Главная » Книги

Купер Джеймс Фенимор - Пионеры, или У истоков Сосквеганны, Страница 8

Купер Джеймс Фенимор - Пионеры, или У истоков Сосквеганны


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15

сам рубил для них в штате Вермонт. Если бы я был командиром такого судна, а вы бы - командиром своей "Болвандицеи", которой вы так хвастаетесь, то я бы вам показал, из какого теста сделан хороший янки и у кого шкура крепче: у вермонтца или англичанина.
   Эхо соседних холмов откликнулось на презрительный хохот Бенджамена.
   - Спустимся на берег,- шепнул Мармадюк,- иначе у них дойдет до потасовки. Бенджамен бесстрашный хвастун, который никому не уступит, а Кэрби, при всем своем добродушии, беззаботный сын лесов, по мнению которого американец стоит шести англичан. Удивляюсь, что Дик молчит, пора бы ему пустить в ход полномочия шерифа.
   Появление судьи Темпля с дамами вызвало если не примирение, то прекращение военных действий. Повинуясь указаниям Джонса, рыбаки приготовились занять места в лодке, где на площадке у кормы лежал приготовленный невод.
   Мрак сгустился настолько, что неосвещенные предметы нельзя было различить. У берега вода искрилась и мерцала, озаряемая пламенем костра, бросавшим на нее местами красные дрожащие полосы; но на расстоянии ста футов от костра стоял непроницаемый мрак. Две-три звезды проглядывали сквозь облака, а огоньки в деревне чуть мерцали. По временам, когда огонь разгорался или прояснялся горизонт, можно было различить очертания гор на противоположном берегу озера, но их широкая и густая тень ложилась на озеро, усиливая темноту.
   Бенджамен Помпа в подобных случаях исполнял обязанности рулевого и забрасывал сеть, если только сам Ричард не брал на себя этой обязанности. На веслах сидел на этот раз Билли Кэрби и один молодой человек, известный своей силой. Остальные рыбаки находились при неводе. Сделав все распоряжения, Ричард скомандовал: "отчаливать!"
   Елизавета следила за лодкой, глядя, как она удалялась от берега, выбрасывая невод. Вскоре лодка исчезла в темноте, и только плеск весел позволял угадывать ее направление.
   Из темноты слышался только хриплый голос Бенджамена, отдававшего приказания: "налегай на правое весло", "налегай на левое весло", "греби ровно, ребята", и распоряжавшегося выбрасыванием невода. Эта предварительная операция тянулась довольно долго, так как Бенджамен гордился своим искусством забрасывать невод, да и действительно успех дела зависел от правильного выполнения этой задачи. Наконец, громкий плеск деревянной плахи, служившей поплавком, и раздавшаяся за ним команда: "к берегу" возвестили, что лодка возвращается. Ричард, схватив пылавшую головню, побежал к пункту, где должна была пристать лодка, находившемуся на таком же расстоянии от костра, как и место, откуда она отправилась, только с противоположной стороны.
   - Гребите на сквайра, ребята,- сказал дворецкий,- и мы увидим, что водится в этом пруде.
   Теперь слышались только быстрые удары весел и шум выбрасываемой веревки. Вскоре лодка вступила в полосу света, а через минуту причалила к берегу. Несколько рук протянулось к веревке, и рыбаки принялись медленно и равномерно вытягивать невод с обоих концов. Ричард стоял в центре, отдавая приказания той или другой группе.
   Все обменивались мнениями относительно результатов предприятия: одни уверяли, что невод легок, как перышко, другие, что он так тяжел, словно наполнен корчагами. Веревки были длиною свыше сотни футов, и вытягивание их шло медленно. Сомнение на минуту овладело шерифом, который попробовал сначала один конец, потом другой, чтобы составить собственное мнение.
   - Что же это, Бенджамен? - крикнул он после первой пробы.- Вы плохо закинули сеть, я мог бы вынуть ее мизинцем. Веревка совсем не натягивается в моей руке.
   - Вы, верно, хотите вытянуть кита, сквайр? - отвечал дворецкий.- Если сеть пуста, то, значит, в этом озере, кроме воды, нет ничего, потому что невод закинут, смею сказать, по всем правилам.
   Но Ричард убедился в своей ошибке, увидев перед собой Билли Кэрби, который, стоя по колено в воде и нагнувшись, вытягивал сеть, напрягая свои исполинские силы, так что стоявшим позади него не приходилось ничего делать. Ричард замолчал и побежал к другому концу невода.
   - Я вижу поплавки,- закричал он,- сходитесь, ребята! Сходитесь ближе, вылезайте на берег, на берег!
   Услышав этот крик, Елизавета стала всматриваться и увидела две плахи, вынырнувшие из темноты. Между тем обе группы сблизились, так что невод образовал нечто вроде длинного и глубокого мешка. Голос Ричарда раздавался все время, подбадривая рыбаков, которым нужно было теперь напрячь все силы.
   - Теперь пора, ребята! - кричал он.- Вытягивай концы на землю, и все, что там есть, будет наше!
   - Вытягивай! - вторил Бенджамен.- Урра! Го, го, го, го, го, го!
   - Вытягивай! - орал Кэрби, работая за четверых, так что задним оставалось только подхватывать веревку, скользившую в его руках.
   - Поплавок, ого! - крикнул дворецкий.
   - Поплавок, ого! - крикнул Кэрби с другого конца.
   Одни ухватились за верхнюю веревку, другие за нижнюю, вытягивая ее с величайшим усердием. Полукруг, образованный грузилами, благодаря которым невод удерживается в вертикальном положении, становился ясно виден зрителям по мере того, как он уменьшался в объеме; плеск и возня в воде обнаруживали присутствие большой добычи, старавшейся вырваться.
   - Тащите, ребята! - орал Ричард.- Я вижу большую рыбу, которая старается вырваться. Тащите, тоня богатая; вознаградит за труды!
   Теперь можно видеть рыб разных пород, запутавшихся в петлях невода. Вода на небольшом расстоянии от берега точно кипела от движения рыб. Сотни чешуйчатых тел показывались на поверхности воды и блестели при свете костра, но испуганная шумом рыба снова устремлялась на дно, пытаясь вырваться на свободу.
   - Ура! - кричал Ричард.- Поддай еще немного, ребята, и победа наша!
   - Веселей, ребята, веселей! - кричал Бенджамен.- Я вижу пеструшку величиной с китенка!
   - Пошла ты, дрянь,- сказал Билли Кэрби, выбрасывая обратно в озеро мелкую рыбешку, запутавшуюся в петлях невода.- Тащи, ребята, тащи; тут всякой твари по паре, и пусть я прослыву лгуном, если мы не вытащим тысячу штук!
   Возбужденный зрелищем добычи и забывая о времени года, Билли бросился в воду, достигавшую ему по пояс, и принялся толкать перед собой невод, наполненный рыбой.
   - Тащи веселее, ребята! - крикнул Мармадюк, поддаваясь увлечению минуты и со своей стороны принимаясь вытягивать невод. Эдвардс опередил его, так как зрелище массы рыб, медленно подвигавшейся по песчаной отмели, заставило его присоединиться к рыбакам. Наконец, после больших усилий невод был вытащен на берег, и груда рыбы вытряхнута на песок.
   Даже Елизавета и Луиза были взволнованы и обрадованы зрелищем двух тысяч рыб, извлеченных из глубины озера, и лежавших перед ними на песке. Но когда увлечение первого момента прошло, Мармадюк поднял окуня весом фунта в два и, поглядев на него с минуту в меланхолическом раздумье, сказал дочери:
   - Это значит безумно расточать дары природы. Эта рыба, которую завтра вечером не захотят есть за беднейшим столом в Темпльтоне, обладает такими качествами, что в других странах считалась бы предметом роскоши. Нет рыбы на свете, которая могла бы сравняться с окунем Отсего в отношении нежности и тонкости вкуса. Впрочем, если можно найти какое-нибудь извинение подобному истреблению рыбы, то именно в отношении окуня. Зимою его охраняет от наших покушений лед, так как он не ловится на удочку; а в летние месяцы он куда-то исчезает. Предполагают, что он удаляется в более глубокие места озера, где вода холоднее; и только весною и осенью, да и то в течение лишь нескольких дней, показывается в таких местах, где его можно ловить неводом. Однако и он уже начинает исчезать благодаря хищническим наклонностям человека.
   - Исчезать, Дюк, исчезать! - воскликнул шериф.- Ну, если ты называешь это исчезновением, то я не знаю, что называется появлением. Вон перед тобой добрая тысяча окуней, да столько же разной другой рыбы. Но это твоя обыкновенная манера; у тебя все исчезает, сначала лес, потом олени, потом сахарный клен, и так далее, без конца. Сегодня ты хочешь проводить каналы в стране, где на каждом шагу встречаются озера и реки, только потому, что вода течет не туда, куда тебе надобно; завтра собираешься разыскивать каменный уголь, хотя всякий, кто обладает хорошим зрением,- я говорю: хорошим зрением,- может видеть здесь столько леса, что его хватило бы на отопление всего Лондона в течение пяти лет. Правда, Бенджамен?
   - Ну, сквайр,- отвечал дворецкий,- Лондон не маленькое местечко. Но все-таки, смею сказать, леса, который мы видим здесь, хватило бы лондонцам надолго, потому что они жгут главным образом каменный уголь.
   - Кстати, по поводу каменного угля, судья Темпль,- перебил шериф,- я намерен сообщить тебе очень важную вещь, но отложу это до завтра. Я знаю, что ты собираешься в восточную часть патента. Я поеду с тобой и покажу тебе одно место, где можно осуществить некоторые из твоих проектов. Теперь мы не будем больше говорить об этом, потому что здесь есть посторонние слушатели, но сегодня вечером, Дюк, мне сообщили секрет, который может обогатить тебя больше, чем все твои владения.
   Мармадюк, привыкший к таинственным заявлениям Ричарда, улыбнулся на это сообщение, а шериф, взглянув на него с достоинством, словно сожалея о его маловерии, вернулся к своему делу. Он разделил своих помощников на две группы, из которых одна занялась разборкой рыбы, а другая, под командой Бенджамена,- приготовлением невода для второй тони.
  

ГЛАВА XXIV

   Пока рыбаки занимались раскладкой рыбы, Елизавета и ее подруга отошли на некоторое расстояние от них по берегу озера. Дойдя до места, куда не достигал свет от костра, они обернулись и загляделись на оживленную сцену возле костра, озаренную ярким светом.
   - Вот сцена, достойная кисти художника! - воскликнула Елизавета.- Посмотрите на фигуру Билли, который с восторгом протягивает огромную рыбу моему кузену, шерифу.
   - Вы знаете, что я ничего не понимаю в этих вещах, мисс Темпль!
   - Называйте меня по имени,- перебила Елизавета.- Что это за церемония!
   - Ну, если я должна высказать свое мнение,- робко продолжала Луиза,- то скажу, что сцена мне кажется действительно живописной. Самодовольство, с каким Кэрби рассматривает рыбу, представляет прекрасный контраст с выражением лица мистера... мистера Эдвардса. Я не знаю, как назвать это выражение, но в нем есть что-то... что-то... вы понимаете, что я хочу сказать, Елизавета!
   - Вы приписываете мне слишком много, мисс Грант,- отвечала Елизавета.- Я не умею отгадывать мыслей или истолковывать выражения.
   В тоне этих слов не было заметной резкости, или холодности, но тем не менее они положили конец разговору. Девушки пошли по берегу, по-прежнему рука об руку, но в глубоком молчании. Елизавета, быть может, сознавая, что ее последние слова были не совсем мягки, или пораженная новым предметом, представшим перед ее глазами, первая нарушила это неловкое молчание, воскликнув:
   - Взгляните, Луиза! Мы не одни. По ту сторону озера, как раз напротив, какие-то рыбаки тоже развели костер. Это должно быть, перед хижиной Кожаного Чулка.
   В темноте, которая окутывала восточный берег, ясно виднелся маленький и слабый огонек, который, по-видимому, готов был угаснуть. Они заметили, что он движется, как-будто спускаясь по склону к берегу озера. Здесь спустя некоторое время пламя постепенно разгорелось.
   Этот огонь, загоревшийся под обрывом горы, в таком глухом и безлюдном месте, вдвойне заинтересовал зрительниц красотою и странностью своего появления. Он вовсе не походил на большой полыхающий огонь их костра. Он был гораздо светлее и ярче и сохранял свои размеры и форму почти неизменными.
   Елизавета улыбнулась, когда ей внезапно пришли в голову вздорные росказни, распространившиеся в деревне насчет Кожаного Чулка. Те же мысли и в ту же минуту пришли на ум и ее спутнице, потому что Луиза прижалась к своей подруге и сказала вполголоса:
   - Слыхали вы когда-нибудь странные рассказы о Кожаном Чулке, мисс Темпль? Говорят, будто в молодости он был индейским воином, или, что то же самое, белым союзником дикарей, и будто бы он следовал многим их обычаям в старинных войнах.
   - В этом нет ничего невероятного,- отвечала Елизавета.- Он не один был в таком положении.
   - Нет, конечно! Но не странно ли, что он принимает такие предосторожности относительно своей хижины? Он никогда не оставляет ее незапертой; и несколько раз, когда дети или даже мужчины из деревни искали у него приюта от бури, он прогонял их с угрозами.
   - Это, конечно, не слишком гостеприимно, но надо иметь в виду его отвращение к привычкам цивилизованной жизни. Вы слышали рассказ моего отца несколько дней тому назад о том, как приветливо принял его Кожаный Чулок.
   Елизавета помолчала немного и продолжала с лукавой улыбкой, которую ее спутница не могла заметить в темноте:
   - Кроме того, у него часто бывает мистер Эдвардс, который, как вам известно, не дикарь.
   Луиза не отвечала на эти слова, но продолжала смотреть на предмет, подавший повод к этому разговору. Теперь появилось новое пламя, более бледное, приблизительно такого же диаметра на верхнем конце, но постепенно сходившее на нет внизу. Между ними находилось темное пространство; и второе пламя было на несколько футов ниже первого. Вскоре стало ясно, что это только отражение первого пламени в воде, и что первое пламя двигалось над озером на расстоянии нескольких футов от его поверхности.
   - Это что-то непостижимое,- прошептала Луиза, отступая на несколько шагов.
   - Прекрасное зрелище! - воскликнула Елизавета.
   Теперь ясно можно было различить яркое пламя, плавно скользившее над озером.
   - Эй, Натти! Это вы? - крикнул шериф.- Ползите сюда, старина! Я вам дам рыбы, которая годится и для губернаторского стола.
   Свет внезапно изменил направление. Длинный, легкий челнок вынырнул из мрака, и красное пламя осветило высокую фигуру Кожаного Чулка, который, стоя в челне, с искусством опытного лодочника действовал длинным багром, пользуясь им, как веслом. На другом конце лодки виднелись смутные очертания человеческой фигуры, действовавшей веслом с уверенностью привычного гребца. В эту минуту Кожаный Чулок пошевелил концом багра сосновый хворост на железной решетке, и вспыхнувшее пламя осветило смуглые черты и черные блестящие глаза могикана.
   Лодка скользила вдоль берега, пока не поравнялась с костром, а затем переменила направление и причалила к берегу так быстро и плавно, как будто двигалась сама собой. Движение челна почти не взволновало воды, и когда Натти отступил шага на два к заднему концу, чтобы облегчить высадку, легкое суденышко выдвинулось на песок почти до половины совершенно беззвучно.
   - Сюда, могикан,- сказал Мармадюк,- сюда, Кожаный Чулок, нагрузите вашу лодку рыбой! Стыдно бить ее острогой, когда здесь наловлено такое множество, что вся деревня не в состоянии будет съесть ее!
   - Нет, нет, судья,- возразил Кожаный Чулок, подходя к тому месту, где была навалена грудами рыба.- Я не хочу участвовать в таком разбое. Я бью острогою угря или форель, когда мне захочется поесть рыбы, но не стану помогать такому бессовестному способу ловли даже за лучшее ружье, которое когда-либо было привезено из старых стран. Если бы у них был мех, как у бобра, или если бы вы могли снимать с них шкуры, как с оленя, у вас было бы хоть какое-нибудь оправдание, но они годны только для еды, а не для каких-нибудь других человеческих нужд, и я нахожу, что бессмысленно ловить больше того, что вы можете съесть.
   - Мы с вами рассуждаем одинаково, старина, и я желал бы от души, чтобы мы могли убедить в том же шерифа. Невод в половину этой величины доставил бы в одну тоню запас рыбы на целую неделю для всей деревни.
   Кожаный Чулок, по-видимому, вовсе не обрадовался этому сочувствию и, с сомнением покачав головой, ответил:
   - Нет, нет! Мы с вами не одинакового мнения, судья, иначе вы не превратили бы охотничьих угодий в расчистки. Притом у вас нет никаких правил в охоте и рыбной ловле; для меня же мясо слаще, если животное имеет шансы спасти жизнь; оттого-то я и бью всегда пулей, хотя бы даже птицу и белку. К тому же и свинец сберегается, потому что, если человек умеет стрелять, то одной пули достаточно для всякого зверя, кроме разве очень живучих.
   Шериф с негодованием слушал эти рассуждения и, уложив наконец огромную форель, которую последовательно прикладывал к четырем кучам рыбы, стараясь сделать их ровными, дал волю своему раздражению.
   - Очень милый союз, что и говорить! Судья Темпль, землевладелец и собственник местечка, и Натаниэль Бумпо, бродяга, скваттер и заведомый браконьер, толкуют о сохранении дичи в стране! Но, Дюк, по-моему, коли ловить рыбу, так ловить, а потому, ребята, отправляйтесь за второй тоней, а утром мы пришлем телеги и фургоны за добычей.
   Мармадюк, по-видимому, убедился, что спорить с шерифом бесполезно, и отошел от костра к тому месту, где стоял челнок охотников и куда уже подошли дамы и Оливер Эдвардсс.
   Любопытство привлекло девушек к челну, но юношей руководили другие причины. Елизавета рассматривала легкие ясеневые планки, обшитые корою, удивляясь, как может человек доверять свою жизнь такой хрупкой скорлупке. Но молодой человек объяснил ей достоинства челна и его полную безопасность при умелом управлении, и с таким жаром распространялся о прелестях охоты с острогой, что ей захотелось испытать это развлечение. Она даже рискнула обратиться с этим предложением к отцу.
   - Если молодая леди желает посмотреть,- подхватил Бумпо,- как старик будет бить острогою рыбу, то милости просим садиться. Джон скажет то же самое, потому что он-то и соорудил этот челнок. Я же не мастер в этих индейских работах из коры и прутьев.
   Натти закончил это предложение своим характерным смехом и приветливым кивком головы. Но могикан с прирожденной ловкостью индейца подошел к Елизавете и, взяв ее руку в свою смуглую морщинистую руку, сказал:
   - Садитесь, внучка Микуона, Джон рад вашему обществу! Доверьтесь индейцу: его голова седа, но рука еще не ослабела. Молодой Орел отправится с нами и позаботится о безопасности своей сестры.
   - Мистер Эдвардс,- сказала Елизавета, слегка краснея,- ваш друг могикан дал обещание за вас. Вы ручаетесь за безопасность?
   - Своею жизнью, если понадобится, мисс Темпль! - с жаром воскликнул молодой человек.- С виду челнок может показаться опасным, но опасности нет никакой. Во всяком случае, я отправлюсь с вами и мисс Грант, чтобы вам было спокойнее.
   - Со мной! - воскликнула Луиза.- Нет, не со мной, мистер Эдвардс! Конечно, вы не доверитесь такой ненадежной лодке?
   - Я доверяюсь, так как все мои опасения рассеялись,- сказала Елизавета, входя в лодку и усаживаясь на место, указанное ей индейцем.- Мистер Эдвардс, вы можете оставаться! Троих пассажиров совершенно достаточно для такой скорлупки.
   - Она выдержит четверых! - воскликнул молодой человек, вскочив в лодку, которая чуть не опрокинулась от этого толчка.- Простите, мисс Темпль, что я не позволяю этим ночным гребцам переправить вас без вашего доброго гения.
   - Доброго, а не злого? - спросила Елизавета.
   - Доброго для вас.
   - А для моей семьи? - спросила девушка с полудовольным, полуобиженным видом.
   Но движение челна отвлекло ее мысли и дало молодому человеку повод переменить разговор.
   Елизавете казалось, что лодка скользит по воде,- так искусно и плавно вел ее могикан. Кожаный Чулок легким движением остроги указывал направление, по которому нужно было двигаться, и все хранили глубокое молчание, так как это было необходимо для успеха ловли. В этом месте дно озера понижалось очень равномерно, в противоположность тем частям его, где горы спускались почти отвесно. Там мог бы свободно стоять самый большой корабль, здесь же камыши возвышались над водою, и их верхушки, колеблемые ветром, слегка рябили ее поверхность. Только здесь, в мелководье, водились окуни, и можно было с успехом ловить рыбу неводом.
   Елизавета видела тысячи этих рыб, сновавших в мелкой и теплой воде, так как при ярком свете огня все тайны озера были видны, как на ладони. Каждую минуту она ожидала, что острога Кожаного Чулка вонзится в какую-нибудь из этого множества рыб, которые так расхваливал ее отец. Но у Кожаного Чулка были свои привычки и, по-видимому, свои вкусы. Его высокий рост и вертикальное положение давали ему возможность видеть дальше сидевших на дне челна, и он осторожно поворачивал голову во все стороны, наклоняясь по временам вперед и внимательно всматриваясь в неосвещенную часть озера. Наконец его поиски увенчались успехом, и, сделав знак острогой, он сказал вполголоса:
   - Выезжай за окуней, Джон! Я вижу рыбину - не им чета. Такие редко попадаются в мелководье, где их можно достать острогой.
   Могикан сделал утвердительный жест, и в ту же минуту челнок выдвинулся "за окуней", в такое место, где глубины было не менее двадцати футов. Рыболовы подбросили хвороста на решетку, и озерная вода осветилась до дна. Елизавета увидела рыбу, стоявшую между затонувшими корчагами. Ее можно было различить на этом расстоянии только по движению плавников и хвоста. По-видимому, она была обеспокоена неожиданным разоблачением тайн озера, так как слегка приподняла голову и хвост, но тотчас же приняла прежнее положение.
   - Тс! Тс! - чуть слышно произнес Натти, услыхав легкий шум, произведенный Елизаветой, наклонившейся над бортом лодки.- Это боязливое животное, и в него не так-то легко попасть острогой. У моей древко в четырнадцать футов, а до рыбы будет добрых восемнадцать; но я попытаюсь, так как она весит фунтов десять.
   Говоря это, Кожаный Чулок нацелился острогой. Елизавета видела, как светлое, блестящее лезвие медленно и бесшумно погрузилось в воду, причем вследствие преломления казалось, что оно направляется на несколько градусов в сторону от рыбы. Елизавете показалось, что намеченная жертва также заметила острогу, так как сильнее зашевелила плавниками и хвостом, не меняя, впрочем, положения. В следующую минуту высокая фигура Натти нагнулась к самой воде, и древко исчезло в озере. Можно было различить длинную, тонкую полоску скользящей остроги и круги на воде. Когда древко показалось обратно и Натти, поймав его, выхватил свое оружие из воды, Елизавета убедилась в успехе удара. Огромная рыба была проколота зубчатым острием, и через минуту лежала на дне лодки.
   - Этого довольно, Джон,- сказал Натти, поднимая свою добычу и рассматривая ее при свете огня.- Я не сделаю другого удара сегодня ночью.
   Индеец снова сделал утвердительный жест и ответил лаконически:
   - Хуг!
   Елизавета очнулась от впечатления, произведенного на нее этой сценой и необычайным зрелищем дна озера, неожиданно услыхав хриплый голос Бенджамена и плеск весел. Лодка рыбаков приближалась к челну, забрасывая невод.
   - Отплывайте, отплывайте, мистер Бумпо,- кричал Бенджамен,- ваш марсовый огонь пугает рыбу! Она видит сеть и уплывает прочь. Рыба так же понятлива, как лошадь, да, пожалуй, и еще сообразительнее! Отплывайте, мистер Бумпо, отплывайте, говорят вам, и дайте место для невода!
   Могикан отвел свой маленький челнок в такое место, откуда можно было наблюдать за действиями рыбаков, не мешая им, и здесь остановился. По-видимому, на лодке ссорились, так как голос Бенджамена, отдававшего приказания, звучал раздраженно.
   - Налегайте на левое весло, мистер Кэрби, налегайте на левое весло. Лучший адмирал британского флота не сумеет как следует закинуть невод, если судно вьется, как штопор. Налегайте на правое весло, ребята, налегайте на правое весло, черт вас дери!
   - Послушайте, мистер Помпа,- с сердцем отвечал Кэрби, переставая грести,- я такой человек, с которым требуется учтивый разговор и приличное обращение, как водится между добрыми людьми. Если надо повернуть лодку, так и скажите, и я поверну ее к удовольствию всей компании; но я не привык, чтобы мною помыкали, как бессловесной скотиной.
   - Кто это бессловесная скотина? - гневно крикнул Бенджамен, поворачиваясь так, что огонь с челна осветил его лицо, каждая черточка которого дышала негодованием.- Если вы не повернете немедленно, то плывите, куда хотите, и будьте прокляты! Остается выкинуть только конец невода, и дело будет кончено. Гребите, говорят вам, и если я когда-нибудь соглашусь ловить рыбу с такой морской коровой, как вы, то пусть меня назовут ослом!
   Вероятно, обрадованный надеждой на близкое окончание работы, лесоруб снова взялся за весла и под влиянием раздражения так сильно налег на них, что лодка сразу освободилась не только от невода, но и от дворецкого. Бенджамен выбрасывал невод, стоя на корме, и сильный толчок при внезапном повороте лодки заставил его потерять равновесие. Лодка освещалась огнем с берега и с челна, и глаза всех устремились на дворецкого, барахтавшегося в воде.
   Взрыв хохота, в котором немалое участие принимал Кэрби, раздался в лодке вслед за этим происшествием, отозвался в горах и постепенно замер в лесах и ущельях. Однако тело дворецкого погружалось в воду, и когда легкие волны, вызванные его падением, сомкнулись над его головой, совсем другое чувство овладело зрителями.
   - Где вы, Бенджамен? - взывал Ричард с берега.
   - Этот увалень не умеет плавать! - крикнул Кэрби, вставая и начиная раздеваться.
   - Гребите к нему, могикан! - воскликнул Эдвардс.- Я постараюсь его вытащить.
   - О, спасите его, спасите его! - воскликнула Елизавета, в ужасе нагибаясь к воде.
   Ловкая рука могикана направила челнок на место, где упал дворецкий, и громкий крик Кожаного Чулка возвестил, что он видит тело.
   - Придержите лодку, пока я нырну,- снова крикнул Эдвардс.
   - Не торопитесь, малый, не торопитесь,- сказал Кожаный Чулок,- я зацеплю его острогой и притяну к лодке.
   Тело Бенджамена, судорожно вцепившегося в камыши, было ясно видно на глубине десяти футов. Кровь прилила к сердцу Елизаветы, когда она увидела человеческую фигуру, распростертую в глубине и казавшуюся уже трупом при этом освещении. В ту же минуту она заметила блестящее лезвие остроги Натти, которое приблизилось к голове утопающего и быстро и ловко зацепило его за волосы, заплетенные в косу, и воротник его куртки. Тело медленно поднялось и появилось на поверхности. Как только ноздри Бенджамена достигли воздуха, они принялись фыркать с энергией, которая сделала бы честь тюленю. Он медленно открыл глаза и обвел вокруг себя блуждающим взором, а затем потерял сознание.
   Потребовалось не более минуты, чтобы поднять тело Бенджамена в лодку и причалить к берегу. Кэрби с помощью Ричарда, который, беспокоясь о его любимом помощнике, уже бросился было в воду, перенес бесчувственное тело дворецкого на берег и положил его подле огня. Шериф немедленно распорядился относительно мер к оживлению утопленника.
   - Бегите, Билли, в деревню,- крикнул он,- и принесите бочонок, в котором я делаю уксус! Да торопитесь, не задерживайтесь, чтобы опорожнить бочонок; да зайдите к мосье Лекуа и купите пачку табаку и полдюжины трубок; да спросите у Ремаркабль соли и фланелевую юбку; да попросите мистера Тодда прислать мне ланцет и прийти самому; да... Эй, Дюк! Что вы делаете? Человек полон воды, а вы еще пичкаете его ромом. Вы хотите, чтобы он окончательно захлебнулся?
   Все это время Бенджамен лежал неподвижно, судорожно стиснув в руках камыши, за которые он ухватился, опускаясь на дно, так крепко, что они помешали его телу всплыть ка поверхность. Глаза его, однако, открылись и дико уставились на группу, собравшуюся вокруг костра, а легкие работали, как кузнечные меха, точно вознаграждая себя за минутное бездействие. Так как он упорно не разжимал губ, то воздух выходил через ноздри, и он скорее фыркал, чем дышал, с такой энергией, что только крайнее волнение шерифа могло оправдать его поспешные распоряжения.
   Бутылка, которую Мармадюк поднес к губам дворецкого, оказала поистине волшебное действие. Его рот инстинктивно открылся, руки выпустили камыши и схватили бутылку, глаза уставились в небо, и весь он отдался новому ощущению. К несчастью для дворецкого, ему пришлось, наконец, перевести дух и для этого отнять от рта бутылку.
   - Ну, Бенджамен,- крикнул шериф,- вы меня изумляете! Как может такой опытный утопленник действовать так неблагоразумно! Вы и без того были переполнены водой, а теперь...
   - Переполнен грогом,- перебил дворецкий, лицо которого с поразительной быстротой приняло свое обычное выражение,- но, изволите видеть, сквайр, я крепко закрыл свои люки, так что разве самая малость воды попала на нижнюю палубу. Послушайте, мистер Кэрби, я плавал по соленой воде большую часть жизни, случалось, плавал и по пресной. Вот что я вам скажу: вы самый неуклюжий увалень, какой когда-нибудь греб на лодке! Пусть тот, кому нравится такой гребец, плавает с вами сколько ему угодно, но черт меня побери, если я когда-нибудь возьму вас в товарищи! Как это вам понравится! Сбрасывает человека в воду, и хоть бы догадался кинуть ему конец веревки! Натти Бумпо, вашу руку! Говорят, будто вы индеец и скальпировали людей, но вы оказали мне важную услугу и можете считать меня своим другом; хотя, конечно, приличнее было бы подвести под меня канат, чем вытаскивать старого моряка за косу, но я полагаю, что вы привыкли брать людей за волосы, так как это было сделано не во вред мне, а в пользу, а в конце концов это не столь важно, изволите видеть!
   Мармадюк прекратил дальнейшие разговоры, решительным тоном, который сразу прекратил всякое сопротивление со стороны его кузена, отослал Бенджамена в деревню берегом и приказал вытащить на берег невод, из которого на этот раз вся рыба благополучно улизнула.
   Затем поделили рыбу. Билли Кэрби улегся у костра, чтобы стеречь ее и невод до утра, а остальные уселись в лодку и отправились в деревню.
   Когда лодка приближалась к противоположному берегу, огонь на челне могикана еще светился у восточных гор. Внезапно его движение прекратилось, затем он угас, и все погрузилось в глубокий мрак.
   Мысли Елизаветы переходили от молодого человека, который помогал ей и Луизе закутаться в шали, к охотнику и индийскому воину, и ей захотелось посетить хижину, в которой так дружно уживались люди с такими различными привычками и характерами.
  

ГЛАВА XXV

   На следующее утро, едва утренние лучи солнца забрезжили на востоке, Джонс встал и, приказав оседлать лошадей для себя и Мармадюка, отправился с необычайно деловым видом в комнату судьи. Дверь не была закрыта, и Ричард вошел без стеснения, что характеризовало не только отношения между кузенами, но и обычные манеры шерифа.
   - Ну, Дюк, на коней,- крикнул он,- и я объясню тебе то дело, на которое намекал вчера вечером! Всему свое время, и, по моему мнению, рыбная ловля не подходящее время для обсуждения важных предметов. Э! Что за чертовщина? Что с тобой, Мармадюк? Здоров ли ты? Дай-ка пощупать пульс: мой дед, как тебе известно...
   - Совершено здоров телом, Ричард,- перебил судья, отстраняя кузена, который собирался приступить к исполнению обязанностей доктора,- но болен душою. Вчера, вернувшись с рыбной ловли, я получил письма, и в числе их вот это.
   Шериф взял письмо, но продолжал с удивлением смотреть на судью. Затем он перевел глаза на стол, заваленный письмами, бумагами и газетами, и окинул взглядом комнату. На кровати одеяло оставалось нетронутым, и по всему было видно, что обитатель комнаты провел бессонную ночь. Свечи догорели до розеток и, очевидно, угасли сами. Мармадюк отдернул занавеси и отворил ставни и окна, чтобы подышать воздухом, но его бледные щеки, дрожащие губы и опухшие глаза представляли резкий контраст с обычным спокойным, веселым и мужественным видом судьи. Шериф с каждой минутой все больше терялся в догадках. Наконец он догадался взглянуть на письмо, которое машинально комкал в руке.
   - А, письмо из Англии! - воскликнул он.- Дюк, в нем должны быть важные новости!
   - Прочти его,- сказал Мармадюк, принимаясь ходить по комнате в величайшем волнении.
   Ричард прочел, по привычке, громко:
   - "Лондон, февраля двенадцатое 1793 года.
   Сэр, я имел честь получить ваши письма от десятого августа, двадцать третьего сентября и первого декабря и ответил на первое из них с тем же судном. Со времени получения вашего последнего письма...- тут голос чтеца превратился в неясное бормотание.- С сожалением должен сказать, что... "гм, гм, это, конечно, довольно скверно"... но я надеюсь, что... "гм, гм, гм; кажется, достойный человек. Дик, гм, гм... "корабль отплыл из Фальмута первого сентября прошлого года или около того"... гм, гм, гм... "если мне удастся узнать что-нибудь об этом печальном предмете, то я не премину"... гм, гм, добрый человек, даром что юрист... "но в настоящее время не могу сообщить ничего больше"... гм, гм... "Национальный конвент"... гм, гм, гм... "Разумный человек!.. "наш славный флот" гм, гм... "Примите уверение в моем совершенном почтении..." гм, гм... "Эндрю Гольт". Эндрю Гольт - этот мистер Эндрю Гольт разумный, хороший человек, но сообщает дурные новости. Что же ты намерен делать теперь, кузен Мармадюк?
   - Что же мне остается делать, Ричард? Одно: положиться на время. Вот другое письмо из Коннектикута, но оно сообщает по существу то же, что первое. Утешительно для меня в английских известиях то, что он должен был получить мое известие до отплытия корабля.
   - Это печально, Дюк, действительно печально! Теперь все мои планы насчет пристройки флигелей к дому пошли к черту. Я велел оседлать лошадей и хотел отправиться с тобою и сообщить тебе очень важную вещь. Ты все толкуешь о копях...
   - Не говори о копях,- перебил судья,- я обязан безотлагательно исполнить долг. Мне придется посвятить весь день писанию; и ты должен мне помочь, Ричард! Я не могу воспользоваться услугами Оливера в таком секретном и важном деле.
   - Нет, нет, Дюк! - воскликнул шериф, пожимая ему руку.- я - твой помощник! Мы дети родных сестер, а, в конце концов, кровь - лучший цемент дружбы. Да, да, серебряная жила от нас не уйдет. Ею можно будет заняться в другое время. Тебе, вероятно, нужен Дирк Ван?
   Мармадюк ответил утвердительно на этот вопрос, и шериф, отложив всякое попечение о поездке, послал слугу за Дирком Ван-дер-Скуль.
   В деревне Темпльтон жили в то время всего два юриста.
   Одного из них мы уже видели в баре "Храброго драгуна",
   Другой был джентльмен, которого Ричард дружески, но фамильярно называл Дирком Ваном. Большое добродушие, довольно основательное знакомство с своей профессией и достаточная, при существующих обстоятельствах, добросовестность были глазными чертами этого человека, известного поселенца под именем сквайра Ван-дер-Скуль, по прозвищу "голландец".
   Весь день судья провел в своей комнате, запершись со своим кузеном и стряпчим {Стряпчим в старину в общежитии называли ходатая по судебным делам адвоката. (Примеч. ред.).} и не впуская к себе никого, кроме дочери. Глубокая печаль, очевидно, томившая Мармадюка, передалась отчасти Елизавете. Лицо ее омрачилось и оживление заметно упало. Эдвардс, внимательно и с удивлением следивший за этой переменой настроения, заметил раз слезу, скользнувшую по ее щеке и придававшую ее глазам выражение мягкости, не всегда им свойственное.
   - Вы получили какие-нибудь дурные известия, мисс Темпль? - спросил он с участием, которое заставило Луизу Грант быстро поднять голову над шитьем и покраснеть от этого движения.- Я бы предложил свои услуги вашему отцу, если, как я подозреваю, ему нужно послать кого-нибудь в отдаленную местность и если это будет вам приятно.
   - Мы действительно получили дурные известия,- отвечала Елизавета,- и, возможно, что моему отцу придется уехать на короткое время, если только мне не удастся убедить его доверить это дело кузену Ричарду, отъезд которого представляет некоторые неудобства ввиду его служебного положения.
   Молодой человек помолчал немного и, слегка покраснев, сказал:
   - Если оно такого рода, что я смогу его исполнить...
   - Оно такого рода, что может быть доверено только тому, кого мы знаем - одному из нас.
   - Неужели вы не знаете меня? - воскликнул Эдвардс с жаром, который проявлялся у него очень редко, даже в минуты откровенного разговора.- Неужели, прожив пять месяцев под вашей кровлей, я для вас незнакомец?
   Елизавета продолжала заниматься вышиванием. Она нагнула голову, как будто желая поправить кисею, но рука ее дрогнула, щеки покраснели, и грустное выражение глаз сменилось другим, когда она сказала:
   - Много ли мы знаем о вас, мистер Эдвардс?
   - Много ли? - переспросил молодой человек, переводя взгляд на кроткое лицо Луизы, тоже оживившееся любопытством.- Много ли! Я столько времени прожил в вашем доме, и вы меня не знаете?
   Елизавета медленно подняла голову, и смущенное выражение ее лица сменилось улыбкой.
   - Мы, действительно, знаем, сэр, что вас зовут Оливер Эдвардс. Я слыхала от моей подруги, мисс Грант, что вы уроженец...
   - Елизавета! - воскликнула Луиза, покраснев и дрожа.- Вы меня не поняли, дорогая мисс Темпль; я... я... это было только предположение. Кроме того, если мистер Эдвардс в родстве с туземцами, то разве мы можем упрекнуть его в этом? Чем же мы лучше его? Особенно я, дочь бедного и бесприютного пастора?
   Елизавета с сомнением покачала головой и засмеялась, но, заметив грустное выражение на лице своей подруги, думавшей о бедности своего отца, продолжала:
   - Нет, Луиза, ваше смирение заходит слишком далеко. Ни я, ни мистер Эдвардс не сравняемся с вами, разве только,- прибавила она, улыбаясь,- он королевский сын.
   - Я дочь бедного и одинокого человека и не могу претендовать на какие-либо отличия. Из-за чего же, в таком случае, я стала бы считать себя выше мистера Эдвардса? Только потому... потому, что он, быть может, находится в очень, очень отдаленном родстве с Джоном-могиканом?
   Молодой человек и Елизавета переглянулись при этих словах Луизы, так наивно выдававшей свое отвращение к его предполагаемому родству со старым воином, но ни один из них не улыбнулся над простотой девушки.
   - Как вижу, мое положение здесь довольно двусмысленное,- сказал Эдвардс,- хотя я могу сказать, что заплатил за него своею кровью.
   - Притом кровью одного из туземных владельцев страны!- воскликнула Елизавета, очевидно, плохо верившая в его индейское происхождение.
   - Неужели признаки моего происхождения так ясно запечатлелись в моей наружности? Правда, кожа у меня смуглая, но не слишком красная, не краснее, чем вообще у белых.
   - Теперь, пожалуй, краснее!
   - Я уверена, мисс Темпль,- воскликнула Луиза,- что вы не всмотрелись как следует в мистера Эдвардса! Глаза его не так черны, как у могикана или даже у вас, также и волосы.
   - Очень возможно, в таком случае, что и я могу претендовать на такое же происхождение. Мне было бы очень приятно сознавать это, так как всякий раз, как я вижу старого могикана блуждающим по этим землям, я чувствую, как слабы мои владельческие права.
   - В самом деле! Вы так думаете? - воскликнул молодой человек с волнением, поразившим дам.
   - Да, я так думаю,- возразила Елизавета после минутного недоумения.- Но что я могу сделать? Что может сделать мой отец? Если мы предложим старику дом и содержание, его привычки заставят отказаться. Не можем же мы снова превратить эти расчистки и фермы в охотничьи угодья, как желал бы Кожаный Чулок!
   - Вы говорите правду, мисс Темпль,- сказал Эдвардсс.- В самом деле, что вы можете сделать? Разве одно, что, я уверен, вы и сделаете, когда станете хозяйкой этих прекрасных долин: пользоваться вашим богатством, не отказывая в помощи нуждающемуся. Больше вы ничего не можете сделать.
   - А это она, конечно, сделает,- сказала Луиза, в свою очередь улыбаясь.- Но, без сомнения, найдется кто-нибудь, кто будет руководить ее делами в этом направлении.
   - Я не стану подражать тем девушкам, которые выдают себя за ненавистниц брака, хотя только о нем и мечтают с утра до вечера. Но здесь мне поневоле придется остаться монахиней. Где я найду мужа в этих лесах?
   - Здесь нет никого, кто был бы вправе мечтать о вас,- с жаром сказал Эдвардс,- и я уверен, что вы отдадите вашу руку лишь тому, кто будет заслуживать ее. Если же такого не найдется, то умрете, как живете теперь, любимой, уважаемой и почитаемой всеми, кто вас знает.
   По-видимому, молодой человек решил, что им сказано все, что требует любезность, так как встал, взял шляпу и поспешно вышел из комнаты. Быть может, Луиза думала, что он сказал больше, чем требовалось. Она едва заметно вздохнула и снова опустила голову над работой. Возможно также, что мисс Темпль желала услышать больше. Ее глаза с минуту оставались устремленными на дверь, в которую вышел молодой человек. Затем она быстро взглянула на свою подругу, и продолжительное молчание показало, как много оживления может придать беседе двух восемнадцатилетних девушек присутствие двадцатитрехлетнего молодого человека.
   Первым лицом, встреченным Эдвардсом, когда он выбежал из дома, был стряпчий, маленький квадратный человечек, с парой зеленых очков на носу и большой пачкой бумаг под мышкой.
   - Здравствуйте, мистер Ван-дер-Скуль,- сказал Эдвардс,- кажется, у вас сегодня много работы в замке?
   - Здравствуйте, мистер Эдвардс, если таково действительно ваше имя, так как, ввиду того, что вы иностранец, у вас нет другого доказательства этого факта, кроме вашего собственного свидетельства. Здравствуйте, сэр! Действительно, сегодня "в замке", по-видимому, много работы, хотя человеку вашего образования не нужно объяснять, так как, без сомнения, вам и самому известно, что видимость часто бывает обманчива.
   - Быть может, нуж

Другие авторы
  • Коженёвский Юзеф
  • Шпиндлер Карл
  • Измайлов Владимир Васильевич
  • Соймонов Федор Иванович
  • Дмитриева Валентина Иововна
  • Вольфрам Фон Эшенбах
  • Безобразов Павел Владимирович
  • Бестужев Александр Феодосьевич
  • Воронский Александр Константинович
  • Диль Шарль Мишель
  • Другие произведения
  • Каронин-Петропавловский Николай Елпидифорович - Каронин С.: Биобиблиографическая справка
  • Гримм Вильгельм Карл, Якоб - Доктор Всезнайка
  • Некрасов Николай Алексеевич - Молодик на 1843 год. Часть первая
  • Григорьев Аполлон Александрович - Листки из рукописи скитающегося софиста
  • Мельников-Печерский Павел Иванович - Заметка о покойном Н. А. Добролюбове
  • Тургенев Александр Иванович - М. Гиллельсон. А. И. Тургенев и его литературное наследство
  • Гнедич Петр Петрович - Странная женщина
  • Кигн-Дедлов Владимир Людвигович - Беседы о литературе
  • Даль Владимир Иванович - Павел Алексеевич Игривый
  • Гуд Томас - Песня о рубашке
  • Категория: Книги | Добавил: Anul_Karapetyan (27.11.2012)
    Просмотров: 159 | Комментарии: 1 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа