Главная » Книги

Адамов Григорий - Изгнание владыки, Страница 8

Адамов Григорий - Изгнание владыки


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

о горячим сторонником. Я даже темой дипломного проекта взял разработку детали гидромониторной установки.
  - Ах, вот как! - сказал Лавров, уступая дорогу стремительно несущемуся электрокару. - Так это ваш проект прислал мне Московский гидротехнический институт? Теперь я и фамилию вашу отлично припоминаю. Очень рад познакомиться с вами. - Лавров, улыбаясь, оглядел юношу, потом вдруг прищурился и медленяо произнес: - Позвольте... и лицо ваше кажется мне знакомым, где-то я вас видел. Вы не помните? Не встречались мы?
  Красницкий смущенно посмотрел на Лаврова:
  - Не помню, Сергей Петрович, не думаю.
  - А! Вспомнил! - воскликнул Лавров, кладя руку на плечо Красницкому. - Ведь это вы выступали на дискуссии во Дворце Советов и предложили просить правительство о созыве комиссии?
  - Ах, это... - смешался Красницкий. - Да, это был я. Но ведь вас не было тогда на докладе профессора Грацианова.
  - Какие пустяки! - засмеялся Лавров. - А экран телевизефона? Я следил из своей комнаты за дискуссией от начала до конца. Очень рад видеть вас здесь. - И, повернувшись к Гуревичу, он забросал его деловыми вопросами: - Ну, как у вас с выработкой? Как ведут себя механизмы? Сколько проходите в день? Последняя сводка дает почему-то снижение.
  Позади, оживленно беседуя друг с другом и осматривая все окружающее, следовали спутники Лаврова. Еще дальше, отстав от всех, шли Березин и Гоберти.
  - Господин Гоберти! - внезапно крикнул Лавров. - Что же вы отстали? Идите скорее сюда! Смотрите!
  - Бегу, бегу, Сергей Петрович! - ответил Гоберти, торопливо приближаясь к Лаврову и Гуревичу.
  Стоявший впереди электрокар с горою пухлых тюков отошел в сторону, и перед гостями, подошедшими к выходу из тоннеля, открылся необычайный вид.
  Под высоким полукруглым сводом в свете огромных шаровых фонарей показался поселок. По его левой стороне виднелись ряды небольших, кубической формы коттеджей, полускрытых в кудрявой зелени кустов и деревьев. Справа тянулись здания молчаливых, словно заснувших складов, четырехугольных двухэтажных мастерских, из которых доносился приглушенный шум обрабатываемого металла. Поближе к центру высилось здание электростанции, дальше были насосная и компрессорная станции. В центре поселка, упираясь в вершину свода, находилась гигантская башня из прозрачного материала, с ажурным сплетением балок, тросов и лестниц, заполнявших ее внутри. Из основания башни выходили наружу мощные трубы, которые тянулись, подобно круглым валам, до наружной стены поселка, проходили сквозь нее и скрывались во мраке подводных глубин. Наружная стена была также прозрачна.
  Это зрелище поразило всех, кто был здесь впервые, особенно Гоберти. Он глядел, слегка испуганный и словно зачарованный, на эту существующую и в то же время словно отсутствующую преграду между поселком и океаном. Там, за стеной, шла своя таинственная жизнь. На уровне дна вспыхивали разноцветные огоньки, загорались и гасли на короткие мгновения какие-то высокие стебли, покрытые узорными листьями и странными цветами. В вышине, над ними и над сводом поселка, изредка мелькали в разных направлениях то темные гибкие тени, то цветистые гирлянды и точки огней, блеклых и туманных, едва заметных сквозь сильный свет из поселка. Молчание длилось долго. Наконец Гоберти глубоко вздохнул, снял клетчатую кепку и вытер платком высокий морщинистый лоб.
  - Это стекло? - хрипло спросил он.
  - Стекло, - ответил Лавров, - но только стальное стекло, очень легкое и в то же время необычайно прочное. Я вам говорил о нем, теперь можете убедиться, что это не мистификация1.
  1 Мистификация - обман, намеренное введение кого-либо в заблуждение.
  - Я не мог себе этого представить, - пробормотал Гоберти.
  - Имейте в виду, дорогой Гоберти, мы теперь не довольствуемся лишь тем, что нам предлагает в готовом или полуготовом виде природа, хотя бы это было лучшее из того, что она может предложить. Нет! Мы сами изготовляем для своих нужд именно тот материал, который нам требуется. Благодаря успехам физической и синтетической химии2 мы настолько проникли в таинственные глубины вещества, в законы его внутреннего строения, образования и расположения молекул, что, беря из природы самое простое, дешевое, имеющееся всюду в изобилии, мы создаем из него нечто совершенно новое, чего в природе даже не встретишь. И, уверяю вас, этот новый материал получается у нас гораздо лучше, чем тот, что выходит из мастерской природы.
  2 Синтетическая химия - наука и технология получения сложных химических соединений из более простых или получение соединений непосредственно из элементов.
  - А эта прозрачная сталь?
  - Эта прозрачная сталь - просто пластмасса. Но по своей необычайной твердости, легкости, кислото- и жароупорности она превосходит все известные стали и сплавы металлов.
  - И все же, - спросил Гоберти, - над нами, вероятно, огромное давление воды?
  - Не такое огромное, как может показаться, - ответил Лавров. - Глубина здесь не достигает и двухсот метров, следовательно давление воды на свод не превышает двадцати атмосфер. Примите во внимание также идеальную сопротивляемость геометрически точного полусферического свода, который к тому же опирается на башню, построенную из того же материала. Такое сооружение может выдержать значительно большую нагрузку. Однако пойдем дальше. Сначала в шахту, Самуил Лазаревич, - повернулся Лавров к Гуревичу и сейчас же, спохватившись, воскликнул: - Да, простите! Забыл вас познакомить. Самуил Лазаревич Гуревич - начальник строительства и главный инженер шахты номер три - товарищ Красницкий. Эрик Гоберти - корреспондент иностранных газет.
  Покончив с этой неизбежной церемонией, Лавров двинулся вперед.
  - На какой глубине сейчас работаете, Самуил Лазаревич? - обратился он к Гуревичу.
  - Тысяча двести десять метров, Сергей Петрович.
  - Температура?
  - Пятьдесят пять градусов.
  - Мне помнится, - вмешался Гоберти, - вы предполагали достигнуть температуры что-то около трехсот пятидесяти градусов. На какой же глубине вы ее встретите, если разрешите спросить?
  - Примерно около пяти километров, - ответил Гуревич.
  - Колоссально... Колоссально... - бормотал Гоберти, торопливо занося в записную книжку свои заметки.
  Поселок казался безлюдным. Лишь изредка встречался одинокий прохожий и, приветливо поздоровавшись с новыми людьми, исчезал в ближайшем здании. С левой стороны поселка, из густо разросшейся зелени, внезапно донесся веселый детский смех.
  - Неужели здесь дети? - удивленно спросил Гоберти.
  - Ну как же! - ответил Гуревнч. - В поселке немало семейных людей, которые привезли сюда и своих детей. Сейчас, вероятно, в школе перерыв и ребята выбежали в наш крохотный сад.
  - Черт возьми! - не мог удержаться Гоберти. - Вы, однако, с комфортом устроились на дне морском.
  - Без детей было бы скучно, - объяснил Гуревич. - И уверяю вас, они себя чувствуют здесь не хуже, чем на поверхности земли. Зелень, озонированный воздух1, кварцевые фонари, под которыми ребята загорают не хуже, чем на солнце... Даже теннис и футбол у нас процветают. Такого вратаря, как наш Андрей Глебович, и на поверхности земли не скоро найдете, - сказал Гуревич, показывая на улыбающегося Красницкого. - Если вам захочется отдохнуть на даче, приезжайте сюда, господин Гоберти. Право, не пожалеете, - заключил он, открывая высокую стеклянную дверь у подножия башни.
  1 Озон (видоизменение кислорода) - газ, являющийся окислителем. Применяется для очистки воды и воздуха. Озонированный воздух - очищенный, обеззараженный, лишенный дурного запаха.
  Гоберти ничего не успел ответить - новое зрелище захватило его. Тихий шорох вертящихся колес, шелест ползущих тросов, музыкальное гуденье моторов, тяжелое пыхтенье и вздохи где-то скрытых насосов наполняли огромное внутреннее пространство башни. Ее противоположная прозрачная стена виднелась далеко впереди. Высоко над головами вошедших густо сплетались в ажурную сеть бесчисленные балки, подкосы, среди которых изредка мелькала маленькая фигура человека. На разной высоте то здесь, то там в эту сеть были вкраплены баки и газгольдеры2, перевитые трубами и змеевиками. Круглый ровный пол был составлен из огромных четырехугольных плит. Из-под пола выходило наверх множество кабелей и труб. Через большой круглый люк двигались вверх и вниз прозрачные кабины лифта с грузом или изредка с людьми. Через другой люк, огороженный легкими перилами, виднелись ступеньки металлической лестницы, уходящей куда-то вниз, в светлую пустоту.
  
  2 Газгольдер - резервуар для хранения газа.
  После чистого, свежего воздуха поселка в башне чувствовался какой то едва уловимый, щекочущий горло запах.
  - Что это? Чем здесь пахнет? - поспешно повернулся к Гуревичу Лавров.
  - Вот уже несколько дней, как этот запас держится в башне, - ответил Гуревич, недовольно проводя рукой по пушистым седым усам. - Мы вынуждены употреблять низкосортный георастворитель, совершенно непригодный для закрытых помещений.
  - Почему же вы не замените его высококачественным? - нетерпеливо спросил Лавров
  - У нас другого нет, Сергей Петрович, - хмуро ответил Красницкий. - Вся последняя партия растворителя никуда не годится.
  - Надо было немедленно сообщить нам об этом! - уже не скрывая волнения, заметил Лавров.
  - Мы говорили об этом лично товарищу Березину по телевизефону, - сказал Гуревич.
  Лавров вопросительно посмотрел на Березина.
  - Я уже распорядился, Сергей Петрович, о срочной отправке на шахту номер три новой партии георастворителя, - ответил Березин смущенно и поспешно. - Произошла ошибка на заводе. Я сделал внушение нашему приемщику.
  Лавров укоризненно покачал головой.
  - Примите меры, чтобы это больше не повторялось. Когда будет доставлена новая партия?
  - Дней через десять, - подумав, ответит Березин. - Партия уже отправлена из Архангельска на "Васлии Прончищеве".
  - Ну нет! - решительно возразил Лавров. - Вы переправите сюда в аварийном порядке на самолете одну тонну растворителя. Вам хватит тонны на десять дней, товарищи? - спросил он Гуревича и Красницкого. - До прибытия "Прончищева"?
  - Хватит, Сергеи Петрович, вполне хватит!
  - Вот и отлично! Я попрошу вас, Николаи Антонович, пройти в контору, связаться по телевизефону с кем нужно на "Большой земле" и распорядиться об отправке этой тонны. А вы, товарищ Красницкий, проводите, пожалуйста, Николая Антоновича в контору... Мы спустимся в шахту с товарищем Гуревичем. Вы догоните нас... Пойдем дальше, товарищи, - продолжал Лавров, после того как Березин и Красницкий вышли из башни.
  - На лифте или по лестнице, Сергей Петрович? - спросил Гуревич.
  - По лестнице, Самуил Лазаревич.

    ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

  
  
  
  В НЕДРАХ ЗЕМЛИ
  Металлическая лестница вилась уступами и через каждые два-три десятка метров прерывалась площадкой. Справа она примыкала к стене шахты, слева была пустота - светлая, пугающая, от близости которой у человека замирало сердце. Лестница, легкая, словно паутина, висела в пространстве, и Гоберти, сжав зубы, с трудом заставлял себя переставлять ноги, спускаясь по ступенькам.
  Впереди и позади лестницы уходили вниз две сетчатые клетки лифтов: грузового и пассажирского.
  Залитая светом круглая пропасть открылась перед глазами людей, как только они сошли на первую площадку лестницы. Шахта уходила глубоко вниз, в звездную туманность скопившихся там огней. По ее гладким светло-голубым стенам тянулось множество проводов, шлангов, труб.
  Глухой ровный гул шел из глубины шахты, чмокающие звуки доносились из толстых труб; тяжко вздыхая, ухали насосы и компрессоры; где-то грозно гудели мощные моторы.
  Осматриваясь по сторонам и прислушиваясь к возрастающему гулу, все молча спускались по лестнице ниже и ниже. Над каждой площадкой висели на стене мраморные щиты с рубильниками, выключателями, разноцветными кнопками.
  Гоберти спускался рядом с Лавровым, присматриваясь, ежеминутно делая на ходу заметки в своей записной книжке.
  - Что за хлюпающие звуки доносятся из этой трубы, Сергей Петрович? - спросил он после долгого молчания.
  - Из этой толстой? Придется сначала объяснить вам значение водонапорной трубы, которая идет рядом с ней. Как видите, она немного тоньше первой. По ней под собственным напором - я вам уже говорил, что здесь, у дна океана, давление равно двадцати атмосферам - внешняя морская вода устремляется вниз, в шахту. В нижнем, глухом конце этой трубы вода разбивается на несколько десятков мощных струй, и каждая из этих струй по своему шлангу, через свой брандспойт1, вырывается наружу и с огромной силой бьет и разбивает горную породу на дне шахты...
  1 Брандспойт - металлический наконечник шланга (гибкой трубы из прорезиненной водонепроницаемой ткани)
  - Простите, Сергей Петрович. Я, конечно, мало понимаю в технике, но все же слышал, что этим способом размывают, скажем, песчаную почву, глинистую или, как их там...
  - Вы хотите сказать - осадочные породы?
  - Да, да, мягкие породы. Но только что товарищ Красницкий докладывал вам, что они пробивают шахту в базальте2. В базальте! Он ведь, кажется, такой же твердый, как гранит. Не так ли? Что же может с ним сделать вода даже под напором в двадцать атмосфер?
  2 Базальт - плотная темная стеклообразная вулканическая порода сложного состава.
  - Это вполне естественный вопрос, - сказал, улыбаясь, Лавров. - Надо знать, что под таким давлением струя воды получает твердость стали и действует, как стальной лом. Но, кроме того, мы получили еще добавочную силу благодаря успехам советской химии. Недавно, один из наших химических институтов открыл состав, который называется геологическим растворителем. Это о нем мы только что разговаривали наверху. Подробно говорить об этом составе я не могу. Могу сказать лишь, что одна его крупинка, растворенная в кубометре воды, позволяет ей под сильным давлением разъедать и растворять почти мгновенно верхний слой любой горной породы, в том числе и самой твердой, как, например, гранит, базальт, диорит3. Ну, хотя бы вот так, как соляная кислота растворяет в себе без остатка большинство металлов, органические ткани, кости. По водонапорной трубе идет вода уже с ничтожной примесью растворителя, но этого достаточно, чтобы наши гидромониторы даже в базальте каждые сутки углубляли шахту на десять-пятнадцать метров.
  3 Диорит - горная, весьма прочная порода, состоящая из полевого шпата, роговой обманки, магнезии и слюды.
  - Так... Интересно... О чем же вздыхает другая труба? - спросил Гоберти.
  - Другая труба - отводная, - продолжал Лавров. - Внутри нее через равные промежутки помещаются мощные электрические насосы, которые поднимают наверх пульпу - то есть уже отработанную воду с размытой горной породой. Эта пульпоотводная труба уходит далеко от поселка по морскому дну, и там теперь образуется, если можно так выразиться, новый геологический слой отложений из выбрасываемой породы. Работу этих насосов вы и слышите из пульпоотводной трубы.
  - Замечательно! - проговорил Гоберти, снимая кепку и на ходу вытирая покрытые капельками пота лоб и розовый лысый череп.
  - Кстати, Самуил Лазаревич, - обернулся Лавров к Гуревичу, - как работают пульпоотводные насосы? Какая производительность?
  - Великолепно работают, Сергей Петрович, и монтаж идеальный. Прекрасная конструкция! Поршень с расширяющимся эластичным ободом, и зазора между поршнем и цилиндром насоса фактически нет. Производительность выше проектной.
  - Вот как! Очень хорошо. Какой завод поставлял?
  - Московский гидротехнический. А конструкция - Ирины Васильевны Денисовой, начальника производства на этом заводе. Мы с ней обменялись визетон-письмами, и я прямо благословлял ее за эти насосы...
  Обычно бледное лицо Лаврова порозовело.
  - Вот как! - пробормотал он с улыбкой. - Очень рад... Очень...
  Гоберти энергично обмахивал кепкой раскрасневшееся лицо.
  - Что-то очень жарко становится, - говорил он. - Сердце у меня неважное, с трудом выносит такую температуру.
  - Сейчас будет станция, господин Гоберти, - отозвался Гуревич. - Минуту потерпите.
  Через два лестничных пролета на площадке, в стене шахты, показалась плотно закрытая дверь. Гуревич открыл ее, за ней другую и пропустил мимо себя гостей. Они очутились в высокой, мягко освещенной комнате, уставленной мебелью. Здесь была тишина и приятная прохлада. Из боковой двери появился человек в белом халате и быстро направился навстречу вошедшим.
  - Наш врач, - представил его Гуревич и обратился к нему: - Илья Сергеевич, господин Гоберти жалуется на сердце. Можно ли ему продолжать спуск?
  Врач подошел к журналисту, пощупал пульс, взял со стола какой-то миниатюрный сложный прибор и приставил его к груди Гоберти. На наружной стороне прибора задрожала стрелка и затем начала быстро и неравномерно колебаться из стороны в сторону.
  Врач покачал головой.
  - Только в скафандре, - сказал он. - Вам нельзя утруждать свое сердце.
  - В таком случае, - обратился Гуревич к Лаврову, - я предложил бы всем сейчас одеться. Все равно нам придется это сделать на следующей станции. Внизу довольно высокая температура.
  - Ну что же, давайте, - согласился Лавров.
  - Давайте давайте - весело говорил Гоберти, к которому в прохладе и тишине вернулась обычная жизнерадостность. - Мое сердце не раз уже доставляло мне неприятности в самые интересные моменты. Лучше заранее принять меры.
  Через десять минут несколько странных человеческих фигур гуськом вышли из помещения подземной станции и возобновили свой спуск уже в кабине грузового, медленного лифта. Они были одеты в широкие, мешковато сидящие коричневые комбинезоны, на спинах они несли небольшие ранцы, на головах были надеты круглые прозрачные шлемы. В этих костюмах люди напоминали водолазов, готовых к спуску под воду. Сквозь прозрачную оболочку шлема виднелось оживленное лицо Гоберти.
  - Вот это я понимаю! - довольно говорил он, оглаживая на себе костюм рукою в перчатке. - Дышать легко, приятная прохлада... Замечательно!
  - Это жароупорный скафандр, изолирующий человека от внешней температуры газов и вредного влияния радиоизлучений, - сказал Гуревич. - А свежим воздухом вас снабжает аппарат кондиционирования, спрятанный в ранце на спине скафандра. Там же находится и крохотный радиотелефон, по которому вы поддерживаете связь с внешним миром.
  - Замечательно! Гениально! - восторгался Гоберти, занося что-то в записную книжку, прикрепленную на тесьме к поясу скафандра.
  Спуск продолжался. Одна за другой сменялись площадки с мраморными щитами управления. Через каждые три площадки на щитах выделялся величиной один рубильник, длинная ручка которого, окрашенная в красный цвет, далеко простиралась над площадкой.
  - Что это за штука? - спросил Гоберти, указывая на рубильник.
  - Это аварийный рубильник шахты. Пока его ручка находится в горизонтальном положении, ток подается всей шахте. Прижимая ее вниз, к щиту, мы сразу лишаем шахту тока и прекращаем работу всех до единого механизмов.
  - Зачем же такой рубильник имеется почти на всех площадках?
  - Чтобы с любой из них можно было в случае аварии прекратить подачу тока и остановить механизмы. Обычно же управление сосредоточено в главной диспетчерской1 в надшахтной башне...
  1 Диспетчерская система - управление транспортными операциями, производственным процессом и отдельными механизмами из одного центра. Применяется на железных дорогах (руководство движением поездов на участке, железнодорожном узле), на крупных промышленных предприятиях, электросетях.
  Внизу, под ярким светом фонарей, что-то матово блестело, словно стеклянный круг покрывал все дно шахты.
  Гул все увеличивался, разрастался, плотным шумом заполняя уши людей через наружные микрофоны. Приходилось повышать голос при разговоре.
  - Почему шахта наклонная? - спросил Гоберти.
  - Потому что на глубине пяти километров, под небольшим углом, при посредстве горизонтального тоннеля она должна соединиться с другой, - ответил Лавров. - Из соседнего поселка, в нескольких километрах отсюда, проходят точно такую же наклонную шахту.
  - Зачем же это?
  - По этой шахте из океана будет устремляться вниз сравнительно холодная вода. Вы видите, стены здесь оштукатурены. Их покрывает теплоизолирующая штукатурка, не допускающая сюда подземное тепло. Поэтому и вода по дороге вниз не будет нагреваться. Вон там видны механические штукатуры.
  Гоберти уже давно обратил внимание на множество машин, похожих на больших черных жуков. Построившись ровной шеренгой по всей окружности стены, они непонятным образом держались над темным, еще оголенным пространством свежепройденной породы. Машины медленно спускались по стене, равномерно двигая вправо и влево своими восемью лопатообразными лапами, захватывая ими все новые полосы темной породы и оставляя за собой свежую, светло-голубую полосу штукатурки... Каждые пять машин соединялись длинным серым шлангом с толстой трубой. Они походили на огромных запряженных жуков; казалось, что тугие вожжи держит скрытый в трубе невидимый ямщик.
  - Каким же чудом эти штукатуры держатся на стене и не срываются с нее? И как они так ловко работают? - восхищенно задавал вопросы Гоберти.
  - Они держатся благодаря вот этим металлическим полосам, которые заделаны в стене под штукатуркой и тянутся снизу, под каждой машиной. Электромагнитный аппарат, имеющийся внутри каждого механического штукатура, притягивает его к этой полосе и не дает ему упасть, позволяя в то же время двигаться вниз вдоль полосы. По серым шлангам из трубы в машину поступает теплоизолирующая штукатурная масса, которая затем переходит в лопатки. Они распределяют эту массу ровным слоем по стене: первая пара - впереди машины, вторая - дальше, в ширину, по обе стороны машины, третья пара - самых длинных - еще дальше, до границ захвата соседней машины, четвертая пара вибрирует и уплотняет уже наложенный слой штукатурки.
  - Замечательно! Гениально! - не переставал восхищаться Гобертн. - Но вы хотели объяснить мне, зачем оштукатуриваются стены этой шахты...
  - Да, да... Соседняя шахта номер три-бис и тоннель между обеими шахтами не будут изолированы от подземной теплоты, - продолжал Лавров. - Именно в них холодная вода, поступающая из первой, вот этой шахты, будет нагреваться почти до критической температуры и - сначала в виде пара, потом горячей воды - вырываться по второй шахте наверх, в океан.
  - Ага, так, так... - понимающе говорил Гоберти. - Но все-таки, Сергей Петрович, простите мою безграмотность: почему же вы лишаете себя одной из этих парных шахт? Ведь в двух шахтах вода скорее нагрелась бы?
  - Это так. Но нам нужна не только теплая вода, но и ее движение. Мы создаем условия для быстрейшей циркуляции воды. Если бы она нагревалась в каждой шахте самостоятельно и одинаково, то процесс обмена с верхними слоями воды шел бы очень медленно. В данном же случае создается усиленное движение, усиленная циркуляция воды из этой сравнительно холодной шахты через горячий тоннель в другую, горячую шахту. Холодная, то есть более тяжелая вода в первой шахте будет стремиться вниз, чтобы занять в тоннеле и во второй шахте место горячей, легкой воды, которая с особой энергией будет вырываться вверх через вторую шахту.
  Кабина лифта медленно опускалась под всевозрастающий гул и рев. Навстречу снизу выплывало сверкающее гигантское кольцо в виде толстого колесного обода, опоясывающего по стене всю шахту. Обод лежал на огромных металлических балках, вделанных в стены шахты. Сквозь прозрачные стены обода виднелись расставленные внутри его механизмы, приборы, аппараты. Изредка мелькали одинокие фигуры людей в скафандрах.
  Кабина лифта прошла сквозь отверстие в ободе, толщина которого оказалась около четырех метров, и пассажиры увидели под собой еще около десятка таких же ободьев, параллельно опоясывающих стены на расстоянии двадцати пяти метров друг под другом.
  - Что это за гигантские колеса? - спросил Гоберти, всматриваясь во внутренние помещения приближающегося обода.
  - Это галереи искусственной метаморфизации1, - ответил Гуревич. - Здесь создается искусственная гранитная оболочка вокруг шахты для предохранения ее от обвалов. Электрический ток расплавляет окружающую горную породу и...
  1 Мет а м о р ф и з а ц и я - преобразование минерального вещества (породы) с сохранением его прежнего химического состава; метаморфизация происходит под действием высокой температуры, либо высокого давления, или, наконец, вследствие химического воздействия.
  Внезапно странный прерывистый звук, похожий на громовой кашель великана, прервал его. Гуревич побледнел и растерянно посмотрел на Лаврова, который ответил ему недоумевающим взглядом.
  От этого необычайного звука, казалось, вздрогнула вся шахта, и даже гул и рев, наполнявшие ее, сразу пропали, поглощенные им. Но звук сейчас же исчез, пронесшись мгновенной бурей, и через секунду все в шахте было по-прежнему, привычный ровный шум вновь плотно встал в ней. С минуту все в полном молчании напряженно прислушивались, словно выжидая чего-то.
  - Что бы это могло быть? - спросил наконец Лавров.
  Гуревич пожал плечами.
  - Не понимаю, - ответил он не сразу. - Я даже не мог уловить, откуда он, этот грохот.
  - Мне показалось, - сказал Гоберти, которому передалось беспокойство его спутников, - мне показалось, что он несся отовсюду, как будто из самых недр земных, со всех сторон.
  - Но в нем было что-то металлическое, - задумчиво сказал Гуревич.
  - Совершенно верно, - живо подтвердил Лавров. - Значит, шум возник где-то здесь, в шахте, среди механизмов и перекрытий.
  - Вот это меня и беспокоит, Сергей Петрович. Надо во что бы то ни стало и, главное, поскорей установить место возникновения этого звука.
  Миновав последнюю галерею метаморфизации, кабина медленно приближалась ко дну шахты. Огромный, чуть выпуклый стеклянный круг покрывал его, узенькие серые полоски лучеобразно расходились по кругу из центральной черной площадки. Издалека можно было различить на этой площадке, огороженной решеткой, человека в скафандре, стоявшего перед возвышением, похожим на кафедру.
  Вскоре кабина остановилась. Выйдя из нее, все очутились на стеклянно-стальной поверхности круга и вступили на серую дорожку, тянувшуюся от лестницы к центру.
  Внизу, под ногами, бешено клокотала, вскипая желто-коричневой пеной, темная вода.
  Черные трубы, изогнувшись под прозрачно-стальным потолком, словно ноги гигантского паука, тянулись во все стороны, доходя до таких же стеклянных стен шахты, словно образуя собой каркас огромной круглой палатки с прозрачным сводом. От каждой трубы отделялось и висело вниз множество отростков - брандспойтов. Из их нижних отверстий вырывались, словно толстые металлические прутья, белые струи воды и с чудовищной силой били в илистую массу на дне, вздымая кверху водяные холмы. Нижние концы брандспойтов, как огромные слоновые хоботы, медленно описывали круги, и в какие-то определенные моменты соседние струи воды как будто сливались вместе и били с удвоенной силой. Гул и рев воды достигали здесь такой силы, что в них тонул шум работы других машин и механизмов, не слышен был человеческий голос, а стеклянно-стальной круг под ногами заметно дрожал.
  Гоберти опасливо поставил ногу на эту прозрачную вибрирующую поверхность. Стараясь подавить инстинктивный страх, он следовал за быстро и твердо идущими впереди Гуревичем и Лавровым. Человек на кафедре приветствовал их кивком головы в прозрачном шлеме скафандра. Перед человеком на наклонной доске кафедры были небольшие штурвальные колеса, рубильники, кнопки, рычажки. В правом углу доски зеленые лампочки, образуя квадрат, светились спокойным мягким огнем, но одна из средних потухла, а в левом углу, среди квадрата темных лампочек, одна светилась ярким красным светом.
  Гуревич быстро приблизился к человеку. Неожиданно громко и ясно, перекрывая царивший здесь гул, прозвучали под всеми шлемами его слова:
  - Что тут случилось, Геннадий Семенович? Что за удар?
  Человек показал рукой на красную лампочку в левом углу пюпитра:
  - В пульпоотводной трубе двадцать четвертый насос прекратил работу... Я уже вызвал аварийную команду.
  Гоберти, стоя позади Лаврова, дотронулся до его рукава. Обернувшись, Лавров увидел его вопросительный взгляд. Гоберти кивнул в сторону человека.
  Лавров коснулся незаметной кнопки на груди Гоберти и перевел ее на новую позицию.
  - Говорите свободно, - сказал Лавров. - Я привел в действие усилитель вашего радиотелефона. Что касается этого товарища, то он - гидромониторщик. Перед ним пульт управления. Отсюда он дает общее направление проходке, ослабляет или усиливает струю воды в зависимости от твердости грунта, увеличивает или уменьшает дозу георастворителя...
  Он хотел еще что-то сказать, но в этот момент новый громовой удар неожиданно потряс всю шахту до основания. В следующий момент, сливаясь с оглушительными перекатами эха, раздался неистовый рев прорвавшейся воды. Туча осколков стеклостали, обломков металла, кусков цемента со свистом понеслась во все стороны.
  Подняв головы, окаменевшие от ужаса люди увидели на большой высоте, под нижней галереей искусственной метаморфизации, гигантскую темно-коричневую дугу воды, устремившуюся из огромного отверстия в ближайшей к лестнице пульпоотводной трубе.
  Громадная металлическая глыба, вырвавшаяся из трубы, ударила в лестницу, с визгом и скрежетом сорвала целый пролет ее и, пронесясь вместе с ним в воздухе, вертясь, ударяясь о встречные трубы и отскакивая от них, с потрясающим грохотом свалилась на стеклянно-стальное перекрытие дна, недалеко от пульта управления. Перекрытие дрогнуло, но уцелело. Сейчас же сверху обрушился мощный коричневый водопад, заливая стеклянное дно.
  Все произошло в одно мгновение, с неуловимой быстротой.
  Гидромониторщик схватился за грудь и упал в липки густой поток, который подхватил его, протащил, перекатывая, под решеткой и начал уносить дальше, к стене.
  Люди метались по залитому водой стеклянному дну шахты, хватаясь за решетки центральной площадки, бежали, скользя и спотыкаясь, к подножию лестницы. Ослепленный мутными струями стекавшей по шлему воды, Лавров бросился к гидромониторщику. Он схватил его за руку на полдороге к стене, поскользнулся, упал на колено, но поднялся и, задыхаясь, с силой, которую трудно было предположить в нем, перебросил гидромо-ниторщика себе на плечи. Шатаясь, он побрел с ним, уже почти по щиколотку в клокочущей воде, к решетке площадки.
  Как раз в этот момент, покрывая рев низвергающегося водопада, раздался откуда-то сверху пронзительный, полный отчаяния крик:
  - Авария! Спасайте Лаврова!
  Под нижней галереей метаморфизации, мелко семеня ногами по ступенькам лестницы, держа у груди портфель, бежал Березин и что-то кричал. Далеко впереди него, с горящими, почти безумными глазами и бледным, как мел, лицом, летел вниз Красницкий. Он мчался прыжками через пять-шесть ступеней сразу и вдруг, встретив зияющую пропасть на месте сорванного пролета, ни на секунду не останавливаясь, взлетел, словно футбольный мяч, пронесся над провалом, мимо красного рубильника над уцелевшей нижней площадкой. На лету он успел ударить рукой по рубильнику сверху вниз, прижать его к мраморной доске щита управления, протянув одновременно другую руку к перилам площадки у начала следующего пролета лестницы.
  И сразу замолк оглушительный рев водопада, гигантская струя взбесившейся воды укоротилась и сжалась, словно втянувшись обратно в трубу, затих непрерывный гул гидромониторов под стеклянным кругом на дне, прекратилось чмоканье невидимых насосов, остановилось движение лифтов.
  Но Красницкому не удалось схватиться за перила.
  Перелетев через всю площадку, он зацепился ногой за верхнюю ступень лестницы, перевернулся в воздухе и упал головой вниз. В наступившей жуткой тишине, глухо и мягко ударяясь телом о ступени лестницы, он покатился по ней вниз, высоко подпрыгивая, словно туго набитый мешок с ватой. В несколько секунд он пролетел первый пролет, перекатился через следующую площадку и возобновил свой ужасный спуск по второму пролету.
  - Андрюша!.. - раздался под всеми шлемами крик, полный ужаса и боли.
  Расталкивая окружающих, задыхаясь и всхлипывая, Гуревич бросился к лифту и, пустив его по аварийной цепи, понесся вверх. Смертельно бледный Лавров, уложивший гидромониторщика на площадку, Гоберти и все другие бросились в следующую кабину и устремились вслед за Гуревичем.
  - Доктора!.. Доктора!.. Скорее доктора!.. - кричал между тем Гуревич. - Герасимов, вызвать врача! Калмыков, примите аварийную гидротехническую команду! Андрюша... родной мой... мальчик мой...
  Красницкий неподвижно лежал на площадке. Врач уже бежал сверху, нагоняя Березина. На последней, висевшей над пропастью площадке оба вскочили в спускающуюся кабину лифта. Из верхнего люка бежали по лестнице люди с испуганными лицами. По тросам, протянутым вдоль толстых труб, в люльках летели вниз монтеры с инструментами.
  В тишине замолкнувшей шахты слышались гулкие, перебивающие друг друга крики, возгласы, распоряжения.
  Через минуту вокруг Красницкого образовалась толпа. Вид его был ужасен. Сквозь уцелевший прозрачный шлем было видно его лицо, залитое кровью. Вокруг губ вскипала кровавая пена. Из груди со свистом вырывалось прерывистое хрипение.
  Но вот затрепетали веки, приоткрылись глаза, сначала словно мертвые, потом в них мелькнул отблеск сознания. С усилием разжались и искривились губы, чуть слышно, сквозь хрип и свист дыхания, послышались прерывистые слова:
  - Люди... Лавров...
  Стоящий на коленях перед ним врач, просунув руку под резиновым воротником скафандра в шлем Красницкого и вытирая ватой кровавую пену с губ, поспешно ответил:
  - Молчите, молчите... все благополучно...
  Едва заметная улыбка прошла по губам Красницкого.
  - Хорошо... - прошептал он и закрыл глаза.
  Врач поднялся с колен. Окаменевшее лицо его не предвещало ничего хорошего.
  - Ко мне, в кабинет первой помощи, - произнес он.
  Красницкого осторожно подняли, положили на появившееся уже возле него кресло-носилки и внесли в кабину лифта. Кабина быстро поползла кверху.
  В кабинет никого не впустили, кроме двух других врачей, прибежавших из поселка. Вскоре туда привели гидромониторщика. Он шел, пошатываясь, но, видимо, ничего угрожающего жизни с ним не произошло.
  Лавров стоял, прислонившись к перилам площадки, бледный и молчаливый. Все проходило перед ним словно в тумане. В душе нарастало чувство необъяснимой тревоги, ожидания нового непоправимого несчастья. Шум раскрывшихся вблизи дверей привел его в себя.
  Возле площадки остановилась другая кабина лифта, в ней были видны два человека и какой-то огромный кусок металла.
  - Сергей Петрович, посмотрите на этот сектор поршневого круга, который наделал столько бед, - услышал Лавров голос Гуревича.
  Лавров с трудом отошел от перил и вошел в кабину.
  - Посмотрите на излом, Сергей Петрович, - сказал Гуревич, снимая с головы, шлем и вытирая платком покрасневшие глаза.
  Лавров наклонился к металлической глыбе и сейчас же отшатнулся. Его лицо, и без того бледное, казалось побледнело еще больше.
  - Пустоты... Раковины... - пробормотал он. - Совершенно дефектная деталь.
  Он заставил себя внимательно рассмотреть излом. Испарина стала покрывать его лоб. Он медленно выпрямился.
  - Это из поршня насоса? - спросил он Гуревича.
  - Да, Сергей Петрович, - ответил Гуревич.
  Минуту Лавров простоял неподвижно, закрыв глаза.
  Потом, ничего не замечая вокруг, двинулся сквозь расступившуюся толпу к лестнице.
  - Ирина... Ирина... - беззвучно шептал он, поднимаясь по ступеням.
  Гуревич печальными глазами проводил Лаврова. Затем, вздохнув и сокрушенно покачав головой, быстро направился вниз, отдавая нужные распоряжения.
  Началась работа по ликвидации аварии.

    ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

  
  
  
   ПУТАНИЦА
  Следствие по делу Вишнякова, старшего радиогеолога на "Марии Прончищевой", подвигалось очень медленно.
  За полтора месяца следственным властям удалось выяснить лишь обстановку преступления, но свое участие в нем Вишняков упорно отрицал. Он продолжал настаивать, что обе георадиограммы - рабочая и контрольная - были искажены неизвестным ему лицом, которому удалось подобрать электроключ к несгораемому шкафу.
  Кто же мог это сделать? И с какой целью преступник произвел эту предательскую работу?
  На все эти вопросы в материалах следствия не было ответа.
  Между тем выяснилось, что Вишняков был давно известен среди радиогеологов как добросовестный, методичный работник.
  Это подтвердили директоры научных институтов, бывшие начальники и участники геологоразведочных экспедиций и многие другие научные деятели, в том числе и Березин. Правда, Березин отрицал личное знакомство с Вишняковым, заявив, что он знал его лишь по опубликованным в печати научным трудам. При этом Березин выразил следователю некоторое удивление и даже возмущение тем, что Вишняков ссылается именно на него, в то время как многие другие знают его гораздо лучше. Березин так расстроился и разволновался, давая эти показания, что следователю пришлось даже успокаивать его, указав на право каждого гражданина Союза искать помощи у любого другого гражданина для установления истины во всяком запутанном деле.
  Таким образом, дальше того, что удалось установить относительно самого факта преступного искажения георадиограмм и биографии Вишякова. следствию не удалось продвинуться.
  Совсем по-иному шло следствие об аварии "Пахтусова" в восточном секторе строительства. В первый же день работ следственной комиссии она получила письменное заявление электрика первого разряда Ходжаева о том, что в аварии виноват только он один. Зная о распоряжении главного электрика выключать ток из ледорезного форштевня1 корабля во время его переходов по чистой, свободной от льдов воде, он забыл это сделать - вернее, ему показалось, что он это сделал.
  1 Форштевень - массивная часть судна, является продолжением киля (четырехгранного бруса, идущего вдоль нижней части судна от кормы до носа), образует носовую оконечность корабля.
  Главный электрик "Пахтусова" был снят с судна за отсутствие контроля над работой своих сотрудников, а Ходжаева лишили звания электрика первого разряда и права работать в течение двух лет где-либо на ответственных постах у агрегатов2.
   2 Агрегат - соединение двух или нескольких машин
  Гораздо сложнее обстояло дело на Московском заводе гидротехнических сооружений. Для назначения следствия по поводу выпущенного заводом пульпоотводного насоса с дефектным поршнем, вызвавшим аварию на шахте э 3, ждали лишь приезда Лаврова.
  Никто никогда не видел Лаврова таким суровым и сосредоточенным, как после его возвращения из инспекторской поездки по фронту арктических работ. Исчезла его юношеская доверчивость, он утратил обычную мягкость и жизнерадостность. Оказалось, что открытая, радостная, вдохновенная борьба с природой осложнилась так, как он и не предполагал, когда начиналось строительство.
  При воспоминании о погибшем Красницком Лавров терял всякий покой и самообладание.
  Как могла Ирина допустить такую непростительную беспечность, недоглядеть, послать туда, где самоотверженно работают героические люди, такой смертоносный снаряд?
  Их первый разговор, сейчас же по возвращении Лаврова в Москву, был гневен и горек. Впрочем, говорил один лишь Лавров Ирина молчала.
  О том, что произошло на шахте э 3, ока уже знала из газет, от многочисленных комиссий, ревизовавшнх работу завода. Она знала, в чем ее лично обвиняют, знала, что ждали только приезда Лаврова и его доклада, чтобы дело перешло в руки следственных органов...
  И вот он приехал, и поток горьких и гневных слов льется из его уст, и синие любимые глаза то вспыхивают огнем возмущения, то туманятся жалостью и скорбью. Потому что больше всего он говорит о Красницком, о чудесном юноше

Категория: Книги | Добавил: Anul_Karapetyan (27.11.2012)
Просмотров: 371 | Комментарии: 1 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа