Главная » Книги

Крыжановская Вера Ивановна - Смерть планеты, Страница 13

Крыжановская Вера Ивановна - Смерть планеты


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13

анства выходили отвратительные существа, образовавшие полукруг, и медленно, но уверенно приближались к Таисе; они кричали и корчились под лучами креста, как под ударами бича, но все ползли вперед. Сердце Таисы чуть не разрывалось от ужаса, но она храбро боролась со страхом и вера ее не ослабевала; лишь когда страшные рожи демонов подошли ближе, а руки с когтями тянулись к ней, она вдруг подумала о Супрамати, и с уст ее сорвался горячий призыв:
   - Учитель, приди мне на помощь! В ту же минуту из пространства явилось светлое облако, которое словно прозрачным шаром прикрыло девушку, а точно отброшенная бурным ветром адская свора сплотилась с ревом позади Шелома. Тщетно потрясал он своим магическим мечом, чертил знаки и произносил сильнейшие заклинания; но искры, вылетавшие из меча, отскакивали от светящегося шара, точно он был бронзовый, и некоторые попадали обратно в Шелома, причиняя ему болезненные ожоги и раны. Такое сопротивление и вместе с тем поражение его магической силы до бешенства возбудили страсть и задели самолюбие Шелома. Рыча, как дикий зверь, с пеной у рта и весь в крови, он с отчаянием бросился на светящийся шар, ударился об эту неосязаемую, казалось, преграду и в судорогах полетел на пол. Когда он поднялся через несколько времени, смертельно бледный и дрожа всем телом, то, шатаясь, направился к выходу; в дверях он обернулся и, грозя сжатыми кулаками, хрипло прокричал:
   "Тварь поганая, игрушка трижды проклятого индуса, погоди! Я отомщу тебе и придумаю такую смерть, от которой ад содрогнется!...
   Исхэт заперли тоже в подземную залу, но пустую; куча сена служила постелью, а посредине подземелья стоял каменный стол с блюдами, корзинами и бутылками вина. Несмотря на голод и жажду, молодая женщина не притронулась к поданному угощению, уверенная, что во все эти кушанья были подмешаны опасные возбуждающие средства, могущие погубить ее. Страшный голод и жажда начали терзать ее видом приготовленного кушанья и ароматом вина; но Исхэт храбро боролась и с мучением, и с соблазном, ища поддержки и силы в молитве. За отсутствием часов и вследствие полумрака в подземелье Исхэт не могла дать себе отчета, сколько времени находилась в плену; но, чувствуя, что слабеет, она легла на постель и закрыла глаза, пробуя сосредоточиться, чтобы продолжать молитву, прося смерти как избавления. Вдруг она услышала легкий шум и знакомый голос, звавший ее: "Сестра Мария!" Она вскочила и, онемев от изумления, увидала Нивару, доброго, смелого ученика Супрамати, стоявшего перед нею с улыбкой и с корзиночкой в руке.
   - Вот провизия, сестра Мария, подкрепись и спрячь остатки. Верь, надейся и молись: мы думаем о тебе и скоро ты будешь освобождена, - сказал он нежно, исчезая таким же непонятным образом, как и появился.
   В городах и деревнях происходила теперь настоящая охота на верующих. Вооруженные шайки рыскали по улицам и дорогам, задерживая всех, кого считали "обращенными", таща их в тюрьму, а потом к жертвеннику сатаны. Всюду происходили раздирающие душу сцены; крики и вопли стояли в воздухе. В тюрьмах и перед кострами пытали и убивали, чтобы принудить несчастных принести жертву демону, и, к сожалению, случаи отступничества были многочисленны, потому что плоть немощна, и лишь очень сильные души спокойно и бесстрашно шли на смерть или переносили пытки со стойкостью первомучеников. Человечество, казалось, обезумело; улицы походили на поле битвы, время точно отодвинулось назад, и палачи Шелома Иезодота могли бы еще поучить палачей Диоклетиана и Нерона. Появились даже архаичные орудия пытки, а мужчины и женщины, обезумев от страданий, рычали под кнутами и железными клещами, проклиная демонов и в отчаянии призывали Бога и Христа. Некоторые слабели и приносили жертвы сатане, другие оставались тверды, и когда с наступлением ночи загорался гигантский костер, их тащили туда под рукоплескания и дикие крики озверелой толпы. Среди небольшого, правда, числа тех, кто спокойно и с горячей верой всходил на костер, всегда был священник, и когда осужденные с блиставшими восторгом глазами падали на колени и со всех сторон начинало трещать пламя, неведомый священник предлагал им большую чашу, заставляя выпить глоток светившейся влаги.
   Клубы дыма скрывали от зрителей дальнейшее, и одно странное обстоятельство, повторявшееся, однако, ежедневно и везде, начинало возбуждать тревогу и любопытство. Каждый раз, когда горел костер, разражалась буря, гремел гром, а ветер разгонял пламя и к небу поднимались столбы такого черного и густого дыма, что он представлял собою как бы стену. Огонь пожирал все, и никогда не находили ни одной кости мучеников...
   Несколько дней уже температура становилась все более неприятной; воздух был тяжел, густ и насыщен едким ароматом, который давил дыхание; сквозь стального цвета серое небо не проникал ни один луч солнца, и было что-то зловещее в этом бледном сумраке. Но каков же был ужас людей, когда раз поутру вовсе не наступило рассвета; часы показывали уже полдень, а мрак не только не рассеивался, а становился все темнее, точно черный свод опустился над землей. Не видно было ни одной звезды на небе, а электрические огни, освещавшие этот сумрак, странно мерцали, давая то зеленые, то красные, то желтые или фиолетовые отблески. Какое перо в состоянии описать безумный страх населения? Люди бросали работу и покидали жилища; оцепеневшая толпа собиралась на улицах, с дрожью смотря на чернильного цвета небо и с трудом дыша в густом, тяжелом воздухе. Люди не помнили такого явления; оно не предвещало ничего хорошего. Уж не предсказанная ли пророками и верующими катастрофа зловеще предупреждает о себе? Убеждение в неизбежной предстоящей опасности появилось у всех и заставляло с отчаянной болью биться сердце. Тысячи голосов гудели, как волны разъяренного моря, и инстинкт самосохранения внушал людям искать убежище там, где казалось возможнее всего найти его. Одни бежали в астрономические обсерватории, другие бросались ко дворцу Шелома Иезодота. Он, сын сатаны, должен суметь устранить опасность. Часть людей шла в сатанинские капища, казавшиеся еще страшнее своей черной массой в этом бледном сумраке; значительная же часть мужчин и женщин кинулась ко дворцу индусского принца, и растерянная толпа остановилась в замешательстве перед жилищем Супрамати: все двери были настежь открыты. Когда самые отважные решились войти внутрь дворца, то увидали, что великолепное жилище было пусто, и все было открыто. В большой, освещенной удивительным голубоватым светом зале виднелся огромный черный крест и на нем распятый Христос с терновым венцом на голове; в чертах Божественного лица Его запечатлелось выражение грусти и истинного милосердия; снопы лучей окружали голову Спасителя. Онемев от горести и страха, смотрела толпа на Того, от Кого отрекалась, Кого поносила, Чье имя было поругано, а священные заветы отвержены. Так вот что оставил им великий индус - образ Искупителя, Сына Божьего, Который на кресте молился за палачей Своих! А принц и все обитатели дворца исчезли так же, как исчезли везде проповедники, престолы, на которых блистал крест, и где клубами возносился ладан. С криками, стонами и рыданиями наполнявшая залу толпа пала на колени; растерянные взоры искали помощи у Божественного Существа; на бледных искаженных лицах виднелся безумный страх перед ужасным приближавшимся часом.
   В это время в природе произошло новое явление. Глубокая тьма сменилась фиолетовым светом, который точно траурным покрывалом одел осужденную землю, ее роскошную растительность, грандиозные постройки и шумную метавшуюся во все стороны толпу.
   Во дворце Шелома тоже теснились сатанисты, пришедшие просить помощи и совета у своего страшного владыки. А на площади рычала обезумевшая толпа, требуя, чтобы сын сатаны дал отчет и очистил атмосферу. Бледный и хмурый, стоял Шелом Иезодот у открытого окна, мрачным взором глядя на фиолетовое небо и тяжело вдыхая густой воздух, насыщенный едким,
   незнакомым ароматом, от которого кружилась голова. Быстро что-то решив, он обернулся к стоявшему позади бледному и дрожащему Мадиму.
   - Прикажи немедленно отвести на костер всех остальных пленников, в том числе Исхэт с Таисой, и объяви народу, чтобы шли на место казни. Я же иду в главный храм принести жертву отцу и просить его помощи и совета.
   Мадим бросился исполнять полученное приказание и сказал народу речь. Часть собравшихся разошлась: одни к месту, где стоял большой костер, а другие к главному храму, куда должен был прибыть Шелом; большинство же не сдвинулось с места, продолжая кричать и грозить.
   Известие о том, что индусский принц исчез и дворец его опустел, разнеслось всюду и довершило всенародный ужас. Если великий маг удалился, значит, опасность неминуема и ужасна, - говорили люди. Тысячи вариантов и предположений высказывались относительно места, куда индус мог скрыться.
   Спустя час по улицам города проследовало печальное шествие. Во главе осужденных шли Исхэт и Таиса с крестами на груди. Ввиду того, что местами освещение погасло, а зажечь его не удавалось, то сопровождавшие шествие люди несли факелы, и свет их также принял странный фиолетовый оттенок, придавая всем предметам мрачный вид. Осужденные шли на казнь мужественно и спокойно и хором пели священный гимн. А на площади толпилась взволнованная, беспорядочная масса народа. Дойдя до громадного костра, осужденные обняли друг друга и потом стали один за другим всходить на помост; в ту минуту, когда очередь подходила к Таисе с Исхэт, Мадим в сопровождении нескольких мужчин проложил себе путь и объявил, что владыка приказал отвести Таису в храм. Не протестуя, обе они горячо обнялись, и Исхэт взошла на костер; Мадим же тем временем связал и увел Таису. Когда пламя с треском взвилось в воздухе и облака дыма скрыли от толпы осужденных, стоявших на коленях и продолжавших петь молитвы, вдруг среди них появился человек в белом, с золотой чашей в руках. Это был Нивара.
   - Братья и сестры! - сказал он. - Чтобы избавить вас от мучительной смерти в огне, наставники шлют вам напиток, который лишит вас жизни. - Он подошел к Исхэт и протянул ей
   чашу, которую та, не колеблясь, хотела взять. - Выпей глоток, - сказал Нивара, - я поддержу чашу.
   - Сейчас, брат мой. Но так как я здесь - самая преступная, то прошу тебя дать мне братский поцелуй в доказательство, что ты не презираешь меня. Скажи учителю, что я благодарю его и благословляю за спасение моей души и умоляю не покидать меня в пространстве.
   - Именем его обещаю тебе это, - ответил Нивара, целуя молодую женщину, которая отпила из чаши и минуту спустя опустилась как подкошенная.
   Быстро обходил Нивара всех осужденных, и те с жадностью пили и падали мертвыми, как Исхэт. Как часто случалось при массовых казнях, в это время началась гроза, глухо гудел гром, но молнии не было, и лишь промежутками налетали порывы ветра. Дым поднимался до того густой, что, казалось, тушил огонь, и за этой как бы пеленой спустился над местом казни воздушный корабль; в мгновение ока тела осужденных были погружены, а затем судно взлетело в воздух, как птица, и исчезло во мраке.
   В главном капище Люцифера, у подножия гигантской статуи царя ада стоял Шелом Иезодот, окруженный сатанинскими жрецами и испуганной толпой, искавшей помощи и спасения у страшного чародея. Шелом готовился к великому жертвоприношению, и все кругом было наполнено неприятным, удушливым запахом от горевших на треножниках смолистых трав. Волосы Шелома были повязаны красной лентой с каббалистическими знаками; в одной руке он держал сатанинские вилы, а в другой кинжал с длинным и тонким лезвием; наблюдая за приготовлениями, он жадно вглядывался в то же время на дверь, через которую должны были ввести Таису. Даже смертельная, грозившая Земле опасность не могла заглушить возбужденную в нем животную страсть к молодой девушке, и воспоминание о его тщетных попытках овладеть ею кидало его в дрожь. В неистовстве своем обдумывал он, какую бы изобрести пытку, чтобы заставить негодную побольше страдать, прежде чем она будет принесена в жертву сатане и кровью своей оросит ступени жертвенника. Все присутствовавшие зажгли розданные им черные восковые свечи, и дикое нескладное пение раздалось под сводами в ту минуту, когда появился Мадим, таща за собой связанную, обнаженную и без креста на груди Таису. Но распущенные длинные волосы окутывали ее словно мантией и прикрывали ее наготу, а голову окружал широкий светлый ореол. Девушка была, спокойна; бесстрашный взор ее равнодушно и презрительно скользнул по лицу служителя зла, пожиравшего ее горевшими страстью глазами.
   - В последний раз спрашиваю тебя, упрямая тварь, хочешь ли ты добровольно поклониться Люциферу и принести в жертву ему свою невинность! - хриплым голосом выкрикнул Шелом.
   - Нет. Душа моя принадлежит Богу, а с телом да будет то, что угодно Его Святой воле. Убивай меня скорее, антихрист, чтобы я не видела более окружающих тебя людишек, и кровь моя да очистит это проклятое место, - мужественно ответила Таиса.
   - Прежде ты будешь принадлежать мне! - со зловещим хохотом ответил Шелом и, кинувшись на нее, повалил на землю, а затем схватил за волосы и потащил к статуе.
   - Господи Иисусе, спаси меня! - вырвалось у Таисы. И в то же мгновенье Шелом, словно под ударом хлыста, отскочил и выпустил свою жертву. Бешеная ярость овладела им. С искаженным судорогой лицом, с налитыми кровью глазами и с пеною у рта бросился он снова на Таису.
   - Издыхай и молчи, ублюдок Неба! - закричал он, вонзая свой нож по рукоятку в грудь молодой девушки, упавшей, не испустив ни звука.
   Из раны, откуда Шелом вырвал оружие, фонтаном брызнула алая кровь, и опешившие от изумления присутствующие увидали, что кровь эта фейерверком вспыхнула в воздухе и потом огненной пеленой спустилась на труп. В то же время под сводами развернулось удивительное зрелище. Вверху парила Таиса, окруженная прозрачными существами, которые огненными струями отсекали последние связывавшие ее с материей нити. Затем духи стихий приподняли девушку, словно легкое гонимое ветром облачко, и лучезарное видение унеслось, как метеор, а храм в это время наполнили гармоничные звуки пения сфер, от которого присутствовавшие сатанисты пошатнулись и завыли от боли, а поверженный на колени Шелом, казалось, задыхался. Когда стихла паника, стало видно, что от тела Таисы осталось лишь немного пепла, который невидимой пылью рассеялся затем в воздухе; базальтовая же статуя Люцифера треснула по всей высоте.
  
  

Глава двадцатая

  
   В горах Гималаев, во дворце Супрамати шла лихорадочная деятельность: там готовились к последней общей братской трапезе на осужденной Земле.
   Из всех святилищ мира, пещер Св. Грааля, из таинственных склепов пирамиды собрались дети света, чтобы сесть на воздушные суда, которые должны были перенести их на поле будущей деятельности. В воздухе колыхались уже воздушные гиганты таинственной флотилии. Молодые адепты в белом одеянии нарвали охапки цветов в своих роскошных садах на украшение дверей и столов, приготовленных в обширных залах и уставленных предметами неведомого стиля, архаическими памятниками тоже угасшего мира, прибывшими с первыми законодателями на эту теперь умиравшую Землю. Особенно замечателен был стол для высших магов; на скатерти, затканной серебряными нитями, была широкая кайма, унизанная драгоценными камнями, изображавшими невиданные на земле цветы, плоды, птиц и насекомых. Работа была искусная и несравненная; это чудесное произведение могли создать лишь руки бессмертных, живших вне времен. В этом избранном приюте науки те фиолетовые сумерки, которые покрывали теперь повсюду землю, здесь сменились бледным полусветом, напоминавшим лунный и окутывавшим покровом таинственности волшебный пейзаж с его роскошной растительностью и бившими фонтанами.
   Пещера, где когда-то положили тело Ольги, была опять открыта; вдоль аллей, которые вели к ней, выстраивались рядами дети магов в белых туниках, а изнутри сверкали лучи ослепительного света. Внутренность склепа представляла удивительное зрелище. Там собрались все бывшие налицо маги, совместно с братством Грааля; с одной стороны стояли мужчины, с другой женщины, прекрасные, как небесные видения. Посредине помещался широкий и довольно глубокий овальный бассейн из серебристого металла, налитый какой-то странной жидкостью вроде ртути, которая волновалась и отливала всеми цветами радуги. Над бассейном парил золотой крест. Подле бассейна на золотом диске стоял Эбрамар в священном облачении, а около него полукругом шесть магов, подобно ему украшенных пятью
   ослепительными лучами и присвоенными их высокому сану сияющими на груди знаками. На ступенях ниши, где было смертное ложе Ольги, стоял Супрамати в одеянии рыцаря Грааля, а внизу ступеней, как два почетных стража, Дахир и Нарайяна. Покрывало с почившей было снято, и, несмотря на протекшие века, тело имело вид спящей, и лишь мраморная бледность да застывшее на ее прелестном лице странное выражение указывали, что то был труп. Царило глубокое молчание; когда же Эбрамар поднял свой меч, тотчас же раздалось величественное и невыразимо мягкое пение. Минуту спустя донесся глухой шум, точно бурные волны бились об утес, и под сводами, окруженное прозрачными группами духов стихий, явилось большое пламя, окутанное серебристой волнующейся дымкой. Точно притягиваемое высшей силой, пламя это сосредоточилось на конце меча Эбрамара. В ту же минуту Супрамати поднял тело Ольги и погрузил его в бассейн. Наполнявшая его странная жидкость вскипела, подернулась серебристой пеной и затем с невероятной быстротой словно всосалась в безжизненное тело. Эбрамар опустил волшебный меч, и волнующееся пламя исчезло в полуоткрытых устах трупа. Сверкая взором и воздев руки, властным голосом маг произнес:
   - Властью, присвоенною мне как магу пятой ступени, повелеваю тебе, тело плоти, сочетаться с этим очищенным, обновленным пламенем и вернуться к долгой и славной жизни, которую ты, душа Ольги, заслужила своим стремлением к истине!
   По мере того как он говорил, тело молодой женщины вздрагивало, теряя, видимо, оцепенение, и принимало розовый оттенок; затем вокруг светлой головки образовалось широкое золотистое сияние, большие голубые глаза открылись и смутно оглядели присутствующих, но, увидав Супрамати, мгновенно вспыхнули бесконечной любовью. Он же тем временем поднял ее из бассейна, поставил на ноги и потом отошел, а воскресшую окружили женщины братства Грааля. Нара первая поцеловала ее, потом помогла ей сменить бывшую на ней одежду на тунику из блестящей материи, словно осыпанную бриллиантовой пылью, на шею повесила алмазный крест с чашею над ним, а на голову надела венок из светившихся цветов. Когда окружавшие ее женщины отошли, Ольга осталась одна и стояла взволнованная, с опущенными глазами; она была действительно прекрасна, как небесное видение. Одухотворенное лицо ее отражало смущение и счастье; распущенные волосы покрывали ее, точно золотистой мантией, а над склоненной головой сиял мученический венец. Когда к ней подошел, дружески улыбаясь, Эбрамар, она опустилась на колени и, схватив руку мага, прильнула к ней губами. Эбрамар поспешно поднял ее, поцеловал, поздравил и благословил; потом вложил ее руку в руку Супрамати и сказал своим звучным, металлическим голосом:
   - Смертью лишилась она тебя, смертью же вновь обрела. Ценою долгих усилий, тяжких испытаний она достигла степени очищения, которое позволяет ей быть и оставаться надолго связанной с тобою. Возвращаю тебе твою верную подругу.
   Ольга подняла голову и с тревогой взглянула на Супрамати, ответившего взглядом горячей, глубокой любви. А когда он привлек ее к себе и поцеловал, лицо Ольги озарилось выражением несказанного счастья.
   - Теперь, Ольга, смотри, вот - Айравана, он тоже хочет поцеловать тебя, - сказал Супрамати, указывая на красивого юношу, подошедшего к ним и смотревшего на них радостным, любовным взглядом.
   - Айравана?! Я оставила его совсем маленьким, а теперь наш крошка - молодой человек! - воскликнула Ольга, рассматривая его, волнуемая счастьем и материнской гордостью. Она страстно обняла сына и осыпала поцелуями.
   Маги с улыбкой любовались трогательной сценой. Ольга заметила это и, протягивая к ним сложенные руки, сказала в порыве восторженной благодарности:
   - О дивные наставники! Позвольте мне поблагодарить вас за поддержку, оказанную во время моей работы очищения. Что значат вынесенные страдания, тоска разлуки, жизнь, полная испытаний и умерщвления плоти в сравнении с этой минутой сверхчеловеческого счастья, светлой минутой любви, когда ясно чувствуешь все великое значение победы духа над плотью. Слава Творцу, великая благость Которого превращает нас из гадких и жалких гусениц в светлых бабочек, способных понимать и любить Его.
   - Всякий труд, дочь моя, носит в себе награду, и нет более чистой радости, как сознание твердо вынесенных испытаний, - возразил Эбрамар, приближаясь. - А теперь еще раз поздравляю тебя, желаю счастливого вступления в наше братство законным его членом и даю тебе братский поцелуй.
   Он поцеловал и Супрамати, а потом к ним поочередно подходили все члены собрания. С особенной радостью и нежностью обняли их Нара, Эдита, Дахир и Нарайяна.
   После поздравления все вышли из пещеры и отправились во дворец, где была приготовлена прощальная трапеза, последнее пиршество на умиравшей родине, с которой они расставались навсегда. Обед прошел в молчании, все лица были серьезны и задумчивы, на всех лежала трагическая тяжесть прошлого и громадность предстоявшей работы в будущем. По окончанию скромного обеда все маги вышли на обширную площадь перед дворцом, где собрались все верующие, спасенные миссионерами и доставленные сюда, чтобы устроить их отправление под наблюдением молодых адептов и магов низших степеней. Смертельно бледные, в белых туниках, они тревожно жались друг к другу. В первом ряду стоял молодой ученый астроном, обращенный Дахиром. Верховный маг вошел в толпу и обратился с речью, поясняя, что твердость в вере спасла их от гибели, но что эту сохраненную им жизнь они должны посвятить добру и полезному труду.
   - На новой земле, где вы будете смиренными пионерами прогресса, никакой отрицатель не поколеблет своими измышлениями и софизмами вашу веру и не остановит нас в труде по очищению. А теперь, дети мои, помолитесь в последний раз на Земле, где вы родились, и мы помолимся с вами.
   Все опустились на колени, адепты и посвященные запели гимн и прочли молитву, которую толпа повторила, судорожно рыдая. Затем, благословив распростертую толпу, маги удалились, а остались лишь адепты и ученики, наблюдавшие за посадкою на суда. Путешественники были разбиты на группы. И сверху поочередно стали спускаться воздушные колоссы, на которые всходили отъезжавшие. Некоторые от страха не могли двигаться и их пришлось нести, настолько они были подавлены ужасом и отчаянием; да и вообще, едва только судно было наполнено, наблюдавший за посадкой посвященный предлагал пассажирам чашу подкрепляющего вина, которое повергало их почти мгновенно в сон, тянувшийся все время переезда.
   Ольга и Супрамати отправились в свои прежние покои. В первый раз после многовековой разлуки очутились они вдвоем и вышли на террасу с видом на сад, задумчиво любуясь волшебной красоты картиной, несмотря на странный, озарявший ее свет; душа их была полна тихой гармонии.
   - Итак, мы соединены навсегда, дорогая моя, и я читаю в твоих глазах, что ты вполне счастлива, - сказал Супрамати, улыбаясь и прижимая ее к себе.
   - Да, Супрамати, счастье мое безоблачно с минуты, когда я не заметила в твоих глазах сожаления о том, что я, а не Нара, буду твоей подругой. Ведь она намного выше меня.
   - Нара принадлежит Эбрамару, - с улыбкой качая головой, ответил Супрамати. - Она - его творение, он сформировал ее душу. Как мудрый и хороший садовник, веками трудился он, чтобы довести до полного расцвета этот цветок, преподавая ей науки и возвышая ее до себя, потому вполне справедливо, что ему и награда. Нара остается моим верным другом, потому что много сделала для меня. Она открыла слепые глаза жалкого Ральфа Моргана; из любви к ней поднимался я по ступеням знания, любовь же направила меня следовать за ней в лабиринт оккультных наук, наконец, желание сделаться достойным ее придало мне необходимые силы и упорство в нашей трудной работе. То же чувство любви, таившееся в глубине ее существа, влекло Нару идти за Эбрамаром, как и ты, Ольга, трудилась и страдала из любви ко мне. Все держится и связуется любовью, это - притягательная золотая нить силы и тепла, которая облегчает тяжесть испытаний, утомление духовным трудом, помогает всходить по крутой и узкой лестнице совершенного знания. Один Бог, по бесконечному милосердию Своему, мог одарить свои создания вместе с бессмертной душой и этой гигантской силой, которая горит уже божественным огнем в насекомом или в птице, родительской любовью заставляя биться их крошечное несовершенное сердечко. Тем, кто обладает любовью в ее высоком и чистом понятии, держит светильник во тьме, теплоту в окружающем его холоде. Те же, кто лишены этого священного огня, кто не умеет любить, те отвержены, и бремя их вдвойне тяжело; мрак застилает их дорогу, они одиноки, они спотыкаются без путеводной руки, сердце их не источает ничего, кроме вражды или возмущения, и они сами осуждают себя на тяжкое преступление. Теперь - великая минута, Ольга; мы проводим последние часы на Земле, бывшей нашей колыбелью; скоро войдем мы в воздушное судно, которое унесет нас в мир, где мы сложим, наконец, бремя плоти.
   - Я иду с тобою, и там, где ты будешь, там - моя отчизна и счастье, - ответила Ольга, склонив голову на плечо Супрамати. - А увидим мы катастрофу?
   - Да, но издали, через оптические стекла на судне. Настало минутное молчание, но вдруг Ольга выпрямилась и спросила с видимым сожалением:
   - Супрамати, а что сталось с моими любимцами, белым слоном и твоим ньюфаундлендом? Ты говорил мне как-то, будто им тоже дана первородная эссенция, значит, они живы? Не жестоко ли покинуть их здесь, на страшную смерть?
   - Успокойся, - и Супрамати улыбнулся. - Наши верные друзья следуют за нами, только усыпленные и в таком состоянии, чтобы уничтожить их вес. На новом месте они проснутся и придут поздороваться со своей хозяйкою, а затем... - он засмеялся, - через несколько миллионов лет найдут там кости "неизвестного" животного, представителя совершенно исчезнувшей породы. Теперь идем, дорогая. Тебе предстоит выдержать последнее испытание. - Он опять подвел ее к столу подле кушетки и, взяв хрустальный кубок, протянул его Ольге. - Прими из моей руки чашу жизни, которая делает тебя моей подругой до конца моей телесной жизни.
   - Это жизненный эликсир? - спросила Ольга и на утвердительный знак мужа залпом выпила.
   Произошло обычное явление, и Супрамати уложил Ольгу на диван, прикрыв приготовленным шелковым одеялом, а потом отошел к перилам и глубоко задумался. Пока Ольга спала последним сном на умирающей Земле, давшей ей свой последний дар - почти бессмертную жизнь, во всем дворце шла лихорадочная деятельность. Люди с бронзовыми лицами спешно укладывали в странные мешки из эластичной фосфоресцирующей материи архаические драгоценные предметы, служившие на последнем братском пиршестве магов. Весь этот багаж был сложен на большие воздушные суда без окон, предназначенные для земных архивов или багажа пассажиров и имевшие одну лишь каюту на носу - для механиков и их помощников. Когда последний тюк был уложен, рабочие пали ниц, облобызали Землю и затянули мрачную, жалобную мелодию; слезы текли по их бронзовым лицам и сильные тела их судорожно вздрагивали от тоски в минуту последнего прощания. Мрачные, поникнув головами, вошли они затем на багажные суда, входные отверстия которых закрылись герметически, а самые суда вытянулись в линию ожидания кораблей магов.
   На судне Эбрамара собрались его друзья, ученики и все те, кто был ему близок; потом вход наглухо закрылся, и внутри включились аппараты, дававшие живительный аромат, заменявший привычный чистый воздух. В большой продолговатой зале посреди корабля был объемистый резервуар с серебристой жидкостью, и оттуда исходил голубоватый пар, распространявшийся всюду внутри странного судна и производивший впечатление освежающего ветерка. Все разошлись по назначенным каютам; но по приглашению Эбрамара Супрамати с Ольгой и двумя сыновьями, Дахир с семейством и Нарайяна собрались в его более просторной каюте. В наружной стене было довольно большое отверстие, закрытое толстым выпуклым астрономическим стеклом особого состава, позволяющим видеть на дальние расстояния. У этого своего рода телескопа стояли Эбрамар с друзьями, и глаза их прикованы были к далекой уже планете, бывшей их колыбелью. Там продолжал клубиться дым, принимавший мало-помалу вид огромной широкой ленты, которая развертывалась и уходила в пространство.
   - Приближается последняя минута. Смотрите, развертываются астральные клише и уходят в архивы Вселенной, - сказал Эбрамар тихо, сжимая руку Нары, которая, обливаясь слезами, положила голову ему на плечо.
   Глаза всех были влажны и сердца подавлены, а взоры остались прикованными к маленькому умирающему мирку, окруженному теперь кровавым, точно зарево, ореолом, постепенно бледневшим в отдалении. С головокружительной быстротой продолжали свой полет корабли. Точно стая падающих звезд, рассекала атмосферу и исчезала в бесконечности таинственная серебристая флотилия, уносившая прошлое одного мира и будущее другого.
   Когда несколько успокоилось собрание сатанистов, свидетелей смерти Таисы и магического видения - исчезновения ее духа, а Шелом очнулся от обморока при падении на землю, снова возбужден был вопрос - вызвать Люцифера и просить его о помощи. Но теперь вокруг Шелома Иезодота стояли уже не покорные, верные до фанатизма слуги и преданные советники. Эти люди с бледными лицами и страшными, угрожающими взорами уже не просили, а требовали от него спасения; то были судьи и враги.
   - Ты называл себя Антихристом! Хвастался, будто ты - "сын сатаны", так докажи нам это, спаси нас. Пророки предсказывали конец света, а ты убаюкивал нас обещаниями несметных богатств и бесконечной жизни, - рычали сотни голосов, и разъяренная толпа обступила Шелома, угрожая разорвать его.
   Но бешеная энергия этого темного человека не была еще сломлена. Подняв в одной руке вилы, а в другой окровавленный нож, он произнес заклинание, и вокруг него появилось черноватое пламя, а толпа в ужасе отступила.
   - Безумцы! Вместо того чтобы умолять, вы смеете грозить владыке тьмы! Ему подчинена она, и он один может ее рассеять. Я буду вызывать его, а вы поддержите меня!
   Он подошел к статуе Люцифера, мрачно глядя на зиявшую трещину и расколотое лицо идола. Но быстро затем оправившись, он трижды ударил в землю сатанинскими вилами и стал вызывать.
   - Сатана, отец мой, приди к нам на помощь! - вопил он диким голосом. - Мы принесли в жертву тебе эту Землю! К ногам твоим мы привели миллионы душ, совратив их с пути Истины! Мы насытили воздух кровью жертв в честь тебя! Мы вскормили и вернули к жизни тысячи ларвов! Теперь, в этот великий час, мы призываем тебя и просим о помощи, на которую имеем право...
   - Ты молчишь?! Признайся тогда, кто сильнее, ты или Тот... Значит, ты лгал, обманывал нас, вел к погибели и покинул в минуту смертельной опасности? Отвечай! - вдруг закричал он, вне себя, и присутствовавшие, как безумные, кричали за ним: - Отвечай! Отвечай, сатана!...
   Этим крикам вторили отчаянные вопли снаружи и сливались в зловещий хор. Но князь тьмы оставался безмолвен. Вдруг почувствовался подземный толчок, раздался раскат грома, стены затрещали и зашатались, Земля поколебалась волнообразно со страшным грохотом, часть здания обрушилась и вместе со статуей Люцифера исчезла в широком провале, из которого вырвались пламя и дым. Опрокинутые силой толчка, сатанисты валялись под обломками; но как только прошло первое оцепенение, страх вернул им силы и с великим трудом, среди полной темноты выбрались они наконец на улицу, но там ожидал их не меньший ужас... Прежний фиолетовый свет теперь угас и сменился густым мраком, сквозь который минутами сверкали красные, желтые, зеленые или фиолетовые вспышки; воздух становился все гуще и тяжелее. Нельзя описать, что происходило в человеческом стаде. В эту ужасную минуту все смешалось; люди и животные метались, как безумные, и бежали из строений, обрушенных землетрясением, или жались друг к другу и, сидя на корточках, тупо смотрели на страшную, развернувшуюся перед ними картину. Иные, как сумасшедшие, катались по земле, а многие даже умирали от ужаса, образуя груды трупов. Те же, кто вкусил первородной эссенции, переживали все мучения смерти, но оставались живыми, недоступными стихиям сознательными свидетелями всех ужасов. Да и действительно, ужасающе было то, что видели несчастные: черная атмосфера сразу обратилась в прозрачную сеть, сотканную точно из огненных нитей; а за этой сетью блеснул сероватый свет, на фоне которого с пластичной ясностью рисовалась невидимая обыкновенно для грубого человеческого глаза картина астрального плана. Там в бешеном хороводе носились духи людей и животных, совершались преступления, ползали, летали и корчились чудовища невидимого: ларвы, вампиры, дьявольские ублюдки и все отбросы потустороннего мира; вся армия сатаны, отвратительная, алчная, жестокая, казалось, только и ждала, сторожила минуту, чтобы броситься на оставшихся в живых и отпраздновать оргию разрушения.
   Далее началось нечто новое и страшное. Скользя с невероятной быстротой, точно развертывалась бесконечная лента кинематографа, и на ней как живая действительность проходила история мира, начиная с настоящего времени до все более и более отдаленных времен; когда же эта удивительная панорама дошла до формирования земного шара, лента свернулась и исчезла, заменившись сероватым светом, быстро окрасившимся в фиолетовый. Вся атмосфера теперь дрожала, свистела, звенела, и этот странный металлический мрачный звон походил на погребальный звон колоколов, словно возвещавших агонию мира. Вдруг все смолкло и настала томительная, жуткая тишина, как перед бурей.
   В эту минуту из пространства сверкнул широкий луч света, который рассеялся, точно небеса приоткрылись, и на этом сверкавшем, как снег на солнце, фоне, окруженная легионами светлых духов, появилась фигура Христа во всем Его Божественном величии и неувядаемой Божественной славе: Христа, Которого человечество постоянно распинало, Чьи Божественные заветы отказалось признать и в жертву тьме принесло божественную часть своего существа. С глубокой грустью и бесконечным милосердием смотрел Спаситель на нечистую, копошившуюся у Его ног толпу, на этих несчастных слепцов, которые все отрицали, все оскверняли, все поносили, а Он не осудил ни одно существо, одушевленное дыханием Отца Небесного; они сами были собственными палачами, создав своими злодеяниями и пороками ту среду, где им предстояло искупать свою вину.
   И вот раздался голос ангела, призывающего тех, кто верил и молился, несмотря на дурной пример, тех, кто поддерживал связь с Божеством, и, наконец, тех, кто до конца благодетельствовал страждущее человечество и служил опорой верующим. Как море света, поднялось славное воинство высших существ, которых люди называли святыми, и сплотилось по правую руку Христа; около них стали те, кои своей верою, борьбой и страданиями заслужили быть присоединенными к стаду Спасителя. И когда завершился последний акт, отделивший праведные души от закоренелых грешников, Божественное Видение поднялось, увлекая за собою добро, побледнело и исчезло в пространстве.
   Теперь окружавший землю мрак озарился кроваво-красным светом, и на этом огненном фоне появился дух зла, оставшийся хозяином на земле, которую он погубил; а вокруг него витали тысячи развратных существ, бывших пособниками этой гибели и теперь предвкушавших наслаждение насытиться кровью своих жертв. С жестоким глумлением смотрел дух тьмы на жалкую, мятущуюся у его ног толпу, рычавшую от ужаса и мучительной тоски, словно забавлялся ее страданиями.
   А разнузданные стихии грохотали, как тысячи громов, земля разверзалась, выкидывая исполинские фонтаны кипящей лавы; в огромные, равные целым странам расселины вливались моря, образуя столбы пара, поднимавшегося, казалось, к небу; материки сливались и земля сжималась, а смещенные каменные массы нагромождали новые горы и обнажали бездонные пропасти. Пелена огня разливалась потоками и сметала все на своем пути; рев вод, ломавших земную кору, взрывы и свист урагана, слившего воедино землю и небо, образовали неописуемый хаос.
   Преступный отрицатель в безумной гордыне, дерзнувший называть себя Антихристом, выпил сам первородной эссенции и дал ее другим, а послушные незыблемым Божеским законам стихии не уничтожили дерзких, отведавших таинственной субстанции, делавшей их неуязвимыми для космических сил. В глубине пещер, образовавшихся кучами разбитых скал, бродили безобразные, обезумевшие голые существа, и в глазах их отражались все пережитые во время страшной катастрофы муки; они,- изведавшие все тонкости "цивилизации", наслаждавшиеся всевозможным комфортом, доставляемым богатством и утонченной роскошью, блуждали нагими, как в первый день появления на свет.
   Между этими тощими, полными отчаяния существами бродил и могущественный Шелом Иезодот, такой же голый, жалкий, как и те, кого он соблазнил. Его дьявольская наука была ему уже бесполезна; он понял наконец, что был ничтожным презренным созданием, которое Всемогущество Божие поразило и обратило в ничто. От погибшего могущества у него оставались одни лишь ропот и ненависть к Богу, кипевшие в глубине его мрачной души.
   Но Отец Небесный в Своем бесконечном милосердии не бывает неумолим. В густом фиолетовом сумраке, окутавшем мертвую землю, предстал огромный золотой крест, окруженный широким светлым сиянием, - таинственный символ искупления и вечности, всемогущий знак, укрощающий зло. Кроткий свет его указывал отверженным путь к покаянию, путь к спасению и Предвечному Отцу...
  

Другие авторы
  • Щелков Иван Петрович
  • Петров Василий Петрович
  • Мид-Смит Элизабет
  • Гаршин Всеволод Михайлович
  • Мартынов Авксентий Матвеевич
  • Шаликова Наталья Петровна
  • Квитка-Основьяненко Григорий Федорович
  • Карелин Владимир Александрович
  • Гартман Фон Ауэ
  • Маклакова Лидия Филипповна
  • Другие произведения
  • Гайдар Аркадий Петрович - Реввоенсовет
  • Салтыков-Щедрин Михаил Евграфович - Егор Петрович Ковалевский
  • Чуйко Владимир Викторович - Боткин Михаил Петрович
  • Леонтьев Константин Николаевич - Добрые вести
  • Муравский Митрофан Данилович - Митрофан Данилович Муравский
  • Глинка Федор Николаевич - Письмо к издателю ("Вестника Европы")
  • Белинский Виссарион Григорьевич - Очерки бородинского сражения (Воспоминания о 1812 годе)
  • Штакеншнейдер Елена Андреевна - Т. Г. Шевченко на литературном чтении в Пассаже
  • Кони Федор Алексеевич - Водевильный куплет
  • Богданович Ипполит Федорович - Письма князю А.Б. Куракину
  • Категория: Книги | Добавил: Anul_Karapetyan (27.11.2012)
    Просмотров: 340 | Комментарии: 1 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа