Главная » Книги

Вельтман Александр Фомич - Странник, Страница 10

Вельтман Александр Фомич - Странник


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14

пость, но укрепленная позиция, имеющая более сорока верст в окружности, а потому не Кегорн, не Вобап, не Кормонтапь, но Бусмар45 и пр. и пр., не хитрости и не подземная война помогут взять ее, а просто слова: ну, ребята! - с нами бог! - ура!
   Но на приступ к этой старой бабе трудно решиться, не предложив пожертвовать хоть одним десятком тысяч закаленных в военном огне душ. Этот расчет должен был подтвердить необходимость покорить прежде Варну как надежную опору левого фланга действующих войск и покровительницу подвоза провианта морем.
   Таким образом, значительная часть армии, подкрепляемая гвардейским корпусом, и обратилась с громами своими к древнему Одессу46.
  

CCLXIV

  
   Варна, как печальная Геро, в саду, под скалами, на берегу морском сидит и смотрит на волны, ожидая Леандра47.
   Несчастный Владислав IV48, король польский, желая избавить красавицу от ига мусульманского, нарушил торжественный мир, едва только заключенный на Алкоране и Евангелии с Амуратом, и простер к ней свои объятия. Но зверский янычар налетел на него, снес голову, венчанную на царство Польское, царство Венгерское и княжество Литовское, воткнул на джирид49 и понес по толпам войска Амуратова. Уста, едва только поцеловавшие Евангелие в знак вечного мира с турками, долго что-то лепетали; но турки не поняли последних слов Владислава.
  

CCLXV

  
   В 1828 году дела под Варной начались и шли иначе, нежели в прошлых веках.
   В половине июля месяца Шумла была уже под караулом. 16 и 17 числа заняты высоты при д. Страже; на них оперлась правая рука войск осаждающих. Нужно было занять чем-нибудь Гуссейн-пашу с 30 т. войска шумлинского, чтоб отвлечь внимание от Варны; и потому началась по всему фронту нашему постройка редутов. Главная необходимость их состояла в том, чтобы незначительными силами удерживать фронт позиции, а остальными действовать на фланги и тыл крепости, ходить дозором к Джумаю, к Эски-Стамбулу, к Рарграду и т. д.
   21-го июля государь император, сделав распоряжения, необходимые для споспешествования к взятию Варны, оставил нас на высотах пред Шумлою и, заповедав быть умными, храбрыми и осторожными, как сие надлежит солдату, стоящему на часах, - отправился к Варне, где слава готовила уже новые лавры для царя России.
  

CCLXVI

  
   Представьте себе, милые спутники мои, крепость Варну в том самом виде, в каком верная кисть живописца, циркуль и перо военного топографа могут вам ее представить на бумаге. Потом вообразите себе, что стены крепости унизаны 250 орудиями и 15-ю тысячами вооруженных с головы до ног турок; что каждый из них, в надежде на Аллаха и его пророка, пьет свой кофий, курит трубку и выпускает каждый день по нескольку тучных зарядов за крепостную стену.
   В то же самое время, добрые мои читатели, представьте себе, как русские полевые полки сжали своею грудью крепость; как русская гвардия цвет мужества, силы, здоровья и красоты русского народа, расположена на высотах, в шатрах с золотыми маковками; как эскадра Черноморского флота, подобно огромному стаду гордых пеликанов, окружает и стесняет у берега турецкую Варнскую флотилию, как устрашенную рыбу... Но чтоб увенчать великое событие в летописях русской славы, русские! вы знаете своего царя, представьте я"е себе его, изрекающего волю свою с адмиральского корабля "Парижа" и повелевающего разгромить непокорных.
   Осадная артиллерия, с вновь созданных укреплений под стенами Варны и со всех кораблей флота, сыплет 70 тыс. ядер, бомб, гранат и ракет в осажденную крепость; разгромляет ограды и домы и вынуждает капитан-пашу просить о пощаде. Пощада дана. Варна арестована50, и победа в летописях мира начертала: "Русский царь Николай покорил Варну".
  

CCLXVII

  
   Если б воображение мое в состоянии было оставаться долго на одном месте, то подробностью описаний я наполнил бы сотни томов и книга Странник была бы величиною с монгольскую книгу Ганжур51. Но это несообразно с целию того, кто останавливается только там, где остановит его великое событие, любопытство, разделение пути, голова Януса52 с двумя или четырьмя лицами или нерешенный вопрос, напр.: почему храм Януса был открыт только во время войны? Потому, отвечает он, что во время мира не о чем просить бога войны.
   Но этот ответ покажется неудовлетворительным, ибо редкий ученый довольствуется чистым соображением, без комментарий, цитат и фактов.
  

День XXXVIII

  

Le metier qu'on croit particulier aux comediens

et aux bateleurs, c'est le metier do tous les hommes.

Hippocrale {*}

{* Занятия, считающиеся присущими комедиантам и фиглярам,- это запятая всех людей. Гиппократ53.}

  

CCLXVIII

  

Gli uomini si rendono miseri col desiraro

il superfluo.

(Minerva solto la figura Mentore) {*}

{* Люди становятся жалкими, желая лишнего. (Минерва под изображением Ментора) (итал.).}

  
   .............и т. далее.
  

CCLXIX

  
   ...........? {...Ces exagcrations sont permises a la poesie, surtout dans la maniere d'ecrire dont je me sers. Fables de Lafontaine, Liv. XI. fab. IX (прим. автора).- Эти преувеличения допускаются в поэзии, особенно в том жанре литературы, которому я служу. Басни Лафонтена54, кн. XI, б. IX.}
  
   Понятно, ясно! кольми паче
   Тому, кто в женской школе рос взрос;
   Иной таинственный вопрос
   Нельзя и выразить иначе.
  

CCLXX

  
   Объяснив таким образом причину, по которой удалился я на время из круга военных действий, по обыкновению скакал я на почтовых. Мой суруджи, исхлопав длинный бич, дул коня, на котором сидел верхом, оставшеюся в руках палкою и в хвост и в голову. По крайней мере часом был бы я ранее на станции, если бы не разлетелось колесо в бричке моей и если б следующий разговор был менее занимателен.
   Покуда чинили колесо, я прогуливался по местечку. Любопытство остановило меня против ворот госпиталя. Я заглянул в них. Два солдата песлп в корзине стклянки с лекарствами; остановились подле госпитального крыльца отдыхать и стали беседовать:
   <pre>
  
  
   Постой, брат! мочи нет! схватило за живот!
  
  
   А лекаря просить не стану о лекарстве!
  
  
   Нет! кто ему в рецет уж попадет,
  
  
   Того пиши в небесном царстве!
  
  
   Горазд морить!.. Уланского полку
  
  
   Солдатик, видишь ты, был болен просто сыпью...
  
  
   Что ж!.. ох, брат, вот резня!.. ей-богу не могу!..
  
  
   Постой-ка, я какой-нибудь мекштурки выпью.
  
  
  (Пересматривает стклянки на свет и потом пьет.)
  
  
   Как пиво!.. ну уж дрянь! насилу проглотил!
  
  
   Варить декох сам дьявол, верно, учит:
  
  
   Как лазаретную плепорцию хватил,
  
  
   Так так, как дохлую скотину, и распучит!
  
  
  
   (Подходит больной солдат.)
  
  
   - Что, брат Хадей?
  
  
   - Что... лихоманка, брат!.. чуть показалась зорька,
  
  
   Как учала трепать! свалила с ног, ей-ей!
  
  
   Дай, брат, лекарствеца, да покислей!
  
  
   - Изволь, и кисло, брат, и солоно, и горько!
  
  
   На вкус аптекарь не варит.
  
  
   А ты, брат, что? аль бок-то все болит?
  
  
   - Какой-те бок! уж согрешил пред небом!
  
  
   Ни пить, ни есть, ни спать - совсем было пропал!
  
  
   Спасибо фельшеру, какой-то плаштырь дал,
  
  
   Вот и поел его сегодня трохи с хлебом,
  
  
   И лучше!..
  
  
  
  
   - Что ты?
  
  
  
  
  
  
  Вот те бог!
  
  
   Пойдем, брат...
  
  
  
  
  (Поднимают корзину.)
  
  
  
  
  
  
  Дежурный
  
  
  
  
  
  
  - Что это?
  
  
  
  
  
  
   - Мекштура и декох.
  
  
  
  
  
  (Уходят.)
   </pre>

CCLXXI

  
   Я хотел подтвердить справедливость всего вышеописанного всевозможною клятвою, какую только читатель в состоянии бы был придумать на сей случай, но мои кони мчатся уже быстрее вихря; предметы вправо и влево также торопятся куда-то. За пространней равниной видно только утреннее небо. Кажется, еще версты две, и - бух долой с земного шара! Какой чудный скачок!
  

CCLXXII

  
   Но...
  
   Рассудок мудрецу поможет
   Добро и зло определить:
   То хорошо, что может быть,
   И худо то, что быть не может.
  

CCLXXIII

  
   Здесь должен я признаться всему потомству, что нет ничего грустнев стоянки под крепостью, особенно, друзья мои, в пустынной Булгарии. "Отчего, - спросит медицинский факультет, - отчего задунайский воздух был так ядовит для нас? Какого жизненного элемента недоставало в нем?" - Никто не решит вопроса.
   В нем недоставало женского дыхания.
   Напрасно военная музыка хотела развеселить душу, играя то русскую песню, то арии из La dame blanche {"Белой дамы" (франц.).}55, из Freischutz {"Вольного стрелка" (немец.).}56, то мазурку, то cadrille francaise {французскую кадриль (франц.).}. Все это увеличивало тоску, потому что напоминало многое.
  

CCLXXIV

  
   Все действия устремлены были на Варну и на посланного к ней в защитники милион-пашу. Большая половина войск, облегавших Шумлу. скрытно двинулась на левый фланг черты действия, к р. Камчику, чтоб не допустить 30 т. вспомогательных войск, приближавшихся к Варне.
   В дополнение, болезни так наполняли гошпитали, что ни мудрая распорядительность, ни всевозможные средства к предохранению войск от них не в силах были остановить поток лазаретных карет, дрог и фур, который истекал из-под шумлинского лагеря. Палатки опустели. Гуссейн-паша хотел пересчитать нас двумя решительными ночными вылазками, но в оба раза встретил русскую единицу, которая, подобно палице богатыря, укладывала турецкие толпы во чистом поле на вечный сон.
   Напрасно Гуссейн с крепостных стен стегал по своим низам-гедитам57 картечью, напрасно проклинал их и грозил смертию, они бежали искать спасения от русской палицы в объятиях шумлинских оград.
  

CCLXXV

  
   С неизъяснимою досадой
   В палатке я своей сидел;
   Все было занято осадой,
   И я был занят кучей дел.
   Передо мной, как ряд курганов,
   Стопы бумаг, маршрутов тьма;
   Вот век! - в нем жить нельзя без планов,
   Без чертежей и без письма!
   Вот век! - старик скупой, угрюмый,
   Окованный какой-то думой!
   Как не припомнить давних дней,
   Когда возил в походах Дарий58
   Постели вместо канцелярий,
   А женщин вместо писарей.
   То было время! не по плану,
   А просто так искать побед;
   При войске был всегда поэт,
   Подобный барду Оссиану59;
   На поле славы дуб горел,
   А он героев пел да пел!
  

CCLXXVI

  
   Но вот привели для допроса пленного.
  
   Он был собой прекрасен, молод,
   Как дева самых пылких лет;
   Он по-турецки был одет
   И пикою в плечо проколот.
   По-русски он немножко знал,
   Но очень ясно рассказал,
   Как в Шумлс он живал в довольстве,
   Как певчим был в Чифте-Хамам {*},
   {* Мечеть в Шумле (прим. автора).}
   Как был в России при посольстве,
   Хороша дивка видел там;
   Как он от дивка очень плакал,
   Как возвратился в Стамбулу
   И как его эмир-оглу
   Чуть-чуть не посадил там на кол.
  

CCLXXVII

  
   Альмэ была причиною этой беды, и вот как рассказывал Эмин60:
  
   Она хорошая была,
   Была такая молодая,
   А! ля-иль-лях-аллах-алла! {*}
   {* Нет бога, кроме Аллаха! (араб.).}
   Другой получше уж не знай я!
   Паша любился на она,
   А что такой!.. какой мне дела!
   Есть многа у паша жена
   В харэм {*}, хорошая и бела,
   {* гарем.}
   А мой Альмэ ому не пар,
   Как мой пистоли с твой пистоли,
   Цалуй попрежде мой ханджар {*},
   {* кинжал (прим. автора).}
   И видим, сила чей поболе!..
  
   Тут молодой турок стал бранить на своем языке пашу; я не понимал. А между тем день кончился.
  

CCLXXVIII

  
   И расточает каждый год
   Богатства жизни понемногу;
   Все больше, больше наш расход,
   Все ближе, ближе мы к итогу!
  

День XXXIX

  
  

Gelui qui n'a pas un grain de chimore dans

la tete, pour se consoler de la realite, je le

plains.

Dolomieu {*}

{* Я сочувствую тому, кто лишен химер в воображении, чтобы утешать себя в реальной жизни. Доломье61 (франц.).}

  

CCLXXIX

  
   Настал новый день, но я, все еще грустный, как будущность безнадежного человека, не знал, в какую часть света удалиться от тоски, и - бросился в пустыню, лежащую между Сенегамбией, Нигрицией62 и Северной Америкой.
   Не боясь ни хищных арабов, ни хищных зверей, ни хищных птиц, ни бурных вихрей, вздымающих валы песчаного моря, я сел на высокую насыпь в самом центре Заары63 и стал смотреть на медное небо.
   Тут видел я все богатство солнца и неуместную щедрость его.
   Сыплет лучи без меры, не позволяет пронестись над пустыней ни облаку, утоляющему жажду земли, ни ветру, разносящему прохладу. Одно хочет быть добрым и щедрым.
   Кто же скажет, что излишество благодеяния не есть истинное зло?
   Смотрите, может ли эта пустыня быть благодарною солнцу за то, что оно щедростию своею обращает ее в ад?
   Прощай же, бедная Заара, земля бесплодная и пустынная! ты ли виновна в излишестве и в недостатках своих, которые на пространстве 5 895 760 квадратных верст не дают приют бедному человечеству: ему так тесно на земле!
  

CCLXXX

  
   Когда я еще был ребенком и, сердитый, с досады, отказывался от пищи, тогда няня тщетно уговаривала меня. Что ж сделал бы я теперь, рассерженный на медное небо Заары и в таком же расположении духа, как( Ксеркс во время наказания Геллеспонта и вызова горы Атоса на бой64. На слова:
  
   Милый друг, послушай,
   Хоть немножко скушай!
  
   я отвечал бы:
  
   Не хочу я хлеба!
   Дайте мне неба,
   Южного неба!
  

CCLXXXI

  
   Так отвечал бы я няне и всем, кто вздумал бы мне давать пустопорожнюю землю, например, посреди Гоби.
   Как житель Гоби, человек может не знать наслаждений жизни, может даже не понимать, что на земле существует благополучие. Виноват ли он, что родился посреди пустынной степи? Нет лесов, нет воды, утоляющей жажду. Летом тщетные молитвы о дожде, зима грозит истреблением стад. Вода соленая, как море, ядовитая трава сули - вот украшения природы, в которой суждено обитать иногда существу, одаренному разумом.
   Но это ничего. Человек, который похож на жителя Гоби, должен думать и чувствовать, как житель Гоби: "Некогда утолю я жажду из чудесного, священного ключа Арашана, сладостно журчащего посреди рая, предназначенного праведным монголам; некогда буду я нетленен, как злато, и буду сиять, как драгоценный камень; некогда перегоню я на своем тарпане {дикий конь (прим. автора).} три тысячи скакунов и получу от Кутухтвы в награду: ружье, панцирь, 15 быков и коров, 15 лошадей, 100 баранов, одного верблюда, 1000 кирпичей чаю, 20 кусков атласу и несколько шкур лисиц и выдр!"65
   Воображая иметь такое несчетное богатство, житель Гоби украшает им всю свою будущность, строит мысленно Жэхэ {Дворец Богды66 (прим. автора).} и - счастлив.
  

День XL

  

Celui qui est assis, travaille pour se lever;

celui qui est dans le njouvenient, travailio

pour etre en repos.

Hippocrala {*}

{* Тот, кто сидит, трудится, чтобы подняться; тот, кто движется, трудится, чтобы быть в покое. Гиппократ (франц.).}

  

CCLXXXII

  

Du, lieber Benr!

(Gesangbuch far Kinder, von Stoh) {*}

{* Ты, любимая гора! (Книга песен Штоха для детей) (немец.).}

  
   Возвратись из степей африканских, чрез пустыню Гоби, в лагерь, я был встречен объятиями доброго моего товарища. - Что ты так пасмурен? - спросил я его, "Проклятый жид опять насолил мне!" Понимаю!
  
   Свой своему, к твоей беде,
   Невольно друг, что же на поверку:
   Разумный рок тебя преследовал везде,
   А счастье глупое преследовало Берку!
  

CCLXXXIII

  
   Мы вошли в палатку.
  

CCLXXXIV

(В палатке.)

   <pre>
  
  
  
   А сердце бедное...
  
  
  
  
  
  
  
  
  Сбитенщик (за палаткой)
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Кипит!
  
  
  
  
  
  
   Денщик
  
  
  
  
  
  
  
   Монета мелкая, как женщина злодейка,
  
  
  
   Недолго и в руках надежных наживет,
  
  
  
   Ну, встань ребром, моя последняя копейка,
  
  
  
   Которую берег на денежный развод!
  
  
  
   Горячий! ходь сюды!
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Сбитенщик
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   Вот кипяток!
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   Денщик
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Налей-ка!
  
  
  
   Почем?
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Сбитенщик
  
  
  
  
  
  
  
  
   Есть в разную цену;
  
  
  
   А сбитенек, что - чай твой, чрезвычаен!
  
  
  
  
  
  
  
  
   Денщик (поет)
  
  
  
  
  
  
  
   Не черт ли сам тебя занес, брат, на войну?
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Сбитенщик
  
  
  
  
  
  
  
   Какой-те черт, не черт, Савельич, мой хозяин.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   Денщик
  
  
  
  
  
  
  
   Что, борода, видал секим-башку?
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Сбитенщик
  
  
  
  
  
  
  
   А как же, вишь: с Каменским67 мы ходили
  
  
  
   В Силистру, под Рущук, да был в Базарчику,
  
  
  
   Потом под Ботиным в большом сраженье были.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   Денщик
  
  
  
  
  
  
  
   Эгэ-гэ-гэ! так ты, брат, послужил!
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Сбитенщик
  
  
  
  
  
  
  
   Пять лет все при одном полку был маркитантом68,
  
  
  
   Да при дивизии год целый; с ней ходил
  
  
  
   Под Шумлу, крепость за Балкантом!
   </pre>

CCLXXXV

  
   Уже было около полуночи. Мне должно было отправиться на левый фланг. Казак, Ермак безымянный, подвел мне коня, подал нагайку, я вскочил на седло и помчался широкою тропинкой около лагеря. Кто-то ехал передо мной рысцой и бормотал что-то про себя. Я тихо следовал за ним. Любопытство прислушивалось к словам его. Это были жалобы самому себе, военная зависть:
  
   У нас орудий вечный говор,
   Свист ядер, пуль и треск гранат,
   И наши головы трещат.
   Л здесь на полной кухне повар
   Готовит барину бивстек {*}!..
   {* бифштекс.}
   Как славно пахнет теплым супом!..
   А как бурчит в желудке глупом!..
   Как нежен здесь военный человек!
   Под кровом парусных палаток
   Приятные летают сны...
   На всем здесь виден отпечаток
   Довольствия и тишины,
   И в неге тонет петербургство!..
   Но между тем, как говорят,
   Где два фонарика горят,
   Найду я главное дежурство!
  
   Отрядный офицер свернул влево, а я вправо; таким образом мы, никогда не встречаясь друг с другом, расстались. Мог ли он догадаться, что я преступным ухом подслушал те слова, которые он говорил сам себе, и выдал их в свет, приделав к ним бахрому из рифм?
  

CCLXXXVI

  
   Темнота ночная застлала дорогу. Призадумавшись, я ехал полем; вдруг раздался в ушах моих вопрос, на который всякий (хотя бы он был голодная собака) обязан отвечать: солдат!
   Этот вопрос, сделанный мне ночью часовым на передовой цепи, я считаю за самый счастливейший и умнейший из всех тех, на которые я должен был отвечать. Без него, под покровом ночи, в предположении, что и плотный некрасовец69, с густого бородой, в русском перепоясанном кафтане, в высокой мерлушковой, цилиндрической, перегнутой на бок шапке, стоя на турецкой передовой цепи, также не заметил бы меня, и я, блуждая между передовыми неприятельскими укреплениями, верно, ударился бы лбом обо что-нибудь, принадлежащее султану Махмуду.
   Какое неприятное чувство наполнило бы душу мою, если б уроженцы Булгарии, Румилии, Албании, Боснии, Македонии, Анатолии, Армении, Курдистана, Ирак-Араби, Диарбекира70 и всех мест и всех островов, принадлежащих блистательной Порте71, окружили меня, воскликнули: ля-иль-лях-алла! Гяур! {Слава Аллаху! Неприятель! (араб.).} и повлекли бы в ставку Гуссейна.
   Сидя на пространной бархатной подушке, сераскир72 спросил бы меня" каким образом попал я в турецкий лагерь.
   - Заблудился,- отвечал бы я.
   "Не заблуждения, а путь правый ведет под кров Аллаха и его пророка", - сказал бы Гуссейн и велел бы меня отправить в Константинополь.
  

CCLXXXVII

  
   Снабдив по доброте души
   Каким-нибудь негодным мулом,
   Какой-нибудь Ахмет-баши
   Меня бы вез под караулом.
   И долго он меня бы вез
   Чрез Карнабат, или Айдос,
   Чрез Кирккилиссу, до Стамбула.
   Прощай бы молодость моя!
   И сколько раз вздохнул бы я,
   И сколько раз бы ты вздохнула
   И сколько слез бы пролила,
   Но мне ничем не помогла!..
  

CCLXXXVIII

  
   К счастию, этого не случилось; вздохи и слезы остались целы. А между тем время было отправляться на зимние квартиры. И я, вслед за историческими лицами 1828 года, скакал на почтовых от Варны чрез Мангалиго... Тс! За пересыпью, между небольшим озером и морем, показался на отлогом скате к морю небольшой, пустынный азиатский

Другие авторы
  • Розанов Василий Васильевич
  • Захер-Мазох Леопольд Фон
  • Петрашевский Михаил Васильевич
  • Пушкин Александр Сергеевич
  • Сейфуллина Лидия Николаевна
  • Шкляревский Александр Андреевич
  • Раевский Николай Алексеевич
  • Аггеев Константин, свящ.
  • Франковский Адриан Антонович
  • Эртель Александр Иванович
  • Другие произведения
  • Сенкевич Генрик - На маяке
  • Лажечников Иван Иванович - Лажечников, Иван Иванович
  • Белинский Виссарион Григорьевич - Русская беседа, собрание сочинений русских литераторов, издаваемое в пользу А. Ф. Смирдина. Том I
  • Есенин Сергей Александрович - Анна Снегина
  • Добролюбов Николай Александрович - Первые годы царствования Петра Великого
  • Хаггард Генри Райдер - Жемчужина Востока
  • Гаршин Всеволод Михайлович - Лягушка-путешественница
  • Нечаев Степан Дмитриевич - С. Д. Нечаев: биографическая справка
  • Щепкина-Куперник Татьяна Львовна - Германия
  • Мятлев Иван Петрович - Мятлев И. П.: Биобиблиографическая справка
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (27.11.2012)
    Просмотров: 113 | Комментарии: 2 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа