Главная » Книги

Сологуб Федов - Мелкий бес, Страница 2

Сологуб Федов - Мелкий бес


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15

  Ершова подмигнула Варваре, хрипло захохотала и ухарски щелкнула пальцами. Она становилась все более дерзкою.
  - Сестра! - кричала она, - знаем мы, какая ты есть сестра. А отчего к тебе директорша не ходит? а? что?
  - Да ты не кричи, - сказала Варвара. Но Ершова закричала еще громче:
  - Как ты можешь мне указывать! Я в своем дому, что хочу, то и делаю. Захочу - и сейчас вас выгоню вон, и чтобы духу вашего не пахло. Но только я к вам милостива. Живите, ничего, только чтоб не фордыбачить.
  Меж тем Володин и Преполовенская скромненько посиживали у окна да помалкивали. Преполовенская легонечко усмехалась, посматривала искоса на буянку, а сама притворялась, что глядит на улицу. Володин сидел с обиженно-значительным выражением на лице.
  Ершова на время пришла в благодушное настроение и дружелюбно сказала Варваре, пьяно и весело улыбаясь ей и похлопывая ее по плечу:
  - Нет, ты меня послушай-ка, что я тебе скажу, - ты меня за свой стол посади, да барского разговорцу мне поставь. Да поставь ты мне сладких жамочек, почти хозяйку домовую, так-то, милая ты моя девушка.
  - Вот тебе пирожки, - сказала Варвара.
  - Не хочу пирожков, хочу барских жамочек, - закричала Ершова, размахивая руками и блаженно улыбаясь, - скусные жамочки господа жрут, и-их скусные!
  - Нет у меня никаких тебе жамочек, - отвечала Варвара, делаясь смелее оттого, что хозяйка становилась веселее, - вот, дают тебе пирожки, так и жри.
  Вдруг Ершова разобрала, где дверь в столовую. Она неистово взревела:
  - Дай дорогу, ехидина!
  Оттолкнула Варвару и кинулась к двери. Ее не успели удержать. Наклонив голову, сжав кулаки, ворвалась она в столовую, с треском распахнув дверь. Там она остановилась близ порога, увидела испачканные обои и пронзительно засвистала. Она подбоченилась, лихо отставила ногу и неистово крикнула:
  - А, так вы и в самом деле хотите съезжать!
  - Что ты, Иринья Степановна, - дрожащим голосом говорила Варвара, - мы и не думаем, полно тебе петрушку валять.
  - Мы никуда не уедем, - подтверждал Передонов, - нам и здесь хорошо.
  Хозяйка не слушала, подступала к оторопелой Варваре и размахивала кулаками у ее лица. Передонов держался позади Варвары. Он бы и убежал, да любопытно было посмотреть, как хозяйка и Варвара подерутся.
  - На одну ногу стану, за другую дерну, пополам разорву! - свирепо кричала Ершова.
  - Да что ты, Иринья Степановна, - уговаривала Варвара, - перестань, у нас гости.
  - А подавай сюда гостей! - закричала Ершова, - гостей-то твоих мне и нужно!
  Ершова, шатаясь, ринулась в залу и, вдруг переменив совершенно и речь и все свое обращение, смиренно сказала Преполовенской, низко кланяясь ей, причем едва не свалилась на пол:
  - Барыня милая, Софья Ефимовна, простите вы меня, бабу пьяную. А только, что я вам скажу, послушайте-ка. Вот вы к ним ходите, а знаете, что она про вашу сестрицу говорит? И кому же? Мне, пьяной сапожнице! Зачем? Чтобы я всем рассказала, вот зачем!
  Варвара багрово покраснела и сказала:
  - Ничего я тебе не говорила.
  - Ты не говорила? Ты, касть поганая? - закричала Ершова, подступая к Варваре со сжатыми кулаками.
  - Ну, замолчи, - смущенно пробормотала Варвара.
  - Нет, не замолчу, - злорадно крикнула Ершова и опять обратилась к Преполовенской. - Что она с вашим мужем будто живет, ваша сестра, вот что она мне говорила, паскудная.
  Софья сверкнула сердитыми и хитрыми глазами на Варвару, встала и сказала с притворным смехом:
  - Благодарю покорно, не ожидала.
  - Врешь! - злобно взвизгнула на Ершову Варвара.
  Ершова сердито гукнула, топнула и махнула рукою на Варвару и сейчас же снова обратилась к Преполовенской:
  - Да и барин-то про вас, матушка-барыня, что говорит! Что вы будто раньше таскались, а потом замуж вышли! Вот они какие есть, самые мерзкие люди! Плюньте вы им в морды, барыня хорошая, ничем с такими расподлыми людишками возжаться.
  Преполовенская покраснела и молча пошла в прихожую. Передонов побежал за нею, оправдываясь.
  - Она врет, вы ей не верьте. Я только раз сказал при ней, что вы - дура, да и то со злости, а больше, ей-богу, ничего не говорил, - это она сама сочинила.
  Преполовенская спокойно отвечала:
  - Да что вы, Ардальон Борисыч! ведь я вижу, что она пьяная, сама не помнит, что мелет. Только зачем вы все это позволяете в своем доме?
  - Вот поди, знай, - ответил Передонов, - что с нею сделаешь!
  Преполовенская, смущенная и сердитая, надевала кофту. Передонов не догадался помочь ей. Еще он бормотал что-то, но уже она не слушала его. Тогда Передонов вернулся в залу. Ершова принялась крикливо упрекать его. Варвара выбежала на крыльцо и утешала Преполовенскую:
  - Ведь вы знаете, какой он дурак, - что говорит сам не знает.
  - Ну, полноте, что вы беспокоитесь, - отвечала ей Преполовенская. - Мало ли что пьяная баба сболтнет.
  Около дома, на дворе, куда выходило крыльцо, росла крапива, густая, высокая. Преполовенская слегка улыбнулась, и последняя тень недовольства сбежала с ее белого и полного лица. Она попрежнему стала приветлива и любезна с Варварою. Обида будет отомщена и без ссоры. Вместе пошли они в сад пережидать хозяйкино нашествие.
  Преполовенская все посматривала на крапиву, которая и в саду обильно росла вдоль заборов. Она сказала наконец:
  - Крапивы-то у вас сколько. Вам она не нужна?
  Варвара рассмеялась и ответила:
  - Ну вот, на что мне она!
  - Коли вам не жалко, надо у вас нарвать, а то у нас нету, - сказала Преполовенская.
  - Да на что она вам? - с удивлением спросила Варвара.
  - Да уж надо, - сказала Преполовенская, посмеиваясь.
  - Душечка, скажите, на что? - взмолилась любопытная Варвара.
  Преполовенская, наклонившись к Варварину уху, шепнула:
  - Крапивой натирать - с тела не спадешь. От крапивы-то и моя Геничка такая толстуха.
  Известно было, что Передонов отдает предпочтение жирным женщинам, а тощих порицает. Варвару сокрушало, что она тонка и все худеет. Как бы нагулять побольше жиру? - вот в чем была одна из главнейших ее забот. У всех спрашивала она: не знаете ли средства? Теперь Преполовенская была уверена, что Варвара по ее указанию будет усердно натираться крапивою, и так сама себя накажет.
  

  III
  
  Передонов и Ершова вышли на двор. Он бормотал:
  - Вот поди ж ты.
  Она кричала во все горло и была веселая. Они собирались плясать. Преполовенская и Варвара пробрались через кухню в горницы и сели у окна смотреть, что будет на дворе.
  Передонов и Ершова обнялись и пустились в пляс по траве кругом груши. Лицо у Передонова попрежнему оставалось тупым и не выражало ничего. Механически, как на неживом, прыгали на его носу золотые очки и короткие волосы на его голове. Ершова повизгивала, покрикивала, помахивала руками и вся шаталась.
  Она крикнула Варваре в окно:
  - Эй, ты, фря, выходи плясать! Ай гнушаешься нашей компанией?
  Варвара отвернулась.
  - Чорт с тобой! Уморилась! - крикнула. Ершова, повалилась на траву и увлекла с собою Передонова.
  Они посидели обнявшись, потом опять заплясали. И так несколько раз повторялось: то попляшут, то отдохнут под грушею, на скамеечке или прямо на траве.
  Володин искpенно веселился, глядя из окна на пляшущих. Он хохотал, строил уморительные гримасы, корчился, сгибал колени вверх и вскрикивал:
  - Эк их разбирает! Потеха!
  - Стерва проклятая! - сердито сказала Варвара.
  - Стерва, - согласился Володин, хохоча, - погоди ж, хозяюшка любезная, я тебе удружу. Давайте пачкать и в зале. Теперь уже все равно сегодня не вернется, упаточится там на травке, пойдет спать.
  Он залился блеющим смехом и запрыгал бараном. Преполовенская подстрекала:
  - Конечно, пачкайте, Павел Васильевич, что ей в зубы смотреть. Если и придет, так ей можно будет сказать, что это она сама с пьяных глаз так отделала.
  Володин, прыгая и хохоча, побежал в залу и принялся шаркать подошвами по обоям.
  - Варвара Дмитриевна, дайте веревочку, - закричал он.
  Варвара, ковыляя, словно утка, пошла через залу в спальню и принесла оттуда конец веревки, измочаленный и узловатый. Володин сделал петлю, поставил среди залы стул и подвесил петлю на крюк для лампы.
  - Это для хозяйки! - кричал он - Чтоб было на чем повеситься со злости, когда вы уедете.
  Обе дамы визжали от хохота.
  - Дайте бумажки клочок, - кричал Володин, - и карандашик.
  Варвара порылась еще в спальне и вынесла оттуда обрывок бумажки и карандаш. Володин написал: "для хозяйки" и прицепил бумажку к петле. Все это делал он с потешными ужимками. Потом он снова принялся неистово прыгать вдоль стен, попирая их подошвами и весь сотрясаясь при этом. Визгом его и блеющим хохотом был наполнен весь дом. Белый кот, испуганно прижав уши, выглядывал из спальни и, невидимому, не знал, куда бы ему бежать.
  Передонов отвязался наконец от Ершовой и возвратился дамой один, - Ершова и точно утомилась и пошла домой спать. Володин встретил Передонова радостным хохотом и криком:
  - И в зале напачкали! Ура!
  - Ура! - закричал Передонов и захохотал громко и отрывисто, словно выпаливая свой смех.
  Закричали "ура" и дамы. Началось общее веселье. Передонов крикнул:
  - Павлушка, давай плясать!
  - Давай, Ардальоша, - глупо хихикая, ответил Володин.
  Они плясали под петлею, и оба нелепо вскидывали ноги. Пол вздрагивал под тяжкими стопами Передонова.
  - Расплясался Ардальон Борисыч, - заметила Преполовенская, легонечко улыбаясь.
  - Уж и не говорите, у него все причуды, - ворчливо ответила Варвара, любуясь однако Передоновым.
  Она искренно думала, что он - красавец и молодец. Самые глупые поступки его казались ей подобающими. Он не был ей ни смешон, ни противен.
  - Отпевайте хозяйку! - закричал Володин. - Давайте подушку!
  - Чего ни придумают! - смеясь говорила Варвара.
  Она выкинула из спальни подушку в грязной ситцевой наволочке. Подушку положили на пол за хозяйку, и стали ее отпевать дикими, визгливыми голосами. Потом позвали Наталью, заставили ее вертеть аристон, а сами, все четверо, танцовали кадриль, нелепо кривляясь и высоко вскидывая ноги.
  После пляски Передонов расщедрился. Одушевление, тусклое и угрюмое, светилось на его заплывшем лице. Им овладела решимость, почти механическая, - может быть, следствие усиленной мышечной деятельности. Он вытащил бумажник, отсчитал несколько кредиток и, с лицом, гордым и самохвальным, бросил их по направлению к Варваре.
  - Бери, Варвара! - крикнул он: - шей себе подвенечное платье.
  Кредитки разлетелись по полу. Варвара живо подобрала их. Она нисколько не обиделась на такой способ дарения. Преполовенская злобно думала: "Ну, мы еще посмотрим, чья возьмет", - и ехидно улыбалась. Володин, конечна, не догадался помочь Варваре поднять деньги.
  Скоро Преполовенская ушла. В сенях она встретилась с новою гостьею, Грушиною.
  Марья Осиповна Грушина, молодая вдова, имела как-то преждевременно опустившуюся наружность. Она была тонка, и сухая кожа ее вся покрылась морщинками, мелкими и словно, запыленными. Лицо не лишенное приятности, - а зубы грязные и черные. Руки тонкие, пальцы длинные и цепкие, под ногтями грязь. На беглый взгляд она не то чтоб казалась очень грязною, а производила такое впечатление, словно она никогда не моется, а только выколачивается вместе со своими платьями. Думалось, что если ударить по ней несколько раз камышевкою, то поднимется до самого неба пыльный столб.
  Одежда на ней висела мятыми складками, словно сейчас только вынутая из туго завязанного узла, где долго лежала скомканная. Жила Грушина пенсиею, мелким комиссионерством и отдачею денег под залог недвижимостей. Разговоры вела попреимуществу нескромные и привязывалась к мужчинам, желая найти жениха. В ее доме постоянно занимал комнату кто-нибудь из холостых чиновников.
  Варвара встретила Грушину радостно: было до нее дело. Грушина и Варвара сейчас же принялись говорить о прислуге и зашептались. Любопытный Володин подсел к ним и слушал. Передонов угрюмо и одиноко сидел за столом и мял руками конец скатерти.
  Варвара жаловалась Грушиной на свою Наталью. Грушина указала ей новую прислугу, Клавдию, и расхвалила ее. Решили ехать за нею сейчас же, на Самородину-речку, где она жила пока у акцизного чиновника, на-днях получившего перевод в другой город. Варвару остановило только имя. Она с недоумением спросила:
  - Клавдия? А ейкать-то ее как же я стану? Клашка, что ли?
  Грушина посоветовала:
  - А вы ее зовите Клавдюшкой.
  Варваре это понравилось. Она повторяла:
  - Клавдюшка, дюшка.
  И смеялась скрипучим смехом. Надо заметить, что дюшками в нашем городе называют свиней. Володин захрюкал. Все захохотали.
  - Дюшка, дюшенька, - лепетал меж приступами смеха Володин, корча глупое лицо и выпячивая губы.
  И он хрюкал и дурачился до тех пор, пока ему не сказали, что он надоел. Тогда он отошел с обиженным лицом, сел рядом с Передоновым и, по-бараньи склонив свой крутой лоб, уставился на испачканную пятнами скатерть.
  Заодно по дороге на Самородину-речку Варвара решила купить и материю для подвенечного платья. Она всегда ходила по магазинам вместе с Грушиною: та помогала ей сделать выбор и сторговаться.
  Крадучись от Передонова, Варвара напихала Грушиной в глубокие карманы для ее детей разного кушанья, сладких пирожков, гостинцев. Грушина догадалась, что ее услуги сегодня на что-то очень понадобятся Варваре.
  Узкие башмаки и высокие каблуки не давали Варваре много ходить. Она скоро уставала. Поэтому она чаще ездила на извозчиках, хотя больших расстояний в нашем городе не было. В последнее время она зачастила к Грушиной. Извозчики уж заприметили это; их и всех-то было десятка два. Сажая Варвару, уж и не спрашивали, куда везти.
  Уселись на дрожки и поехали к господам, у которых жила Клавдия, осведомляться о ней. На улицах было почти везде грязно, хотя дождь прошел еще вчера вечером. Дрожки только изредка продребезжат по каменной настилке и опять вязнут в липкой грязи на немощенных улицах.
  Зато Варварин голос дребезжал непрерывно, часто сопровождаемый сочувственною болтовнёю Грушиной.
  - Мой-то гусь опять был у Марфушки, - сказала Варвара.
  Грушина ответила с сочувственною злостью:
  - Это они его ловят. Еще бы, жених-то хоть куда, особенно ей-то, Марфушке. Ей такого и во сне не снилось.
  - Уж не знаю, право, как и быть, - жаловалась Варвара, - ершистый такой стал, что просто страх. Поверите ли, голова кругам идет. Женится, а я на улицу ступай.
  - Что вы, голубушка, Варвара Дмитриевна, - утешала Грушина, - не думайте этого. Никогда он ни на ком, кроме вас, не женится. Он к вам привык.
  - Уйдет иногда к ночи, а я заснуть не могу,- говорила Варвара. - Кто его знает, может быть, венчается где-нибудь. Иногда всю ночь промаешься. Все на него зарятся: и Рутиловские три кобылы, - ведь они всем на шею вешаются, - и Женька толсторожая.
  И долго жаловалась Варвара, и по всему ее разговору Грушина видела, что у нее еще что-то есть, какая-то просьба, и заранее радовалась заработку.
  Клавдия понравилась. Жена акциозного ее хвалила. Ее наняли и велели приходить сегодня же вечером, так как акцизный уезжал сегодня.
  Наконец приехали к Грушиной. Грушина жила в собственном домике, довольно неряшливо, с тремя малыми своими ребятишками, обтрепанными, грязными, глупыми и злыми, как ошпаренные собачонки. Откровенный разговор только теперь начался.
  - Мой-то дурак Ардальошка, - заговорила Варвара, - требует, чтобы я опять княгине
  написала. А чего я ей попусту писать стану! Онa и не ответит или ответит неладное. Знакомство-то не больно великое.
  Княгиня Волчанская, у которой Варвара когда-то жила домашнею портнихою для простых работ, могла бы оказать Передонову покровительство: ее дочь была замужем за тайным советником Щепкиным, важною в учебном ведомстве особою. Она уже писала Варваре в ответ на ее просьбы в прошлом году, что не станет просить за Варварина жениха, а за мужа - другое дело, при случае можно будет попросить. То письмо Передонова не удовлетворило: там дана только неясная надежда, а не сказано прямо, что непременно княгиня выхлопочет Варварину мужу инспекторское место. Чтобы разъяснить это недоумение, ездили нынче в Петербург; Варвара сходила к княгине, потом повела к ней Передонова, но нарочно оттянула это посещение, так что уже не застали княгиню: Варвара поняла, что княгиня в лучшем случае ограничится только советом повенчаться поскорее да несколькими неопределенными обещаниями при случае попросить, - обещаниями, которые были бы совсем недостаточны для Передонова. И Варвара решила не показывать княгиню Передонову.
  - Уж я на вас, как на каменную гору, надеюсь,- сказала Варвара,- помогите мне, голубушка Марья Осиповна.
  - Как же я могу помочь, душечка Варвара Дмитриевна? - спросила Грушина. - Уж вы знаете, я для вас все готова сделать, что только можно. Поворожить не хотите ли?
  - Ну, что ваша ворожка, знаю я, - сказала со смехом Варвара, - нет, вы мне иначе должны помочь.
  - Как же? - с тревожно-радостным ожиданием спросила Грушина.
  - Очень просто, - сказала, ухмыляясь, Варвара, - вы напишите письмо, будто бы от княгини, под ее руку, а я покажу Ардальону Борисычу.
  - Ой, голубушка, что вы, как это можно! - заговорила Грушина, притворяясь испуганною, - как узнают все это дело, что мне тогда будет?
  Варвара нисколько не смутилась ее ответом, вытащила из кармана измятое письмо и сказала:
  - Вот я и письмо княгинино взяла вам для образца.
  Грушина долго отнекивалась. Варвара ясно видела, что Грушина согласится, но что ей хочется получить за это побольше. А Варваре хотелось дать поменьше. И она осторожно увеличивала посулы, наобещала разных мелких подарков, шелковое старое платье, и наконец Грушина увидела, что уж больше Варвара ни за что не даст. Жалобные слова так и сыпались с Варварина языка. Грушина сделала вид, что соглашается только из жалости, и взяла письмо [2].
  

  IV
  
  [3] В биллиардной было дымно накурено. Передонов, Рутилов, Фаластов, Володин и Мурин, - помещик громадного роста, с глупою наружностью, владелец маленького имения, человек оборотливый и денежный, - все пятеро, окончив игру, собирались уходить.
  Вечерело. На грязном досчатом столе возвышалось много опорожненных пивных бутылок. Игроки, много за игрою выпившие, раскраснелись и пьяно галдели. Рутилов один сохранял обычную чахлую бледность. Он и пил меньше других, да и после обильной выпивки только бы еще больше побледнел.
  Грубые слова носились в воздухе. Никто на это не обижался: по дружбе.
  Передонов проиграл, как почти всегда. Он плохо играл на биллиарде. Но он сохранял на своем лице невозмутимую угрюмость и расплачивался с неохотою. Мурин громко крикнул:
  - Пли!
  И прицелился в Передонова кием. Передонов крикнул от страха и присел. В его голове мелькнула глупая мысль, что Мурин хочет его застрелить. Все захохотали. Передонов досадливо пробормотал:
  - Терпеть не могу таких шуток.
  Мурин уже раскаивался, что испугал Передонова: его сын учился в гимназии, и потому он считал своею обязанностью всячески угождать гимназическим учителям. Теперь он стал извиняться перед Передоновым и угощал его вином и сельтерскою.
  Передонов угрюмо сказал:
  - У меня нервы немного расстроены. Я директором нашим недоволен.
  - Проигрался будущий инспектор, - блеющим голосом закричал Володин, - жаль денежек!
  - Несчастлив в игре - счастлив в любви, - сказал Рутилов, посмеиваясь и показывая гниловатые зубы.
  Передонов и без того был не в духе из-за проигрыша и от испуга, да еще его принялись дразнить Варварою.
  Он крикнул:
  - Женюсь, а Варьку вон!
  Приятели хохотали и поддразнивали:
  - А вот и не посмеешь.
  - А вот посмею. Завтра же пойду свататься.
  - Пари! идет? - предложил Фаластов,- на десять рублей.
  Но Передонову жаль стало денег, - проиграешь, пожалуй, так платить придется. Он отвернулся и угрюмо отмалчивался.
  У ворот из сада расстались и разошлись в разные стороны. Передонов и Рутилов пошли вместе. Рутилов принялся уговаривать Передонова сейчас же венчаться на одной из его сестер.
  - Я все наладил, не беспокойся, - твердил он.
  - Оглашения не было, - отговаривался Передонов.
  - Я все наладил, говорю тебе, - убеждал Рутилов. - Попа такого нашел: он знает, что вы не родня.
  - Шаферов нет, - сказал Передонов.
  - Ну вот, нет. Шаферов достанем сейчас же, пошлю за ними, они и приедут прямо в церковь. Или сам за ними заеду. А раньше нельзя было, сестрица твоя узнала бы и помешала.
  Передонов замолчал и тоскливо озирался по сторонам, где темнели редкие, молчаливые дома
  за дремотными садишками да шаткими изгородями.
  - Ты только постой у ворот, - убедительно говорил Рутилов, - я тебе любую выведу, которую хошь. Ну, послушай, я тебе сейчас докажу. Ведь дважды два - четыре, так или нет?
  - Так, - отвечал Передонов.
  - Ну вот, дважды два - четыре, что тебе следует жениться на моей сестре.
  Передонов был поражен.
  "А ведь и правда, - подумал он, - конечно, дважды два - четыре". И он с уважением посмотрел на рассудительного Рутилова. "Придется венчаться! С ним не сговоришь".
  Приятели в это время подошли к Рутиловскому дому и остановились у ворот.
  - Нельзя же нахрапом, - сердито сказал Передонов.
  - Чудак, ждут не дождутся, - воскликнул Рутилов.
  - Да я-то, может быть, не хочу.
  - Ну вот, не хочешь, чудород! Что ж, ты век бобылем жить станешь? - уверенно возразил Рутилов. - Или в монастырь собираешься? Или еще Варя не опротивела? Нет, ты подумай только, какую она рожу скорчит, если ты молодую жену приведешь.
  Передонов отрывисто и коротко захохотал, но сейчас же нахмурился и сказал:
  - Да и они, может быть, не хотят.
  - Ну, как не хотят, чудак! - отвечал Рутилов. - Уж я даю тебе слово.
  - Они гордые, - придумывал Передонов.
  - Да тебе-то что! Еще лучше.
  - Насмешницы.
  - Да ведь не над тобой, - убеждал Рутилов.
  - Почем я знаю!
  - Да уж ты мне поверь, я тебя не обману. Они тебя уважают. Ведь ты не Павлушка какой-нибудь, чтоб над тобой смеяться.
  - Да, поверь тебе, - недоверчиво сказал Передонов. - Нет, я хочу сам уверяться, что они надо мной не смеются.
  - Вот чудак, - с удивлением сказал Рутилов,- да как же они смеют смеяться? Ну, как же ты, однако, хочешь увериться?
  Передонов подумал и сказал:
  - Пусть выйдут сейчас же на улицу.
  - Ну, ладно, это можно, - согласился Рутилов.
  - Все трое, - продолжал Передонов.
  - Ну, ладно.
  - И пусть каждая скажет, чем она мне угождать будет.
  - Зачем же это? - с удивлением спросил Рутилов.
  - Вот я и вижу, что они хотят, а то вы меня за нос поведете,- объяснил Передонов.
  - Никто тебя за нос не поведет.
  - Они надо мной, может быть, посмеяться хотят, - рассуждал Передонов, - а вот пусть выйдут, потом уж они коли захотят смеяться, так и я буду над ними смеяться.
  Рутилов подумал, передвинул шляпу на затылок и опять на лоб и наконец сказал:
  - Ну, погоди, пойду скажу им. Вот-то чудодей! Только ты во двор войди пока, а то еще кого-нибудь чорт понесет по улице, увидят.
  - Наплевать, - сказал Передонов, но все же вошел за Рутиловым в калитку.
  Рутилов отправился в дом к сестрам, а Передонов остался ждать на дворе.
  В гостиной, угловой к воротам горнице, сидели все четыре сестры, все на одно лицо, все похожие на брата, все миловидные, румяные, веселые: замужняя Лариса, спокойная, приятная, полная; вертлявая да быстрая Дарья, самая высокая и тонкая из сестер; смешливая Людмила и Валерия, маленькая, нежная, хрупкая на вид. Они лакомились орехами да изюмом и, очевидно, чего-то ждали, а потому волновались и смеялись более обычного, вспоминали последние городские сплетни и осмеивали знакомых и незнакомых.
  Уже с утра они были готовы ехать под венец. Оставалось только надеть приличное к венцу платье да приколоть фату и цветы. О Варваре сестры не вспоминали в своих разговорах, как-будто ее и на свете нет. Но уже одно то, что они, беспощадные насмешницы, перемывая косточки всем, не обмолвились во весь день ни одним словечком только о Варваре, одно это доказывало, что неловкая мысль о ней гвоздем сидит в голове каждой из сестриц.
  - Привел! - объявил Рутилов, входя в гостиную, - у ворот стоит.
  Сестры взволнованно поднялись и все разом заговорили и засмеялись.
  - Только есть заковычка, - сказал Рутилов, посмеиваясь.
  - Что, что такое? - спросила Дарья. Валерия досадливо нахмурила свои красивые, темные брови.
  - Уж не знаю, говорить ли? - спросил Рутилов.
  - Ну, скорее, скорее! - торопила Дарья.
  С некоторым смущением Рутилов рассказал о том, чего желает Передонов. Барышни подняли крик и взапуски принялись бранить Передонова. Но мало-по-малу их негодующие крики заменились шутками и смехом, Дарья сделала угрюмо-ожидающее лицо и сказала:
  - Вот он так стоит у ворот. Вышло похоже и забавно.
  Барышни стали выглядывать из окна к воротам. Дарья приоткрыла окно и крикнула:
  - Ардальон Борисыч, а из окошка сказать можно?
  Послышался угрюмый голос:
  - Нельзя.
  Дарья поспешно захлопнула окно. Сестры расхохотались звонко и неудержимо и убежали из гостиной в столовую, чтобы Передонов не услышал. В этом веселом семействе умели от самого сердитого настроения переходить к смеху и шуткам, и веселое слово зачастую решало дело.
  Передонов стоял и ждал. Ему было грустно и страшно. Подумывал он убежать, да не решился и на это. Откуда-то очень издалека доносилась музыка: должно быть, предводителева дочь играла на рояле. Слабые, нежные звуки лились в вечернем тихом, темном воздухе, наводили грусть, рождали сладкие мечты.
  Сначала мечты Передонова приняли эротическое направление. Он представлял барышень Рутиловых в самых соблазнительных положениях. Но чем дальше продолжалось ожидание, тем больше Передонов испытывал раздражение, - зачем заставляют его ждать. И музыка, едва задев его мертвенно-грубые чувства, умерла для него.
  А вокруг спустилась ночь, тихая, шуршащая зловещими подходами и пошептами. И еще темнее казалось везде оттого, что Передонов стоял в пространстве, освещенном лампою в гостиной, свет от которой двумя полосами ложился на двор, расширяясь к соседскому забору, за которым виднелись темные бревенчатые стены. В глубине двора подозрительно темнели и шептались о чем-то деревья Рутиловского сада. На улицах по мосткам где-то недалеко долго слышались чьи-то замедленные, тяжелые шаги. Передонов начал уже бояться, что, пока он тут стоит, на него нападут и ограбят, а то так и убьют. Он прижался к самой стене, в тень, чтобы его не видели, и робко ждал.
  Но вот по освещенным полосам на дворе пробежали длинные тени, захлопали двери, послышались за дверью на крыльце голоса. Передонов оживился. "Идут!" - радостно подумал он, и приятные мечты о красотках-сестрицах опять лениво зашевелились в его голове, - паскудные детища его скудного воображения.
  Сестры стояли в сенях. Рутилов вышел на двор к воротам и огляделся, не идет ли кто по улице.
  Никого не было ни видно, ни слышно.
  - Никого нет, - громким шопотом сказал он сестрам в сложенные трубою руки.
  Он остался сторожить на улице. Вместе с ним вышел на улицу и Передонов.
  - Ну вот, сейчас они тебе скажут, - сказал Рутилов.
  Передонов стоял у самой калитки и смотрел в щель меж калиткою и приворотным столбом. Лицо его было угрюмо и почти испуганно, и всякие мечты и думы погасли в его голове и сменились тяжелым, беспредметным вожделением.
  Дарья первая подошла к приотворенной калитке.
  - Ну, чем же вам угодить? - спросила она.
  Передонов угрюмо молчал. Дарья сказала:
  - Я вам блины буду превкусные печь, горячие, только не подавитесь.
  Людмила из-за ее плеча крикнула:
  - А я каждое утро буду по городу ходить, все сплетни собирать, а потом вам рассказывать. Превесело.
  Между веселыми лицами двух сестер показалось на миг капризное, тонкое Валерочкино лицо, и послышался ее хрупкий голосок:
  - А я ни за что не скажу, чем вам угожу,- догадывайтесь сами.
  Сестры побежали, заливаясь хохотом. Голоса их и смех затихли за дверьми. Передонов отвернулся от калитки. Он был не совсем доволен. Он думал: болтнули что-то и ушли. Дали бы лучше записочки. Но уже поздно тут стоять и ждать.
  - Ну, видел? - спросил Рутилов. - Которую же тебе?
  Передонов погрузился в размышление. Конечно, сообразил он наконец, надо выбирать самую молоденькую. Что же ему на перестарке жениться!
  - Веди Валерию, - решительно сказал он.
  Рутилов отправился домой, а Передонов опять вошел во двор.
  Людмила выглядывала тайком в окно, стараясь услышать, что говорят, но ничего не услышала. Вот прозвучали шаги по мосткам на дворе. Сестры притихли и сидели взволнованные и cмущенные. Вошел Рутилов и объявил:
  - Валерию выбрал. Ждет, - стоит у ворот.
  Сестры зашумели, засмеялись. Валерия слегка побледнела.
  - Вот, вот, - повторяла она, - очень я хочу, очень мне надо.
  Ее руки дрожали. Ее стали наряжать, - все три сестры хлопотали около нее. Она, как всегда, жеманилась и медлила. Сестры ее торопили. Рутилов неустанно болтал, радостно и возбужденно. Ему нравилось, что все это дело он так ловко устроил.
  - А извозчиков ты приготовил? - озабоченно спросила Дарья.
  Рутилов отвечал с досадою:
  - Да разве можно? Весь город сбежался бы. Варвара бы его за волосы оттащила к себе.
  - Так как же мы?
  - А так, до площади дойдем попарно, а там и наймем. Очень просто. Сперва ты с невестой, да Лариса с женихом, - да и то не сразу, а то еще увидит кто в городе. А я с Людмилой за Фаластовым заеду, они вдвоем поедут, а я еще Володина прихвачу.
  Передонов, оставшись один, погрузился в сладкие мечтания. Ему грезилась Валерия в обаянии брачной ночи, раздетая, стыдливая, но веселая. Вся тоненькая, субтильная.
  Мечтал, а сам таскал из кармана завалявшиеся там карамельки и сосал их.
  Потом пришло ему на память, что Валерия - кокетка. Ведь она, подумал он, потребует нарядов, обстановки. Уж тогда, пожалуй, деньги придется не откладывать каждый месяц, а и прикопленное растрачивать. А жена-то станет привередничать, а за кухней, пожалуй, и не доглядит. А еще на кухне подсыплют ему яду, - Варя со злости подкупит кухарку. "Да и вообще, - думал Передонов, - уж слишком тонкая штучка - Валерия. К такой не знаешь, как и подступиться. Как ее обругаешь? Как ее толканешь? Как на нее плюнешь? Изойдет слезами, осрамит на весь город. Нет, страшно с нею связываться. Вот Людмила, так та проще. Не взять ли ее?"
  Передонов подошел к окну и стукнул палкою в раму. Через полминуты Рутилов высунулся из окна.
  - Чего тебе? - спросил он с беспокойством,
  - Передумал, - буркнул Передонов.
  - Ну! - испуганно крикнул Рутилов.
  - Веди Людмилу, - сказал Передонов.
  Рутилов отошел от окна.
  - Чорт очкастый,- проворчал он и пошел к сестрам.
  Валерия обрадовалась.
  - Твое счастье, Людмила, - весело сказала она.
  Людмила принялась хохотать, - упала в кресло, откинулась на спинку и хохотала, хохотала.
  - Что ему сказать-то? - спрашивал Рутилов,- согласна, что ли?
  Людмила от смеха не могла сказать ни слова и только махала руками.
  - Да, согласна, конечно, - сказала за нее Дарья. - Скажи ему скорее, а то еще уйдет сдуру, не дождется.
  Рутилов вышел в гостиную и сказал шопотом в окно:
  - Погоди, сейчас будет готова.
  - Да живее, - сердито сказал Передонов,- что там копаются!
  Людмилу проворно наряжали. Минут через пять она была уже совсем готова.
  Передонов думал о ней. Она - веселая, сдобная. Только уж очень любит хохотать. Засмеет, пожалуй. Страшно. Дарья, хоть и бойкая, а все же посолиднее и потише. А тоже красивая. Лучше взять ее. Он опять стукнул в окно.
  - Стучит опять, - сказала Лариса, - уж не за тобой ли, Дарья?
  - Вот чорт-то! - выругался Рутилов и побежал к окну.
  - Чего еще? - сердитым шопотом спросил он, - опять передумал, что ли?
  - Веди Дарью, - отвечал Передонов.
  - Ну, подожди, - свирепо прошептал Рутилов.
  Передонов стоял и думал о Дарье, - и опять недолгое любование ею в воображении сменилось страхом. Уж очень она быстрая и дерзкая. Затормошит. Да и чего тут стоять и ждать? - подумал он: - еще простудишься. Во рву на улице, в траве под забором, может быть, кто-нибудь прячется, вдруг выскочит и укокошит. И тоскливо стало Передонову. Ведь они бесприданницы, - думал он. Протекции у них в учебном ведомстве нет. Варвара нажалуется княгине. А на Передонова и так директор зубы точит.
  Досадно стало Передонову на самого себя. С чего он тут путается с Рутиловым? Словно Рутилов очаровал его. Да, может быть, и в самом деле очаровал его. Надо поскорее зачураться.
  Передонов закружился на месте, плевал во все стороны и бормотал:
  - Чур-чурашки, чурки-болвашки, буки-букашки, веди-таракашки. Чур меня. Чур меня. Чур, чур, чур. Чур-перечур-расчур.
  На лице его изображалось строгое внимание, как при совершении важного обряда. И после этого необходимого действия он почувствовал себя в безопасности от Рутиловского навождения. Решительно застучал он палкой в окно, сердито бормоча:
  - Донести бы, - заманивают. Нет, не хочу сегодня жениться, - объявил он высунувшемуся к нему Рутилову.
  - Да что ты, Ардальон Борисыч, ведь уже все готово, - пытался убеждать Рутилов.
  - Не хочу, - решительно сказал Передонов, - пойдем ко мне в карты играть.
  - Вот чорт-то! - выругался Рутилов. - Не хочет венчаться, струсил, - объявил он сестрам. - Но я еще уломаю дурака. Зовет к себе в карты играть.
  Сестры закричали все разом, браня Передонова.
  - И ты пойдешь к этому прохвосту? - с досадою спросила Валерия.
  - Ну да, пойду и возьму с него штраф. И он еще от нас не уйдет, - говорил Рутилов, стараясь сохранить уверенный тон, но чувствуя себя очень неловко.
  Досада на Передонова быстро заменилась у девиц смехом. Рутилов ушел. Сестры побежали к окнам.
  - Ардальон Борисыч! - крикнула Дарья, - что ж вы такой нерешительный? Так нельзя.
  - Кисляй Кисляевич! - с хохотом крикнула Людмила.
  Передонову стало досадно. По его мнению, сестры должны бы плакать от печали, что он их отверг. "Притворяются!" - подумал он, молча уходя со двора. Девицы перебежали к окнам на улицу и кричали вслед Передонову насмешливые слова пока он не скрылся в темноте.
  

  V
  
  Передонова томила тоска. Уже и карамелек не было в кармане, и это его опечалило и раздосадовало. Рутилов почти всю дорогу говорил один, - продолжал выхвалять сестер. Передонов только однажды вступил в разговор. Он сердито спросил:
  - У быка есть рога?
  - Ну, есть, так что же из того? - сказал удивленный Рутилов.
  - Ну, а я не хочу быть быком, - объяснил Передонов.
  Раздосадованный Рутилов сказал:
  - Ты, Ардальон Борисыч, и не будешь никогда быком, потому что ты - форменная свинья.
  - Врешь! - угрюмо сказал Передонов.
  - Нет, не вру, и могу доказать, - злорадно сказал Рутилов.
  - Докажи, - потребовал Передонов.
  - Погоди, докажу, - с тем же злорадством в голосе ответил Рутилов.
  Оба замолчали. Передонов пугливо ждал, и томила его злость на Рутилова. Вдруг Рутилов спросил:
  - Ардальон Борисыч, а у тебя есть пятачок?
  - Есть, да тебе не дам, - злобно ответил Передонов.
  Рутилов захохотал.
  - Коли у тебя есть пятачок, так как же ты не свинья! - крикнул он радостно.
  Передонов в ужасе хватился за нос.
  - Врешь, какой у меня пятачок, у меня человечья харя, - бормотал он.
  Рутилов хохотал. Передонов, сердито и трусливо посматривая на Рутилова, сказал:
  - Ты меня сегодня нарочно над дурманом водил да и одурманил, чтобы с сестрами окрутить. Мало мне одной ведьмы, на трех разом венчаться!
  - Чудород, да как же я-то не одурманился?- спросил Рутилов.
  - Ты средство знаешь, - говорил Передонов. - Ты, может быть, через рот дышал, а в нос не пускал, или слова такие говорил, а я ничего не знаю, как надо против волшебства. Я не чернокнижник. Пока не зачурался, все одурманенный стоял.
  Рутилов хохотал.
  - Как

Категория: Книги | Добавил: Armush (27.11.2012)
Просмотров: 220 | Комментарии: 1 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа