Главная » Книги

Толстой Лев Николаевич - Война и мир. Том 1, Страница 10

Толстой Лев Николаевич - Война и мир. Том 1


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

башке родился. Солдаты у него прекрасные. Да и на
  первых он на немцев напал. А немцев только ленивый не бил. С тех пор как мир
  стоит, немцев все били. А они никого. Только друг друга. Он на них свою
  славу сделал.
  
  И князь начал разбирать все ошибки, которые, по его понятиям, делал
  Бонапарте во всех своих войнах и даже в государственных делах. Сын не
  возражал, но видно было, что какие бы доводы ему ни представляли, он так же
  мало способен был изменить свое мнение, как и старый князь. Князь Андрей
  слушал, удерживаясь от возражений и невольно удивляясь, как мог этот старый
  человек, сидя столько лет один безвыездно в деревне, в таких подробностях и
  с такою тонкостью знать и обсуживать все военные и политические
  обстоятельства Европы последних годов.
  
  - Ты думаешь, я, старик, не понимаю настоящего положения дел? -
  заключил он. - А мне оно вот где! Я ночи не сплю. Ну, где же этот великий
  полководец твой-то, где он показал себя?
  
  - Это длинно было бы, - отвечал сын.
  
  - Ступай же ты к Буонапарте своему. M-lle Bourienne, voilà encore un
  admirateur de votre goujat d'empereur! [229] - закричал он
  отличным французским языком.
  
  - Vous savez, que je ne suis pas bonapartiste, mon prince.
  [230]
  
  - "Dieu sait quand reviendra"... [231] - пропел князь
  фальшиво, еще фальшивее засмеялся и вышел из-за стола.
  
  Маленькая княгиня во все время спора и остального обеда молчала и
  испуганно поглядывала то на княжну Марью, то на свекра. Когда они вышли
  из-за стола, она взяла за руку золовку и отозвала ее в другую комнату.
  
  - Сomme c'est un homme d'esprit votre père, - сказала она, - c'est à
  cause de cela peut- être qu'il me fait peur. [232]
  
  - Ax, он так добр! - сказала княжна.
  
  
  

    XXVIII.

  
  
  Князь Андрей уезжал на другой день вечером. Старый князь, не отступая
  от своего порядка, после обеда ушел к себе. Маленькая княгиня была у
  золовки. Князь Андрей, одевшись в дорожный сюртук без эполет, в отведенных
  ему покоях укладывался с своим камердинером. Сам осмотрев коляску и укладку
  чемоданов, он велел закладывать. В комнате оставались только те вещи,
  которые князь Андрей всегда брал с собой: шкатулка, большой серебряный
  погребец, два турецких пистолета и шашка, подарок отца, привезенный из-под
  Очакова. Все эти дорожные принадлежности были в большом порядке у князя
  Андрея: все было ново, чисто, в суконных чехлах, старательно завязано
  тесемочками.
  
  В минуты отъезда и перемены жизни на людей, способных обдумывать свои
  поступки, обыкновенно находит серьезное настроение мыслей. В эти минуты
  обыкновенно поверяется прошедшее и делаются планы будущего. Лицо князя
  Андрея было очень задумчиво и нежно. Он, заложив руки назад, быстро ходил по
  комнате из угла в угол, глядя вперед себя, и задумчиво покачивал головой.
  Страшно ли ему было итти на войну, грустно ли бросить жену, - может быть, и
  то и другое, только, видимо, не желая, чтоб его видели в таком положении,
  услыхав шаги в сенях, он торопливо высвободил руки, остановился у стола, как
  будто увязывал чехол шкатулки, и принял свое всегдашнее, спокойное и
  непроницаемое выражение. Это были тяжелые шаги княжны Марьи.
  
  - Мне сказали, что ты велел закладывать, - сказала она, запыхавшись
  (она, видно, бежала), - а мне так хотелось еще поговорить с тобой наедине.
  Бог знает, на сколько времени опять расстаемся. Ты не сердишься, что я
  пришла? Ты очень переменился, Андрюша, - прибавила она как бы в объяснение
  такого вопроса.
  
  Она улыбнулась, произнося слово "Андрюша". Видно, ей самой было странно
  подумать, что этот строгий, красивый мужчина был тот самый Андрюша, худой,
  шаловливый мальчик, товарищ детства.
  
  - А где Lise? - спросил он, только улыбкой отвечая на ее вопрос.
  
  - Она так устала, что заснула у меня в комнате на диване. Ax, André!
  Que! trésor de femme vous avez, [233] - сказала она, усаживаясь на
  диван против брата. - Она совершенный ребенок, такой милый, веселый
  ребенок. Я так ее полюбила.
  
  Князь Андрей молчал, но княжна заметила ироническое и презрительное
  выражение, появившееся на его лице.
  
  - Но надо быть снисходительным к маленьким слабостям; у кого их нет,
  Аndré! Ты не забудь, что она воспитана и выросла в свете. И потом ее
  положение теперь не розовое. Надобно входить в положение каждого. Tout
  comprendre, c'est tout pardonner.[234] Ты подумай, каково ей,
  бедняжке, после жизни, к которой она привыкла, расстаться с мужем и остаться
  одной в деревне и в ее положении? Это очень тяжело.
  
  Князь Андрей улыбался, глядя на сестру, как мы улыбаемся, слушая людей,
  которых, нам кажется, что мы насквозь видим.
  
  - Ты живешь в деревне и не находишь эту жизнь ужасною, - сказал он.
  
  - Я другое дело. Что обо мне говорить! Я не желаю другой жизни, да и
  не могу желать, потому что не знаю никакой другой жизни. А ты подумай,
  André, для молодой и светской женщины похорониться в лучшие годы жизни в
  деревне, одной, потому что папенька всегда занят, а я... ты меня знаешь...
  как я бедна en ressources, [235] для женщины, привыкшей к лучшему
  обществу. M-lle Bourienne одна...
  
  - Она мне очень не нравится, ваша Bourienne, - сказал князь Андрей.
  
  - О, нет! Она очень милая и добрая,а главное - жалкая девушка.У нее
  никого,никого нет. По правде сказать, мне она не только не нужна, но
  стеснительна. Я,ты знаешь,и всегда была дикарка, а теперь еще больше. Я
  люблю быть одна... Mon père [236] ее очень любит. Она и Михаил
  Иваныч - два лица, к которым он всегда ласков и добр, потому что они оба
  облагодетельствованы им; как говорит Стерн: "мы не столько любим людей за то
  добро, которое они нам сделали, сколько за то добро, которое мы им сделали".
  Mon pеre взял ее сиротой sur le pavе, [237] и она очень добрая. И
  mon pere любит ее манеру чтения. Она по вечерам читает ему вслух. Она
  прекрасно читает.
  
  - Ну, а по правде, Marie, тебе, я думаю, тяжело иногда бывает от
  характера отца? - вдруг спросил князь Андрей.
  
  Княжна Марья сначала удивилась, потом испугалась этого вопроса.
  
  - МНЕ?... Мне?!... Мне тяжело?! - сказала она.
  
  - Он и всегда был крут; а теперь тяжел становится, я думаю, - сказал
  князь Андрей, видимо, нарочно, чтоб озадачить или испытать сестру, так легко
  отзываясь об отце.
  
  - Ты всем хорош, André, но у тебя есть какая-то гордость мысли, -
  сказала княжна, больше следуя за своим ходом мыслей, чем за ходом разговора,
  - и это большой грех. Разве возможно судить об отце? Да ежели бы и возможно
  было, какое другое чувство, кроме vénération, [238] может возбудить
  такой человек, как mon père? И я так довольна и счастлива с ним. Я только
  желала бы, чтобы вы все были счастливы, как я.
  
  Брат недоверчиво покачал головой.
  
  - Одно, что тяжело для меня, - я тебе по правде скажу, André, - это
  образ мыслей отца в религиозном отношении. Я не понимаю, как человек с таким
  огромным умом не может видеть того, что ясно, как день, и может так
  заблуждаться? Вот это составляет одно мое несчастие. Но и тут в последнее
  время я вижу тень улучшения. В последнее время его насмешки не так
  язвительны, и есть один монах, которого он принимал и долго говорил с ним.
  
  - Ну, мой друг, я боюсь, что вы с монахом даром растрачиваете свой
  порох, - насмешливо, но ласково сказал князь Андрей.
  
  - Аh! mon ami. [239] Я только молюсь Богу и надеюсь, что Он
  услышит меня. André, - сказала она робко после минуты молчания, - у меня к
  тебе есть большая просьба.
  
  - Что, мой друг?
  
  - Нет, обещай мне, что ты не откажешь. Это тебе не будет стоить
  никакого труда, и ничего недостойного тебя в этом не будет. Только ты меня
  утешишь. Обещай, Андрюша, - сказала она, сунув руку в ридикюль и в нем
  держа что-то, но еще не показывая, как будто то, что она держала, и
  составляло предмет просьбы и будто прежде получения обещания в исполнении
  просьбы она не могла вынуть из ридикюля это что-то.
  
  Она робко, умоляющим взглядом смотрела на брата.
  
  - Ежели бы это и стоило мне большого труда... - как будто
  догадываясь, в чем было дело, отвечал князь Андрей.
  
  - Ты, что хочешь, думай! Я знаю, ты такой же, как и mon père. Что
  хочешь думай, но для меня это сделай. Сделай, пожалуйста! Его еще отец моего
  отца, наш дедушка, носил во всех войнах... - Она все еще не доставала того,
  что держала, из ридикюля. - Так ты обещаешь мне?
  
  - Конечно, в чем дело?
  
  - André, я тебя благословлю образом, и ты обещай мне, что никогда его
  не будешь снимать. Обещаешь?
  
  - Ежели он не в два пуда и шеи не оттянет... Чтобы тебе сделать
  удовольствие... - сказал князь Андрей, но в ту же секунду, заметив
  огорченное выражение, которое приняло лицо сестры при этой шутке, он
  раскаялся. - Очень рад, право очень рад, мой друг, - прибавил он.
  
  - Против твоей воли Он спасет и помилует тебя и обратит тебя к Себе,
  потому что в Нем одном и истина и успокоение, - сказала она дрожащим от
  волнения голосом, с торжественным жестом держа в обеих руках перед братом
  овальный старинный образок Спасителя с черным ликом в серебряной ризе на
  серебряной цепочке мелкой работы.
  
  Она перекрестилась, поцеловала образок и подала его Андрею.
  
  - Пожалуйста, André, для меня...
  
  Из больших глаз ее светились лучи доброго и робкого света. Глаза эти
  освещали все болезненное, худое лицо и делали его прекрасным. Брат хотел
  взять образок, но она остановила его. Андрей понял, перекрестился и
  поцеловал образок. Лицо его в одно и то же время было нежно (он был тронут)
  и насмешливо.
  
  - Merci, mon ami. [240]
  
  Она поцеловала его в лоб и опять села на диван. Они молчали.
  
  - Так я тебе говорила, André, будь добр и великодушен, каким ты всегда
  был. Не суди строго Lise, - начала она. - Она так мила, так добра, и
  положение ее очень тяжело теперь.
  
  - Кажется, я ничего не говорил тебе, Маша, чтоб я упрекал в чем-нибудь
  свою жену или был недоволен ею. К чему ты все это говоришь мне?
  
  Княжна Марья покраснела пятнами и замолчала, как будто она чувствовала
  себя виноватою.
  
  - Я ничего не говорил тебе, а тебе уж говорили. И мне это грустно.
  
  Красные пятна еще сильнее выступили на лбу, шее и щеках княжны Марьи.
  Она хотела сказать что-то и не могла выговорить. Брат угадал: маленькая
  княгиня после обеда плакала, говорила, что предчувствует несчастные роды,
  боится их, и жаловалась на свою судьбу, на свекра и на мужа. После слез она
  заснула. Князю Андрею жалко стало сестру.
  
  - Знай одно, Маша, я ни в чем не могу упрекнуть, не упрекал и никогда
  не упрекну мою жену, и сам ни в чем себя не могу упрекнуть в отношении к
  ней; и это всегда так будет, в каких бы я ни был обстоятельствах. Но ежели
  ты хочешь знать правду... хочешь знать, счастлив ли я? Нет. Счастлива ли
  она? Нет. Отчего это? Не знаю...
  
  Говоря это, он встал, подошел к сестре и, нагнувшись, поцеловал ее в
  лоб. Прекрасные глаза его светились умным и добрым, непривычным блеском, но
  он смотрел не на сестру, а в темноту отворенной двери, через ее голову.
  
  - Пойдем к ней, надо проститься. Или иди одна, разбуди ее, а я сейчас
  приду. Петрушка! - крикнул он камердинеру, - поди сюда, убирай. Это в
  сиденье, это на правую сторону.
  
  Княжна Марья встала и направилась к двери. Она остановилась.
  
  - André, si vous avez. la foi, vous vous seriez adressé à Dieu, pour
  qu'il vous donne l'amour, que vous ne sentez pas et votre prière aurait été
  exaucée. [241]
  
  - Да, разве это! - сказал князь Андрей. - Иди, Маша, я сейчас приду.
  
  По дороге к комнате сестры, в галлерее, соединявшей один дом с другим,
  князь Андрей встретил мило улыбавшуюся m-lle Bourienne, уже в третий раз в
  этот день с восторженною и наивною улыбкой попадавшуюся ему в уединенных
  переходах.
  
  - Ah! je vous croyais chez vous, [242] - сказала она,
  почему-то краснея и опуская глаза.
  
  Князь Андрей строго посмотрел на нее. На лице князя Андрея вдруг
  выразилось озлобление. Он ничего не сказал ей, но посмотрел на ее лоб и
  волосы, не глядя в глаза, так презрительно, что француженка покраснела и
  ушла, ничего не сказав.
  
  Когда он подошел к комнате сестры, княгиня уже проснулась, и ее веселый
  голосок, торопивший одно слово за другим, послышался из отворенной двери.
  Она говорила, как будто после долгого воздержания ей хотелось вознаградить
  потерянное время.
  
  - Non, mais figurez-vous, la vieille comtesse Zouboff avec de fausses
  boucles et la bouche pleine de fausses dents, comme si elle voulait défier
  les années...[243] Xa, xa, xa, Marieie!
  
  Точно ту же фразу о графине Зубовой и тот же смех уже раз пять слышал
  при посторонних князь Андрей от своей жены.
  
  Он тихо вошел в комнату. Княгиня, толстенькая, румяная, с работой в
  руках, сидела на кресле и без умолку говорила, перебирая петербургские
  воспоминания и даже фразы. Князь Андрей подошел, погладил ее по голове и
  спросил, отдохнула ли она от дороги. Она ответила и продолжала тот же
  разговор.
  
  Коляска шестериком стояла у подъезда. На дворе была темная осенняя
  ночь. Кучер не видел дышла коляски. На крыльце суетились люди с фонарями.
  Огромный дом горел огнями сквозь свои большие окна. В передней толпились
  дворовые, желавшие проститься с молодым князем; в зале стояли все домашние:
  Михаил Иванович, m-lle Bourienne, княжна Марья и княгиня.
  
  Князь Андрей был позван в кабинет к отцу, который с-глазу-на-глаз хотел
  проститься с ним. Все ждали их выхода.
  
  Когда князь Андрей вошел в кабинет, старый князь в стариковских очках и
  в своем белом халате, в котором он никого не принимал, кроме сына, сидел за
  столом и писал. Он оглянулся.
  
  - Едешь? - И он опять стал писать.
  
  - Пришел проститься.
  
  - Целуй сюда, - он показал щеку, - спасибо, спасибо!
  
  - За что вы меня благодарите?
  
  - За то, что не просрочиваешь, за бабью юбку не держишься. Служба
  прежде всего. Спасибо, спасибо! - И он продолжал писать, так что брызги
  летели с трещавшего пера. - Ежели нужно сказать что, говори. Эти два дела
  могу делать вместе, - прибавил он.
  
  - О жене... Мне и так совестно, что я вам ее на руки оставляю...
  
  - Что врешь? Говори, что нужно.
  
  - Когда жене будет время родить, пошлите в Москву за акушером... Чтоб
  он тут был.
  
  Старый князь остановился и, как бы не понимая, уставился строгими
  глазами на сына.
  
  - Я знаю, что никто помочь не может, коли натура не поможет, -
  говорил князь Андрей, видимо смущенный. - Я согласен, что и из миллиона
  случаев один бывает несчастный, но это ее и моя фантазия. Ей наговорили, она
  во сне видела, и она боится.
  
  - Гм... гм... - проговорил про себя старый князь, продолжая
  дописывать. - Сделаю.
  
  Он расчеркнул подпись, вдруг быстро повернулся к сыну и засмеялся.
  
  - Плохо дело, а?
  
  - Что плохо, батюшка?
  
  - Жена! - коротко и значительно сказал старый князь.
  
  - Я не понимаю, - сказал князь Андрей.
  
  - Да нечего делать, дружок, - сказал князь, - они все такие, не
  разженишься. Ты не бойся; никому не скажу; а ты сам знаешь.
  
  Он схватил его за руку своею костлявою маленькою кистью, потряс ее,
  взглянул прямо в лицо сына своими быстрыми глазами, которые, как казалось,
  насквозь видели человека, и опять засмеялся своим холодным смехом.
  
  Сын вздохнул, признаваясь этим вздохом в том, что отец понял его.
  Старик, продолжая складывать и печатать письма, с своею привычною быстротой,
  схватывал и бросал сургуч, печать и бумагу.
  
  - Что делать? Красива! Я все сделаю. Ты будь покоен, - говорил он
  отрывисто во время печатания.
  
  Андрей молчал: ему и приятно и неприятно было, что отец понял его.
  Старик встал и подал письмо сыну.
  
  - Слушай, - сказал он, - о жене не заботься: что возможно сделать,
  то будет сделано. Теперь слушай: письмо Михайлу Иларионовичу отдай. Я пишу,
  чтоб он тебя в хорошие места употреблял и долго адъютантом не держал:
  скверная должность! Скажи ты ему, что я его помню и люблю. Да напиши, как он
  тебя примет. Коли хорош будет, служи. Николая Андреича Болконского сын из
  милости служить ни у кого не будет. Ну, теперь поди сюда.
  
  Он говорил такою скороговоркой, что не доканчивал половины слов, но сын
  привык понимать его. Он подвел сына к бюро, откинул крышку, выдвинул ящик и
  вынул исписанную его крупным, длинным и сжатым почерком тетрадь.
  
  - Должно быть, мне прежде тебя умереть. Знай, тут мои записки, их
  государю передать после моей смерти. Теперь здесь - вот ломбардный билет и
  письмо: это премия тому, кто напишет историю суворовских войн. Переслать в
  академию. Здесь мои ремарки, после меня читай для себя, найдешь пользу.
  
  Андрей не сказал отцу, что, верно, он проживет еще долго. Он понимал,
  что этого говорить не нужно.
  
  - Все исполню, батюшка, - сказал он.
  
  - Ну, теперь прощай! - Он дал поцеловать сыну свою руку и обнял его.
  - Помни одно, князь Андрей: коли тебя убьют, мне старику больно будет... -
  Он неожиданно замолчал и вдруг крикливым голосом продолжал: - а коли узнаю,
  что ты повел себя не как сын Николая Болконского, мне будет... стыдно! -
  взвизгнул он.
  
  - Этого вы могли бы не говорить мне, батюшка, - улыбаясь, сказал сын.
  
  Старик замолчал.
  
  - Еще я хотел просить вас, - продолжал князь Андрей, - ежели меня
  убьют и ежели у меня будет сын, не отпускайте его от себя, как я вам вчера
  говорил, чтоб он вырос у вас... пожалуйста.
  
  - Жене не отдавать? - сказал старик и засмеялся.
  
  Они молча стояли друг против друга. Быстрые глаза старика прямо были
  устремлены в глаза сына. Что-то дрогнуло в нижней части лица старого князя.
  
  - Простились... ступай! - вдруг сказал он. - Ступай! - закричал он
  сердитым и громким голосом, отворяя дверь кабинета.
  
  - Что такое, что? - спрашивали княгиня и княжна, увидев князя Андрея
  и на минуту высунувшуюся фигуру кричавшего сердитым голосом старика в белом
  халате, без парика и в стариковских очках.
  
  Князь Андрей вздохнул и ничего не ответил.
  
  - Ну, - сказал он, обратившись к жене.
  
  И это "ну" звучало холодною насмешкой, как будто он говорил: "теперь
  проделывайте вы ваши штуки".
  
  - André, déjà! [244] - сказала маленькая княгиня, бледнея и
  со страхом глядя на мужа.
  
  Он обнял ее. Она вскрикнула и без чувств упала на его плечо.
  
  Он осторожно отвел плечо, на котором она лежала, заглянул в ее лицо и
  бережно посадил ее на кресло.
  
  - Adieu, Marieie, [245] - сказал он тихо сестре, поцеловался
  с нею рука в руку и скорыми шагами вышел из комнаты.
  
  Княгиня лежала в кресле, m-lle Бурьен терла ей виски. Княжна Марья,
  поддерживая невестку, с заплаканными прекрасными глазами, все еще смотрела в
  дверь, в которую вышел князь Андрей, и крестила его. Из кабинета слышны
  были, как выстрелы, часто повторяемые сердитые звуки стариковского
  сморкания. Только-что князь Андрей вышел, дверь кабинета быстро отворилась и
  выглянула строгая фигура старика в белом халате.
  
  - Уехал? Ну и хорошо! - сказал он, сердито посмотрев на
  бесчувственную маленькую княгиню, укоризненно покачал головою и захлопнул
  дверь.
  
  
  

    Примечания

  
  
  [(сноска 1)] Ну, что, князь, Генуа и Лукка стали не больше,
  как поместьями фамилии Бонапарте. Нет, я вас предупреждаю, если вы мне не
  скажете, что у нас война, если вы еще позволите себе защищать все гадости,
  все ужасы этого Антихриста (право, я верю, что он Антихрист) - я вас больше
  не знаю, вы уж не друг мой, вы уж не мой верный раб, как вы говорите.
  
  [(сноска 2)] Я вижу, что я вас пугаю,
  
  [(сноска 3)] Если y вас, граф (или князь), нет в виду ничего
  лучшего и если перспектива вечера у бедной больной не слишком вас пугает, то
  я буду очень рада видеть вас нынче у себя между семью и десятью часами. Анна
  Шерер.
  
  [(сноска 4)] О! какое жестокое нападение!
  
  [(сноска 5)] Прежде всего скажите, как ваше здоровье?
  
  [(сноска 6)] Признаюсь, все эти праздники и фейерверки
  становятся несносны.
  
  [(сноска 7)] Не мучьте меня. Ну, что же решили по случаю
  депеши Новосильцова? Вы все знаете.
  
  [(сноска 8)] Что решили? Решили, что Бонапарте сжег свои
  корабли; и мы тоже, кажется, готовы сжечь наши.
  
  [(сноска 9)] Этот пресловутый нейтралитет Пруссии - только
  западня.
  
  [(сноска 10)] [Кстати, - виконт Мортемар,] он в родстве с
  Монморанси чрез Роганов,]
  
  [(сноска 11)] [аббат Морио:]
  
  [(сноска 12)] [императрица-мать]
  
  [(сноска 13)] [Этот барон, кажется, ничтожная личность.]
  
  [(сноска 14)] Барон Функе рекомендован императрице-матери ее
  сестрою,
  
  [(сноска 15)] много уважения,
  
  [(сноска 16)] [Кстати о вашей семье,]
  
  [(сноска 17)] составляет восторг всего общества. Ее находят
  прекрасною, как день.
  
  [(сноска 18)] Чего вы хотите? Лафатер сказал бы, что у меня
  нет шишки родительской любви,
  
  [(сноска 19)] дураки.
  
  [(сноска 20)] [Я ваш]
  
  [(сноска 21)] вам одним могу признаться. Мои дети - обуза
  моего существования.
  
  [(сноска 22)] [Что вы хотите?...]
  
  [(сноска 23)] имеют манию женить.
  
  [(сноска 24)] маленькая особа,]
  
  [(сноска 25)] наша родственница, княжна
  
  [(сноска 26)] Вот выгода быть отцом.
  
  [(сноска 27)] Бедняжка несчастлива, как камни.
  
  [(сноска 28)] [Послушайте, милая Аннет,]
  
  [(сноска 29)] Устройте мне это дело, и я навсегда ваш
  
  [(сноска 30)] [как пишет мне мой староста]
  
  [(сноска 31)] [Подождите,]
  
  [(сноска 32)] [с Лизой (женой молодого Болконского).]
  
  [(сноска 33)] Я в вашем семействе начну обучаться ремеслу
  старой девки.
  
  [(сноска 34)] самая обворожительная женщина в Петербурге,
  
  [(сноска 35)] [с моей тетушкой?]
  
  [(сноска 36)] [тетушку,]
  
  [(сноска 37)] [развлечением]
  
  [(сноска 38)] Я захватила работу,
  
  [(сноска 39)] Не сыграйте со мной дурной шутки; вы мне писали,
  что у вас совсем маленький вечер. Видите, как я одета дурно.
  
  [(сноска 40)] Будьте спокойны, вы все будете лучше всех,
  
  [(сноска 41)] Вы знаете, мой муж покидает меня. Идет на
  смерть. Скажите, зачем эта гадкая война,
  
  [(сноска 42)] Что за прелестная особа эта маленькая княгиня!
  
  [(сноска 43)] [Очень любезно с вашей стороны, Пьер, что вы
  пришли навестить
  
  бедную больную,]
  
  [(сноска 44)] Расскажите нам это, виконт,
  
  [(сноска 45)] [в стиле Людовика XV]
  
  [(сноска 46)] Виконт был лично знаком с герцогом,
  
  [(сноска 47)] Bиконт удивительный мастер рассказывать,
  
  [(сноска 48)] Как сейчас виден человек хорошего общества,
  
  [(сноска 49)] [милая Элен,]
  
  [(сноска 50)] [Какая красавица!]
  
  [(сноска 51)] Я, право, опасаюсь за свои способности перед
  такой публикой,
  
  [(сноска 52)] Подождите, я возьму мою работу,
  
  [(сноска 53)] О чем вы думаете? Принесите мой ридикюль.
  
  [(сноска 54)] [Очаровательный Ипполит]
  
  [(сноска 55)] Это не история о привидениях?
  
  [(сноска 56)] Вовсе нет,
  
  [(сноска 57)] Дело в том, что я терпеть не могу историй о
  привидениях,
  
  [(сноска 58)] [бедра испуганной нимфы,]
  
  [(сноска 59)] [Виконт]
  
  [(сноска 60)] [мадмуазель Жорж,]
  
  [(сноска 61)] [Очаровательно,]
  
  [(сноска 62)] [международное право,]
  
  [(сноска 63)] Вы собираетесь на войну, князь?
  
  [(сноска 64)] Генералу Кутузову угодно меня к себе в
  адъютанты.
  
  [(сноска 65)] А Лиза, ваша жена?
  
  [(сноска 66)] [Андрей,]
  
  [(сноска 67)] [Будьте добрым малым, как вы были,]
  
  [(сноска 68)] [Раз он перейдет в гвардию...]
  
  [(сноска 69)] [до свиданья,]
  
  [(сноска 70)] [Василий,]
  
  [(сноска 71)] [миланского помазания?]
  
  [(сноска 72)] И вот новая комедия: народы Генуи и Лукки
  изъявляют свои желания господину Бонапарте. И господин Бонапарте сидит на
  троне и исполняет желания народов. 0! это восхитительно! Нет, от этого можно
  с ума сойти. Подумаешь, что весь свет потерял голову.
  
  [(сноска 73)] Бог мне дал корону. Беда тому, кто ее тронет. -
  Говорят, он был очень хорош, произнося эти слова,
  
  [(сноска 74)] Надеюсь, что это была, наконец, та капля,
  которая переполнит стакан. Государи не могут более терпеть этого человека,
  который угрожает всему.
  
  [(сноска 75)] Государи! Я не говорю о России. Государи! Но что
 &nb

Категория: Книги | Добавил: Armush (27.11.2012)
Просмотров: 207 | Комментарии: 2 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа