Главная » Книги

Салтыков-Щедрин Михаил Евграфович - Современная идиллия, Страница 19

Салтыков-Щедрин Михаил Евграфович - Современная идиллия


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

" оказалась очень краткой: первый состав парламента был сразу же распущен и переизбран, инициатора преобразования визиря Мидхат-пашу отрешили от дел и арестовали еще до открытия парламентской сессии, второй парламент также был быстро разогнан. Эти события легко ассоциировались с российскими политическими условиями.
  ...знаменитый г. Зет... - Зет - криптоним "Z" фельетониста "Нового времени" В. П. Буренина. Им подписаны, в частности, и развязно-издевательские отзывы на произведения Салтыкова (в том числе и на первые главы "Современной идиллии").
  ...балов Марцинкевича... - "Давно сошедший в царство теней, основатель едва ли не первого в столице танцкласса с "этими дамами", со скандалами и дебошами, "Марцинкевич" стал ныне нарицательной кличкой непозволительных этого сорта заведений" (Вл. Михневич. Наши знакомые, стр. 142). Упоминается у Салтыкова в ряде произведений.
  ...из вицмундира, оставшегося после титулярного советника Поприщина! - Упомянут герой повести Гоголя "Записки сумасшедшего" (1834).
  ...Людмила есть дочь <...> Светозара... - Генеалогию "невесты" Балалайкин почерпнул из оперы М. И. Глинки "Руслан и Людмила".
  ...отдал Росту в зоологический сад. - "Зоологический сад есть частная спекуляция одного немца, некоего г. Роста, который умеет вести дела как нельзя проще и выгоднее <...> от дешевизны этой, поставленной принципом, <".> звери мрут как мухи" (М. К. Из Петербурга. - "Варшавский дневник", 1880, 3 июля, Э 140).
  ...семгу Немирович-Данченко <...> изловил! - Беллетрист Вас. Ив. Немирович-Данченко не случайно упомянут Салтыковым рядом с Балалайкиным: автор многочисленных путевых очерков ("Соловки", "У океана" и др.), он имел у современников репутацию писателя, сочинения которого "легко читаются, <...> но возбуждают сомнение со стороны достоверности" (Вл. Михневич. Наши знакомые, стр. 156). См. также т. 12 наст. изд., стр. 675.
  ...Эюб-паша презентовал <...> не следовало бы об этом говорить - война! - Речь идет о русско-турецкой войне, начавшейся в апреле 1877 г. ...Сраженье потерял <...> в том ущелий... - Упомянуто упорное многодневное сражение при Алексинаце в августе 1876 г., когда сербские войска временно оттеснили турецкие части под командованием Эюб-хана и Али Саиба в долину Морабы.
  ...наши жандармы <...> до преобразования! - Преобразование жандармских органов империи, в частности, отмена пресловутых "голубых мундиров", было определено законом 9 сентября 1867 г. в общем составе реформ 60-х годов.
  Мы - пронские - Прокопа Ляпунова помните? <...> по женской линии от него. Молчалины, Репетиловы, Балалайкины, Фамусовы - все! - Эти исторические и литературные ассоциации, относящиеся отчасти также к героям циклов "Дневник провинциала в Петербурге" и "В среде умеренности и аккуратности" (тт. 10 и 12 наст. изд.), здесь характеризуют политическую беспринципность и хищнический аферизм дворянской массы, символизированной именем рязанского воеводы Прокопия Ляпунова.

    VI

  
  
  
  
  (Стр. 70)
  Впервые - Изд. 1883, стр. 99-114.
  Глава была отпечатана для ОЗ, 1878, Э 2, стр. 611-630, с нумерацией "IV", но вырезана из журнала по требованию цензуры.
  В следующей книжке журнала - ОЗ, 1878, Э 3 - был указан номер пропущенной главы - "IV", под ним проставлены три ряда точек и сделано подстрочное примечание, напоминавшее читателям о содержании напечатанных год назад глав:
  Первые три главы напечатаны в "Отечественных записках" прошлого года (ЭЭ 2, 3 и 4). Считаю нелишним напомнить читателям немногосложную фабулу этих глав. Герои рассказа - люди умеренно-либерального направления, о которых идет слух, будто они, сидя в квартирах, "распускают превратные идеи". Подозрение это еще более находит себе пищи в том обстоятельстве, что эти люди ведут уединенную жизнь и ни с кем не видятся: значит, недаром. Зная по опыту, с какою легкостью пустые слухи превращаются в мероприятия, наши герои, с целью смыть с себя "пятно", предпринимают целый ряд вполне благонамеренных действий. Прекращают рассуждение, предаются исключительно еде, питью и телесным упражнениям, вступают в дружеские сношения с сыщиком из инородцев Кшепшицюльским и через него получают доступ в квартал в качестве "дорогих гостей". В квартале они до такой степени всех пленяют рассудительностью и благонамеренным либерализмом суждений, что начальник квартала, желая явить знак особенного доверия, предлагает одному из них (ведущему рассказ от своего лица) жениться за приличное вознаграждение на "штучке" купца Парамонова, занимающегося банкирским делом в меняльном ряду. Однако рассказчик уклоняется и указывает на адвоката Балалайкина, как на человека, по этой части вполне компетентного. Но тут представляется важное препятствие: Балалайкин уже женат, хотя и скрывает это. Вследствие этого возникает такой план: или расторгнуть брак Балалайкина, или же подвинуть последнего на двоеженство. В этих видах герои рассказа приходят на квартиру Балалайкина, причем не без волнения припоминают, что в этом самом помещении некогда находился пансион для девиц вдовы учителя латинского языка Кубаревой. Воскресает далекое прошлое; трогательные воспоминания приходят одно за другим и еще более оживляются тем, что в числе ожидающих Балалайкина клиентов наши герои узнают некоего Ивана Иваныча Очищенного, бывшего когда-то тапером в пансионе Кубаревой, а ныне женатого на содержательнице гласной кассы ссуд и, сверх того, состоящего вольнонаемным редактором газеты "Краса Демидрона". На радостях Балалайкин устраивает роскошный завтрак, по окончании которого Очищенный рассказывает историю своей жизни.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   Автор
  Рассказ Очищенного, составлявший содержание вырезанной "IV" (VI) главы, был кратко пересказан в начале главы "V" (VII). См. ниже стр. 335.
  Сохранилась черновая рукопись главы "IV". Текст ее - от начала до слов: "какой ныне требуют только от содержателей кабаков" (стр. 76, строка 22 сн.). Приводим варианты рукописного текста.
  Стр. 73. Вместо абзаца: "Словом сказать <...> он продолжал:" -
  Словом сказать, мы увлеклись. Вспомнили, как маститый историк молодых людей поощрял. Чуть, бывало, заметит, что молодой человек способен во сне Мстиславов видеть - сейчас его приголубит, накормит, а иногда даже и старый сюртук подарит. И непременно при этом скажет: носи на здоровье, а когда износишь - подари бедному!
  - Да, человек он был! Таких нынче по министерству народного просвещения не водится! - заключил Глумов и, обращаясь к Очищенному, прибавил: - А ну-ка, Иван Иваныч> продолжай!
  Стр. 74, строка 4 сн. После слов: "не мог противостоять общему настроению умов" -
  И вместе с прочими начал искать в крапленых картах средств для поддержания фамильного блеска.
  Стр. 75, строка 2 св. Вместо слов: "Тем не менее я должен сознаться, что в 1830 году" -
  Широкое гостеприимство, беспримерная щедрость и рыцарское великодушие - таковы были качества, которыми покойный отец мой привлекал к себе все сердца. Несмотря на изумительное проворство рук, он никогда не пользовался этим преимуществом в отношении к своим землякам: некоторым из них он даже проигрывал небольшие суммы. Но зато относительно пензенцев и саратовцев - был беспощаден. Я даже помню момент, когда в Липецке его не называли иначе, как грозою саратовских простофиль...
  Но начиная с 1827 года все изменилось. Незаметно подкралась старость, и отец как-то вдруг ослаб. К сожалению, однако ж, самонадеянность не оставила его, и в 1830 году он, по обыкновению, предпринял путешествие на Макарьевскую ярмарку. Останься он у себя, в Лебедяни, - там, конечно, ему простили бы многое, в память прежних его заслуг; но у Макария - не простили. В сентябре того же года я был извещен, что
  Стр. 75, строка 15 св. Вместо слов: "И действительно... старик успрко? ился и продолжал" -
  Но главным образом утешил его все-таки Глумов, рассказавши притчу о некотором действительном статском советнике, который возроптал.
  "- Был, братец мой, - сказал он, - один действительный статский советник, и потерял он своего начальника, тайного советника. Повернулась в действительном статском советнике вся его преданная требуха, разорвал он на себе вицмундир и сказал, безумен в сердце своем: ежели тайные советники умирают, то с нами, действительными статскими советниками, как поступлено будет? И вот спустя некоторое время прислали к ним в департамент генерал-майора. Собрал генерал-майор всех департаментских действительных статских советников и сказал им: тайный советник дал вам раны, аз вам дам скорпионы - идите, пишите и ждите. Только не прошло двух лет, умер и генерал-майор, а действительный статский советник меж тем успел уже привязаться к нему. Опять возмутился действительный статский советник духом, опять разорвал вицмундир и сказал в сердце своем: ежели генерал-майоры умирают, то как же с нами, действительными статскими советниками, поступлено будет? И прислали к ним в департамент другого тайного советника, и собрал он всех действительных статских советников и сказал им: генерал-майор дал вам скорпионы, аз же истолку вас в ступе. И истолок. И только тогда, когда действительный статский советник ощутил на себе действие ударов песта, только тогда он понял, что хотя любить начальников и достохвально, но роптать по поводу перемещения их все-таки не допускается". Это, брат, не анекдот, а истинное происшествие.
  - Так вот, мой друг, как пострадал человек за то, что позволил себе возроптать, и притом по самому благонамеренному поводу, - заключил Глумов, - а потому выпей еще рюмку водки и рассказывай дальше!
  Очищенный последовал этому совету и продолжал уже гораздо спокойнее.
  Стр. 75, строки 15-19 сн. Вместо слов: "Но тридцать душ <...> Не успел я прожить в имении и пяти лет, как началось..." -
  В то время тридцать мужиков значило тридцать хребтов, и при хорошем управлений даже удивительно, сколько можно было из них извлечь. Я и извлекал, и мог бы прожить спокойно, ежели бы не увлекла меня моя молодость. С отроческих лет я чувствовал стремление к женскому полу и, очутившись сам себе полновластным господином, разумеется, предался этой страсти со всем пылом юной души. В этом смысле я, впрочем, не делал ничего нового, а только шел по стопам предков, но увы! Обаяние фамилии Очищенных уже исчезло, и после десяти лет самого счастливого существования, в продолжение которых я, так сказать, инстинктивно приготовлял себя к должности редактора "Красы Демидрона", на меня последовал донос. Началось
  В рассказе Очищенного о "правде" своей жизни Салтыков обращается к историческому материалу, неоднократно уже затрагивавшемуся в его сатире, и прежде всего в "Истории одного города". Салтыков сосредоточивает внимание на сатирической "историографии" российского самодержавия, доказывая читателю, что тип монархической власти неизменен при всех метаморфозах "образа правления". Это вскрывается остроумной "периодизацией" российской истории ("удельный период", "московский период", "лейб-кампанский период"), в основу которой положен "принцип" смены носителей произвола и "эволюции" репрессивных форм абсолютистского режима.
  Так же, как в "Истории одного города", здесь осмеяны одновременно "политические и идеологические концепции" историков "государственной" или "юридической" школы, в трудах которых "монархическое государство прославляется как решающая устроительная действующая сила в истории"; {Е. Покусаев. Революционная сатира Салтыкова-Щедрина.} ближайшей мишенью избран близкий к "государственникам" М. П. Погодин.
  Сатирическую критику самодержавия дополняет также развернутая в историческом плане параллельная характеристика главной опоры престола - российского дворянства, отразившего в себе все пороки верховной власти. Родословной и биографией Очищенного Салтыков иронизирует над генеалогическими претензиями русской аристократии (многие поздние представители ее влачили жалкое существование в эпоху "чумазого торжества"), показывая, что н так называемого "славного прошлого" она не имела.
  Цензурное донесение H. E. Лебедева, по которому глава "IV" была вырезана, обнаружило в ней, кроме "возмутительно-дерзкого глумления над происхождением нашего государства", также "множество отдельных предосудительных мест, бросающих неблагоприятный свет на правительство за его неуместную подозрительность, за приставление во все публичные места шпионов, которые, не находя преступлений, измышляют их сами" {В. Е. Евгеньев-Максимов. В тисках реакции, ГИЗ, 1926 с. 62-63.}.
  Маститый московский историк... - М. П. Погодин, сторонник варяжской теории происхождения русского государства.
  Дрогнули сердца новгородцев... - Здесь и далее сатирические парафразы "Истории государства Российского" H. M Карамзина.
  ...в синодики записывают... - Синодик - особая поминальная книжка, куда вносились имена для поминовения на панихидах. Имеется в виду факт, отмеченный Салтыковым в журнальном тексте гл. V "Недоконченных бесед": Иоанн Грозный записал в синодик "убиенных и потопленных" им под рубрикою "имена же их ты, господи, веси!".
  ...лейб-кампанский период... - Леб-кампанцы - солдаты и офицеры одной из рот Преображенского полка, содействовавшие восшествию на престол императрицы Елизаветы Петровны.
  ...даже художника Микешина видел... - По проекту скульптора М. О. Микешина в Новгороде был воздвигнут памятник в ознаменование "тысячелетия России", которое было официально отпраздновано в 1862 г. Передовая интеллигенция скептически встретила эти торжества, призванные подогреть преданность "престолу и отечеству". См. фельетон Г. З. Елисеева "862-1862, или Тысячелетие России" (С, 1862, Э 1; "Свисток", Э 8, стр. 13-42).
  Еще Аверкиев <...> написал <...> не из Марфы ли Посадницы было? - Салтыков не раз иронически откликался на опыты исторической беллетристики в духе "официальной народности" - от повести H. M. Карамзина "Марфа-Посадница, или Покорение Новагорода" (1803) до многочисленных прозаических и драматургических сочинений Д. В. Аверкиева (1860-70-е гг.). См. т. 8, стр. 580.
  ...и науку, и свистопляску - все понимал! - Погодин публично объявил деятелей "Современника" и "Свистка" "рыцарями свистопляски", враждебной "серьезным интересам" "науки" (С, 1860, Э 3, стр. 257-292). Ответ Погодину был дан Добролюбовым в сатире "Наука и свистопляска, или Как аукнется, так и откликнется" (С, 1860, Э 3; "Свисток", Э4, стр. 1-24).
  ...на лоне той сыскной исторической школы, которая <...> имеет своим родоначальником Бартенева из Москвы, но <...> возмужала здесь, в Петербурге. - Речь идет о двух исторических журналах: московском - "Русский архив" (основан в 1863 г. П. И. Бартеневым) и петербургском - "Русская старина" (с 1870 г. издавался М. И. Семевским), содержание которых характерно именно оттенком "частного сыска" в интимной жизни исторических лиц. Об отношении Салтыкова к этим изданиям см. т. 8 наст. изд., стр. 492; т. 10, стр. 679.
  ...сзади <...> по Редеде сидит... - Указание на древность и славу рода. См. прим. на стр. 350.
  ..."от хладных финских скал до пламенной Колхиды" - слегка измененная строка из стихотворения А. С. Пушкина "Клеветникам России" (1831).
  ..."о tempora, о mores!" "sapienti sat", "caveant consules" <...> почерпал <.. - > из "Московских ведомостей". - Приведены латинские изречения, ставшие крылатыми словами, широко употребительные в публицистике Каткова. Здесь объединены именно тем смыслом, который они получали в контексте катковских передовиц. Первая цитата ("О времена, о нравы"- из "Первой речи против Каталины" Марка Туллия Цицерона) обычно характеризовала "извращение понятий", свойственное, как доказывали "Московские ведомости", русским революционерам, вторая ("мудрому достаточно") призывала власти делать практические выводы из опубликованного материала; с помощью третьей ("пусть консулы будут бдительны") Катков побуждал недостаточно активных, с его точки зрения, должностных лиц к неупустительному исполнению обязанностей в отношении "крамольников".
  ...начальство <...> было сильно озабочено потрясением основ, происшедшим по случаю февральской революции. - Имеются в виду революционные события во Франции в феврале 1848 г. О горячем отклике на эти события русской передовой молодежи 40-х годов Салтыков вспоминает в гл. IV цикла "За рубежом".
  ...мое место отдали инородцу Кшепшицюльскому... - Как установлено современным историком, в обстоятельствах политического кризиса конца 70-х годов самодержавие искало "опоры на такие охранительные элементы, которые в недавнем прошлом <...> боролись с ним с оружием в руках, как польская шляхта". Особое совещание 27 апреля 1879 г., призванное "изыскать действительные практические меры" для борьбы с крамолой, сделало соответствующее представление императору. Оно мотивировалось тем, что "революционная агитация не находит удобной для себя почвы в населении, принадлежащем католическому исповеданию и польскому племени" (см.: П. А. Зайончковский. Кризис самодержавия на рубеже 1870-1880-х годов. М., 1964, стр. 103, 106).
  Объявили волю книгопечатанию. - Закон о печати 6 апреля 1865 г. заменил предварительную цензуру карательной. См. подробнее: т. 5, стр. 596-598.

    VII-VII

  
  
  
  
  (Стр. 80)
  Впервые - ОЗ, 1878, Э 3 (вып. в свет 24 марта), стр. 226-246, под номером V и VI.
  Сохранился отрывок наборной рукописи главы VIII (VI) со слов: "Теория эта, хотя..." (стр. 92, строка 3 св.) - кончая словами: "...как для прогулок, так для прочих надобностей, кроме, впрочем, естественной" (стр. 93, строки 2-3 сн.).
  В связи с тем, что предыдущая глава журнальной публикации была вырезана из "Отечественных записок" (см. прим. к гл. VI, стр. 330), публикация начиналась в ОЗ так:
  Очищенный кончил.
  Я охотно поделился бы с читателями рассказом почтенного старика, но не могу, ибо содержание этого рассказа, если оно будет опубликовано, может потрясти краеугольные камни. Так, по крайней мере, удостоверяют компетентные люди, а я не верить им - не могу. Время нынче такое стоит, что, к чему ни прикоснись, непременно что-нибудь да потрясешь. Даже смеяться считается небезопасным, потому что и смех хоть и не потрясает, но все-таки причиняет неловкость. Стало быть, надо ждать до тех пор, пока сами стоящие на страже потрясений убедятся, что потрясать нечего. Но тогда, конечно, и в настоящем рассказе не будет никакой надобности.
  Тем не менее, в видах уразумения последующего, я считаю возможным сообщить вкратце следующие главные пункты рассказа Очищенного.
  1) Коренная, древняя фамилия рассказчика не Очищенный, а Гадюк.
  2) Насчет родопроисхождения Гадюков существуют два предания: одно, сложившееся на лоне московской исторической школы, утверждает, что первый Гадюк был новгородский благонамеренный человек, прежде других возымевший мысль о призвании варягов; причем самое это призвание совершилось в таких обстоятельствах, которые подали маститому московскому историку мысль поставить, совместно с Оффенбахом, на сцену оперетку, под названием "Вещий сон Рюрика"; однако ж предприятие это не было приведено к концу "за неблаговременностью и опасением потрясений"; другое предание, сложившееся на лоне петербургской историческо-сыскной школы, гласит так: первый Гадюк был казанский татарин, который познал Истинного Бога, причем восприемниками были: генерал-майор Отчаянный и штатс-дама Василисы Мелентьевой, княжна Евдокия Вертихвострва. 3) Затем кондуитный список последующих Гадюков заключался в том, что одним из них выщипывали бороды, другим рвали ноздри, третьих били кнутом. Но и за всем тем некоторые уцелели. 4) Очищенными стали именоваться Гадюки со времен Бирона, который разрешил прадеду рассказчика, Прокофию, за некоторый любезно верный ему, Бирону, поступок, упразднить прежнее прозвище, яко омраченное изменою, и впредь именоваться Очищенным. 5) Сам рассказчик, получив классическое воспитание, был в молодости предан суду за жестокое обращение с крестьянами, причем, разумеется, просудил все свое состояние. 6) Скитаясь по белу свету, он первоначально поступил учителем танцевания в кадетском корпусе, но обнаружение прежней судимости заставило его оставить государственную службу навсегда; тогда он сделался тапером в пансионе для девиц, содержимом вдовою учителя латинского языка, Кубаревой, и, кроме того, партикулярно занимался внутренней политикой, за что, впрочем, неоднократно подвергался телесным повреждениям. 7) Будучи тапером, он вступил в первый брак с одною из воспитанниц г-жи Кубаревой, которая, однако ж, через короткое время бежала с шарманщиком. 8) Когда объявили волю книгопечатанию, Очищенный сделался вольнонаемным редактором газеты "Краса Демидрона", а вслед за тем вступил во второй брак с содержательницей гласной кассы ссуд Матреной Ивановной. 9) Брак этот, однако ж, не принес ему желанного успокоения, во-первых, потому, что Очищенный не вполне уверен в смерти своей первой жены, во-вторых, потому, что Матрена Ивановна ни на минуту не выпускает ключа от кассы из своих рук, и в-третьих, потому, что в квартире Матрены Ивановны оказался водворенным "молодой человек", которого она называет своим племянником "Молодой человек" курчав, румян и пользуется завидным здоровьем, но молчалив и целые дни проводит в том, что стрит перед зеркалом, улыбается и расправляет усы. По временам он вдруг неизвестно куда пропадает и непременно уносит что-нибудь из заложенных вещей. Тогда Матрена Ивановна начинает грустить и выгонять мужа на розыски, не пуская в квартиру до тех пор, пока он не убедит "молодого человека" возвратиться к выполнению своих обязанностей.
  Затем, извиняясь перед читателями в наготе этого перечня, продолжаю мой рассказ.
  При подготовке Изд. 1883 текст был сокращен, в частности, сняты отрывки:
  Стр. 81, строка 5 сн. После абзаца: "Понимаю. То самое, значит <...> Веселись!" -
  - Вот-вот-вот! Пошли, значит, спросы да запросы. Вопрос первый: "Что такое случилось, что бы для неурочных оных восторгов достаточным основанием послужить могло?" Ответ: "Ничего особливого не случилось, кроме обыкновенного благопристойного течения, какое и прежде было, и впредь без изменения имеет быть!" Другой вопрос: "но ежели бы нечто из пределов благопристойности выходящее и произошло, то прилично ли в сих случаях восторги свои предъявлять, или же следует инако как поступать?" Ответ: "неуказное выражение восторженности уже по тому одному не приличествует, что, заключая в себе косвенный укор прошедшему, оно в то же время и будущему предлагает стеснительный урок, а потому приличнее и с здравою политикой согласнее будет, ежели обыватель и подлинно радостное событие примет скромно, яко вседневный и ничего не значащий дар". Понял теперь?
  Стр. 83, строка 5 св. После слов: "...разве настоящая свадьба будет?" -
  Съездишь ты в церковь, три раза кругом налоя обойдешь, потом в кухмистерской у Завитаева поздравление примешь - и шабаш! Ты в одну сторону, она - в другую!
  Осень 1877 - начало 1878 г. ознаменовались громкими уголовными процессами: дело "Клуба червонных валетов" - великосветских московских аферистов, дело генерала Гартунга о похищении крупного наследства, расследование подделки свидетельств Восточного займа и хищнических афер интендантов, грабивших армию во время русско-турецкой войны, суды над растратчиками из ссудного банка, Киевского частного и Московского промышленного банков, сенсационный процесс главного героя уголовной хроники 70-х годов - кассира Общества взаимного кредита Юханцева, укравшего более двух миллионов. По официальному свидетельству, дела о "преступлениях против чужого имущества" заняли в это время в судебной статистике 58% ("Правительственный вестник", 1877, 7 сентября, Э 196; 10 сентября, Э 198). Эта атмосфера уголовщины в общественной жизни сатирически отражена в главе VII-самой "программой" уголовных деяний, которую "начертали" себе герои и которая определяет дальнейшее движение сюжета. Как и во многих других случаях, сатирическая идея Салтыкова немедленно подтверждалась жизнью: 2 августа 1878 г; М. Вед. (Э195) сообщили о деле некоего коллежского регистратора А. Н. Буда, обвинявшегося в краже документа, подлоге и троеженстве.
  Основное содержание главы VIII составляет "Устав о благопристойном обывателей в своей жизни поведении". В творчестве Салтыкова он подготовлен многочисленными образцами сатиры на законодательные материалы ("История одного города", "Дневник провинциала в Петербурге").
  Непосредственный источник "Устава" указан самим автором: "Возьмите XIV том Свода Законов и сравните с "Уставом о благопристойности" - ужели <...> это водевиль?" (письмо к А. Н. Пыпину 1 ноябри 1883 г.). Как установлено, главным объектом пародирования послужил заключенный в XIV томе "Свода Законов Российской империи" "Устав о пресечении и предупреждении преступлений".
  "Устав", созданный Салтыковым, явился "пародией на все то, что утверждала и узаконивала в жизни общественная реакция" {Е. И. Покусаев. Революционная сатира Салтыкова-Щедрина. М., 1963, с. 458.}. Вместе с тем появление его именно в этой части романа было не случайным: с необходимостью пересмотреть действующую "благопристойность" и заново кодифицировать ее правительство Александра II столкнулось как раз весной 1878 г. (февраль - апрель), в связи с подготовкой и ходом процесса Веры Засулич. Началось откровенное наступление администрации на "законность", установленную пореформенными судебными порядками {См.: А. Ф. Кони. Соч., т. 2. М., 1966, с. 72-85; "Дневник Д. А. Милютина", т. III. М., 1950, с. 42: "У графа Палена вырвалось странное для министра юстиции мнение о необходимости такого суда, который решал бы "по приказанию начальства".}.
  В критических откликах прежде всего было отмечено открывавшее публикацию VII-VIII глав "резюме", которое заменило вырезанную из журнала предыдущую главу (см. стр. 335). Это "резюме, талантливое, и даже, можно сказать, блестящее", было очень высоко оценено рецензентами ("Обзор", Тифлис, 1878, 15 апреля, Э 102; "Русская газета", 1878, 6 апреля, Э 68). В содержании настоящих глав основное внимание критиков привлек "Устав": "Лучшими местами в этом очерке являются, по нашему мнению, как рассуждения героев по поводу "Устава о благопристойности", так и самый этот Устав <...> В этом случае юмор автора находит себе полный простор" ("Сын отечества", 1878, 8 апреля, Э 81; см. также "Новороссийский телеграф", 1878, 17 мая, Э 972 и "Киевлянин", 1878, 25 апреля, Э 48). В то же время рецензент "Русской газеты", обычно благожелательной к Салтыкову, нашел, что Устав "беспредметен", "вне нашей (да и всякой) действительности" и есть "бессмысленный набор совершеннейших нелепостей" (1878, 6 апреля, Э68).
  ...покойный Фаддей Бенедиктович.... - Ф. В. Булгарин, имя которого стало нарицательным для обозначения литературной продажности и реакционности.
  ...в Сибири университет учреждают... - В июне 1878 г. газеты сообщили, что разрешено открытие университета в Томске (см. М. Вед., 14 июня, Э 150). На протяжении 1879-1880 гг. они извещали о поступлении частных пожертвований для него (см. М. Вед., 1880, 23 октября, Э294).
  ...кафедру сравнительной митирогнозии... - Митирогнозия (далее митирология) - сквернословие.
  ...давеча газету читал <...> с одной стороны, нельзя не сознаться, с другой - надо признаться... - Сатирическая формула, высмеивающая уклончивость мнений либеральной публицистики, подробно развернута в V главе "Дневника провинциала в Петербурге" (см. т. 10 наст. изд., стр.781).
  ...рассуждать о происхождении миров - нельзя. - Речь идет о естественных науках (в частности, идеях дарвинизма), преподавание которых пытался искоренить в это время министр народного просвещения Д. А. Толстой.
  ...эти греки да римляне больше безначалием <...> занимались. - Изучение и преподавание античной истории вызывало сопротивление реакции: "республиканские добродетели" приходили в неизбежное столкновение с абсолютистскими идеалами. При Николае I "в книге о римской истории, изданной для учебных заведений, напечатано было, что римляне жили под республиканским правлением потому только, что не изведали еще благодетельного самодержавия" ("Правда о России, высказанная князем Петром Долгоруковым", Paris, 1861, стр. 156-157).
  ...несколько сцен из народного быта <...> в Александрийском театре... - Вероятно, имеются в виду шедшие в сезон 1876/77 года "Фрол Скобеев" Д. Аверкиева, "Змей Горыныч" В. Александрова (Крылова) с грубой "псевдонародностью" их стиля.
  ...о слышанном и виденном на экономических обедах... - Эти обеды устраивал в фешенебельном ресторане Донона экономист В. П. Безобразов (см. В л. Михневич. Наши знакомые. СПб., 1884, стр. 14).
  ...анекдоты из жизни цензоров Красовского и Бирукова... - Подразумевается, что официально допущена только критика, обращенная в давнее прошлое: Красовский и Бируков - реакционные цензоры пушкинской эпохи, на "глупость" и "притеснительность" которых великий поэт не раз жаловался.
  Тщетно будем мы употреблять выражение "рубль", коль скоро он полтину стоит... - Война 1877-1878 гг. вызвала чрезвычайные расходы, которые были покрыты новым выпуском кредитных билетов, внешним и внутренними займами, но курс рубля неуклонно понижался и к началу 80-х годов упал до 62 коп. ("По поводу внутренних вопросов". - ОЗ, 1882, Э9, стр. 144).
  ..."злой и порочной воли" подпущу! - Об этом положении буржуазного уголовного законодательства см. т. 11 наст. изд., стр. 569.

    IX-XI

  
  
  
  
  (Стр. 98)
  Впервые - ОЗ, 1878, Э 4 (вып. в свет 19 апреля), стр. 517-542, под номерами VII-IX.
  Рукописи и корректуры не сохранились.
  При подготовке Изд. 1883 в текст было внесено много сокращений и изменений. Приводим наиболее существенные варианты журнальной публикации:
  Стр. 99, строки 5-6 св. Вместо слов: "которые поощряли нас к дальнейшей игре ума" - было:
  которые, служа подтверждением добытых абстрактным путем истин, тем самым поощряли нас к дальнейшей игре ума.
  Стр. 99, строка 19 св. После слов: "хоть ты что хошь!" - что ни шаг, то в гущу да в гущу! Так и бросил.
  - В отставку, значит, вышел?
  - Нет, бог миловал. Был, сударь, и не раз разговор, чтоб службу ему оставить, однако видят, что человек не от себя, а свыше уж ему это определено - снизошли. Собственною смертью на службе помер... но все-таки, сударь, без покаяния!
  - Однако!
  - Да, так в стыде и отошел в вечность.
  Стр. 99, строка 11 сн. После слов: "понравиться нужно" -
  Коли сумел ты понравиться - теки и орошай! А не сумел - не прогневайся, голубчик! так навек и оставайся малым источником.
  - Понравиться-то понравиться - это так; да ведь наука-то эта, голубчик, мудреная!
  - Мудрено, сударь, собственно, начало сделать. Истинную потребность угадать, на настоящую линию попасть - вот что обсуждения требует. А коли ежели однажды угодил в точку, так тут только поспевай! Тут мудрости не требуется, а поспешать нужно.
  - Хорошо, брат, ты расписываешь, - отчего же, однако, ты сам
  Стр. 100, строки 7-9 св. Вместо слов: "Выходит <...> вон!!" -
  Выходит. И прямо, знаете, оборвал. Кто таков и по какому делу? Тут я уж и сам догадался, что дело мое не просвиркой пахнет, однако делать нечего: виноват, говорю, за ваше здоровье просвирку вынул! Взял он у меня просвирку, повертел в руках, разломал пополам, потом начетверо... И вдруг, это: так ты, говорит, боговдухновенную взятку мне хотел, всучить... вон!! И на другой же день: такого-то Очищенного и прочая и прочая... Словом сказать, сразу в таперы дорогу указал!
  Стр. 100, строки 17-18 св. После слов: "здешняя жизнь состоит" -
  Был у меня знакомый один, так тот на какую штуку поддел: колесом ходить умел! Служил он в земском суде писцом, да приехал к ним ревизор - он его и прельстил! А после ревизора - в Петербург перевели, - и он за ним. Дальше да шире, да глубже, а теперь, слышно, он первый человек в своем департаменте состоит!
  - Слушай! Да неужто ж может такая "истинная потребность" существовать, чтобы пред глазами человек колесом ходил?
  - Всякие "истинные потребности" бывают, и даже такие, для отгадки которых особливые познания нужно иметь. В большинстве случаев, впрочем, можно прямо на немощи человеческие рассчитывать. Иной начальник к женскому полу пристрастие имеет, другой требует, чтобы ему на ушко нашептывали, третий - к законодательству приверженность оказывает, четвертый - просто в звонок звонить любит - вот подчиненный-то и примечает и разыгрывает, сообразно этому, свою фантазию.
  - Примеры знаешь?
  - Да вот, например, с одним...
  Стр. 100, строки 6-8 сн. Вместо слов: "Да что, сударь, в "Русскую старину" заглядывать - и нынче этого волшебства даже очень достаточно, - подтвердил Очищенный" -
  С этим мнением не мог не согласиться и я, но при этом - больше, впрочем, для разнообразия, оговорился, что в последнее время, однако же, благодаря свету наук, волшебство уже начинает уступать естественному течению вещей.
  - В наше время прохвосту уж не так-то легко... - начал было я развивать свою мысль, но Очищенный без церемонии прервал меня.
  - И нынче, сударь, довольно волшебства, - сказал он,
  Стр. 101, строки 18-28 св. Вместо слов: "но горе, ежели ты хотя на минуту <...> совсем начальства избежать изловчится" -
  Хорошо, ежели ты, обоняя начальственные испарения, будешь все-таки памятовать, что возвышение твое, собственно говоря, плевое и представляет лишь повод для сознания выполненной обязанности! Но горе тебе, ежели ты хотя на минуту позабудешь о своем недавнем золотарстве! Волшебство, которое тебя вознесло, - оно же и низвергнет тебя! Иван Иваныч! Наверное, у тебя и на этот случай примерчик найдется?
  - Беспременно-с. Знал я одного коллежского секретаря, так вот с ним от гордости какой случай был. Служил он в департаменте; утром, по обыкновению, бумаги писал; вечером - в танцкласс к Марцинкевичу приходил. Там я его и узнал. Долгое время все шло у них обыкновенным порядком, а тут вдруг начал ихний начальник задумываться. Придет это в департамент, бумаг не подписывает, а все у окна стоит да только в стекло барабанит. Или возьмет в руку колокольчик и начнет звонить; час звонит, другой звонит, все сбегутся, а он за шляпу, и был таков. Ну, всполошились. Жалко, знаете, начальник-то очень уж был хорош, и вдруг его за задумчивость в другое ведомство переведут! Один только коллежский секретарь в ус не дует. "Знаю, говорит, что сия задумчивость обозначает! Увидите, что недели не пройдет, как со всех батарей пальба воспоследует!" И точно, призывает его через неделю начальник и спрашивает: можешь ли ты мне ответ дать, что для России потребно? - Могу, говорит. "Напиши". Ушел коллежский секретарь домой и в одну ночь всю картину представил. Понравилось. "Теперь, говорит, напиши: как сего достигнуть?" Опять ушел коллежский секретарь домой и опять написал. Еще больше понравилось. "За сим, говорит, нам остается открыть пальбу". И начали они палить, и чем больше палят, тем больше коллежский секретарь в доверие входит. Вот он и возгордился. Вместо того, чтобы помнить пословицу: всяк сверчок знай свой шесток, а он возмнил, что конца начальственному долготерпению не будет! Стал, знаете, желания своего начальника упреждать, мысли угадывать. Не успеет начальник прожект задумать - смотрит, а он уж его предварил. Спустили ему это один раз, спустили в другой, в третий, конечно, щелкнули - а он все продолжает предварять. До того, знаете, разревновался, что глаза выпучил, ходит, как пьяный, шатается и у рта пена; словом сказать, спит и видит, как бы ему в самое лоно к начальнику попасть. Терпел-терпел начальник, видит, что дело-то выходит серьезное. Хорош парень, да ежели повадку ему дать, от него, пожалуй, и совсем житья не будет. И что ж, сударь! Только, знаете, дунул... Как был во всей форме коллежский секретарь, так совсем, и с гордостью своей, и с вицмундиром, тут же у всех на глазах и растаял. И теперича он в Пале-де-Кристаль у Марцинкевича в комиках состоит!
  - Какая, однако ж, ужасная жестокость судьбы!
  - Жестокость-то жестокость; однако и то нужно сказать: сам виноват. Начальство ведь тоже опасается; думает: сегодня я золотаря на перси возложу, а завтра он мне на плечи вскочит!
  - Правильно.
  - Вообще, сударь, в сношениях с начальством нужно как можно больше остерегаться. Почитать - почитай, но и приличия соблюдай. А еще того лучше, ежели кто совсем начальства избегнуть может.
  Стр. 108, строка 15 сн. После слов: "удовольствие мне предоставь!" -
  - Что говорить! Удовольствие - это первее всего!
  - А я что же говорю! А притом и еще: хоть вы ему и сулите бубнового туза, а он, может быть, не только без всякого туза, а еще во всем сиянии оттуда выйдет! Помилуйте! чего же, в самом деле, тетерева смотрели! Ведь этак ежели им повадку дать, так они и рады глазами хлопать да жалованье получать, А он, между прочим, человек проворный, знающий - кому же, позвольте спросить, преферанс следует оказать?
  - Ну, брат, два миллиона восемьсот тысяч - это, я тебе скажу, тоже...
  - Многонько - это так. Однако и тут надо сказать: не всегда количество от человека зависит. Иной спервоначалу и скромненько поступить желает, да как увидит, что вокруг тетерева хвосты распускают - ну и ожесточится. Где бы ему взять рубль - он десять да двадцать тащит, и все ему кажется мало! До того, наконец, дойдет, что сам себя не помнит: все тащит, все тащит! И не надо ему, а он все от кассы рук отвести не может. Уж это вроде как болезнь делается!
  Стр. 108, строка 3-4 сн. После слов: "над уставом о благопристойности" -
  - Как ты думаешь, есть в этом уставе необходимость или так это, одно баловство? - обратился Глумов к Очищенному.
  - Помилуйте, как же возможно! Благопристойно ли себя обыватель ведет или неблагопристойно. Когда всякий знает, что от него требуется...
  - Не в том дело; я сам понимаю, что ежели начальство благопристойности требует, так, значит, нельзя без того. А стоит ли благопристойность-то эта, чтоб из-за нее нам, например, обычный порядок свой нарушать? Теперь бы вот спать залечь по порядку-то следовало, а мы заниматься должны! Стоит ли?
  - Стоит-с. Ежели уж в квартале этот предмет в ходу - стало быть, неотложность в нем есть. Со мною, доложу я вам, когда я, тапером будучи, внутренней политикой занимался, такой случай был...
  - Так ты и внутренней политикой занимался?
  - Имел это поручение-с. Впрочем, кому же, как не таперу, и наблюсти за настроением умов? Постоянно он в танцклассах, все видит, за всем следит... А между прочим, его никто ни в чем не подозревает!
  - Так какой же случай с тобой был?
  - Именно насчет вот этой самой неотложности. Был я однажды, по обыкновению, у Марцинкевича - ну, и наблюл. Вижу, что дело мерзкое затевается: и колебания, и попрания, и потрясения - словом, все онеры на лицо. Мне бы, знаете, сейчас в квартал бежать, а я заместо того погоди да погоди. Выставили мне в ту пору шесть пар пива - я и раскис. И так, знаете, раскис, что совсем даже позабыл, на какой предмет я при внутренней политике состою. Помню только, что уговаривал: господа, мол, вы хорошие, а какие в вас мерзкие заблуждения скрываются! И только на другой уж день вспомнил, что надо меры принимать. Спешу, бегу - ан меня уж упредили. Еще рта разинуть не успел - слышу, что до моего прихода все потрясения кончились!
  - Чай, досталось тебе на орехи!
  - Не погладили-таки. Два дня в "холодной" выдержали да еще благодарить заставили, что этим дело кончилось!
  Мы невольно переглянулись с Глумовым. А что, ежели и нас за неоправдание начальственного доверия... в "холодную"? Мысль эта подействовала на нас так решительно, что мы сейчас же уселись за письменный стол и приступили к делу.
  
  
  
  
  ---
  Главы IX-XI объединены темой неизбежного вторжения в частную жизнь российского обывателя "волшебства", которое "от начальства происходит": IX глава разрабатывает одну из постоянных сатирических идей Салтыкова: "наука" "любви к начальству" и воспитанная ею трагическая привычка "среднего человека" к произволу власти, привычка, которая сообщает "жизненному процессу" "окраску <...> еще более горькую и удручающую". В главе X прозорливо отражена тенденция к уничтожению скромных гарантий личной неприкосновенности, существовавших в пореформенной России. Наконец, XI глава уже прямо живописует "вступление в квартиру" "гостей" из полицейского начальства.
  Критика подчеркнула в своих откликах жизненную истину повествований Очищенного: "весьма интересные и характеристичные рассказы о том <...> какими путями суждено иным выходить в люди" ("Сын отечества", 1878, 12 мая, Э 107); "Повесть об одном статском советнике...", утверждалось в "Русской газете", "заключает черты, бьющие живой действительностью"; указав, что Салтыков "имеет способность попадать в самые больные места нашего общественного существования", критик отмечал реалистичность образа Очищенного. Отталкиваясь от содержания всех глав "Современной идиллии" апрельской публикации (гл. IX-XI наст. изд.), он заключал, что "Отеч. записки" - единственный "оазис" в современной литературе, и "смерть Некрасова не расстроила" журнал: в нем по-прежнему существует "единство направления", которое "питается фактами живой жизни" (1878, 23 мая, Э 97).
  ...дал тебе раны, аз же дам ти скорпионы. - Административный афоризм построен с использованием библейского материала (Третья книга Царств, XII, 11; см. т. 10 наст. изд., стр. 778).

Категория: Книги | Добавил: Armush (27.11.2012)
Просмотров: 122 | Комментарии: 2 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа