Главная » Книги

Курицын Валентин Владимирович - Томские трущобы, Страница 9

Курицын Валентин Владимирович - Томские трущобы


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13

заметил Кравер. - Обратите внимание на подпись. - Продолжал он, указывая на изящную гравировку на внутренней стороне брошки. Загорский прочел:
     
   "Надежде Александровне Дерюгиной от почитателей ее таланта".
     
   - Правильно было бы сказать: от почитателей ее пышного бюста и стройных ножек! - усмехнулся Загорский, возвращая Краверу футляр с брошкой.
    Рудольф Карлович даже руками замахал.
   - Ну, ну, уж вы скажете! И причем тут ножки и бюст, когда все мы по справедливости должны признать в Дерюгиной незаурядный талант. Собственно говоря, мне-то все равно, и я не буду с вами спорить, Рудольф Карлович! Дайте мне подписной лист и я присоединю свою фамилию к вашим подписям.
   - К вашим услугам, - заторопился Кравер, вынимая из бумажника, аккуратно сложенный лист бумаги. Загорский развернул его и, быстро пробежав глазами ряд знакомых фамилий, вооружился пером.
   - Пожертвую ей четвертной билет, куда ни шло! - процедил он сквозь зубы, подавая Краверу деньги.
   Разговор оборвался... Гости и хозяин сосредоточенно молча курили, окружая себя густыми клубами дыма...
   - Теперь вы мне расскажите, что нового в Томске, - нарушил, наконец, молчание Загорский. Он зевнул, потянулся, бросил окурок и выразительно посмотрел на Кравера.
   - Нового ничего особенного нет, - пожал тот плечами. - Была порядочная игра в клубе... Приезжал один купец из Читы. Кроме того, сильно играл Береговский, знаете этот железнодо-рожный подрядчик!
   Загорский утвердительно кивнул головой. Легкая саркастическая улыбка мелькнула на его губах:
   - И вы, вероятно, играя с этим подрядчиком, вспоминали господина Шельмовича. Тоже ведь, "подрядчик" был, только несколько опытнее Береговского!
   Кравер недовольно поморщился: он до сих пор не мог равнодушно вспоминать про свою неудачную игру с этим аферистом, оказавшимся таким докой в благородном искусстве метать банк, что Рудольфу Карловичу впору было поучиться у него. Да...
   - Да... Тот молодчик порядочно-таки обчистил вас, - спокойно произнес Загорский, с комфортом располагаясь в своем кресле и внутренне наслаждаясь досадой Кравера.
   - Пхе, рыцарь из-под темной звезды! - отозвался Кравер. - Каждый может попасть впросак! Нашла коса на камень, как говорит пословица. Да, - поспешил Кравер переменить разговор, - приехал из-за границы Капитон Матвеевич...
   - Ильницкий!
   - Да... Рассказывают, что проиграл в рулетку, в Монако, больше ста тысяч франков!
   - Неужели! - удивился Загорский. - Проигрыш большой. Давно он возвратился?
   - Дней десять тому назад. Сегодня, между прочим, он обедает у меня, а вечером мы отправляемся вместе в театр. Надеюсь, и вы, дорогой мой, будете с нами. У меня взята ложа.
   Загорский кивнул головой.
   - А после спектакля проектируется ужин - в "России". Нужно достойным образом справить день театральных именин нашей божественной Надежды Александровны!..
   Приятели обменялись еще несколькими незначительными фразами.
   Загорский нехотя рассказал два-три эпизода из своей театральной последней охоты. В это время горничная доложила о приезде Ильницкого... В кабинет вошел невысокого роста брюнет, живой и развязный в движениях, с веселым выражением смуглого лица цыганского типа. На нем безукоризненно сидел черный смокинг, сшитый по самой последней моде. Небольшая борода была подстрижена а-ля Генрих IV. Всей своей внешностью и манерами господин Ильницкий производил впечатление вполне светского человека, внешний лоск, непринужденность и развязность были приобретены им в своих скитаниях по отечественным и заграничным курортам. За всем тем, г. Ильницкий - богатый наследник старой золотопромышленной фирмы, - был человек деловой, предприимчивый и даже заслужил себе в золотопромышленном мире прозвище: "сибирский Сесиль Родс".
   Войдя в кабинет и увидев Загорского, Ильницкий широко улыбнулся, блеснув своими жемчужной белизны зубами.
   - Кого я вижу! Мой счастливый соперник по охоте вернулся! Здравствуйте, Рудольф Карлович! Руку вашу, мой молодой друг!
   Надо сказать, что Ильницкий сам был страстный охотник и отличный стрелок. С Загорским они неоднократно охотились вместе.
   Появление Ильницкого внесло заметное оживление... Завязался общий разговор.
   - Вот что, господа, - предложил Ильницкий, - на следующей неделе я еду в тайгу - на прииски. Сейчас самое время охотиться на оленей. Не пожелаете ли вы мне сопутствовать. Съездили бы недельки на две. А охота, ручаюсь, чудная будет!
   Загорский с сожалением заметил:
   - С большим бы удовольствием воспользовался вашим предложением, Капитон Матвеевич, но не могу: дела!
   - Ну, какие у вас дела! - махнул рукой Ильницкий. - Разве какая-нибудь новая интрижка!..
   После обеда в кабинет были поданы кофе и ликеры. Беседа затянулась.
   Было уже около семи часов вечера, когда Загорский вспомнил, что ему нужно заехать домой - переодеться перед театром.
   - Смотрите, не опоздайте к началу! - предупредил его Кравер.
   Дома Сергей Николаевич на минутку зашел в комнату Тани, пошутил с ней и успокоил ее обещаниями вернуться после спектакля сразу домой.
   Облачившись в сюртук и освежив лицо одеколоном, Загорский поспешил в театр.
   Ильницкий и Кравер уже сидели в ложе, когда приехал Загорский, бодрый оживленный, раскрасневшийся от мороза.
   - Надеюсь, не опоздал. Однако, и народу сегодня... полный сбор!
   - Продали подставные стулья, - заметил Кравер.
   Оркестр заиграл увертюру.
   - Славная музыка у этого Штрауса! - заметил Ильницкий, слегка покачивая головой в такт музыке.
   - Господа, обратите ваше внимание! В ложе бельэтажа, третья справа, сидит эффектнейшая блондинка, - оживленно зашептал Ильницкий, передавая Краверу бинокль. - Кто бы это мог быть? Очень интересная женщина!
   Загорский посмотрел по указанному направлению, слегка нахмурился и небрежно ответил:
   - Горизонталка какая-нибудь!
   В ложе, привлекшей внимание Ильницкого, сидела Катя вдвоем с Кочеровым. Она действи-тельно выглядела сегодня очень эффектно. Черное шелковое платье, отделанное белым гипюром, плотно облегало ее стройный стан и высокую грудь, пышные золотистые волосы были собраны в модную прическу и красиво оттеняли ее розоватый тон ее щек и томный манящий взгляд искусно подведенных глаз. Кочеров был вправе гордиться своей дамой.
   Сам он, в модном сюртуке и белом галстуке, напомаженный и надушенный, весь сиял от восторга. На днях ему удалось занять под вексель несколько сот рублей и теперь он чувствовал себя наверху блаженства, прогуливая эти деньги при благосклонном участии Кати.
   - На кого это вы воззрились, Катя? - обеспокоенно спросил Иван Семенович, заметив, что его подруга нервно наводит бинокль на одну из лож будуара, именно на ту, где сидел Кравер и его спутники.
   - Лицо одно, как будто знакомое, увидела... - ответила Катя, не отрывая глаз от бинокля. - Подозрительно странное сходство! - подумала она вслух, опуская бинокль.
   - Что такое? - не понял ее Кочеров.
   - Ничего... будем слушать пьесу! - оборвала его Катя.
     

17. ДЕЛОВОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ

    
    Несчастная страсть Кочерова к Кате совершенно вышибла его из колеи. Он, что называется, закрутился. Холодная, эгоистичная натура его любовницы, разорившей в прошлом не одного юнца из московской золотой молодежи, требовала все больших и больших жертв. Для того, чтобы иметь возможность ужинать со своей любовницей в первоклассных ресторанах, для того, чтобы наряжать ее по последней моде, нужны были, разумеется, деньги и большие деньги. Кочеров, теперь уже не ограничивавшийся тем, что брал полностью в свое распоряжение доходы с домов, принадлежащих его жене, писал и переписывал векселя, все более и более запутывался в долгах. И настало, наконец то время, когда ему пришлось в первый раз совершить "деяние, караемое законом". Говоря проще, он прибегнул к подделке подписи своей жены, так как без этой гарантии он нигде не мог достать денег. А деньги нужны были до зарезу: Катя, потерявшая из вида своего обожания предмет - Сашку Пройди-света, пустилась в самый отчаянный кутеж, безжалостно обирая податливого поклонника. Иван Семенович переживал тревожные дни. Постоянное пьянство, бесшабашной разгул, одуряющие ласки любовницы, - все это не могло однако уничтожить в его душе гнетущее чувство, что час расплаты приближается. Он целыми сутками не бывал дома, махнув рукой на сетования стариков и молчаливые упреки жены.
   - Будь, что будет! - утешал он себя в минутные раздумья.
   Время шло, таяли денежки, приближался срок уплаты по векселям.
   В один прекрасный весенний день наш герой проснулся после весеннего загородного пикни-ка с печальным сознанием, что если к будущей неделе в кармане у него не будет по меньшей мере тысячи рублей, вексель с бланками жены опротестуют и ему неминуемо придется познакомиться с прокурором.
   Такая перспектива не могла, конечно, подействовать успокоительно на душевное состояние Ивана Семеновича. Надо что-нибудь предпринять, что-нибудь сделать! - растерянно думал он, уже ощущая на своей спине символическую фигуру бубнового туза. Он решил посоветоваться с Кондратием Петровичем, от которого у него не было секретов. Егорин встретил своего родствен-ника не особенно приветливо. Он казался озабоченным чем-то и приход Кочерова видимо помешал ему.
   - Ну, что скажем, кутило-мученик? - холодно спросил он, хмуро уставившись на помятое от бессонной ночи лицо. - Ежели денег взаймы хочешь просить, наперед говорю - не дам, потому у самого нет!
   Иван Семенович сбивчиво, несколько смущенным тоном объяснил ему цель своего прихода.
   - Вот, брат, открылся тебе как на духу... Теперь посоветуй, что делать! - закончил свое признание Кочеров. Кондратий Петрович молча, не прерывая ни одним словом, выслушал его рассказ.
   - Тэк-с! - насмешливо протянул он, барабаня пальцами по столу. - Значит, влопался! Эх, Ваня, говорил я тебе, сгубят твою голову красные девицы... Так оно и вышло! Дело, брат, табак! Не миновать тебе арестантского халата.
   Кочеров принужденно улыбнулся. Губы его нервно дрожали, искривляясь в деланной улыбке...
   - Авось, как-нибудь вывернусь! - пробормотал он.
   Егорин покачал головой и пренебрежительно заметил.
   - Жидок же ты, Ваня, как я посмотрю, на расплату. Блудлив, как кошка, труслив, как заяц!
   Иронический тон этих слов задел за живое Кочерова.
   - Ну, это ты, Кондратий Петрович, напрасно... Не больно-то Ванька Кочеров труслив. По мне так: раз мать родила - так и умереть один раз!
   Дальше солнца не сошлют!
   В голосе Ивана Семеновича звучали искренние ноты. Видно было, что теперь ему, как человеку, дошедшему до отчаяния, все равно.
   - Верно, Ваня! Дальше солнца не сошлют, - медленно повторил Егорин, занятый какой-то новой мыслью. - Так... не падай духом! А может...
   Тут Егорин нерешительно остановил своей испытующий взгляд на лице Кочерова, который выжидательно смотрел на него.
   Наступила пауза...
   - Ну, говори дальше, что ты замолчал, - напомнил Иван Семенович.
   - Может, говорю и не придется тебе в тюрьму попасть. Все от самого себя зависит! - и Егорин таинственно прищурил левый глаз.
   - Да говори толком, в чем дело... Чего ты вокруг да около ходишь! - досадно отозвался Кочеров.
   Егорин встал, подошел к двери, припер ее поплотнее и, убедившись, что их никто не может слышать, близко подошел к Кочерову. Выражение его лица было серьезное и многозначительное. В глазах мелькала скрытая боязнь.
   - Вот что, Иван, - напряженно заговорил он, кладя руку на плечо Кочерова. - Можно твоему горю подсобить! Деньги у нас будут. Ежели ты сам того захочешь. Случай такой предстоит, что в одну ночь можно десять тысяч взять, понял. Надо только суметь сделать... Говори прямо: согласен ты со мной в долю идти и по моим словам действовать? Не струсишь?
   Кочеров, не понимая еще хорошенько, в чем дело, молча кивнул головой.
   - На все согласен? - подчеркнул Егорин.
   - Да на что, на все? Не понимаю я...
   - Ты вот один раз уже фортель выкинул - подпись-то подделал, но это все пустяк, а теперь я тебе предлагаю настоящее дело... Деньги взять не шутка, а коли придется за "манишку" кого взять, это как ты надумаешь.
   Егорин отступил на шаг назад и пристально наблюдал какое впечатление произвели его слова.
   - Понимаю! - глухо прошептал Кочеров, садясь к столу и закрывая лицо руками. - Понимаю теперь, в чем дело! - повторил он, весь подавленный страшными словами своего собеседника.
   - Ну, коли понял, так и ладно. Решай теперь, пан или пропал!
   Кочеров молчал... В душе его боролись противоречивые чувства: и опасения за свою жизнь, и жажда быстрого обогащения, и боязнь показаться трусом в глазах Егорина... Не проснулась только в этой молодой безвольной душе, рано утратившей и совесть и веру, ни одного возмущенного порыва нравственного чувства.
   И оба они, Кочеров и Егорин, оценивая кровь своего ближнего, ни разу не взглянув на тот угол комнаты, откуда смотрел на них всевидящий и всепрощающий лик Христа.
   - Ладно! Согласен! - вырвалось наконец из уст Кочерова. - Раз мать родила!.. Эх, Катя, все для тебя!..
   Первый шаг по роковому пути был сделан!
     

18. НА ПАРОХОДЕ

    
    Теплая июльская ночь стояла над городом.
   Несмотря на поздний час, по тротуарам большой улицы оживленно и часто мелькали темные фигуры прохожих, возвращавшихся из городского парка...
   В темноте красными точками вспыхивали огоньки папирос. Слышался женский смех, обрывки разговоров, топот ног. В воздухе было душно и знойно. Чувствовалась близость грозы. Где-то, в темной дали за рекой, то и дело играли синевато-белые вспышки молний.
   На городской пристани, не переведенной еще на Черемошники, благодаря высокой воде, стояло два парохода. Белые матовые шары электрического освещения, зажженные на верхней палубе, своим белым, холодным светом делали и рубку и скамейки, расставленные по бортам, и металлический тент над кормой, точено нарисованными на черном фоне ночи. Черная полоса воды, между причальными баржами и берегом, в некоторых местах - там, где ее касались отблески света горела дрожащим серебром.
   Далеко вниз по берегу, чернели неподвижные силуэты, на мачтах которых дрожали красные точки фонариков.
   На верхней палубе одного из пароходов пассажирского сообщения, за небольшим столиком сидели Егорин и Кочеров.
   Столик их стоял под тентом, где было темно и пусто. Из серого полумрака резко выделялись белые пятна скатертей и белый пикейный жилет Кочерова. Стоявший перед ними графин был более чем наполовину пуст. Но обстоятельство это, по-видимому, не отразилось на собеседниках, в смысле подъема настроения. Егорин молча курил, сбрасывая пепел в тарелку с остатками уже застывшей ухи, а Иван Семенович, также сохраняя молчание, подперев голову рукой, задумчиво смотрел в темноту душной ночи. Из-за реки слабо доносился легкий чуть уловимый аромат травы, цветов, смолистого бора,
   - Гроза, пожалуй, соберется... - медленно и тихо выговорил Кочеров, наблюдая за быстро сменяющимися вспышками синих огней...
   - Да... душно в воздухе! - уронил Егорин, занятый в это время другими мыслями. С юта долетел до них взрыв громкого, оживленного смеха... Там, за двумя сдвинутыми столами ужинала какая-то веселая большая компания.
   Светлые платья дам, их легкие ажурные шляпы, серебряный холодильник с шампанским, звонкий веселый смех и доносившаяся оперная ария, казалось, говорили о легкой и беззаботной жизни, о красивом и смелом чувстве весенней любви, опьяняющей, как шампанское и исчезающей так же как и его пена...
   - Ну, давай твою рюмку... выпьем! - предложил Кондратий Петрович.
   Кочеров тряхнул головой, точно желая отогнать неприятные мысли и решительным тоном сказал:
   - Выпьем!
   Холодноватая острая и жгучая влага вызвала у Кочерова легкое покашливание. Он машина-льно очистил головку редиски, посолил ее и отправил вслед за рюмкой.
   - Надо кончать поскорее, да идти... время уже! - понижая голос, заметил Егорин, протягивая руку к графину.
   Они выпили еще и еще... Кочеров жадно опрокидывал рюмку за рюмкой, радуясь, что нашел исход гнетущему его настроению. От выпитого по всему телу шла приятная, нежаркая теплота. Какая-то странная и приятная дымка заволакивала сознание... Не хотелось больше думать о том страшном и неотвратимом, что ожидает его сегодня...
   И когда из открытых окон кают-кампании громко и возбужденно поплыли по ночному неподвижному воздуху звуки пианино, Кочеров широко вздохнул всей грудью, почему-то беспричинно рассмеялся и потянулся к Егорину:
   - Совершим, брат, опрокидончик... Что ты, как сыч, сидишь. Ходи веселей!
   Он выпил, слегка поморщился и опять оживленно заговорил:
   - Знакомый, черт побери, мотив, а не могу вспомнить! Ах, да! Это - из "Кармен"... Помнишь, "тореадор, смелее". Эх, люблю музыку! Душа моя музыка!
   Кочеров широко улыбнулся и тряхнул кудрями.
   - Ишь, ты... Музыкант какой, - полунасмешливо, полудосадливо протянул Егорин...
   Ему было неприятно и казалось очень странным, что Кочеров, видимо, забыл о предстоящем деле.
   - Опьянел, парень, - раздраженно подумал он, - как бы не размяк совсем. А то дело дрянь будет.
   Точно предугадывая его мысли, Иван Семенович в это время перегнулся через стол и твердо шепнул:
   - Теперь я в самом раз готов... Хоть к черту на рога!
   - Молодец, Ванька! - одобрительно похлопал его по плечу Егорин. - Что нам трусу праздновать! Мы ли не молодцы! Жены ли наши не куры! - и он рассмеялся тихим дробным смешком, в котором слышались какие-то нотки странные.
   - Время идти... Одиннадцать часов скоро! - шумно отодвинул свой стул Егорин, выходя из-за стола.
   - Идем! - согласился Кочеров, застегивая свое летнее пальто английского фасона из непромокаемой ткани.
   Подозвали лакея, расплатились и сошли с парохода. На улице теперь было пусто и тихо. Где-то далеко в стороне дребезжали ночные извозчики, спешившие, очевидно, на пристань, в надежде встретить засидевшихся в буфете гуляк. Резко и оглушительно застучала над самым ухом Кочерова колотушка ночного сторожа, невидимого в темноте.
   - Та, та, та, - отшатнулся в сторону Кочеров, - испугал даже!
   Нервы его были натянуты до предела!
    

19. НОВАЯ ЖЕРТВА

    
    Кочеров и Егорин шагали напрямик по темной и безлюдной базарной площади.
   - Ну, Ваня, я тебе еще раз повторю, чтобы лучше помнил как и что надо делать. Придешь ты в собрание, первым делом замечай, тут ли он... Следи за ним до конца, но старайся это делать так, чтобы он не заметил.
   - Ладно, знаю, ведь я... Что двадцать раз повторять - досадливо поморщился Иван Семенович.
   Но Егорин, не слушая его, продолжал.
   - А как будет публика выходить, ты пораньше оденься и жди внизу около вешалок... Будто бы ожидаешь кого из знакомых! Гляди в оба: один он пойдет домой, или с кем-нибудь. Если пойдет один, тогда ты иди вперед его и, поравнявшись с первым окном, которое я тебе показывал, остановись на минутку и чиркни спичкой, папиросу начни закуривать... Закурив, пройди вперед за угол соседнего дома и спрячься там в палисаднике... Когда я свистну - беги ко мне я передам тебе шкатулку... Прячь ее под полу и беги на дворянскую улицу. Как из калитки выйдешь, повер-тывай направо и беги к соборной площади... Тут уж иди шагом, спокойно к себе. Лучше всего, пошатываясь немного, песню мурлычь себе под нос, будто пьяный. А ежели иначе, погоня будет, беги что есть духу, сам кричи: держи, дескать! Извозчика бери, у "России" они до утра стоят, кричи ему, чтобы он скорее гнал: обокрали, дескать, меня и воришка впереди бежит, так надо его догнать... Направляй извозчика на Верхнюю Илань и там, где-нибудь в удобном месте, хвати его кастетом по башке, так, чтобы с ног свалился...
   Норови ударить прямо по темени. Сам тогда с дрожек долой и направляй лыжи ко мне домой... Понял! Не перепутаешь!
   - Ну вот еще! Что я - малый ребенок, что ли.
   Они прошли некоторое время молча; затем Кондратий Петрович понизил голос до шепота и замедлил шаги.
   - А ежели, в случае чего, неустойка какая выйдет... Шум поднимется, тогда уж тоже не робей.
   - Ладно, не сробею! - самодовольно отозвался Кочеров, внутренне, впрочем, не особенно уверенный в себе...
   Они шли теперь по большой улице. На углу ямского переулка им встретилась какая-то женщина, одетая бедно, без претензий на моду. Она на минутку остановила наших героев и заговорила хриплым робким и вместе с тем наглым голосом:
   - Молодые люди, дайте полтинник на извозчика!
   Свет электрического фонаря упал на ее лицо. Впоследствии, спустя долгое время, уже в стенах тюрьмы, Кочерову почему-то все вспоминалось это жалкое и нахальное лицо, грубо накрашенное и помятое. И неотступно стояла в его памяти эта роковая темная и душная ночь...
   Егорин нахмурился...
   - Пошла ты к черту! - грубо оттолкнул он женщину.
   В голове Кочерова в этот момент промелькнула неожиданно дерзкая и странная мысль...
   Он вынул из жилетного кармана смятую рублевую бумажку и подал ее женщине.
   - На вот тебе... получай! Пожелай нам удачи! В карты мы идем играть.
   Женщина сверкнула большими черными глазами и, сердито косясь на Егорина, ответила:
   - Спасибо, красавчик... выиграть тебе денег кучу... Только смотри, на червонную даму не ставь... обманет она! - проговорив это, женщина повернулась и медленно пошла по панели. Ее заключительные слова поразили Кочерова. Он склонен был видеть в них какой-то особенный таинственный смысл, точно предостережение судьбы.
   - Ну, чего ты опешил! - вывел его из задумчивости грубый окрик Егорина. - Шагаем дальше!
   Против собрания они расстались. Кочеров вошел в собрание, а Егорин, действуя согласно выработанного плана свернул в калитку одного из домов на противоположной стороне. Двор этого дома был проходной, весь застроенный флигелями. В узком проходе между ними было темно и глухо. Егорин, заранее изучивший план местности, смело шагал вперед, зорко посматривая по сторонам и всматриваясь в темноту...
   Поравнявшись с нужным ему флигелем, он остановился, прислушался и убедившись, что никого поблизости нет, прильнул лицом к неосвещенному окну.
   В квартире также, как и во дворе было темно и тихо. Тогда Егорин вынул из кармана тонкое, круто отточенное долото, носящее оригинальное название на жаргоне преступников - "помада", и осторожно, быстро, но бесшумно проскользнул в комнату. Закрыв за собой окно, он некоторое время стоял неподвижно, приучая глаза к темноте.
   Квартира эта принадлежала интендантскому офицеру. Егорин был у него раньше раза два с предложением продать мясо и фураж, так что вполне изучил расположение комнат. Остановив-шись в темноте, Егорин, осторожно шагая, пробрался к двери, ведущей из спальни в соседнюю комнату. Здесь, как ему было известно, стоял большой диван, под которым он намеревался спрятаться.
   Проделав маленькую репетицию с целью, убедиться, может ли он остаться незаметным в своей засаде, Егорин вернулся в спальню и сел на подоконник...
   Тишина, царящая в комнате, нарушалась только мерными стуками часов.
   Егорин смотрел в окно и ждал условного сигнала. Время тянулось для него медленно и разные предположения теснились в его голове...
   - А-а-а! - раздался вдруг по квартире какой-то дикий крик...
    

20. КРИК СРЕДИ НОЧИ

    
    Как ни были крепки нервы Егорина, этот крик, неожиданный, странный и прерывающийся, заставил его вздрогнуть и схватиться за револьвер. Сердце его застучало испуганно, заглушая, как ему казалось, удары будильника.
   Что это за чертовщина? - подумал Егорин, осторожно подходя к двери спальни.
   Крик не повторился больше. Его сменили глухие сдавленные стоны, несшиеся откуда-то из глубины квартиры. Похоже было, что кого-то душили.
   Егорин постоял еще несколько минут, напряженно прислушиваясь и, наконец, сообразил в чем дело.
   Денщик это кричит спросонья! - подумал он, облегченно вздыхая. - Дверь-то в кухню, должно быть не заперта. Черт бы его побрал, напугал важно! Домовой его что ли душит наверное, пьян парень! Что-ж, это мне на руку.
   Успокоив себя этим соображением, Егорин вернулся к своему наблюдательному посту - к окну.
   Только бы Ванька не сплоховал! - размышлял он, прислоняясь к косяку окна. - Прогля-дит, пожалуй, и тогда все дело испортит. Эх!.. Не надо мне было поить его сегодня!.. Ну, да авось, кривая вывезет! Жаль, ежели нового случая придется искать... Вот, кабы это дельце, да сообща нам с атаманом обделать, можно бы и без Ваньки обойтись.
   Надо сказать, что задуманное Егориным предприятие, для выполнения которого он пригла-сил себе в помощники Кочерова, принадлежало его единоличной инициативе. За последнее время он не имел никаких сообщений от таинственной организации: не встречался ни с кем из ее членов.
   До чуткого уха Егорина донеслись с ближайшей церкви резкие металлические звуки. Было два часа.
   Чего это он так долго! - недоумевал Егорин, прислушиваясь к бою часов. - Концерт давно кончился... Разве пошел еще куда-нибудь. В гостиницу, например, да Ванька за ним поперся... Вещь возможная! И как это мне раньше в голову не пришло. Уходить теперь впору! Скоро светло будет...
   Хорошо еще, что ночь темная, тучи ходят...
   Егорин озлобленно засопел носом, проклиная в душе и свою недальновидность и глупость Кочерова. Неудача задуманного дела казалась очевидной, по крайней мере, на сегодня. Егорин, скрепя сердце, намерен был уже убраться из квартиры, поняв бесцельность своего ожидания, как вдруг за окном, в темноте ночи, ярко и неожиданно вспыхнул огонек спички. Кто-то не спеша закуривал папиросу, остановясь прямо против окна, у которого сидел Егорин.
   - Что это? Сигнал? - даже не поверил себе в первую минуту Егорин.
   Но почти тотчас же раздался по квартире дребезжащий звонок. Не оставалось сомнений, что хозяин квартиры возвратился и, что нужно было Егорину.
   Лишь только раздался звонок, Егорин поспешил занять свою позицию под диваном, в комнате, смежной со спальней.
   Ну, выноси, кривая! - подумал он, располагаясь в своем убежище, так, чтобы было видно комнату и было удобно вылезти, не производя шума. Около пяти минут трещал звонок, пока, наконец, заспанный денщик не отворил дверь. До Егорина донеслись звуки сердитого мужского голоса. Очевидно, барин делал денщику выговор за его слишком крепкий сон.
   - Опять пьян, как сапожник, - ясно разобрал Егорин слова, доносившиеся из прихожей...
   Далее послышался звон шпор и тяжелые шаги. В спальню вошли. Слышно было. Как чиркали спички и как вполголоса ворчал что-то хозяин. Узкая полоска света легла на ковер комнаты, вырываясь из-за двери спальни, которая осталась неплотно затворенной.
   Егорин лежал под диваном, сдерживая дыхание и тревожно прислушиваясь ко всем звукам, доносившимся из спальни.
   - Раздевается, - прислушался Егорин, - сапоги сбросил, кровать заскрипела - ложится стало быть. Так и есть - лампу погасил! Эх, кабы заснул поскорее!
   В квартире опять стало тихо и темно. Виски у Егорина мучительно стучали, лежать ему под диваном было тесно и неудобно... Кровь приливала к голове и вызывала шум в ушах время тянулось с тягостной медлительностью.
   - Э, нечего больше ждать! - решил Егорин, покидая свою засаду. - Спит теперь наверно!
   Вылезши из-под дивана, он с наслаждением расправил свои члены, еще раз прислушался внимательно и двинулся в спальню. Дверь легко и бесшумно подалась. Егорин остановился на пороге. Его глаза, вполне освоившиеся в темноте, ясно различали спящую на кровати фигуру. С тем непонятным для обыкновенного смертного искусством и ловкостью, которых достигают путем многолетнего опыта, Егорин смело и совершенно бесшумно подошел к кровати.
   Также легко и спокойно запустил он руку под подушку, зайдя со стороны изголовья. Первым, что попалось ему под руку, был толстый бумажник. Он вынул его и положил в карман. Не бумажником, конечно, мог удовлетвориться он! Ему нужны были ключи от несгораемого шкафа, где по его предположениям хранились деньги. Егорин выждал минуту и вновь сунул руку, ища ключи. Но в этот момент он сделал неосторожное движение локтем своей свободной левой руки и от этого движения маленький ночной столик, стоявший около кровати покачнулся и с него с шумом упал графин. Эта непростительная оплошность со стороны опытнейшего ночного громилы... Егорин хотел поправить свою ошибку тем, чтобы "пришить" свою жертву, но это ему не удалось. Разбуженный шумом хозяин квартиры проснулся и быстро соскочил с кровати на противоположную от Егорина сторону. Момент для нанесения бесшумного удара был уже упущен, поэтому Егорин бросился к окну, натыкаясь впотьмах на мебель.
   Не совсем еще очнувшись от первого крепкого сна, забыв даже крикнуть денщика, хозяин квартиры, молодой, сильный и энергичный человек, презирая опасность, бросился за Егориным. Он не выхватил даже оружия. Хотя револьвер лежал тут же на стуле около кровати. Это обстоя-тельство, погубившее его, объясняется, конечно, уверенностью в собственных силах и, может быть, излишней горячностью.
   Егорин одним прыжком выскочил через окно, намереваясь скрыться от преследования в темных закоулках двора. Он споткнулся за что-то в темноте и в тот же момент сильный удар по голове заставил его зашататься...
     

21. ШЛЯПА С ЗАПАХОМ МОДНЫХ ДУХОВ

     
   Иван Семенович, расставшись с Егориным, вошел в ярко освещенный подъезд собрания. На сегодня был назначен концерт, после которого должны быть танцы... Благодаря тому, что концерт устраивался с благотворительными целями, отчасти потому, что город скучал в летнее, мертвое в смысле увеселений время, - публики было очень много.
   Кочерову стоило немалых трудов найти в пестрой шумной и многолюдной толпе, высыпав-шей во время антракта в коридор и фойе, объект предполагаемого наблюдения. Зато, найдя его, Иван Семенович не спускал глаз с худощавого подвижного брюнета среднего роста, одетого в мундир интендантского офицера.
   Для новичка в этом деле, Кочеров держался себя более чем удовлетворительно: он смело ходил по пятам своей жертвы, намеренно щуря глаза и улыбаясь неопределенной блуждающей улыбкой сильно выпившего человека.
   Два-три человека знакомых, встретившиеся с Кочеровым в этот вечер в душной накуренной атмосфере клубного буфета, были посвящены им в подробности весело проведенного времени с "двумя девочками", такими, что пальчики оближешь далее Кочеров жаловался на головную боль и предлагал своим знакомым пройтись по коньячку. Разыгрывая таким образом роль бесшабашного кутилы, он в то же время наблюдал за интересующим его лицом.
   Странное душевное состояние переживал сейчас Иван Семенович.
   Минутами ему казалось, что все это, - все эти выслеживания, наблюдения, все переговоры с Егориным, - не более как шутка, странная увлекательная и, вместе с тем, страшная шутка.
   Но скрытая и беспощадная мысль брала вверх над фантазией полупьяного, подавленного действительностью человека. И тогда ему хотелось забыть, что завтра будет день. Что он, Иван Семенович, был до последней минуты тем, кого люди называют "порядочным человеком". Забыть все прошлое и твердить одни лишь наставления Егорина... Минутами это настроение менялось: ему становилось все безразлично и, как-то до странного, смешно.
   - Что тут особенного, - думал в такие минуты Кочеров, сидя за столиком в столовой, медленно глотая пиво и украдкой прислушиваясь к разговору того в мундире, сидящего за столом со своими знакомыми. - Что тут страшного и нового для меня! Ну возьмем мы его деньги... Может быть даже... И то пустяки: Егорин сам сумеет это сделать, без моей помощи... Вот одно только: попадусь если... Тюрьма... Арестантский халат - позор! Э, пустяки! Дальше солнца не сошлют! Не робей, Ванька! Шагай смелей, Ванька... Недаром пословица говорит: "Смелость города берет!"
   Концерт давно окончился... Из зала доносились звуки оркестра: там танцевали...
   Тот, в мундире, все еще сидел в своей компании. Они выпивали, закусывали, смеялись.
   Кочеров допивал уже вторую бутылку пива, когда до его слуха донесся со стороны соседнего столика отрывок разговора, заставившего его выйти из столовой и направиться вниз в раздевалку.
   Он знал теперь наверняка, что тот будет сейчас тоже уходить домой и один...
   В раздевалке Кочеров намеренно долго возился, надевая пальто, роясь в кошельке, чтобы дать на чай сторожу при вешалке. Все это он проделывал как-то машинально, точно подчиняясь чьей-то чужой, покорившей его, воле...
   Выйдя из собрания и перебравшись на противоположную сторону улицы, Иван Семенович, зорко оглядываясь по сторонам уселся на маленькой лавочке, около ворот дома, в котором была квартира намеченной жертвы. Эта сторона улицы тонула в густом мраке. Молодые, густо разросшиеся березки, насаженные около тротуара, черными застывшими силуэтами выступали на фоне ярко освещенного клуба. Кочеров со своей скамейки мог отлично наблюдать всех выходящих с собрания, оставаясь совершенно невидимым для прохожих.
   Заметив, что объект его наблюдения вышел из дверей клуба и направился к квартире, Кочеров поднялся и отошел несколько в сторону... Верно определив расстояние, он двинулся вперед и перед самой калиткой, запертой на цепь, опередил офицера. Дом этот, как мы уже говорили, имел много квартир, и поэтому последний не обратил внимания на Кочерова, идущего впереди, признав его за одного из квартирантов.
   Лихорадочно дрожащими руками, Кочеров достал спички и сделал условный сигнал.
   Исполнив это, он поспешил пройти далее и занял определенную позицию за углом одного из флигелей.
   Если для Егорина, спрятавшегося под диваном, время, пока заснул хозяин квартиры, тянулось скучно и медленно, то для Кочерова, притаившегося под чахлым кустом смородины, в чьем-то палисаднике, минуты казались часами, а часы вечностью...
   Над его головой стояло черное, мрачное небо, казавшееся странно близким и почему-то страшным... В воздухе было напряженно тихо: не шевелился ни один листочек на жалких запыле-нных деревьях палисадника. В голове Кочерова назойливо проносились мысли о неудачном исходе задуманного дела. Стараясь отогнать эти мысли, он вызывал в своем воображении полуосвещенную спальню... Нежную и гибкую фигуру Кати...
   - Коньяку бы теперь недурно выпить, - выползла откуда-то нелепая мысль. И тут же растерянная память упорно повторяла: "не ставь на червонную даму - обманет!"
   Тишину ночи рассек звон выбитого стекла и протяжный зловещий свист.
   Кочеров, бессознательно подчиняясь этому призыву, бросился из палисадника...
   В это время, в темном и узком проходе между двумя флигелями, разыгрывалась молчаливая драма.
   Егорин, оправившись от удара, быстро повернулся к своему преследователю и взмахнул рукой, острая сталь ножа вошла мягко в упругое тело. Раздался легкий стон. Егорин отскочил в сторону и сбросил с себя пальто. В этот момент из-за угла появился Кочеров.
   Егорин, борясь со своей жертвой и нанося ей страшные удары, прохрипел:
   - Хватай пальто и беги... Живо!
   Пока шум борьбы и предсмертные стоны жертвы, разбудили кое-кого из обитателей двора, оба преступника успели благополучно скрыться... На смятом песке рядом с окровавленным трупом лежала забытая Егориным шляпа...
   Шляпа запачканная кровью, но пахнущая модными духами!
    

22. ЦЕНА КРОВИ

    
    Оставив свою жертву неподвижным, распростертым трупом, и не заботясь больше о своем сообщнике, Егорин бросился от места преступления. Выбежав из ограды, он пустился по направ-лению к Заистоку. Минута была критическая.
   Сзади доносились крики:
   - Лови! Держи!
   Кричали извозчики, стоявшие около клуба. Было очевидно, что в первый момент преследо-ватели не вполне понимали, в чем дело и считали Егорина за простого воришку, утекающего после неудачной кражи... Между тем преследуемый не терял времени. Напрягая все свои силы, он летел по тротуару, прыгая через свежие насыпи и ямы водопроводной сети, которая в то время прокла-дывалась по городу.
   Уже близок был темный переулок, ведущий в Заисточье, в глухих уголках которого Егорин надеялся избавиться от погони, как вдруг откуда-то из-за угла вывернулся конный объездной ночной стражи и перерезал Егорину дорогу. Но неизбежная опасность окрылила Егорина и он сделал отчаянный прыжок в сторону, прямо через водопроводную канаву. Объездной же, очевидно, не обративший должного внимания на это препятствие, запутался. Лошадь его попала передними ногами в ловушку. Это обстоятельство спасло Егорина. Пока объездной возился, вытаскивая коня, Егорин был уже далеко. На бегу он сбросил с себя рубашку, обильно смоченную кровью убитого и оставшись в одном пиджаке, темное сукно которого не выдавало зловещих пятен, перемахнул через какой-то забор. Выбежав на другую улицу, он все не умеряя шага, скользил около заборов, прячась в темноте.
   В местности, где обитал Егорин, глухой и малонаселенной, в этот поздний час все спало мертвым сном. Не слышно было ни лая собак, ни стука колотушек ночных сторожей...
   Вступив в свой переулок, Егорин облегченно вздохнул, чувствуя себя теперь в безопасности.
   Как-то Ванька выкрутился? Беда, если не успел убежать! И себя и меня "засыплет" - только сейчас вспомнил Егорин о своем сообщнике. Не подходя к дому, он издали заметил, что два окна верхнего этажа, где была столовая, освещены.
   Должно, вернулся парень! - успокоил себя Егорин, ловко перепрыгивая через забор. Поднявшись на крыльцо с черного хода своей квартиры, он позвонил. К его вящему успокоению дверь была открыта никем иным, как самим Кочеровым. В темноте сеней нельзя было разглядеть его лицо, но было слышно, что дышит он тяжело и испуганно.
   - Ну как, благополучно убрался?
   - Ничего... а ты как?
   Эти первые фразы, которыми обменялись сообщники, были произнесены ими шепотом.
   - Анфиса спит... На кухне тоже спят. Мне отворила сестра, но я отправил ее опять в спальню. Сказав, что ты вряд ли сегодня вернешься...
   Сказал, что в карты в клубе заигрался.
   - А пальто-то ты куда дел.
   - Пальто я потихоньку пронес... Там оно в столовой. ну, проходи, я запру дверь...
   Войдя в столовую, Кондратий Петрович первым делом поспешил убедиться в целости бумажника, вынутого из-под подушки жертвы. Бумажник был налицо.
  

Другие авторы
  • Ширяевец Александр Васильевич
  • Холев Николай Иосифович
  • Волкова Мария Александровна
  • Петриченко Кирилл Никифорович
  • Закржевский Александр Карлович
  • Прокопович Феофан
  • Бодянский Осип Максимович
  • Богданович Ипполит Федорович
  • Унсет Сигрид
  • Гербель Николай Васильевич
  • Другие произведения
  • Аксаков Сергей Тимофеевич - Записки ружейного охотника Оренбургской губернии
  • Тредиаковский Василий Кириллович - (О переводе)
  • Анненский Иннокентий Федорович - Стихотворения Я. П. Полонского как педагогический материал
  • Беллинсгаузен Фаддей Фаддеевич - Беллинсгаузен Ф. Ф.: Биографическая справка
  • Короленко Владимир Галактионович - Соколинец
  • Чернышевский Николай Гаврилович - Н. Г. Чернышевский: биографический очерк
  • По Эдгар Аллан - Черная кошка
  • Вяземский Петр Андреевич - Выдержки из бумаг Остафьевскаго архива
  • Луначарский Анатолий Васильевич - Пушкин-критик
  • Фадеев - Песня ямщика
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (27.11.2012)
    Просмотров: 77 | Комментарии: 3 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа