Главная » Книги

Белый Андрей - Котик Летаев, Страница 9

Белый Андрей - Котик Летаев


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16

stify">  лавочке: мне оттуда кивает; и собираем букет колокольчиков; Мрктич Аветович
  к нам подходит: себе попросить колокольчиков; колокольчик протянет она;
  Мрктич Аветович рад.
  
  Мы все трое - на лавочке: шутим; Раиса Ивановна, не отвечая на шуточки,
  в зонтик уставится глазками, а - кончик зонтика ходит; закушена пухлая
  губка, дрожащая от улыбок, когда снимает с меня, жарящего им из песочка
  котлету, - мурашика: эта бледная ясность лица - мне мила; и Мрктичу
  Аветовичу - мила тоже; и он напевает тогда, что: -
  
   "Из-под лодки плывут рыбки, -
  
   "Это милого улыбки", -
  
  
  
  
   - а пёсинька, с холмика, изогнет свою спину
  и сядет на четырех своих лапах, что-то силясь нам сделать: Мрктич Аветович
  опускает глаза! и краснеет Раиса Ивановна: мне это все - любопытно.
  
  Такой смешной пёска...
  
  . . . . . . . . . .
  
  Бывало, передвигая тазы, мы сидим у жаровни; блистающий таз в пузырях;
  и Раиса Ивановна с ложечки мне дает желто-розовых пенок; и вот
  восьмиклассник Щербинин пристанет:
  
  - "И мне пеночек".
  
  А, бывало: на липовый листик положит она землянички; и черною шпилькой
  уколется в ясные ягоды: кушает ягоды:
  
  - "Мне бы..."
  
  . . . . . . . . . .
  
  - "И мне..."
  
  Пристает восьмиклассник Щербинин.
  
  - "Нет вам..."
  
  Мы любили, обнявшись, сидеть, протянув свои личики в зорьку.
  
  Любили купаться (я еще не купался); она снимет кофточку, юбку, чулочки;
  и, остывая, болтает ногами; дает понять взглядом: ай, ай, будет - Бог знает
  что, когда о досок она прямо бросится в воду; и белоносная пена покроет.
  
  Любили ходить по грибы; под кустами увидим, бывало, мы тугопучный
  березовик.
  
  - "Мой..."
  
  - "Нет, - мой".
  
  Отбиваем его друг от друга.
  
  Я ее обирал. Даже, раз она плакала; кузовок тяжелел: подосинники,
  яркие, на черных ножках, жемчуговые сыроежечки, желтяки, белоглавики в нем
  пестрели и пахли листами.
  
  . . . . . . . . . .
  
  
  
  
  
  
  МРКТИЧ
  
  
  Мрктич Аветович, знаю, - добряк; Мрктич Аветович - весельчак; поднимает
  огромную руку к луне над горбом; и поет из аллей, встав та лавочку:
  
  
  
  
   - "Ты, всесильный Бог любви,
  
  
  
   "Ты услышь мои мольбы..."
  
  
  И всем это нравится; и встает над Мрктичем Аветовичем красный месяц;
  чернеют горбы на дорожке; то - тени.
  
  Таинственно...
  
  . . . . . . . . . .
  
  Мрктич Аветович возит нас всех - на п_и_к_н_и_к, он садится на козлы -
  высоко, высоко над нами; качает горбами; лошадь встанет, бывало: но Мрктич
  Аветович ни за что не прибегнет к кнуту; а обращается к лошади:
  
  - "Милостивая государыня, лошадь". -
  
  
  
  
  
  
  - И всем это нравится.
  
  Нас везет на п_и_к_н_и_к: нам зажарить шашлык: и прочесть под луною
  молитву: а_р_м_я_н_с_к_о_м_у б_о_г_у; приехали: выгружают посуду, бутылки,
  пироги с грибами, паштеты; расстилают скатерть на травы; накидают, бывало,
  сухой и трескучий валежник; зачиркают спичками; куча покроется дымом; и -
  подкидными огнями; желтокрылое пламя заширится; и ясными лапами пляшет: мама
  снимет шелковый фартучек, полосато-пятнистый (и желтый, и красный) и Мрктичу
  Аветовичу перевяжет горбы она; Мрктич Аветович выставит черную бороду, и над
  огромным, теперь полосатым горбом - простирает свои волосатые руки в огни и
  распевает молитвы армянскому богу: над вертелом; дымы вздымаются; падают в
  поле хвостами; шар солнца блистает из них самоварного медью; уже любопытно
  зарница забегала в туче.
  
  Мрктич Аветович в пламени там стоит; и чадит: шашлыками.
  
  . . . . . . . . . .
  
  Смутно помнится мне: -
  
  
  
  
  - уж колотится колотушка; края тихорогого месяца
  ясно прорезались в ветви; на ясные дали разрезались мраки; взошла
  колоколенка; знаю я -
  
  
  
  - завывают собаки под дачами: у потайной ямы, в
  бурьяне, толкается кучер Федор с Дуняшею нашею, а колючие ежики бегают по
  аллеям; их тронь: станут шариками; над могильным крестом возникает полковник
  Пунонин; фосфорически светится он; и несется в кустах... на касьяновский
  парк... -
  
   - Мрктич Аветович, обнимая меня, убеждает меня, что нисколько не
  страшно; и говорит:
  
  - "Вот Иванов-жучок".
  
  Приседаю на корточки я.
  
  Убеждения наши сошлись: мы - друзья.
  
  
  
  
  
  
  ОСЕНЬ
  
  
  Дни летели в дожди, в желтолистие.
  
  Залетали синицы; красногрудая пташка, тиликая, перестала метаться за
  мошкою на стене белой дачи; трещали сороки; пироги с грибами пошли; у камина
  гляделись в огни - в смолянистые трески ветвей; отсырели углы нашей дачи;
  пооткрывались болезни желудка; пооткрывались болезни седалищных нервов; и
  любовались осенним осинником: он - красноглавый.
  
  Порасставились дощатые ящики - с сеном: огромные банки и склянки туда
  опускались; из поредевших ветвей выкруглялся откуда-то - клинский вокзал:
  красным куполом.
  
  . . . . . . . . . .
  
  Как случилося это - не помню, но помню последствия "случая": мы стояли
  растерянно перед множеством полинялых, синих пролеток, перед множеством
  рваных, синих халатов, отчаянно подпоясанных красным и на нас громко лаявших
  из-под лаковых рваных шапок:
  
  - "Со мной, барыня..."
  
  - "Со мной..."
  
  - "Вот извозчик..."
  
  И - мостовая гремела.
  
  "С_л_у_ч_а_й" этот мне помнится: и мы вернулись в Москву.
  
  . . . . . . . . . .
  
  Удивляемся мы с Раисой Ивановной тесноте наших комнат; передо мной на
  ладони квартира: очень тесненький коридорчик и ползающий по стене таракан:
  очень тесная детская.
  
  Та ли это Москва?
  
  Не отсюда уехали мы: мы уехали из огромного мира комнат: он рухнул.
  
  Вспоминаем Касьяново мы. И мы слушаем музыку.
  
  
  
  
  
   ГЛАВА ПЯТАЯ
  
  
  
  
  
  РЕНЕССАНС
  
  
  
  
  
  
  
  
   Ему и больно, и смешно,
  
  
  
  
  
  
  
   А мать грозит ему в окно.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   А. Пушкин
  
  
  
  
  
   ИЗ КРОВАТКИ
  
  
  По утрам из кроватки смотрю: на букетцы обой.
  
  Я умею скашивать глазки (смотреть себе в носик): и уж стены, бывало,
  снимаются - прилипают мне к носику; пальчиком протыкаю я их: легко и
  воздушно сквозь степы проходит мой пальчик; туда бы просунуть головку: стена
  непроглядна.
  
  Моргну: -
  
  
  - перелетают все стены на место; и там они - тверды.
  Действительность, обстающая мне меня, - такова: отвердевает она; изощряюся в
  опытах; передвигаю действительность; пятилетие обстает меня опытом; мне в
  трехлетии опытов не было; были строгие строи. Я - художник действительности:
  в трехлетии я художник "т_р_е_ч_е_н_т_о": копирую строи; четырехлетие
  "к_в_а_т_р_о_ч_е_н_т_о"; и новые опыты жизни встают; и вопрос перспективы
  (смещение зренья) мне жив; вспоминаю картины за нами стоящей вселенной; все
  кто-то там меня ждет; все оттуда моргает: синеющим оком -
  
  
  
  
  
  
  
  
  - из желто-лилового
  центра: под веками.
  
  "О_н" - придет и возьмет: уведет; времена на исходе.
  
  Я каждое утро жду встречи. В окне -
  
  
  
  
  
   - снегометы бело и неяро летят
  переносными стаями: легколистая снегопись серебреет на окнах.
  
  
  
  
   ТЫСЯЧЕЛЕТИЯ ДРЕВНЕГО МИРА
  
  
  
  
   У МЕНЯ ЗА СПИНОЙ
  
  
  И - подкрадутся: тысячелетия древнего мира - в т_и_х_и_й ч_а_с, за
  спиной; как хотелось бы мне обернуться - подсматривать: тысячелетия древнего
  мира; у меня за спиной - все, бывало, дрожит; и, как будто, грохочет: провал
  в иной мир; и миры меня надут, - у меня за спиной; тысячелетия древнего мира
  подкрались; -
  
  
  - повертываюсь:
  
  
  - вместо пролома в стене - этажерочка (та же!) стоит себе; и
  
   на ней строй солдат: оловянные гренадеры мои серебрятся мне
  
   лицами... васильковые стены - за ними: -
  
  
  
  
  
  
  
  - тысячелетия древнего
  мира гремят за стеной; все предметы смещаются; и - удивляюся я, что я - "Я":
  все вывернуто наизнанку; и - я сместился с себя; все развилось
  преждевременно: развилось - ненормально... -
  
  
  
  
  
  
   - и ненормально я развит...
  
  . . . . . . . . . .
  
  Пятилетний, я знал уже: -
  
  
  
  
   - земля - шар;
  
   гром - скопление электричества;
  
   американец гуляет под нами; и - кверх ногами... -
  
  
  
  
  
  
  
  
   - Мамочка, бывало,
  целует; вдруг заплачет она; и - откинет меня:
  
  - "Он не в меня: он - в отца..."
  
  Начинается про меня разговор; и - разгорается спор: говорят о
  летаевских - лбах, носах, подбородках, раскосо поставленных глазках; мне
  позор: у меня - летаевский лоб; -
  
  
  
  
   - все Летаевы светлонравные, благородные
  люди: -
  
  - позор: у меня раскосо поставлены глазки.
  
  Плачу я под окном - в горизонт, а горизонт - ясновзорен: на стекле, вот
  на той стороне, поуселися точки алмазиков: а вот на этой - плаксиво
  расплющился носик (разве я виноват?); за алмазиками красноречиво перелетают
  снежинки; и - каждая - множится: вертит, чертит спирали; и - новый алмазик:
  у самого носика: разве я виноват, что -
  
  
  
  
  
   - умею показывать я цепкохвостую
  
   обезьяну в зоологическом атласе: и двуутробку с ленивцем? Разве я
  
   виноват, что я слышу от папы:
  
  - "Дифференциал, интеграл"?
  
  Из снежиночек мне розовеет уж дом Старикова; саночки - пронеслись; и
  знакомой фигуркой стоит - городовой Горловасов.
  
  Разве я виноват, что я - знаю: -
  
  
  
  
  
   - папа мой в переписке с Дарбу;
  Пуанкарэ его любит; а Вейерштрассе не очень; Идеалов был в Лейпциге: с...
  эллиптической функцией; очень ею доволен; живет с ней; и ходит: о ней
  разговаривать.
  
  Удивляется ясноглазое небо (днем оно - ясноглазо); оно - строит мне
  тучи; и - образуются строи; образование - меняет мне все...
  
  Знаю я: -
  
  
  - придет Притатаенко: Притатаенко-Головаенко, - круглоусый,
  
   курносый: маловласый, обглоданный; придет Василисимов: благодарить
  
   нас за что-то; и - пальцами повертеть на животике: мамочка
  
   зазевает; они - уморивши ей мух, остужают нам воду...
  
  Папа маме на это:
  
  - "Оставь!"
  
  - "Василисимов, знаешь ли, умница... Василисимов, знаешь ли, он -
  написал диссертацию: о сходимости несходимых рядов..."
  
  - "А что он скучноват, так ведь он и не Блещенский: это Блещенский
  сгорает от пьянства; Василисимов - вычисляет..."
  
  И - уж крадутся - у меня за спиной, из пролома в стене (меня ждут!); и
  повертываюсь - головастый Брабаго с великолепным Нелеповым склепным голосом
  спорит и... ковыряет в носу; папа с ними уже и_н_т_е_г_р_и_р_у_е_т; и -
  пошли: к_о_н_г_р_у_э_н_т_ы; - все сместилося; все пошло наизнанку:
  преждевременно развилось; и - ненормально ужасно; громыхают булыжники слов;
  а - Брабаго сидит, а - Брабаго молчит; это-то и есть - математика; папа мой
  - математик.
  
  - "Он не в меня: он - в отца!"
  
  Это кажется мне ненормальным: и - странный мир поднимается во мне - из
  меня: набегает во мне - на меня самого. -
  
  
  
  
  
  
  - Как же так?
  
  Кто тут "Я"? Я - не я: я - не Котик Летаев! -
  
  
  
  
  
  
  
  - это-то вот и есть
  преждевременно развиваемый математик: второй математик...
  
  Гуще снежные хлопья; и - гуще: повалили, посыпали; настоящие, кипящие
  белояры; ничего не видно за стеклами; а уже - редеет, редеет; и - чисто;
  оборвались все снега; пооткрывались над улицей синие шири; пооткрывались за
  крышами светлокрылые блески; в синей шири проносятся облака-белоцветы; и
  уходят в стеклянной прозрачности красноперыми гребнями.
  
  Там - возжение блесков; там - блески над блесками; я - ничего не пойму:
  -
  - и утекаю на кухню: к Дуняше; она - молодая, красивая; жарко она
  принимается: обнимать, целовать - в лобик, в глазки и в губки; мне стыдно.
  
  Разве я виноват, что мне весело в кухне? Городовой Горловасов был у нас
  недавно на кухне, в тулупе; и с - двусмысленной рожицей на носу; он проделал
  нам бестолочь: пол толок сапогами; толоки раздавались мне после: пол толок
  Горловасов: -
  
  
  - расторговался он красными кумачами; паяцы его покупатели: -
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   -
  вон-вон-вон: -
  
  
  - он, он, он! -
  
  
  
  
  - городовой Горловасов постаивает там знакомой
  фигуркою: из башлыка торчит его нос - на перекрестке Арбата.
  
  . . . . . . . . . .
  
  
  
  
  
   "МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК"
  
  
  Утро: девять часов; а не то - половина десятого; самосыпною искрой
  трещит самовар.
  
  Я - и папа.
  
  Он едет на лекции.
  
  Лекции - линии листиков; и по линиям листиков - лекций - летает взгляд
  папы; папа водит по ним большим пальцем; защелкав крахмалом сорочки, свирепо
  он рявкает:
  
  - "Аа... Так-с!
  
  - "Так-с..."
  
  Это - и_к_с_и_к_и, и_г_р_е_к_и, з_е_т_и_к_и... т_а_к_с_и_к_и; таксиков
  я встречал на бульваре.
  
  Думал я: -
  
  
  - из лекционных тетрадочек "и_к_с_и_к_и" прорастают ростком:
  
   зеленеющим, лепечущим листиком - из набухающей почки; деревенеют
  
   жердями; и торчат себе после... оставленным молодым человеком: при
  
   Университете, для папы: -
  
  
  
  
  
  - папа сеет их сеточкой, при помощи
  
   карандашика, на бумаге; и согревает дыханием; сеточка начинает
  
   расти, зеленеть: -
  
  
  
  
  - и выгоняется "м_о_л_о_д_о_й ч_е_л_о_в_е_к",
  
   развиваемый папою: так выводятся в парниках: огурцы!..
  
  . . . . . . . . . .
  
  "М_о_л_о_д_о_й ч_е_л_о_в_е_к" - просто выросший иксик: "молодой
  человек" ходит к нам; и молодой человек соглашается с папою.
  
  - "Вы, молодой человек, вот еще почитайте", - старается папа.
  
  И "м_о_л_о_д_о_й ч_е_л_о_в_е_к" соглашается тотчас же:
  
  - "Я, Михаил Васильевич, уж давно собираюсь..."
  
  Папа же его перебьет:
  
  - "Почитайте вы о сходимости несходимого ряда..."
  
  - "Вот-вот именно: о сходимости ряда..."
  
  - "И о прочих рядах..."
  
  - "И о прочих рядах..."
  
  . . . . . . . . . .
  
  И не то наша мамочка.
  
  - "Вот бы, Лизочек ты мой, почитал: о сходимости несходимого ряда..."
  
  - "Ну, нет: ни за что!"
  
  . . . . . . . . . .
  
  Университет мне известен; известен оставленный там "м_о_л_о_д_о_й
  ч_е_л_о_в_е_к"; университет - папин дом; молодой человек - папин служащий,
  как и "п_е_д_е_л_ь" с медалью, Скворцов; он, бывало, все ходит с бумагой; и
  у него - бакенбарды; "м_о_л_о_д_о_й ч_е_л_о_в_е_к" - чином ниже; -
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   - папа с
  
   ним очень вежлив и добр: говорит ему "в_ы" и не "т_ы_к_а_е_т", как
  
   меня и как мамочку; папа вежлив с прислугой, а мамочка говорит ей
  
   все "ты"; и поэтому мамочка -
  
  
  
  
  
   - проходя чрез столовую, видит:
  "м_о_л_о_д_о_й ч_е_л_о_в_е_к" там сидит, перебирает неловко руками и ими,
  краснея, мнет шляпу, привстанет, отвесит поклон, станет вовсе малиновым; мы
  бросаемся с папой спасать его: тащу ему - сломанный слоник; а папа ему
  поднесет стакан крепкого чая; "м_о_л_о_д_о_й ч_е_л_о_в_е_к" все, бывало,
  дрожащею, потной рукою мешает в нем сахар; другою рукой держит слоника; я
  хочу его звать с собою - под стол: расставлять со мной кубики.
  
  
  
  
  
  
   ЮМОР
  
  
  Меня поражает рисунок: -
  
  
  
  
  - широкая, черная ваза подъята с подставки
  
   овалом; она - полуэллипсис; полукруг, купол храма - я знаю; а
  
   полуэллипсис поражает меня; и мне хочется плакать, смеясь -
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  -
  на
  
   овале вазы гирлянда из скачущих дяденек клинобороденьких,
  
   желто-карих; выразительно приподняв факелы, из них двое
  
   откинулись, меча диски; все - с хвостиками... -
  
  
  
  
  
  
  
  
  - Это - было.
  
   Нет - было ли? -
  
  
  
   - и не могу оторваться от вазы; дяденьки в черном:
  
   они - в темноте; темнота - коридор; желто-карие дяденьки - все! -
  
   побегут в коридор с факелами - из стран, где я был до рождения;
  
   коридор, начинаясь оттуда, кончается в комнаты; желто-карие
  
   дяденьки не гнали меня (это было... когда-то) ; мой дяденька (все
  
   зовут его Ерш) с клинообразной бородкой к нам ходит с портфелем
  
   под мышкой: у него там припрятан и диск, он живет - в
  
   полуэллипсисе...
  
  . . . . . . . . . .
  
  Косяк пурпура - на стене; и косяк - на полу; папа что-то там чертит на
  листиках: побормочет, почертит, привстанет; и - разогнувшись, ревнет:
  
  
  
  
  
  "Глядя на луч пурпурного заката".
  
  
  Краснокрылые косяки - на стенах, краснокрылое облако - в окнах; там -
  закат, на который глядят; и с которым уходят в никогда не бывшее образом;
  о_б_р_а_з, п_а_м_я_т_ь о п_а_м_я_т_и, встанет, и вот -
  
  
  
  
  
  
  
   - Афанасий Васильевич
  
   Летаев, присяжный поверенный (дядя Ерш), к нам покажется из
  
   темного перехода, выдвинув ястребиный, отточенный нос, -
  
   клинобородый, язвительный, желто-карий, - в золотых очках; из
  
   Окружного Суда отобедать, и на столовых тарелочках возникают
  
   ломтики пеклеванного хлеба" и я думаю: -
  
  
  
  
  
  
  
  -
  Окружной
  Суд -
  окружность; окружность и шар суть гармонии; полуэллипсис - ваза...
  
  И - падают в комнаты легкотенные темени. Дядя Ерш будет с папою долго
  гоняться в пурпуровых заревых косяках: от угла до угла; папа - кряжистый,
  невысокий, темнобородый, курносый, - очки подопрет двумя пальцами и
  живоглядно уставится снизу вверх на Ерша, полуприсядет; вызовет память о
  прошлом; и - точно хочет подпрыгнуть:
  
  - "Ты бы, Ершик, да знаешь ли, Ершик: ты бы им, братец мой, показал..."
  
  Думаю: дядя Ерш из портфеля повынимает теперь свои диски (гармонии
  сферы)...
  
  А каренький дяденька, закусивши кусок бороды, как привскочит на
  цыпочках на черном фоне пьянино; зафыркает носом на папу:
  
  - "Ух, ух, ух!"
  
  - "Я, я, я, я..."
  
  - "Ух, да он!"
  
  - "Да она!"
  
  - "Ух, да я!"
  
  . . . . . . . . . .
  
  Преображение памятью - чтение: за прежним стоящей, не нашей вселенной:
  -
  - я жду: -
  
   - из-под желтого дядина пиджака вытиснется быстро бьющий,
  
   мохнатенький хвостик; думаю - будет пляска; и жду - вот уж схватят
  
   подсвечники, расставивши уморительно руки, все припустятся друг за
  
   другом: подпрыгивать, как... -
  
  
  
  
  
   -
  фигурки
  мной
  виданных
  
   желто-коричневых дяденек; из подсвечников вылетят пламеньки -
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  - и в
  блещущих ритмах забьет страна ритма, где пульс ритма блесков мой
  собственный, бьющий в стране танцев ритма и образующий мне проход в иной
  мир; существа иной жизни свободно пройдут к нам в квартиру: дяденька
  появился уже; и он, знаю, - юмор: все его поведение таково, как будто бы он
  старался из воздуха сделать "Ю" или его изваять: горельефной гирляндой;
  "ю-ю-ю" - юкает он, бывало, очками; если б все начертания пооседали б из
  воздуха - на кусочек бумаги, то был бы рисуночек -
  
  
  
 &nb

Другие авторы
  • Богданович Александра Викторовна
  • Энквист Анна Александровна
  • Шмидт Петр Юльевич
  • Херасков Михаил Матвеевич
  • Гастев Алексей Капитонович
  • Богданов Модест Николаевич
  • Макаров И.
  • Зуттнер Берта,фон
  • Лачинова Прасковья Александровна
  • Сорель Шарль
  • Другие произведения
  • Чехов А. П. - Н. М. Пржевальский
  • Белинский Виссарион Григорьевич - В. Г. Белинский в воспоминаниях современников
  • Лисянский Юрий Фёдорович - Voyage round the world...
  • Наседкин Василий Федорович - К двухлетию "Перевала"
  • Бульвер-Литтон Эдуард Джордж - Грядущая раса
  • Иловайский Дмитрий Иванович - История России. Том 1. Часть 1. Киевский период
  • Достоевский Федор Михайлович - Дневник писателя. Сентябрь - декабрь 1877 года.
  • Евреинов Николай Николаевич - Четвертая стена
  • Некрасов Николай Алексеевич - Таинственная капля. Части первая и вторая; "Стихотворения" М. Дмитриева; "Эпопея тысячелетия" И. Завалишина; "Дневник девушки" Е. Ростопчиной; "Сон и пробуждение" В. Божича-Савича; "Оттиски" Я. Полонского; "переводы из Мицкевича" Н. Берга; "Евгений Онегин", Темного человека
  • Ричардсон Сэмюэл - Английские письма, или история кавалера Грандисона (Часть четвертая)
  • Категория: Книги | Добавил: Anul_Karapetyan (27.11.2012)
    Просмотров: 356 | Комментарии: 1 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа