Главная » Книги

Белый Андрей - Котик Летаев, Страница 6

Белый Андрей - Котик Летаев


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16

   там-то -
  
  
   - в кусочке-то! -
  
  
  
  
  
  - мурашки: -
  
  
  
  
  
  
   - красные! -
  
  
  
  
  
  
  
  
  - ползают! -
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   -
  папа
  придвинул свой нос, и, подпирая очки двумя пальцами, он заерзал лицом и
  воскликнул:
  
  - "Ай! Какая гадость: мурашки!"
  
  Сам же он поразвел на дому всяких функций на листиках (до функций
  Лагранжа включительно), и существа иных жизней во всем: и в буфетных щелях,
  и в паутине под шторой -
  
  
  
   - видел я там брюхоногую функцию: -
  
  
  
  
  
  
  
  
  - папа пестрит
  своей ф_у_н_к_ц_и_е_й белые листики; ф_у_н_к_ц_и_и с листиков расползаются
  по дому; листики бросит в корзиночку; я же листики вытащу; и - Раиса
  Ивановна мне из них нарежет ворон; все вороны мои не простые, а - пестрые; и
  - на себе они носят; многое множество растанцевавшихся иксиков; мне надоели
  вороны; и я - гляжу в иксики: -
  
  
  
  
   - в иксиках - не бывшее никогда!
  
  В них - предметность отсутствует; и - угоняются смыслы...
  
  Вечер: мне - пора спать. Мамы нет (она на "Маскотт" - в бенуаре); мы с
  Раисой Ивановной за вечерним столом вместе с бабушкой и Серафимой
  Гавриловной, старушонкой; папа там, под самоваром, бормочет: у чайницы,
  черной, лаковой и китайской; на этой к_и_т_а_й_н_и_ц_е - вижу я: золотые
  сады, многокрышие домики, золотые птицы и люди - китайцы.
  
  Все одно: золотой Китай или... чай.
  
  Папа выставит на Серафиму Гавриловну из-за книги и таинственно
  подмигнет ясноглазым лицом:
  
  - "Серафима Гавриловна: Страшного Суда-то не будет".
  
  - "А как так не будет?"
  
  - "Судную-то трубу украл, видно, черт: переполохи на небе... Об этом
  писали в газетах".
  
  И Серафима Гавриловна нам обиженно пожует блеклым ртом.
  
  - "Переполохи и неприятности: у Николая Угодника с Михаилом
  Архангелом..."
  
  И тут примется утапатывать в коридор повеселевший вдруг папа: и уже -
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   -
  "Почистите сюртучок!" -
  
  
  
   - раздается оттуда; мне - не весело: что-то будет!
  
  Папы нет; папа в клубе: один; и все - в бесподобиях; переполохи в
  углах; и неприятности - под полом; и лишь один потолок в световых кружевах;
  комнаты, как ковши, зачерпнули за окнами мраку; и, как ковши, - полны мраку;
  Серафима Гавриловна спряталась в листья лапчатой пальмы: озираться,
  топтаться и, содрогаясь, бояться - темнотного топота; тихонравная бабушка -
  ушла в кухню; переливается звездами неосыпное небо.
  
  И - ползает функция.
  
  Раиса Ивановна меня уложит в постельку.
  
  . . . . . . . . . . .
  
  Мне не спится... Повешено мне на стенке окошко: там - стылая ясность
  вечернего неба и стылая ясность вечернего неба дрожит; и -
  
  
  
  
  
  
  
  
   -
  самоцветная
  звездочка -
  
   - мне летит на постель; глазиком поморгает; усядется в локонах;
  усом уколется в носик: чихну.
  
  А звездоглазое небо моргает в окошке.
  
  Вот откроют форточку, и, как безгорбое облако, тихо-плавно войдет
  синий холод; остужать синеродом: -
  
  
  
  
  
  - и певчая стаечка звезд - к нам
  
   ворвется; кружить по углам и наполнить все щебетом: -
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  - две от
  
   стаечки отделятся и начнут порхать друг над другом, затеяв веселую
  
   драку, а какая-нибудь сядет к Боженьке в уголок; трогает крылышком
  
   огонек и пробует маслица из лампадки: -
  
  
  
  
  
  
  
  - все же другие блистающим
  
   одеяльцем опустятся на меня: распевать небесные песни: -
  
  Сплю... -
  
  . . . . . . . . . .
  
  А за окнами все подтянуто, втянуто: в синеродную вышину, а она-то
  носится звездами, то - под собою их гонит; катится наливная звезда за
  перекладину рамы; и быстротечное небо несется, чтобы прогнаться под утро:
  уйти восвояси.
  
  
  
  
  
   ВПЕЧАТЛЕНИЕ
  
  
  Впечатления первых мигов мне - записи: блещущих, трепещущих пульсов; и
  записи - образуют; в образованиях встает - что бы ни было; оно - образовано.
  Образование меняет мне все: -
  
  
  
  
  - и точки моих впечатлений дробятся -
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   -
  душою
  моею! -
  
  - и риза мира колеблется; по ней катятся звездочки законами пучинного
  пульса; и безболезненно гонится смысл любого душевного взятия метаморфозами
  красноречивого блеска, где точка -
  
  
  
  
  
  - понятие! -
  
  
  
  
  
  
   - множится многим смыслом; и
  вертит, и чертит мне звенья летящей спирали: объяснение - возжение блесков;
  понимание - блески в блеснах, где ритм пульса блесков мой собственный,
  бьющий в стране танца ритмов и отражаемый образом, как -
  
  
  
  
  
  
  
  
  -
  п_а_м_я_т_ь о
  п_а_м_я_т_и!
  
  Преображение памятью прежнего есть собственно чтение: за прежним
  стоящей, не нашей вселенной; впечатление детских лет - пролеты в небывшее
  никогда; и - тем не менее сущее; существа иных жизней теперь вмешались в
  события моей жизни; подобия бывшего мне - сосуды; ими черпаю я - гармонию
  бесподобного космоса.
  
  П_а_м_я_т_ь о п_а_м_я_т_и - такова; она - ритм; она - музыка сферы,
  страны -
  
  - где я был до рождения!
  
  Воспоминания меня обложили; воспоминание - музыка сферы; и эта сфера -
  вселенная. Впечатления - воспоминания мне моей мимики в стране жизни ритмов,
  где я был до рождения.
  
  
  
  
  
  СИНИЙ ГЛАЗ - ДОБРЫЙ ГЛАЗ
  
  
  - "Сколько надежд дорогих", - поет мама, бывало...
  
  - "Сколько счастья", - подхватит, бывало, двоюродный мой дядя.
  
  - "Благих", - сливаются голоса...
  
  Светослужение - начинается; -
  
  
  
  
  
  - свои глазки закрою я; их потру
  кулачками; и возникнет в закрытых глазам моих центр -
  
  
  
  
  
  
  
   -
   желто-лиловый,
  бьющийся, светлый! -
  
  
  
  - и трепеты молний, из центра летящих спиралями и
  исходящих мне точками блесков, дробимых метаморфозами красноречивейших
  светочей.
  
  Желто-лиловый центр - счастье; а светопись молний - мои дорогие
  надежды; образуют мне - светлую ризу под веками; я потру кулачками глаза; и
  светлая риза колеблется; по ней катятся звездочки и развивают хвосты светлых
  блесков - вокруг лилового центра; и из светочей вылагаются: образы и подобия
  комнат; это - комнаты космоса; это - таимые комнаты; это - церковь,
  перенесенная мне под веки; папа там на мгновение возникает; перебегает мне
  комнаты: кивает, как память о чем-то; и образует проход - в иной мир:
  желто-лиловый центр мчится навстречу мне, раздвигается в синий глаз; синий
  глаз - добрый глаз: он моргает ресницами блесков, он - ширится; и
  громаднейшим синим кругом несется навстречу; мгновение: -
  
  
  
  
  
  
  
   - я бросаюсь туда, в
  эти звенья летящих спиралей и в ритм пульса блесков (мой собственный), где я
  -
  - был до рождения!..
  
  Мгновение - я забылся: и с открытыми глазками протянул свои ручки
  навстречу: -
  
   - из-под моргающих вен улетел космос света; и - васильковая
  комната передо мною: все та же,
  
  
  
  
  
  "Сколько надежд дорогих,
  
  
  
  
  "Сколько счастья!.."
  
  
  Блески - счастье: они - дорогие надежды; и синий глаз - добрый глаз! -
  небо; и небо люблю я; люблю лучики; миллионами светлых пылинок клокочут они;
  я тянусь к ним: их взять моей ручкой; и - свободно проходит рука в ясном
  блеске пылинок; огоньки свечей и, главным образом, мамины алмазные серьги
  вызывают воспоминанье во мне: моих замкнутых глаз и под веками светлого
  желто-лилового центра, бьющего блеском молний и открывающего мне проход -
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   - в
  иной мир.
  
  . . . . . . . . . .
  
  Синий глаз узнаю я и после: он - глаз в треугольнике; этот глаз - в
  церкви Тихона-на-Тупичках - видел я.
  
  
  
  
  
   САМОСОЗНАНИЕ
  
  
  Самосознание этих мигов - отчетливо: -
  
  
  
  
  
  
  - самосознание: пульс; мыслю
  пульсом без слова; слова бьются в пульсы; и каждое слово я должен расплавить
  - в текучесть движений: в жестикуляцию, в мимику; понимание - мимика мне; и
  трепет мысли моей: -
  
  
  
  - есть ритмический танец; неизвестное слово осмысленно в
  воспоминании его жеста; жест - во мне; и к словам подбираю я жесты; из
  жестов построен мне мир; передо мной пробегают слова: папы, мамы, Дуняши,
  профессора, которого я запомнил в то время (он - в желтом) и слова
  напечатаны на душе мне неведомым гиероглифом: -
  
  
  
  
  
  
   - и смысл звуков слова
  дробится -
  
   - душою моею, -
  
  
  
   - и понимание мира не слито со словом о мире; и
  безболезненно гонится смысл любого словесного взятия; и понятие прорастает
  мне многообразием передо мною гонимых значений, как... жезл Аарона; гонит,
  катит значенья; переменяет значенья...
  
  Объяснение - воспоминанье созвучий; пониманье - их танец; образование -
  умение летать на словах; созвучие слова - сирена: -
  
  
  
  
  
  
  
   - поражает звук слова
  "Кре-мль": "Кре-мль" - что такое? Уж "крем-брюлэ" мной откушан; он -
  сладкий.; подали его в виде формочки - выступами; в булочной Савостьянова
  показали мне "Кремль": это - выступцы леденцовых, розовых башен; и мне ясно,
  что -
   - "к_р_е" - крепость выступцев (к_р_е-мля, к_р_е-ма, к_р_е-пости), а: -
  м, м_л_ь - мягкость, сладость: и потом уже из окошка черного хода (ведущего
  в кухню), где по утрам водовоз быстроливным ведром наполняет нам бочку, -
  показали мне: на голубой дали неба - кремлевские бащнки: розоватые, крепкие,
  сладкие: -
  
   - эти башенки - животечные звуки слов, восстающие подкидною линией
  
   красок; и - самоглавым собором; линии - беги ритмов, цветущих мне
  
   сонно-знакомою мимикой, -
  
  
  
  
  
  - свои глазки закрой; и - потри кулачки:
  
   животечная светопись молний из лилово-желтого центра - летает,
  
   блистает; центра пульсирует молньями: -
  
  
  
  
  
  
  
  - животечная светопись
  молний - слова; а пульсация - смыслы; животечная светопись слов гонит в сон;
  гонит в комнаты смысла: -
  
  
  
   - понятие (душевное взятие слова) есть светопись
  дробимого ритма; она ветвится, как древо; и возжигается блеском образов,
  точно свечек на елочке; но ритм пульса блесков - мой собственный, бьющий в
  стране танца ритма и отражаемый образом, как п_а_м_я_т_ь о п_а_м_я_т_и.
  
  И впечатления слов - воспоминания мне.
  
  
  
  ВАЛЕРИАН ВАЛЕРИАНОВИЧ БЛЕЩЕНСКИЙ СГОРАЕТ ОТ ПЬЯНСТВА
  
  
  - "Валериан Валерианович Блещенский..."
  
  - "Что такое?"
  
  - "Сгорает от пьянства".
  
  И Валериан Валерианович Блещенский встает предо мною: черноусый, в
  мундире со шпагою, и - в треуголке с плюмажем - в огнях; звенья ярких
  спиралей трескучего пламени возжигают в нем блески; Валериан Валерианович
  Блещенский дробится огнем светлых дымов и уж гонится он -
  
  
  
  
  
  
  
  
  -
  метаморфозами
  дымных пеплов на небе; или он прогоняется мне под веки (кулачком потру я
  глаза) и там крутится он на фонтанных огнистых хвостах, в пьянстве светов, в
  метаморфозах красноречивого блеска: его - нет; он сгорел; мир сгорит от
  огня; светопреставление - гибель вселенной в пламенных ураганах на нас
  летящего ока; Валериан Валерианович - мне уже преставился в свете: сгорел в
  беге блесков.
  
  От него остался лишь пепел.
  
  И вот снова звонится к нам Валериан Валерианович Блещенский, как ни в
  чем не бывало.
  
  Валериан Валерианович все равно что полено: деревянная кукла он;
  деревянная кукла в окне парикмахера Пашкова мне известна: она похожа на
  Блещенского; Блещенских продают саженями; и потом их сжигают; Поликсена
  Борисовна Блещенская покупает себе Валериан Валериановичей саженями; и
  постепенно сжигает их: одного за другим.
  
  И пока один из них к нам заходит с визитом, другой уже -
  
  
  
  
  
  
  
  
   - растрещался в
  камине в спиралях летящего пламени и выгоняется метаморфозами дымов под
  небо: сгорает от пьянства.
  
  Объяснение - возжение блесков; понимание - свет под веками; и Валериан
  Валерианович Блещенский возникает в глазах из желто-лилового центра
  спиралями молний.
  
  
  
  
  
  МАМОЧКА ЕДЕТ НА ВАЛ
  
  
  Моя милая мамочка - молодая; и - ходит се5е именинницей; а бледноустая
  тетя Дотя разводит... грустины н праздноглазо уставится в мамочку: мамочка
  скажет ей:
  
  - "И в кого ты такая".
  
  Щечки мамины - полнокровный, розовый мрамор; и твердые руки - в
  трещащих браслетах: с Поликсеней Борисовной Блещенской, в великолепной
  карете, поедет - на предводительский бал: веера, сюра, тюли! в мочках ушек
  алмазные, мелкогранные серьги слезятся перебегающим пламенем; мамочка - в
  бальном, бархатном платье, к опопонаксовом воздухе, из нежно-кремовых кружев
  Склонила свою завитую головку и веющим веером: на меня гонит холод...
  
  Тетя Дотя разводит кислятину; старая бабушка курит опопонаксом; из
  пульверизатора вылетает струя; из пульверизатора прытко прыщутся шипры; и
  этими смесями душится мамочка; завитые валиком волоса -
  
  
  
  
  
  
  
  
  - пуф-пуф-пуф! -
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  -
  покрывает пудрой пуховка: двенадцатисвечие - в зеркалах (по четыре свечи - в
  трех углах: по четыре свечи в зеркалах!). Зажмешь глазки; текучая
  светопись самородного блеска уже закачалась в закрытых ресницах: -
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   - и мне
  кажется: -
  
   - мамочка, в великолепной карете, от нас проедет под аркою: в иной
  
   мир и в светлые сферы мазурок, где Миловзорпков в малиновом
  
   ментике гремит ясной шпорой, а красногрудый гвардеец, Гринев,
  
   гордо выпятил грудь, где, раскинувши в воздухе фалды фрака,
  
   двубакий Азаринов завивает вальс в белом блеске колонн; и неслышно
  
   несутся за ним - на легчайших спиралях...
  
  И Поликсена Борисовна Блещенская позвонилась... за мамочкой; мамочка в
  ротонде проходит; карета несется по улицам; за каретой ряды огней: ряды
  убегающих дней - в рой теней; -
  
  
  
  
   - людоедное время хоронится там, в туманных
  роях; людоедное время погонится на черноярых конях...
  
  . . . . . . . . . .
  
  Мамины впечатления бала во мне вызывают: трепетания тающих танцев; и
  мне во сне ведомых; это - та страна, где на веющих вальсах носился я в белом
  блеске колонн; и память о блещущем бале - одолевает меня: свет* лая сфера не
  нашей, за нами стоящей вселенной, где... -
  
  
  
  
  
  
  - раскинувши в воздухе фалды
  
   фрака, вьет вальсы Азаринов, где красногрудый гвардеец Гринев
  
   гордо выпятил грудь в белом блеске колонн, где Владимир Андреевич
  
   Долгорукий... -
  
  
  
   - блещущие существа посещают нас и смещают мне
  представления: драгун, дракон - то же; появился однажды он: в розово-рдяных
  рейтузах; я все трепетно ждал: вот он будет из уст нам выкидывать пламень;
  но этого не случилось,,, И был - Глянценродэ (огромная шапка с султаном!):
  носолобый, запутанный в серебро; впечатление блещущих эполет было мне
  впечатлением: трепещущих танцев; и потянулся я все к колесикам шпор;
  воспоминание это мне - музыка сферы, страны -
  
  
  
  
  
  
   - где я жил до рождения!
  
  
  
  
  
  
   ПАПА
  
  
  Быстроглазый мой папа: приземистый, головастый, очкастый; множит нам
  толчею; и - угоняет нам смыслы.
  
  Распахивает столовую дверь; и оттуда он смотрит, как... память о
  памяти; п_а_м_я_т_ь о п_а_м_я_т_и такова: она - проход в иной мир; и папа
  вторгается из проходов поговорить, пожить с нами; и образуется - что бы ни
  было; образования - строи; папа - строит нам строи мыслей, приподымая при
  этом очки и вперяяся добродушно на нас; это он - учит мамочку:
  
  - "Математика - гармония сферы... Риза мира колеблется строем строгих
  законов: по ней катятся звезды... От ближайшей звезды лучевой пучок
  пробегает к нам, знаешь, три года..."
  
  В очках дрожит солнышко; я - закрываю глаза; и - умножаются блески; и -
  светлая риза колеблется; пролетели все смыслы, а папа стоит, открыв дверь в
  кабинетик, оттуда он смотрит.
  
  И поплачу я за окно - в ясноглавое облачко.
  
  Вот, бывало, заря; вот - оконная рама; вот - я: бабушка, мама и я - мы
  живем своей жизнью; а папа врывается... из-за книжного шкафа; и - убегает
  обратно: к корешкам толстых томов, таящих в себе все какие-то гиероглифы: -
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   -
  дифференциал, интеграл! -
  
  
  
   - я их знал: до рождения!
  
  - "Математика - гармония сфер..."
  
  А мы папу не слушаем; и нос уткнет в книгу он: вертит - чертит на
  листики звенья какой-то спирали; а войди к нему в комнату: он в распахнутом,
  пыльном халате целится в толстый томик: в него бьет пыльной тряпкой: моргает
  в закаты...
  
  Вижу я мамочкин взгляд, переведенный на папу.
  
  Бабушка оправляет косынку; мамочка оправляет наряд; мамочка моя, как...
  картинка; папин опущенный взгляд: папа у нас как бы... "так". Я - не рад,
  видя мамочкин взгляд, переведенный на папу: -
  
  
  
  
  
  
   - воспоминания облагают меня;
  это - не бывшее никогда; и точно - бывшее прежде; папа мне - существо иной
  жизни; ходит с согнутым томиком, и, махая рукой, ею черпает гармонию
  бесподобного космоса: -
  
  
  
   - папа мой - математик Летаев; и папа - мой папа:
  только мой, ничей иной; математик Летаев не может быть папою никому на
  земле; он - папа мне; и почему это так, что папа мой - математик Летаев?
  
  Разве я виноват?
  
  И поплачу я - за окно: в ясноглавое облако.
  
  . . . . . . . . . .
  
  Знаю я: -
  
  
  - математику чистится сюртучок; и он, быстротечный, несется
  посиживать: -
  
  
  - в Университет,
  
  
  - в Совет! -
  
  
  
   - если же математику не сидится на месте, то
  математик забродит; без толку и проку по кабинетику - от книжной полки до
  полки; барабанит пальцами: по углу, по столу, по стене; прибормочет,
  пришепчет - приземистый, темноглавый, очкастый:
  
  - "Эн-эм два на це три!"
  
  Тарарах-тах-тах-тах!
  
  - "И по модулю шесть..."
  
  Тарарах-тах-тах-тах!
  
  И тонко очинённым карандашиком чертит-чертит на листиках.
  
  И что он набормочет, нашепчет, то - расскажет им всем: Василисимову,
  Притатаенке и Брабаго.
  
  Василисимов - "к_о_н_г_р_у_и_р_у_е_т".
  
  Серафима Гавриловна, с бабушкой и старой девою Верой Сергеевной
  Лавровой, на математиков собираются посмотреть: из гостиной; и разводят
  руками на них - из-за листьев лапчатой пальмы.
  
  - "Математики... Ученые... Головы..."
  
  - "Все у них там - свое..."
  
  - "Дифференцируют там они!"
  
  . . . . . . . . . .
  
  А бывало, папа, прояснясь, наклонится великаньим лицом; и -
  ясновзорным, и - добрым, с растормошенными космами и устало раскосыми
  глазками; и уставится ими в душу; на заморщиненный выпуклый лоб приподнявши
  блеск очков, осторожно положит мне ручку на свои большие ладони и из
  усатого-бородатого рта надувает тепло под рукавчик; и легкодышащим ртом
  что-то шепчет про небо:
  
  - "Оно - сфера: гармония бесподобного космоса - в нем: по нем катятся
  звезды законами небесной мехапики..."
  
  И чертит и вертит под носом моим карандашиком звенья спирали; и
  впечатлеет мне в душу; и точки моих впечатлений - дробятся; и риза мира

Другие авторы
  • Коринфский Аполлон Аполлонович
  • Философов Дмитрий Владимирович
  • Соймонов Михаил Николаевич
  • Лихтенштадт Марина Львовна
  • Рашильд
  • Эджуорт Мария
  • Зайцев Варфоломей Александрович
  • Крестовская Мария Всеволодовна
  • Свенцицкий Валентин Павлович
  • Фалеев Николай Иванович
  • Другие произведения
  • Лукаш Иван Созонтович - Капитан Гаттерас
  • Корш Нина Федоровна - Краткая библиография
  • Туган-Барановский Михаил Иванович - М. И. Туган-Барановский: биографическая справка
  • Дмитриев Василий Васильевич - Стихотворения
  • Белинский Виссарион Григорьевич - Повеса, или Как ведут себя до женитьбы. Оригинальный русский роман
  • Горький Максим - О Чехове
  • Стивенсон Роберт Льюис - Катриона (Предисловие к русскому переводу)
  • Островский Александр Николаевич - Доходное место
  • Пешехонов Алексей Васильевич - Несколько чёрточек к характеристике Н. Ф. Анненского
  • Станюкович Константин Михайлович - Рождественская ночь
  • Категория: Книги | Добавил: Anul_Karapetyan (27.11.2012)
    Просмотров: 397 | Комментарии: 1 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа