Главная » Книги

Адамов Григорий - Победители недр, Страница 4

Адамов Григорий - Победители недр


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14

здесь большую разрушительную работу...
  - Но, послушай, Никита, - прервал его Брусков, - откуда же на такой огромной глубине могла взяться вода? Ведь мы с тобой только что установили, что снаряд достиг уже глубины почти двух с половиной километров!
  - Это ничего не значит, - вмешалась Малевская. - Ты забываешь об основном факторе - времени. Для воды, пробивающейся с поверхности, нет сроков. В её распоряжении сегодня и завтра, столетия и миллионы лет. В зависимости от встречающихся на пути пород она замедляет или ускоряет своё движение, останавливается, скопляется, пока не преодолеет преграду. Ей нечего спешить, она не считает часов, но она своего добьётся.
  В каюте на минуту воцарилось молчание, сопровождаемое монотонным гудением верхних и нижних моторов и шорохом размельчённой породы за стеной. Володя сидел подавленный. Неожиданно он понял, вернее почувствовал, что такое время и его бесконечность. Как будто тысячетонная тяжесть опускалась и всё сильней давила на его слабые плечи.
  Брусков поднял голову и задумчиво сказал:
  - Да... страшная штука - время, если вдуматься... - и затем, встряхнувшись, спросил: - Но что же, в таком случае, останавливает воду на глубине именно десяти километров?
  - Температура, - ответила Малевская. - Приблизительно на этой глубине она достигает трёхсот шестидесяти пяти градусов. Это критическая температура для воды при том огромном давлении, которое царит там. При дальнейшем повышении температуры вода должна находиться уже в состоянии пара.
  - Та-а-ак!.. - протянул Брусков. - Ну, продолжай, Никита. Какие же выводы ты делаешь из повышающейся влажности породы?
  - Выводы такие, что нам нужно готовиться к неприятной встрече с большими подземными скоплениями воды, пустотами, провалами - с чем-нибудь в этом роде.
  - Ну, что же, надо попытаться их обойти.
  - Конечно, - согласился Мареев. - Но для этого необходимо знать о них заранее. Инфракрасное кино, к сожалению, дальше ста метров пока ещё не видит. С такого расстояния даже при максимальной кривизне снаряда мы сможем обойти лишь пустоты строго определённой ширины, не более тридцати пяти метров. Между тем встречаются подземные пещеры гораздо большие, шириной и до ста метров, хотя это уже исключение, большая редкость. Приходится, однако, считаться с нашими возможностями. Необходимо поэтому непрерывное наблюдение за снимками инфракрасного кино, за влажностью и плотностью породы. Ты должна будешь теперь, Нина, изучать снимки и производить анализ образцов на влажность и плотность каждые десять минут. Ты понимаешь, какое огромное значение имеет для нас каждый отвоёванный у неизвестности метр...
  - Хорошо, Никита! - ответила Малевская.
  - То же самое и тебе нужно делать, Михаил, в отношении графика влажности и плотности породы. Передавай ему, Нина, - повернулся Мареев к Малевской, - результаты анализов немедленно. В часы вашего сна я буду вас заменять.
  - Хорошо, - ответил Брусков, вставая со стула. - Это всё? Я могу идти?
  - Да, Мишук, продолжай вахту, - сказал Мареев.
  Брусков спустился вниз, захватив с собою листы с графиками и принадлежности для черчения. Малевская направилась к крану образцов. Она хотела приступить к анализам немедленно: последний общий анализ породы она проделала ещё два часа назад. За это время могло многое измениться. Надо было спешить.
  На участников экспедиции ложилась теперь огромная напряжённая работа. Приходилось забыть об отдыхе, развлечениях, о всей той спокойной, размеренной жизни, которой они наслаждались и к которой уже успели привыкнуть за четверо суток пребывания в снаряде.
  Приближалась первая серьёзная опасность, первое испытание. Удастся ли экспедиции её избегнуть? Выдержит ли их необыкновенный корабль это испытание?
  Мареев сидел у стола над раскрытым журналом, который он вёл параллельно вахтенному и куда он исправно записывал наиболее важные события, наблюдения, освещая их значение, анализируя и делая научные выводы и заключения. Он хотел внести в журнал всё то, что случилось сегодня и поставило перед ним эти тревожные вопросы. Однако его перо застыло в неподвижности.
  Мареев совсем не был так спокоен, как это казалось его спутникам. О самой серьёзной опасности, которая угрожала экспедиции, он умолчал, решив, что нет необходимости заранее говорить о ней и тем самым усиливать беспокойство своих друзей: всё равно они ничего не могут сделать для устранения её. Теперь эта опасность всецело заняла его мысли. Мареев был уверен, что чем ниже будет спускаться снаряд, чем ближе он будет подходить к водонепроницаемым пластам, подстилающим внизу пласт известняков и задерживающим в нём воду, тем рыхлее и слабее будет известняк. Что же случится, когда снаряд приблизится вплотную к скопившимся внизу массам воды? Выдержит ли разрыхленная водой порода тридцатипятитонную тяжесть снаряда? Не провалится ли он прямо в подземный водный поток или озеро, прежде чем успеет обогнуть опасную зону?
  Погруженный в эти тревожные мысли, Мареев перебирал в уме все средства, чтобы избегнуть опасности, но чем больше он думал об этом, тем сумрачнее становилось его лицо.
  Приглушённый, но страстный спор донёсся до него из другой половины каюты и на минуту привлёк его внимание.
  Говорил Володя.
  - Нина Алексеевна, пожалуйста, поверьте мне! Ведь не стану же я вас обманывать! Честное пионерское!
  - Нельзя, Володя! Нельзя, милый! - ласково, но твёрдо возражала Малевская. - Это слишком ответственно. Ты ведь слышал наш разговор?
  - Но ведь это же пустяковое дело, самый простой опыт! Я таких опытов очень много делал. Вот увидите, я правду говорю! Нина Алексеевна, пожалуйста! - не унимаясь, приставал Володя.
  - О чём вы спорите, Нина? - спросил Мареев.
  Володя покраснел.
  - Он во что бы то ни стало хочет, чтобы я ему позволила делать анализы на влажность, - сказала Малевская, подхватывая в чашечку струю размельченной породы, сыпавшейся из крана. - Он хочет меня убедить, что отлично справится с этим делом.
  - Никита Евсеевич, ведь это самая простая штука - анализы, - смущённо объяснял Володя. - Я много работал в нашей химической лаборатории. И бригадиром химической бригады был...
  Мареев улыбнулся, и Володя чуть не подскочил от радости.
  - А ты молодчина, Володька, - сказал Мареев. - Не любишь сидеть сложа руки, когда вся команда на аврале. Это хорошо. Почему бы ему, в самом деле, не попробовать, Нина? - обратился он к Малевской. - Пусть он сделает параллельно с тобой несколько анализов, и, если справится, поручи ему это несложное дело. Конечно, под твоим постоянным наблюдением.
  Володя сиял.
  - Вот увидите, Нина Алексеевна! Вот увидите!
  Малевская развела руками.
  - Ну, Володька, раз у тебя такая протекция... ничего не поделаешь - сдаюсь.
  Володя захлопал в ладоши, сделал несколько диких прыжков и сразу же затормошил Малевскую.
  - Ну, давайте, давайте! Спасибо, Никита Евсеевич, что поддержали старого пионера!
  - Рад услужить, старина! - расхохотался Мареев.
  - Где запасной тигелёк, Нина Алексеевна? Можно взять этот шпадель? - суетился Володя, сгорая от нетерпения.
  - Только не торопись, не спеши, Володька, - умоляла Малевская, - а то с первого же раза напутаешь и оскандалишься. И не будет тебе больше доверия...
  Мареев вернулся к своим записям. Не слишком ли мрачно он рисовал себе опасность? В конце концов нужно учитывать и огромное давление, которое должно как-то нейтрализовать разрушительную работу воды. Кроме того, можно будет использовать штанги... А славный мальчуган Володя... Жаль только, что попал в эту опасную передрягу! "Старый пионер"!..
  Мареев усмехнулся. Свободно и легко лились из-под пера строки...
  
  
   ГЛАВА 9. ПАДЕНИЕ В ПУСТОТУ
  Первые подозрительные пятна на киноленте нижнего аппарата обнаружил Мареев в начале своей вахты, в 0 часов 10 минут 23 декабря.
  Малевская спала. Брусков сидел в шаровой каюте над графиками. Володя заканчивал анализ породы на влажность. Он сосредоточенно взвешивал кучку сухой, прокалённой белой пыли на тончайших аналитических весах, всегда спрятанных от посторонних вредных влияний в специальном стеклянном шкафчике. За десять прошедших часов Володя прочно закрепил за собой положение второго химика экспедиции. Самая придирчивая проверка его анализов ни разу не обнаружила в них ошибки. Сейчас Малевская впервые смогла отдохнуть после непрерывной, почти суточной работы.
  Влажность породы быстро нарастала и становилась всё явственней. Плотность её одновременно падала, хотя и не так резко. Густая сеть трещин на киноснимках пересеклась теперь каналами, расширявшимися порой до одного-двух сантиметров. Малевская едва успевала делать частные анализы образцов и обрабатывать снимки киноаппаратов - боковых и нижних. Кроме того, нужно было каждые два часа делать общий анализ породы. Если бы не помощь Володи, Малевская выбилась бы из сил задолго до наступления решающих часов.
  Мареев не хотел будить её: ей нужно было дать выспаться. Он внимательно рассматривал киноснимок, полученный с глубины около ста метров под снарядом. На снимке ясно проступала среди смутной сети трещин тёмная извилистая полоса с расширением как раз посредине. Это было то, чего больше всего опасался Мареев: подземный водный поток на пути снаряда. Мареев торопливо произвёл измерения тёмной полосы и её расширения и с лихорадочной быстротой начал делать вычисления.
  Испарина покрыла его лоб, когда он закончил их. Ширина полосы, особенно в её средней части, была угрожающей. Успеет ли снаряд обогнуть этот подземный туннель? Не слишком ли он к нему приблизился?
  Мареев бросился к распределительной доске и включил аппарат поворота. Одновременно он перевёл мотор на уменьшенное число оборотов. Уменьшив скорость продвижения снаряда до пяти метров в час, Мареев давал ему возможность отойти дальше от опасной вертикали. Теперь Мареев сосредоточил всё своё внимание на киноаппарате.
  Тёмная извилистая полоса с расширением посредине всё резче проступала на снимках, но положение её оставалось без изменений. Мареев с возрастающим напряжением всматривался в проходящие перед его глазами кадры. Оттого, что снаряд отклонялся в сторону от вертикали, извилистая полоса должна была на снимках перемещаться в противоположную сторону. Однако перемещения не было заметно, и это беспокоило Мареева. Лишь через полчаса он смог уловить чуть заметное отклонение полосы от прежнего её положения в центре снимка, но в то же время изображение на ленте стало мутнеть. Мареев спохватился: объектив стометровой дальности перешёл уже на глубины, лежащие под пустотой.
  Мареев переместил объектив на прежнее место в аппарате, передвинул к окошечку объектив пятидесятиметровой дальности и настроил его на фиксацию тёмной полосы. Опять появились её чёткие очертания, и Мареев уже не выпускал их из поля зрения, непрерывно регулируя аппарат по мере продвижения снаряда вглубь. Полоса на снимке отодвинулась за это время ещё немного к его краю. Мареев не сводил с неё глаз. Время от времени он бросал беспокойные взгляды на глубомер, висевший на стене.
  Глубина по вертикали нарастала, метр за метром, снаряд приближался к роковой полосе. Всё резче, всё яснее проступали её извилистые очертания, но слишком медленно они отодвигались к краю ленты.
  Мареев весь ушёл в наблюдение за этим убийственно-медленным продвижением полосы. Он не замечал времени, не чувствовал, как немеют спина и шея от неудобного положения над аппаратом. Лишь когда изображение полосы на снимке совсем исчезнет, когда она уйдёт из поля зрения киноаппарата, можно будет вздохнуть свободно и сказать, что опасность встречи миновала.
  Успеет ли, однако, снаряд при той небольшой кривизне, которую он способен описывать, вовремя обогнуть опасную пустоту? Не слишком ли близко от неё он начал свой обход?
  На лестнице послышались шаги.
  - В чём дело, Никита? - с тревогой спрашивал Брусков, торопливо спускаясь в буровую камеру. - Ты переменил направление?
  - Да, Михаил, - ответил Мареев, не отрываясь от киноаппарата. - Впереди показалась пустота, нечто вроде пещеры, и я пытаюсь обойти её.
  - Я только сейчас заметил этот маневр в каюте... Ну как? Мы отклоняемся от пещеры?
  - Не очень, Михаил... Не так, как хотелось бы.
  - Какое расстояние осталось до неё?
  - Семьдесят два метра. Но она всё время остаётся в поле зрения киноаппарата.
  - Ты вычислил её ширину?
  - Как раз на нашем пути, - метров тридцать восемь - сорок.
  - Гм... Как будто мало успокоительно...
  - Да, Мишук, утешительного мало, - сказал Мареев, поднимаясь.
  В люке наверху показался Володя. Он осторожно спускался по лестнице, держа в руке лабораторную чашечку. На заметно покосившемся полу камеры он чуть не поскользнулся.
  - Посмотрите, Никита Евсеевич, - сказал он, озабоченно поднося Марееву чашечку, - какой образец я сейчас получил из крана.
  В чашечке лежала кучка серой, чрезвычайно влажной массы.
  Мареев покачал головой.
  - Придётся разбудить Нину... Необходимо вести непрерывное наблюдение за киноснимками с коротких дистанций. Разбуди её, Володя, и давай скорей анализ этого образца.
  Через минуту Малевская спустилась в нижнюю камеру. Рассказав ей всё, что случилось во время её сна, и о положении снаряда, Мареев добавил:
  - Влажность образцов настолько увеличилась, что возникает новая опасность: выдержит ли столь влажная порода тяжесть нашего снаряда. Тебе придётся непрерывно следить за состоянием породы по снимкам с ближних дистанций нижнего аппарата. От вахт я тебя освобождаю, нести их будем мы с Михаилом. Анализы образцов пусть делает один Володя.
  - Хорошо, Никита, - спокойно ответила Малевская. - Но Володе нужно поспать, ему уже давно пора. А пока я одна со всем управлюсь.
  - Делай, как считаешь нужным, - согласился, уходя, Мареев. - В крайнем случае тебе поможет Михаил.
  На Володю пришлось прикрикнуть: он ни за что не хотел бросать работу "в такой ответственный момент, когда все должны быть на своём посту". Он уверял, что совсем не хочет спать. Лишь угроза вызвать Мареева из нижней камеры сломила его сопротивление. Недовольно ворча, с надутыми губами, он пошёл к столу, нехотя поел и полез в гамак, прицепив его на другой крюк, под опустившейся лестницей. Скоро раздалось его ровное сопение, примешивающееся к слабому гудению моторов и шорохам за оболочкой снаряда.
  Напряжённое молчание воцарилось во всех помещениях снаряда. Мареев, продливший свою вахту ещё на два часа, опять прильнул к окошечку нижнего киноаппарата. Малевская, окружённая микроскопами, колбами, ретортами и ступками, поспешно производила общий анализ породы. Брусков помогал ей. Часа через полтора, окончив этот анализ, она и его погнала спать.
  - Всё равно, - говорила она, - раньше чем через восемь-девять часов никаких особых изменений в нашем положении не произойдёт. Наиболее серьёзное положение создастся лишь за пятнадцать-двадцать метров перед подземной пещерой. Тебе нужно набраться сил перед долгой и самой опасной вахтой.
  В конце концов Брусков послушался её настойчивых уговоров. Он развернул свой гамак и, не снимая комбинезона, прилёг и немедленно уснул.
  Мареев напряжённо следил за движением полосы на киноленте. Медленность этого движения раздражала необычайно. Через каждые двадцать-тридцать минут, при заметной перемене позиции полосы на снимке, он вновь и вновь производил вычисления, чтобы определить линию, по которой пройдёт снаряд в зоне подземного туннеля. Результаты каждый раз получались почти одинаковые: снаряд не сможет обогнуть пещеру, он должен пройти сквозь неё на расстоянии, примерно, пяти метров от её северной границы. К концу своей вахты Мареев установил это окончательно. Итак, снаряд пробьёт свод подземной пещеры и провалится в неё! Это ясно!
  Мареев поднялся и провёл рукой по лбу. Неужели конец экспедиции? Неужели погибнет его идея? Идея, приведшая в движение весь мир, поднятая на такую высоту его страной, его родиной? Из-за чего? Из-за встречи с этим неожиданным препятствием! Но ведь это случайность, её могло и не быть. И, наконец, стоило немного раньше, на какие-нибудь три-четыре часа раньше отклонить снаряд от вертикали...
  Мареев сделал два резких шага и принужден был схватиться за перила лестницы. Перекошенный пол не позволил ему пройтись по камере. Тогда Мареев поднялся по ступеням лестницы. В шаровой каюте он увидел Малевскую. Только теперь Мареев вспомнил, что она много раз подходила к нему, когда он был поглощён наблюдением подземного туннеля, делала киноснимки с коротких дистанций и молча возвращалась к себе в каюту. Сейчас он смотрел на её спину, согнутую над лабораторным столиком, на тонкую фигуру в голубом комбинезоне, на её короткие вьющиеся волосы. Он видел её как будто впервые, и его сердце неожиданно дрогнуло от острой жалости.
  Неужели они все должны погибнуть? За что? За то, что поверили ему, поверили в его идею? Он решил заговорить с Ниной, может быть, предупредить её о смертельной опасности. Молчание становилось невыносимым. Но в тот момент, когда он готов был броситься к Малевской, внезапно, как вспышка молнии, сверкнула мысль: а пятна? Почему он забыл о пятнах, о просветлениях на тёмном фоне пустоты?
  Он бросился обратно, вниз, в два прыжка очутился на полу, у аппарата, нажал кнопку на его боковой стенке и схватил выскочившую из щели светло-жёлтую гибкую пластинку. Он начал жадно изучать снимок, пристально всматриваясь на свет в тёмную полосу подземного потока. Да, да! В северной стороне полосы, если внимательно присмотреться, заметно просветление: густой тёмный цвет середины потока сереет по мере приближения к северному краю... Это что-нибудь да значит! Очевидно, здесь или воды меньше, или пустота не так велика. Тогда, может быть, штанги помогут...
  Мареев опять кинулся к лестнице.
  - Нина! - Едва сдерживаемая радость звучала в его голосе. - Иди сюда скорее!
  Мареев встретил её внизу со спокойным, чуть побледневшим лицом.
  - Прости, Нина, я так громко позвал тебя, что ты, вероятно, испугалась...
  - Ничего, Никита... Какие пустяки! Что ты хотел мне сказать?
  - Посмотри на эти снимки. Ты замечаешь какие-нибудь нюансы, оттенки в тёмной окраске потока?
  Малевская внимательно всмотрелась в снимок.
  - Конечно! Вот к этому краю окраска определенно сереет.
  - Чем ты это объяснишь?
  - Только тем, что здесь высота туннеля уменьшается. Лишь пустое пространство даёт на снимках инфракрасного кино тёмные полосы со всеми переходами до серого цвета в зависимости от его глубины.
  - Так вот что, Нина: туннеля этого мы миновать не сможем, но снаряд пересечёт его недалеко от края, там, где тёмная полоса сереет.
  - О! Это всё-таки большое преимущество для нас, Никита.
  - Да, конечно. Но хватит ли тех семи метров, которые дадут нам штанги, - неизвестно...
  - Ну, что ж! Будем надеяться, что хватит. Сколько ещё осталось до туннеля?
  - Сорок два метра... Восемь часов пути.
  Мареев заставил себя подремать час-полтора. Теперь большую часть времени он проводил с Брусковым, неотступно наблюдая за движением полосы к краю снимка и проверяя свои вычисления. К большому изумлению его и Малевской, влажность породы, а также густота трещин перестали возрастать. Очевидно, последние слои известняка были уже перенасыщены водой, а вода - растворённой известью.
  Тем неожиданней был для них первый толчок, который испытал снаряд на расстоянии четырнадцати метров от свода туннеля. В этот момент все были на своих местах: Мареев и Брусков - в нижней камере, - первый у киноаппарата, второй у моторов; Малевская и Володя находились в шаровой каюте за своей обычной работой.
  В первый момент никто ничего не понял: снаряд был ещё в трёх часах пути от туннеля, и люди более или менее спокойно занимались своим делом.
  Внезапный грохот донёсся из-за стенок снаряда, затем раздался мощный удар, снаряд тряхнуло так, что всё зазвенело и задребезжало в нём, и он со страшной быстротой скользнул вниз.
  Из каюты послышался приглушенный крик Малевской. В то же мгновенье прозвучал резкий голос Мареева:
  - Выключить колонны давления и моторы!
  Со смертельно бледным лицом Брусков в один прыжок очутился у распределительной доски и выключил моторы. Он это сделал почти на лету, так как тут же, у доски, поскользнулся на покатом полу и упал.
  Снаряд опять тряхнуло, и он остановился.
  Гробовая тишина наполняла его помещение. Моторы умолкли, затих за стеной шорох породы. Люди - бледные, с остановившимися сердцами - застыли на своих местах, не доверяя этой остановке, в ожидании нового удара и падения...
  Первым пришёл в себя Брусков.
  - Кажется, мы отделались только страхом, - сказал он, подымаясь с пола и потирая ушибленную поясницу. - У меня, по крайней мере, душа успела слетать в пятки и обратно.
  Из шаровой каюты с встревоженными лицами спустились Малевская и Володя.
  - Какой ужас! - едва слышно промолвила Малевская.
  Володя был бледен, глаза у него расширились и смотрели растерянно.
  Снимок из нижнего аппарата с самой короткой дистанции показал, что снаряд своим буровым аппаратом плотно сидит в породе с обычными, на протяжении последних пятидесяти метров, трещинами. На боковых снимках порода была исковеркана, трещины нарушены, смяты, перебиты.
  - Вероятно, это был наиболее рыхлый участок, и он не выдержал тяжести снаряда, - сказала, уже оправившись после первого испуга, Малевская.
  - Я тоже так думаю, - согласился с ней Мареев. - Очевидно, плотность породы возросла. Попробуем двинуться дальше. Раскрытые колонны давления будут нашими тормозами в случае нового провала. Подымись, Михаил, в верхнюю камеру и отрегулируй минерализационный насос на подачу минерализатора через каждые три метра. Колонны давления выбрось во всю их высоту со сложенными зонтами. Снаряд пойдёт под давлением одной своей тяжести. Оставайся всё время в верхней камере и при первом признаке падения снаряда распусти зонты на колоннах. Они встретят два-три минерализованных слоя и задержат на них снаряд. В худшем случае, они всё же замедлят его падение. Ну, бегом, Мишук! Когда приготовишься, сообщи мне по телефону.
  Непоколебимое спокойствие и хладнокровие было в этих чётких и ясных распоряжениях Мареева. Всё его существо как будто собралось в тугой виток стальной пружины, глаза были полны решимости и железного упорства. Он весь сосредоточился в одном стремлении: вперёд и вперёд!
  Володя, не отрываясь, смотрел на него: он готов был, по первому знаку Мареева, с восторгом ринуться в любую опасность.
  Брусков вихрем взлетел в верхнюю камеру. Через две минуты он доложил по телефону, что все распоряжения исполнены. Мареев включил мотор бурового аппарата на самый тихий ход. Он стоял у распределительной доски, готовый при первых же признаках опасности выключить ток.
  Всего лишь девять метров отделяло теперь снаряд от свода подземного туннеля.
  Снаряд тронулся с места под слабое гудение мотора.
  - К штанговому аппарату, Нина! - послышалась команда Мареева. - Подготовить запасные штанги!
  - Есть подготовить запасные штанги!
  Малевская проверила движения крошечного мотора, ходившего по рельсу под потолком камеры. Клещи мотора крепко держали одну из запасных штанг. Оба её конца, немного сточенные, имели более мелкую, чем вся штанга, винтовую нарезку. Нижний конец мог ввинчиваться в отверстие первой штанги, находившейся уже на позиции в конусе, а на верхний конец навинчивалась вторая, запасная штанга.
  - Включаю второй мотор для штанг, - сказал Мареев.
  Оба мотора загудели низкими голосами, и снова бодрость наполнила камеру и сердца людей.
  Мареев не отходил от распределительной доски. Постепенно он довёл скорость спуска до прежних пяти метров в час. Скрежет бурового аппарата и шорохи за стеной снаряда всё сильнее доносились снизу и с боков.
  Малевская стояла у штангового аппарата, не сводя глаз с Мареева, готовая при первом его знаке пустить в ход штанги.
  Прошло пять, десять, пятнадцать минут. Спокойно и уверенно работал буровой аппарат. От его ровного скрежета расцветали надежды в душе Малевской, смягчались улыбкой заострившиеся скулы Мареева.
  - Володя, - сказал он, - подай мне снимок с короткой дистанции.
  - Нажми красную кнопку с левой стороны аппарата, - добавила Малевская.
  В одно мгновение распоряжение было исполнено. Володя со счастливым лицом передал Марееву снимок. Мареев посмотрел и сказал:
  - Сеть трещин без изменений...
  Он не успел ещё закончить фразу, как потрясающий грохот покрыл его слова. Снаряд сорвался с места и ринулся вниз. Громовые удары раздавались то с одной, то с другой стороны. Вцепившись одной рукой в металлическую полочку, не спуская глаз с глубомера, Мареев выключил мотор бурового аппарата. Один... два... три метра пролетели на глубомере в несколько секунд.
  "Колонны!.. Колонны!.." - пронеслось в мозгу Мареева.
  Малевская, бледная, с горящими глазами, изо всех сил держалась за конус штангового аппарата, следя за Мареевым. Володя схватился обеими руками за железную лестницу.
  Чуть задержавшись на третьем метре, встряхнувшись при этом с такой силой, что Мареев отлетел к стене, снаряд продолжал в гуле и грохоте нестись вниз.
  Стрелка глубомера судорожно дёргалась по циферблату.
  Четвёртый... пятый... шестой метр... Страшный толчок швырнул Мареева и Малевскую на пол, и всё затихло.
  Снаряд остановился.
  Володя с криком бросился к неподвижно распростёртой на полу Малевской. Но прежде чем он успел дотронуться до неё, она быстро вскочила на ноги и встала, ещё оглушённая, у штангового аппарата. Мареев уже стоял у распределительной доски.
  - Ничего, Володька, ничего, - едва слышно проговорила Малевская.
  - Никита! - раздался из громкоговорителя голос Брускова. - На втором минерализованном слое колонны задержали снаряд. У вас всё благополучно?
  - Всё в порядке, Михаил! - ответил, подходя к микрофону, Мареев. - Но нас здорово тряхнуло.
  - Здесь что-то разбилось из химической посуды, - продолжал Брусков, - но диски вращения и сами колонны выдержали толчок превосходно.
  - Отлично... отлично, Михаил!
  - Что теперь делать?
  - Жди распоряжений! Как ты себя чувствуешь, Нина? - обернулся Мареев к Малевской. - Ты ушиблась?
  - Нет, Никита. Я довольно удачно упала.
  - А ты, Володя? Ты очень испугался? - продолжал спрашивать Мареев.
  - Ничего, Никита Евсеевич, я крепко держался за лестницу. Я очень испугался, когда вы оба упали.
  До свода туннеля оставалось всего лишь два с половиной метра.
  Как пройти их? Как пойти на риск и оторваться от минерализованного слоя, на котором, возможно, только и держится снаряд?..
  Мареев рассматривал снимок последнего слоя породы. Всё та же сеть предательских трещин, всё та же плотность, та же насыщенность водой... Опять заострились скулы, плотно сдвинулись густые чёрные брови. Надо решаться!.. Вперёд! Только вперёд - вот единственный путь снаряда!
  Мареев решительно подошёл к микрофону.
  - Михаил!
  - Слушаю...
  - Смыкай зонты колонн - постепенно, самым осторожным образом. Возможно, что оставшийся слой породы уже не выдержит тяжести снаряда и снаряд пойдёт самоходом. При первом признаке ускорения - раскрывай зонты колонн. Насос пусть подаёт минерализацию через каждые пятьдесят сантиметров.
  - Есть, Никита!
  - Делай!
  Мареев отошёл от микрофона и приблизился к Малевской.
  - Теперь все будет зависеть от колонн и штанг, - сказал он ей. - Следи за глубомером. Как только его большая стрелка приблизится к цифре двадцать восемь, включи штанговый аппарат на полную скорость.
  - Хорошо, Никита.
  - Я буду подавать тебе запасные штанги.
  В этот момент они почувствовали, как лёгкое содрогание прошло по всему снаряду. Медленно и равномерно снаряд начал оседать. Снизу доносился заглушённый треск разрушавшейся под его тяжестью породы. Осторожно, как будто нащупывая под собой почву, снаряд спускался. Стрелка глубомера медленно, едва заметно для глаза, ползла по циферблату.
  Вдруг, сотрясаясь и гремя, снаряд сорвался, скользнул вниз, но в следующее же мгновение, как будто схваченный стальной уздой, приостановился, замер в неподвижности и через минуту вновь возобновил своё осторожное продвижение.
  - Молодец, Михаил! - не мог удержаться Мареев. - Как будто автомобиль ведёт по крутому склону.
  - Но и машина чего стоит! - с восхищением отозвалась Малевская, не отрывая глаз от глубомера.
  Снаряд продолжал свой медленный спуск. Через десять минут опять толчок, стремительное, грохочущее падение и резкая остановка, как будто на минутную передышку и раздумье. И вновь тихое, упорное, с затаённым дыханием движение над пропастью, отделённой лишь тонким слоем породы.
  Так продолжалось около часа. Стрелка глубомера приблизилась к роковой цифре. Нервы Малевской напрягались всё сильнее, она замерла в ожидании, вцепившись в рычаг.
  Вдруг сильный треск и вслед за ним заглушённый грохот донёсся из-под пола камеры.
  - Штанги! - крикнул Мареев. - Свод пробит!
  В то же мгновение Малевская нажала рычаг, и с пронзительным воем, бешено вращаясь, первая штанга с необыкновенной быстротой начала погружаться, как будто проглатываемая конусом.
  Толчки и стремительные падения учащались. Снаряд било и трясло. Громовые удары не утихали, непрерывно следуя один за другим.
  Колонны проходили последние минерализованные слои, свою последнюю опору.
  Прорезая общий гул и грохот, запел под потолком маленький мотор, пущенный Мареевым. Он скользнул по рельсу вместе со своей штангой и остановился над исчезавшей в конусе первой штангой. Концы обеих штанг совпали, и Мареев включил мотор на высшую скорость. Пение превратилось в режущий свист. С неуловимой быстротой начала вращаться запасная штанга, догоняя первую и ввинчиваясь в её верхнее отверстие. Ещё мгновенье - и главная штанга целиком исчезла под снарядом. Следом за ней пошла первая запасная, автоматически отцепившись от своего мотора.
  "Три метра..." - одновременно мелькнуло в мозгу Мареева и Малевской.
  Мареев бросился к последней запасной штанге и подвёл её к конусу.
  Бешено вращая вторую штангу, с воем и ненасытной жадностью, пожирал, заглатывал её конус. Ещё метр... ещё полметра...
  Смертельно бледный Мареев спокойными, размеренными движениями поставил третью штангу на позицию над конусом.
  Последнюю!..
  В адском грохоте и вое, наполнявших падающий снаряд, среди громовых ударов, сотрясавших его, Мареев и Малевская могли обменяться только взглядом. Сейчас же Малевская перевела глаза на Володю. Он сидел на полу, бледный, вцепившись в нижнюю перекладину лестницы, устремив глаза, полные ужаса, на Малевскую. Она улыбнулась ему, и он попытался ответить ей тем же.
  Пронзительный свист мотора третьей штанги ещё больше усилил невыносимый шум в камере.
  Третья штанга догнала вторую и слилась с ней.
  "Пять метров..." - подумал Мареев.
  Ещё два последних метра и - спасение или смерть!
  Снаряд шёл теперь судорожными скачками. Минерализованные слои кончались...
  "Бедный Михаил... он там один...", - промелькнуло у Малевской.
  В эти несколько секунд, показавшихся бесконечными, последняя штанга скрылась наполовину.
  Ещё один метр... полметра... Сейчас всё... всё...
  Вой аппарата прекратился.
  Мареев бросился к микрофону:
  - Михаил! Распусти зонты!
  Снаряд на мгновение приостановился, потом с потрясающим грохотом, под непрерывными боковыми ударами, ринулся вниз.
  Судорожно схватившись за вершину конуса, Малевская закрыла глаза...
  Пролетев несколько метров, снаряд с неимоверной силой ударился обо что-то внизу, подскочил, снова ударился, накренился и застыл в неподвижности.
  
  
  ГЛАВА 10. ВЕЧЕР ТАНЦЕВ НА ГЛУБИНЕ
  
  
  
  ЧЕТЫРЁХ ТЫСЯЧ МЕТРОВ
  - Что такое нефть? Как она образовалась?
  На первый вопрос наука уже ответила давно.
  Нефть - это химическое соединение углерода с водородом. В зависимости от того, в какой пропорции соединены эти химические элементы, нефти бывают тяжёлые и лёгкие. Чем больше в нефти водорода, тем она легче. Нефть - не только ценнейшее топливо; при соответствующей переработке из неё можно выделить самые разнообразные ценные продукты: бензин для авиационных и автомобильных моторов, керосин, лигроин, смазочные масла, парафин, вазелин, нефтяной эфир. Под высоким давлением и при высокой температуре лёгкий углеводород стремится улетучиться из нефти. Этот газ, пробиваясь на поверхность земли, облегчает нахождение нефти и сам используется как прекрасное топливо и как сырьё для добывания бензина.
  Чтобы получить из нефти как можно большее количество бензина, её обрабатывают, создавая условия, сходные с теми, при которых образуются нефтяные газы в природе; нефть перегоняется в особых аппаратах под высоким давлением и при температуре в четыреста - пятьсот градусов. Этот процесс называется крекинг-процессом, и при помощи его из нефти отделяется до пятидесяти процентов её веса в виде лучшего бензина.
  Нефть залегает в мельчайших пустотах пористых пород - в песках, песчаниках, известняках, которые она пропитывает иногда на огромных пространствах и на огромных глубинах. Как и вода, она легко передвигается с одного места на другое, и нахождение нефти в каком-либо одном месте не всегда означает, что она образовалась именно здесь. Этими своими передвижениями нефть обязана главным образом подземной воде, а также и газам, которые сама нефть и выделяет. Накопляясь и не имея выхода, вода и газы производят всевозрастающее давление на нефть, гонят её вперёд и выше по пласту и даже выбрасывают наружу по случайным каналам и трещинам или по искусственным буровым скважинам. Через скважины нефть иногда вырывается с такой силой, что над поверхностью земли взлетают гигантские фонтаны, высотою до пятидесяти метров.
  Но вопрос, как образовалась нефть, не решён наукой до сих пор.
  Начиная от гениального русского учёного М.В.Ломоносова, который в 1757 году первый задумачся над вопросом о происхождении нефти, и до самого последнего времени строились самые разнообразные теории, пытавшиеся раскрыть эту загадочную проблему.
  Разбирая происхождение горючих сланцев, каменного угля, нефти и янтаря, Ломоносов заявил, что "все сии тучные материи растениям своё происхождение долженствуют". Он предполагал, что погребённые и закупоренные в земле массы деревьев под действием подземного огня подвергаются перегонке, в результате которой получаются многие вещества, в том числе и нефть.
  С тех пор теория органического происхождения нефти получила широкое распространение в научном мире. В основном она сводится к следующему: нефть является продуктом разложения органических остатков - бесчисленных биллионов низших животных: корненожек, кораллов, губок, моллюсков, водорослей, трупов больших животных и рыб, - отлагавшихся в виде органического ила на дне мелких морских бухт, лагун, лиманов или в пресноводных озерах и прудах.
  За многие миллионы лет этот органический ил под огромным давлением верхних пластов земли превращался в сапропелиты. В сапропелитах происходит таинственный процесс превращения органического вещества в нефть. В чём заключается этот процесс, как именно он протекает - учёным до сих пор неизвестно...
  - Ну, как же так, Никита Евсеевич? - тихо спросил Володя, поднимая голову. - Почти двести лет учёные занимаются этим вопросом и до сих пор не решили его?!
  Володя был поражён. Он с интересом слушал рассказ Мареева, с нетерпением ожидая ответа на вопрос о происхождении нефти. И вдруг оказывается, что вопрос остаётся вопросом и решительного ответа нет. Володя почувствовал неудовлетворение.
  Мареев ответил не сразу. Он внимательно смотрел в микроскоп.
  На минуту в каюте воцарилась тишина, которую нарушали только гудение моторов и шуршание за стеной. Эти звуки вносили с собой ощущение спокойствия, безопасности. Пока слышны моторы и шорох породы за спиной - нет страха.
  Володя вспоминает молчание, которое наступило в снаряде после катастрофы. Нет, лучше не вспоминать об этом... Хорошо ещё, что так отделались. Какой чудесный снаряд несёт их в себе! И это сделали Никита Евсеевич и Цейтлин! Вот люди!
  Мареев оторвался от микроскопа.
  - Да, голубчик, - тихо заговорил он, вынимая из-под объектива микроскопа какой-то препарат и рассматривая его на свет. - Наука не на все вопросы имеет готовые ответы. Ещё много неясного, тёмного, неизвестного стоит перед нею. И каждый ответ вызывает новый вопрос. В науке, Володя, никогда не бывает полной удовлетворённости и успокоения. Наука влечёт человека всё дальше - к новым открытиям, новым завоеваниям, новым победам. Если бы не было этого движения, мысль и разум человека заснули бы, покрылись плесенью, замерли. В этом стремлении вперёд - сама жизнь! Даже ошибки, неудачи, поражения не могут, не должны уничтожить развитие науки. Наоборот, они должны толкать к новым поискам. Больше всего бойся, Володя, успокоенности! Стремление вперёд - вот основной двигатель человеческой жизни, борьбы и развития...
  После того, что произошло в подземной пещере, Мареев стал относиться к Володе совсем по-иному.
  Когда Володя неожиданно появился в снаряде, Мареев негодовал, но был бессилен.- Он примирился с присутствием Володи, но большей частью почти не замечал его.
  Володя безгранично восхищался Мареевым, преклонялся перед ним, но чуточку побаивался и в его присутствии старался сдерживать порывы своей весёлости, часто помалкивал. Совсем не так, как с Ниной Алексеевной и Михаилом Николаевичем, у которых всегда наготове ответная улыбка и весёлый смех.
  Но мужественное поведение Володи во время катастрофы и после несчастья с Брусковым внесло много нового в их отношения.
  Когда снаряд с ужасной силой ударился своими штангами о дно пещеры и сброшенные толчком на пол Мареев и Малевская лежали без чувств, Володя, очнувшись первым, услышал слабый крик, донёсшийся из верхней камеры. Не обращая внимания на ушибы, забыв свой страх, он бросился на помощь Брускову. В абсолютной тьме, среди осколков и обломков, устилавших пол шаровой каюты и верхней камеры, он нащупал Брускова, лежавшего в глубоком обмороке.
  От темноты, от ужаса, от ощущения липкой крови на своих пальцах Володя чуть не закричал, но, стиснув зубы, заставил себя успокоиться, быстро пополз обратно в шаровую каюту, разыскал там свой карманный электрический фонарик и с его помощью нашёл воду, а в аптечке бинт и вату. Потом опять поднялся к Брускову, обмыл его рану на голове, кое-как перевязал её и вылил всю оставшуюся воду на лицо Брускова. От вида крови и страшной раны, от смертельной бледности, покрывавшей лицо Брускова, Володя сам два раза едва не терял сознание, но всё-таки закончил перевязку. И только тогда, когда послышался первый лёгкий стон раненого, шатаясь от усталости и волнения, он пополз, освещая себе путь фонариком, по лестнице вниз, к Марееву и Малевской.
  Они уже приходили в себя, ошеломлённые, растерянные, подавленные темнотой и безграничной, мёртвой тишиной. Светлая точка в руках Володи была для них лучом надежды и жизни.
  Когда он увидел их здоровыми и невредимыми, радость переполнила его сердце. Володя не выдержал. Он бросился к Малевской и громко, навзрыд заплакал. Но это длилось лишь несколько секунд. Вспоминая о них, Володя не испытывает ни капли смущения. Зато всё, что последовало за этим, наполняет его чувством гордости и удовлетворения.
  Пока Малевская занималась раненым Брусковым, Мареев с Володей принялись приводить в порядок снаряд. Первым делом они пустили ток от аккумуляторов по резервной сети освещения, потом освободили помещения снаряда от осколков и обломков, отыскали повреждения в

Другие авторы
  • Коллоди Карло
  • Дойль Артур Конан
  • Кони Федор Алексеевич
  • Замятин Евгений Иванович
  • Бодянский Осип Максимович
  • Испанская_литература
  • Фигнер Вера Николаевна
  • Озеров Владислав Александрович
  • Озаровский Юрий Эрастович
  • Найденов Сергей Александрович
  • Другие произведения
  • Каронин-Петропавловский Николай Елпидифорович - 6. Союз
  • Баратынский Евгений Абрамович - Таврида А. Муравьева
  • Брюсов Валерий Яковлевич - Последние страницы из дневника женщины
  • Быков Петр Васильевич - Н. П. Анненкова-Бернар
  • Бунин Иван Алексеевич - Письмо к А. П. Ладинскому
  • Толстой Алексей Константинович - Встреча через триста лет
  • Перцов Петр Петрович - Тень славянофильства
  • Языков Дмитрий Дмитриевич - Материалы для "Обзора жизни и сочинений русских писателей и писательниц"
  • Тредиаковский Василий Кириллович - Из трагедии "Деидaмия"
  • Федоров Николай Федорович - Два исторических типа мировоззрений
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (27.11.2012)
    Просмотров: 385 | Комментарии: 5 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа