Дона на поле брани. Прибытие их сделалось тотчас известным и
  страшным неприятелю. Армия французская увидела себя, так сказать,
  осыпанной многочисленными роями конницы, которая, с быстротою
  ветра носясь вокруг ее, смерть и страх повсюду рассеивала.
  
  
  Картина французских биваков после сражения 6 октября
  
  Войска наши неослабно преследовали неприятеля, забирая на биваках
  его множество повозок, награбленными корыстьми навьюченных.
  Несколько церквей, бывших в руках неприятеля, представляли
  разительный вид поруганной святыни. Престолы были разрушены,
  иконы ниспровергнуты, в алтарях спали солдаты, а на помосте
  храмов стояли лошади, наполняя ржанием своим те священные стеньг,
  в которых раздавалось дотоле одно благоговейное пение в честь
  божеству. Лики святых употреблены на построение шалашей.
  
  Ужасно опустелые места, где гнездились сии поборники злочестия,
  представляли самую мрачную картину опозоренного человечества и
  все ужасы дикой пещеры разбойников.
  
  В одном месте лежали груды тлеющих трупов французских, погребения
  не удостоенных, в другом разбросанные церковные утвари,
  изломанные оклады с образов; далее скелеты издохших лошадей,
  которых мясо съедалось голодными завоевателями. Предметы, пышную
  роскошь и крайнюю бедность представляющие, вместе тут глазам
  являлись. Целые головы сахару, вина и прочие лакомства брошены
  были подле жареного конского мяса и пареной ржи. Богатые одежды,
  зеркала, бронзы, обрызганные кровью, члены человеческие валялись
  вместе с членами убитых скотов.
  
  Множество больных, всякого призрения лишенных, разбросанные по
  полям, бледные, обезображенные, умирали в мучительных терзаниях
  совести, наполняя воздух стоном и проклятиями.
  
  Между сими несчастными жертвами честолюбия было много женщин и
  малых детей.
  
  Невинные младенцы, не находя пищи в груди мертвых матерей своих,
  с жалостным воплем умирали на охладевших телах.
  
  
  
  
  Оставление высот Тарутинских
  
  Итак, укрепленные высоты Тарутина остались необагренными кровью!
  Да пребудут до позднейших времен сип твердыни, заслонившие сердце
  России, знаменитым памятником ее спасения и вместе священнейшим
  мавзолеем для всех, великий подвиг сей совершавших!.. Да не
  коснется их разрушение от руки человеков, доколе тяжелые стоны
  лет и столетий, медленно переходящих в вечность, не изгладят их.
  Когда мирный землепашец поздних времен, возделывая нивы на тихих
  берегах Нары, с благоговейным содроганием взирать будет на сии
  громады древних лет: пусть каждый просвещенный отец семейства с
  восторгом указывает их питомцам своим; пусть, раскрыв книгу
  бытописаний, напоминает им о днях мрака, бурь и треволнений,
  когда дым, пламень и кровь покрывали землю русскую, когда скорбь,
  рыдания и смерть были общим, круговым горем. Пусть напоминает им
  о днях неслыханных битв, повсеместных ополчений и великих
  пожертвований. Пусть, с сердечным умилением, указывает опять эти
  же высоты, как места священные, где занялась первая заря свободы
  плененного отечества, где первый луч надежды, посланник небес,
  осветил сердца вернейших сынов России; где первое "ура!"
  известило бегство неприятелей и первая улыбка радости блеснула на
  лице полков. Пусть, наконец, представит им, сколь велик бог,
  спаситель земли нашей, сколь тверд был государь ее, сколь
  мужествен народ, сколь мудры полководцы и сколь храбры войска,
  истребившие неисчислимых врагов!..
  
  
  
   Вид Малого Ярославца после боя
  
  Малый Ярославец, занятый войсками генерала Милорадовича,
  представил глазам их позорище, еще ужаснейшее того, которое
  видимо было на биваках французских после сражения 6-го числа.
  
  Улицы, кровью политые, усеяны обезображенными трупами. Сотни
  французских раненых, умерших и умирающих, раздавлены и по членам
  раздроблены проездом собственных их пушек. Все церкви ограблены и
  поруганы. На одной из них читали надпись: "Конюшня генерала
  Гильемино".
  
  
  Преследование неприятеля косвенным (фланговым) походом и
  
  
  
   трудности оного
  
  Быстрота и неутомимость необходимы были для достижения
  неприятеля. Для сего должно было забыть о пище, отдыхе и сне.
  
  Генерал Милорадович, разъезжая перед войсками, ободрял их
  примером и речами, напоминая всем и каждому прежние походы с
  Суворовым, трудные пути Альпийских гор, поощряя через то
  преодолевать всякое препятствие, забывать всякую нужду, помня
  только о единой славе и свободе отечества. Такие увещания не были
  напрасны; солдаты с удовольствием внимали им - и темные осенние
  ночи, влажные студеные туманы, скользкие проселочные дороги,
  томительный голод и большие переходы не могли остановить рвение
  войск, кипевших желанием настичь бегущего врага. Солдаты наши
  дышали мщением; но мщение становится страстью благородной и
  похвальной, когда оно имеет целью обиды отечества. Притом и
  сладкая надежда о скором возвращении прежней славы немало
  подкрепляла передовые войска среди неописанных трудов их.
  
  
  Окончание большого сражения при Вязьме, октября 22 дня
  
  Уже город Вязьма в виду; неприятель беспрестанно тесним и
  поражаем на пространстве 15 верст. Кровопролитное сражение
  решается в пользу нашу. Победа явно к нам благосклонна... Пушки
  наши во множестве гремят. Войска наполняют воздух восклицаниями
  "ypa!" - и толпы неприятеля бегут... Но день меркнет, и темная
  осенняя ночь готова скрыть бегущих.
  
  Победители сетуют, для чего нет власти, могущей сказать солнцу:
  постой! Но краткость времени замедляется быстротой: 11 и 26
  отделение войск под начальством генерал-майора Паскевича и
  Чоглокова вместе с Белозерским полком, сомкнув строя свои,
  стремятся выбить запершегося в городе неприятеля. Перновский
  пехотный полк, впереди всех стоявший, с распущенными знаменами и
  барабанным боем первый врывается в город, очистив по трупам
  неприятельским путь другим. С другой стороны генерал Милорадович
  сам с некоторыми генералами вводит все полки конницы в объятый
  пламенем город Вязьму.
  
  Неприятель стреляет еще из домов; разбросанные бомбы и гранаты с
  громом разряжаются в пожаре; горящие здания упадают, пылающие
  бревна с треском катятся по улицам; но ничто не сильно остановить
  ревности войск и мужества начальников.
  
  Неприятель прогнан - и еще один отечественный город, в котором
  имел он твердое намерение держаться и который в неистовстве своем
  стремился обратить в пепел, вырван из хищных его рук.
  
  
  
  Поражение Нея при Красном, ноября 6 дня
  
  6 ноября поутру получает генерал Милорадович известие, что маршал
  Ней с 30000, закрывая отступление французской армии из Смоленска
  к Красному, показался перед сим последним городом. Желая нанести
  чувствительнейший удар неприятелю, его высокопревосходительство
  не удовольствовался беспокоить его только со стороны, но отрезал
  ему совершенно путь, став твердой ногой на дороге и расположа
  войска по обеим сторонам оной. Войска генерал-лейтенанта
  Раевского стали по правую сторону; князя Голицына - по левую;
  князя Долгорукого 2-го на самой дороге; генерал-лейтенант Уваров
  начальствовал конницею, устроенной за пехотой. Глубокий ров
  простирался перед всей нашей линией. Генерал-майор барон Корф с
  кавалерийским корпусом сильно беспокоил неприятеля с тыла.
  
  Таково было положение маршала Нея. Может быть, в первый еще раз в
  жизни своей, исполненный громкой воинской славы, видел он себя в
  столь тесных обстоятельствах. Тут не было средины. Должно
  положить оружие и лавры многих лет к ногам победителей или найти
  славную смерть в отчаянном сражении. Нетрудно угадать, что маршал
  Ней решается на последнее. Построя в густые колонны
  многочисленное войско свое, он поощряет его примером и речью.
  "Неприятели, - говорит он, - теснят нас с тылу; Наполеон ожидает
  впереди. Сии толпы русских, дерзающие представиться глазам вашим,
  тотчас рассеются, исчезнут, побегут, коль скоро вы решитесь
  ударить на них с мужеством, французам свойственным. Не взирайте
  на гром неприятельских пушек: они страшны только для малодушных,
  Победим русских их же орудием - штыками. Друзья, я вижу мановение
  победоносной длани императора нашего, зовущего нас на соединение
  с ним. Французы! Смерть и плен позади вас; Наполеон и слава
  впереди; маршал Ней с вами; вперед!!!"
  
  Генерал же Милорадович, покрывший уже себя блистательнейшею
  славою в течение трех предшествовавших дней, в самое это время
  среди смерти и ужасов сражения спокойно занимался обозрением мест
  и, проезжая мимо полков, по обыкновению своему, ласково с
  солдатами разговаривал. Войска кричали ему "ура!"...
  
  Генерал, твердо уверенный в победе, благодарил полки за
  приветствие, тем из них, которые наиболее отличили себя славными
  подвигами, дарил заранее выступавшие из лесов колонны
  неприятельские. Такие подарки принимаемы были с новым восторгом и
  новыми восклицаниями "ура!". Твердая уверенность вождя в победе
  мгновенно сообщалась войску; оно кипело мужеством и ожидало
  только знака к нападению. Все это происходило под страшным громом
  наших пушек, при взаимном действии неприятельских, в лесах
  укрытых.
  
  Между тем и маршал Ней войска свои, речью его ободренные,
  течением теснимые и пробиться надеждой подкрепленные, при громком
  барабанном бое и веющих знаменах, ведет четырьмя большими
  колоннами с артиллерией во главе оных, невзирая на убийственный
  огонь всех пушек наших. В грозном виде выступили из густоты
  тумана войска неприятельские. С приближением их пальба умолкает.
  Глубокая тишина распространяется по всем линиям, все
  безмолвствует, ожидая решительного конца. Конец сей должен был
  доказать, чья пехота первая в свете: французская ли, победами
  многих лет прославленная и в тот час отчаянием и храбрейшим из
  полководцев своих предводимая, или российская, столь мужественно
  ему противуставшая. Генерал от инфантерии Милорадович поручает
  храброму генералу Паскевичу с 26-й дивизией привлечь колеблющуюся
  победу к знаменам нашим и решить столь важный спор о преимуществе
  пехоты. Тотчас неустрашимые войска сего генерала, быстро
  двинувшись навстречу идущим без выстрела, ударяют в штыки.
  Победоносное "ура!" гремит в туманах; и прежде нежели отзыв
  губительного для неприятеля восклицания сего успел наполнить
  собой все окрестности и возвестить прочим войскам торжество наше,
  колонны неприятельские были уже поражены, гонимы и в бегстве
  истребляемы.
  
  Из 4 больших колонн одна на месте положена. Прочие покусились
  было снова устраиваться за своими пушками; но лейб-гвардии
  Уланский полк бросился на них, взял пушки со всеми артиллеристами
  и всю оставшуюся толпу рассеял и побил.
  
  В сие же время приказал генерал Милорадович и князю Голицыну
  ударить на правое неприятеля крыло; но едва успел он подвинуться
  вперед, как встретил уже идущие на него новые французские
  колонны. Павловский гренадерский полк бросается в штыки, бьет и
  обращает их назад, дивизионный генерал Ланшантен, стараясь
  остановить бегущих, ранен и взят в плен. Генерал Разу убит. Тут
  бегство неприятеля становится общим. Но, не видя в оном спасения,
  12 000 кладут оружие; а сам маршал Ней, с слабыми только
  остатками переправясь через Днепр, укрывается от преследования
  повсюду разосланных за ним отрядов.
  
  Потеря неприятеля в сии дни: убитыми 15 000; в плен взятыми:
  генералов 2, штаб- и обер-офицеров 285, рядовых 22 000, пушек 56
  и черезмерное количество всякого обоза.
  
  Общий беспорядок и уныние в бегущих остатках французской армии
  суть важнейшим последствием сих побед.
  
  Тотчас по одержании оных известный статский советник Фукс писал к
  его императорскому высочеству Константину Павловичу следующее:
  
  
  
   "Ваше императорское высочество!
  
  Сейчас входит к фельдмаршалу Михаил Андреевич Милорадович и
  повергает ему победы свои. Весь корпус генерала Нея истреблен.
  Его самого ищут. Отягченный лаврами Кутузов бросается в объятия
  победителя. Сей спешит писать донесения и поручил мне донесть
  вашему императорскому высочеству, что Уланский полк покрыл себя
  блистательнейшей славой. Счастливым он себя почитает, доставив
  ему Георгиевские знамена: ибо шеф оного полка великий его
  благодетель. Счастлив и я, что очевидец опять славы России!"
  
  
  
  
  Вступление войск в Польшу
  
  С самого вступления войск в древние пределы Польши Светлейший
  Князь в особенном приказе объявил армиям волю государя, чтобы
  солдаты наши, укротя дух мщения и забыв все прежние обиды,
  обходились с жителями с свойственным русским великодушием.
  
  Здесь-то изящнейшие качества монарха России явились в полном
  блеске своем. Напрасно виновные жители Литвы, совестию
  тревожимые, трепетали в мечтаниях, ужасом порожденных, что мщение
  предходить будет русским полкам; что разрушение от меча и огня
  запечатлеет следы победителей и что кровь преступников польется в
  стране их... Великодушные ополчения российские, победою
  предводимые, спокойно вступили в пределы Польши. И как удивился
  бурею мятежа восколебанный народ сей, увидя домы свои целыми,
  права не уничтоженными, к законам почтение, а храмам благоговение
  оказываемое. Словом, везде, где только развевались знамена
  русские, тишина и утешение водворялись.
  
  
  
  
  О пользе воинских наград
  
  Ничто так не полезно на военном поприще, как награждение заслуг.
  Честь составляет главнейшую пружину в монархическом правлении; а
  посему и знаки ее должны быть непременною наградою достоинства.
  Офицер, проведший несколько месяцев сряду в открытом поле, среди
  непостоянства стихий, на снегах, в непогодах осенних и в лютой
  зимней стуже, участник во многих сражениях, покрытый ранами, с
  сердечным удовольствием приемлет знаки монаршей милости. Сии
  награды приносят с собою целение его ранам, утешение томному духу
  и прежнее стремление к подвигам. Он возвращается на родину, в
  новый блеск, грудь его украшающий, рождает улыбку радости на лице
  престарелого отца, извлекает слезы благодарности из очей нежной
  матери и часто для всего семейства бывает предметом приятнейших
  разговоров о славе отечественного оружия; о стране и времени, где
  увенчивалось оно свежими лаврами; о имени и достоинстве вождя,
  под предводительством и чрез посредство которого сии знаки
  отличия им заслужены и получены.
  
   Несчастное состояние бегущих французов в окрестностях Дорогобужа
  
  23 октября, передовые войска двинулись вперед для преследования
  неприятеля по большой Смоленской дороге. Остатки разбитого
  накануне войска представляли ужаснейший вид страждущего
  человечества. На грудах убитых и умерших лежали кучи умирающих.
  Стон и отчаяние были повсеместны. Тысячи издохших лошадей
  валялись по дороге, служа скудною пищею, если не от оружия и
  голода, то от стужи вокруг них издыхающим.
  
  Всего ужаснее бесчувствие и самого отчаяния жесточайшее,
  поразившее сих несчастливцев. Великое множество их, вовсе
  полумертвых, шатаясь толпами или бродя поодиночке, лишены были
  всех чувств и всякого понятия. Они ничего не говорили, ни на что
  не отвечали; глотали лошадиное мясо или грызли тела умерших
  товарищей своих. Каждый огонек служил приманкою. Выползая из
  кустов и оврагов, они толпились около него, сидели в оцепенении,
  не заботясь о поддержании ни себя, ни огня - и жизнь их угасала
  вместе с пламенем, доставлявшим им минутную теплоту.
  
  Много женщин и малых детей, сосавших кровь вместо молока, умирали
  одинаковою с прочими смертию. Наполеон ввел в Россию целый
  вооруженный народ.
  
   Последний взгляд на бедствия французов в окрестностях Вильны
  
  Бросим еще в последний раз взор на толпы сих несчастливцев,
  воспитанных под ясным небом южной Франции или роскошной Италии и
  ныне разбросанных по снегам русского Севера. Невозможно изобрести
  достаточных выражений для изображения ужасного состояния сих
  злополучных жертв честолюбия.
  
  Презренные и брошенные надменным вождем своим в странах, столь
  удаленных от их отечества, в климате, для них убийственном, между
  людьми, их ненавидящими, обремененные усталостию, изнуренные
  голодом, в крови и в ранах, везде шатаются они как тени. Леса,
  большие дороги и остатки сожженных ими селений наполнены сими
  бродящими мертвецами. Те, которые еще не вовсе лишились сил,
  собираются вокруг раскладенных огней и с жадностию терзают мясо
  издохших лошадей. Другие, обремененные ранами, укрываясь от
  стужи, ползают по раскаленному пеплу сожженных домов, обжигают
  нагое тело свое, а нередко и совсем сгорают, бросаясь в огонь в
  исступлении ума.
  
  Многих видели пожирающих товарищей своих и оспаривающих друг у
  друга их обгорелые трупы. Вообще все сии разноплеменные толпы
  кажутся совершенно лишенными ума: вероятно, что чрезмерная
  усталость и отчаяние повреждают рассудок их. Я описал здесь
  положение тех только, которых не считаем мы военнопленными; ибо
  они, и в будучи взяты в бою с оружием, сами собою рассыпаются
  повсюду, отставши от армии своей, которая и вся, по словам
  очевидцев, совершенно походит на огромную толпу изнуренных и
  полунагих нищих.
  
  Р. S. Вдобавок к этим статьям посылаю тебе еще истолкование того,
  о чем ты так часто у меня спрашивал. В этом отрывке, в виде
  разговора, ты найдешь объяснение о фланговых и косвенных маршах.
  
  Больше писать некогда: работы много! Прощай!
  
  
  
  
  Разговор о фланговых маршах
  
  В.[19] Что значит фланговый марш?
  
  О.[20] Фланговый марш значит боковое движение, то есть движение
  войск не прямым, а боковым путем, труднейшим, но кратчайшим.
  
  В. Для чего такое движение предпринимается?
  
  О. Для того, чтоб опередить неприятеля или, по крайней мере,
  стать у него во фланге (с крыла).
  
  В. Когда наиболее употребляется оно?
  
  О. При преследовании неприятеля.
  
  В. Почему стараются стать у неприятеля сбоку? Стало это выгоднее?
  
  О. Несравненно выгоднее, нежели теснить его с тылу, ибо тыл свой
  прикрывает он обыкновенно арьергардом, который всегда настороже.
  Напротив, обойдя неприятеля сбоку, можно напасть на армию
  неожиданно, истребляя обозы, тянущиеся обыкновенно в средине
  войск; можно отрезать у него арьергард, и вообще выгодно такое
  нападение потому, что неприятель поражается внезапностию и страх
  увеличивает число нападающих врасплох.
  
  В. Какое отличительное достоинство флангового марша?
  
  О. Тайна. Отряд, идущий фланговым маршем, должен следовать за
  неприятелем невидимкою. Иначе неприятель, почуяв сбоку у себя
  такой отряд, может взять меры; может устроить особый летучий
  отряд для прикрытия своего фланга - и тогда дело испорчено!
  
  В. Где удобнее производить фланговые марши?
  
  О. В земле ровной, плоской; где мало гор и рек, а много лесов
  удобнопроходимых.
  
  В. Стало, Россия к этому способна?
  
  О. Более, нежели другие земли.
  
  В. Чем более нанесено вреда неприятелю в Отечественной 1812 года
  войне?
  
  О. Фланговыми маршами.
  
  В. Кто первый употребил фланговый марш?
 &

Другие авторы
  • Боткин В. П., Фет А. А.
  • Воинов Владимир Васильевич
  • Крымов Юрий Соломонович
  • Новиков Николай Иванович
  • Коржинская Ольга Михайловна
  • Дикинсон Эмили
  • Аксаков Николай Петрович
  • Галлер Альбрехт Фон
  • Вельяшев-Волынцев Дмитрий Иванович
  • Лагарп Фредерик Сезар
  • Другие произведения
  • Пржевальский Николай Михайлович - Путешествие в Уссурийском крае. 1867-1869 гг.
  • Фонвизин Денис Иванович - Письма дяди к племяннику
  • Некрасов Николай Алексеевич - Обозрение новых пиес, представленных на Александринском театре. Статья вторая
  • Помяловский Николай Герасимович - Вукол
  • Новиков Михаил Петрович - Статьи и обращения
  • Розанов Василий Васильевич - Безнадежное и безнадежные
  • Некрасов Николай Алексеевич - Из статьи "Заметки о журналах за май 1856 года"
  • Розанов Василий Васильевич - Обидчик и обиженные
  • Тепляков Виктор Григорьевич - Странники
  • Адамов Григорий - А. Адамов. Послесловие к роману "Победители недр"
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (27.11.2012)
    Просмотров: 242 | Комментарии: 1 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа