Главная » Книги

Крыжановская Вера Ивановна - Болотный цветок, Страница 4

Крыжановская Вера Ивановна - Болотный цветок


1 2 3 4 5 6 7 8

bsp;
   Идя на половину внука, графиня встретила на пути отца Ксаверия и взяла его с собой.
  
   - Пойдемте, отец, взглянуть на портрет будущей жены Станислава. Он только что объявил мне, что женится на дочери мужа Юлианны.
  
   - Ксендз чуть не подпрыгнул.
  
   - На схизматичке? Возможно ли?
  
   - Увы, да! Об этом я хочу с вами особо поговорить; зайдите ко мне после чаю.
  
   Отец Ксаверий утвердительно кивнул головой.
  
   В это время они вошли в галерею, где был полный беспорядок. Статуи и кадки с деревьями были сдвинуты; снятые со стены картины составлены на пол. Хотя картина не была еще повешена и стояла прислоненная к стене, но лампы с рефлекторами уже были зажжены.
  
   Самого графа не было, зато перед картиной стояла кучка прислуги и вполголоса перекидывалась замечаниями. Увидав старую графиню, челядь разбежалась; остался один Францишек, который и пододвинул ей кресло.
  
   Земовецкая долго рассматривала картину и лишь продолжительным 'Ого-о' выразила свое удивление.
  
   Ксендз встал за ее креслом и, взглянув на картину, замер в восхищении. Глаза его, как очарованные, впились в фантастическое видение 'Блуждающего огонька', и то яркая краска, то глубокая бледность попеременно сменялись на его лице; он не мог отвести взгляда от обаятельного, воздушного образа Марины, и лишь голос графини вызвал его из оцепенения.
  
   - Как вы это находите, отец Ксаверий?
  
   - Немножко откровенный и легкий костюм и, к тому же, я нахожу картину дурным предзнаменованием, - глухим голосом ответил он.
  
   - Да, да. Невеста, вступающая в дом, опираясь на смерть, и влекущая своего рыцаря на явную гибель, не сулит ничего хорошего. Но я убедилась, однако, что жертва, приносимая Станиславом, не из тяжелых, - кисло улыбаясь, сказала графиня и вышла.
  
   - До свидания, отец, я буду ждать вас после чаю.
  
   Было почти одиннадцать часов, когда отец Ксаверий вошел в гостиную графини.
  
   Комната была пуста. Ксендз присел у стола, взял в руки молитвенник и раскрыл его, но мысли его были далеко: перед ним вставал образ Марины. Сердце учащенно билось, и его неотвязно мучила мысль, что эта прекрасная, как греза, женщина будет женой Станислава.
  
   Отец Ксаверий, еще молодой человек, был высокого роста и крупного сложения. Его тонкое и бледное бритое лицо носило какое-то особое выражение, присущее католическому клиру; большие серые глаза были, непроницаемы, а в черной массе кудрявых волос белела, как кусок слоновой кости, тонзура. Но под этой маской наружного спокойствия зоркий наблюдатель подметил бы человека с пылкими страстями, которого сутана (ряса) придавила, может быть, но не погасила.
  
   Приход графини нарушил бурные размышления отца Ксаверия. Она сменила свое шелковое платье на широкий черный бархатный капот и в настоящую минуту казалась менее суровой на вид, чем прежде.
  
   Она сразу заговорила о предстоящей свадьбе и называла ее величайшей глупостью, а то, что Марина была русской, приводило ее в бешенство.
  
   - Вы понимаете, конечно, как мне противно иметь внучкой 'москальку-схизматичку'. Я ненавижу ее, даже не видав, потому что предвижу, какое пагубное влияние она будет оказывать на своих детей с религиозной и национальной точки зрения. Она станет им внушать любовь к России и охлаждение к вере, а я никогда не забуду, что в 1863 г. русские повесили моего двоюродного брата, красивого и гениального молодого человека, подававшего блестящие надежды. Ну, а в делах веры я не допускаю ни слабостей, ни уступок.
  
   - Почему же вы согласились на подобный брак? Столь веские соображения вполне достаточны для наложения veto, которое я вполне одобряю.
  
   - Ах, другие причины вынуждают меня дать свое согласие, - гневно ответила графиня и вкратце рассказала о любовных похождениях Юлианны с их последствиями.
  
   - Хорош, однако, духовник у пани Юлианны, если не запретил ей греховную любовь между столь близкими родными; должно быть, и граф потерял страх Божий, - негодовал отец Ксаверий.
  
   - О! Стах душу готов продать черту за хорошенькую женщину, но в данном случае он подвергает себя еще большему греху. Вообразите себе, что он был возлюбленным матери Марины, первой жены Адаурова, с которой тот развелся. Они знались заграницей, и в Монако он был в открытой связи с ней.
  
   Странное выражение скользнуло по лицу ксендза.
  
   - Да ведь это преступно, это один из таких грехов, которых не прощает ни церковь, ни Небо. Ваш священный долг воспрепятствовать такому брачному сожительству, основанному на преступном, безнравственном начале. Если только панна Адаурова не развращена окончательно, то она сама содрогнется от ужаса и омерзения быть женой возлюбленного своей матери, - с негодованием возразил отец Ксаверий.
  
   - Трудно, однако, предположить, чтобы она ничего не знала об этом; с другой стороны, она слишком хороша, чтобы Станислав отказался добровольно от своих законных прав. Тем не менее, я серьезно подумаю о том, что вы мне сказали, и сделаю все возможное, чтобы 'жертва' Стаха осталась в пределах... платонических, - с ехидным смехом закончила графиня.
  
   - Во всяком случае, - прибавила она, - если мое средство не поможет или окажется недейственным на продолжительное время, у меня в виду другой исход, чтобы искупить преступление и сделать богоугодным, с христианской точки зрения, подобный брак: обратить мою будущую внучку в нашу святую католическую веру. Она еще молода, потому не может иметь твердых вероисповедных начал. В этом отношении я очень рассчитываю на вас, отец мой; ваше мудрое влияние и сила убеждения могут обратить эту душу в истинную веру, а раз она очистится от заблуждений, тогда можно будет исхлопотать для нее и для Стаха отпущение греха.
  
   - Это было бы самое желательное разрешение вопроса, но удастся ли мне это?
  
   - Если кому-нибудь это может удаться, так только вам. Одному вам свободно можно поручить обращение такой опасной грешницы, так как вы неуязвимы для женских прелестей.
  
   Она нагнулась и ласково похлопала по белой, холеной руке ксендза, ища его глаз нежным и довольно выразительным взглядом.
  
   Когда духовник ушел, графиня еще долго сидела в раздумьи.
  
   Если бы кто-то мог видеть ее в эту минуту, то ужаснулся бы той холодной жестокости и неумолимой ненависти, которая отражалась на ее полном лице.
  
   - Да, - пробормотала она сквозь зубы, - никогда Стах не будет обладать поганой 'москалькой', и я встану между ними. Ну, а если она окажется слишком опасной и не обратится в нашу веру, тогда она исчезнет... Пусть лучше погибнет эта чужая, лишь бы спасти душу Стаха. Это будет только справедливо...
  
   Отец Ксаверий был настоятелем в замке и совершал службу в древней каплице, роскошно обновленной графиней; жил он во второй башне, где занимал две строго обставленные комнаты.
  
   Было около двух часов ночи, и все в замке покоилось мирным сном; только из открытых окон помещения отца Ксаверия слышались трогательные звуки сонаты AppassionataБетховена, исполнявшейся с замечательным блеском и искусством.
  
   Когда последний аккорд замер под рукой музыканта, он встал, подошел и прислонился к окну. В эту минуту маска, искусно скрывавшая истинные чувства молодого ксендза, была сброшена, и на его бледном лице ясно читалась тяжелая борьба страстных, необузданных чувств.
  
   Простояв несколько времени, он, видимо, на что-то решился, схватил тяжелый двухсвечный шандал и по пустым безмолвным комнатам направился в стеклянную галерею.
  
   Поставив подсвечник так, чтобы свет озарял фигуру Марины, он опустился в кресло, где перед тем сидела графиня, и впился глазами в картину.
  
   При слабом освещении большая часть громадного полотна тонула в полумраке, и только воздушный образ Марины да череп скелета выступали из темноты. Отец Ксаверий наслаждался, глядя на чудные формы, просвечивавшие сквозь легкую ткань; в его воспаленном воображении ему чудилось, что воздушное одеяние колыхалось под дуновением ночного ветерка, что волнистые пряди роскошных волос дрожали, а прекрасные бархатистые глаза смотрели на него и улыбались.
  
   - И ты, дивное существо, будешь принадлежать этому развратнику и забулдыге, который тянет к тебе свою преступную руку? - думал он, задыхаясь. - Твои невинные глаза чисты, они не лгут и действительно не видят той грязи, которой собираются тебя запятнать. Но только никогда, никогда ты ему принадлежать не будешь; а твоя непорочность и чистота души послужат мне орудием, которым я воспользуюсь, чтобы вырыть бездну между тобой и мужем.
  
   Он все не мог отвести глаз от картины и замолчал, а потом засмеялся тихим, ехидным смехом.
  
   - И мне поручается обращать ее в нашу веру, потому что я, видите ли, неуязвим для прелестей женщин?.. Ха, ха, ха! Старая дура! Не понимаешь ты, что для того, чтобы тебя выносить, надо в самом деле ослепнуть и облечься в броню равнодушия. Проклятая сутана!..
  
   И он судорожно скомкал полу рясы.
  
   - Ты закрыла мне дорогу к законному счастью, но для любви ты никогда не была преградой... Я хочу, чтобы ты полюбила меня, златокудрая фея, уже околдовавшая меня. Ты очутишься здесь одинокой и окруженной врагами и, кто знает, может быть будешь счастлива, найдя в моих объятиях защиту и покровительство...
  
   Он весь горел, задыхался и вдруг, подскочив к картине, поцеловал белое плечо 'Блуждающего огонька', но в тот же миг вздрогнул и попятился.
  
   Была ли то игра мерцающего пламени свечи, или соединение этого красного света с широкой полосой лунного, заливавшего в эту минуту галерею, но ему почудилось, словно череп выступил из картины и его беззубый рот скорчил злобно-насмешливую гримасу.
  
   - Ты грозишь мне смертью, предательское болото, за то, что я посмел к тебе приблизиться!.. - пробормотал ксендз в паническом страхе и, схватив шандал, бросился в свою комнату...
  

  VI
  
  
   Вернувшись из Монако в свой старый замок, барон Реймар не находил прежнего душевного покоя.
  
   Тоска и грусть охватили его. Кругом была пустота, которую не заполнить было ни работой, ни чтением. Энергичный и настойчивый, набитый правилами, отступать от которых считал для себя недостойным, барон не хотел сознаться, что именно было причиной его тоски, того душевного разлада, делавшего его раздражительным и даже несправедливым, и под влиянием которого общество казалось ему нелепым, а женщины противными.
  
   С негодованием гнал он прочь воспоминания о Марине, образ которой как чарующее видение неотступно стоял перед ним и словно дразнил его своей прелестью. Каждый раз, когда в его памяти мелькало ее бледное, задумчивое личико с большими бархатными грустными глазами, его охватывало неприятное чувство не то стыда, не то досады, не то недовольства собой и тут же обыкновенно ему, вспоминался последний разговор с теткой, случайно услышанный Мариной.
  
   Месяца через три барон пришел к заключению, что одиночество для него не годится, написал по этому поводу тетке Эмилии и так настойчиво приглашал ее, что та не могла отказать своему любимцу, обещав ему приехать к рождественским праздникам и пробыть до конца зимы.
  
   Обрадованный Реймар выехал встретить тетку и привез ее в замок, где окружил чисто сыновней любовью и всевозможным комфортом.
  
   Но Эмилия Карловна сразу заметила, что племянник изменился, грустит и что в нем происходит внутренняя борьба. Уже в его письмах звучали подозрительные нотки, и все это вместе с плохо скрытым волнением, когда случайно речь заходила о Марине, вызывало подозрение, что молодая девушка произвела на него гораздо более сильное впечатление, чем он сам думал, и что его благоразумное бегство стоило ему очень дорого.
  
   Настала весна, и вот однажды, когда тетка с племянником сидели за послеобеденным кофе, им по обыкновению подали привезенные со станции письма и журналы.
  
   Эмилия Карловна углубилась в чтение письма своего управляющего, старого Каспара, испрашивавшего подробные распоряжения относительно виллы, как вдруг глухое восклицание Реймара привлекло ее внимание.
  
   Она подняла голову, но удивление и испуг лишили ее дара слова. Бледный барон пожирал глазами письмо, шелестевшее в его дрожавшей руке.
  
   - Боже мой! Ты получил какое-нибудь неприятное известие? - спросила она со страхом.
  
   Барон бросил письмо на стол, и по лицу его пошли красные пятна.
  
   - Нет... ничего особенного!.. Бабушка зовет меня на свадьбу Марины Адауровой.
  
   - Графиня?.. На свадьбу Марины?..
  
   - Ах, я хочу сказать про свадьбу Стаха с Мариной! Могла ли ты вообразить себе что-либо подобное? Не прав ли я был, говоря, что эта лукавая святоша выросла на болоте и всосала в себя всю его гниль? Как видишь, она спокойно выходит замуж за возлюбленного своей матери. Это ли не цинично?
  
   Эмилия Карловна была глубоко потрясена.
  
   - Но она, может быть, не знает про это и...
  
   - Ах, что ты мне рассказываешь! - яростно ответил барон. - Взрослая девушка, которая всю жизнь провела в этой цыганской корчме, где перед ней дефилировали все возлюбленные ее маменьки, была бы уж очень простоватой, если бы не догадывалась, какую роль играл там Станислав! В этом ты меня никогда не разубедишь. Конечно, и Станислав хорош, он тоже не знает предела своей распущенности. Впрочем, он выбрал себе подходящую жену, оба они друг друга стоят.
  
   - В отношении Стаха ты прав, и его поступок преступен. Но я глубоко убеждена, что Марина не виновата. Меня удивляет та жестокость, с которой ты осуждаешь эту глубоко несчастную и милую девушку, совершенно неспособную, по-моему, на такую низость. Бог знает, какие обстоятельства заставили ее согласиться на подобный брак, потому что Станислав ей всегда был противен. А может быть, она - жертва интриг своей мачехи, которая желает отделаться таким образом от соперницы по красоте. Ты сам рисовал мне в очень непривлекательном свете Юлианну.
  
   - Все это возможно, но неведению Марины я не верю. А потому, если она согласилась выйти за возлюбленного матери, то это отвратительно, прямо мерзость.
  
   Известие о помолвке Марины с графом Земовецким произвело настоящий переворот в душе барона. Его всецело поглотило новое чувство, которое он считал презрением, но которое было, в сущности, ничем другим как ревностью. Днем и ночью думал он об этой свадьбе и раз десять в день менял свои решения: ехать ему в Чарну или извиниться под каким-нибудь предлогом. Под конец он все-таки объявил тетке, что неудобно отказываться от приглашения бабушки, хотя истинной причиной, которая влекла его туда, было страстное желание снова увидеть Марину и лично убедиться, что именно побудило ее на такой шаг.
  
   Приехал барон в Чарну накануне свадьбы.
  
   Графиня приняла его тепло и приветливо; хотя, вообще говоря, она любила его меньше, чем Стаха, потому что брак ее дочери с протестантским бароном был ей противен. В свое время, она все сделала, чтобы помешать этой свадьбе, но у юной панны Ядвиги проявилась такая железная воля, которая стоила мамашиной. Тем не менее, корректный и трудолюбивый Реймар своим серьезным характером и сердечной добротой с течением времени очень расположил к себе бабушку.
  
   Итак, графиня ласково встретила внука, благодарила за приезд, но на его вопросы относительно предстоящей свадьбы ответила уклончиво.
  
   - Видишь ли, дитя мое, на каждого из нас Бог налагает свое испытание, а меня Господь испытывает в самом важном для меня деле в жизни - вере. Твоя мать вышла за протестанта, а Стах женится на православной; это очень тяжело, но я подчиняюсь Божьей воле. Но кроме этого, что могу я иметь против выбора Станислава?
  
   Несмотря на такой дипломатический ответ, барон чувствовал, что бабушка его недовольна, озабочена и желает остаться одна.
  
   После обеда, на котором присутствовал отец Ксаверий, крайне непонравившийся барону, графиня удалилась к себе, и Реймар остался один со своими тяжелыми мыслями и душевной тревогой.
  
   Побродив по саду, он пошел за книгой в библиотеку Станислава и в галерее неожиданно очутился перед 'Блуждающим огоньком'. Увидав картину, он остолбенел. Каким образом прозвание, которое он дал Марине, оказалось воплощенным в этом дивном произведении? Ужели она сама, по злопамятству и чувству обиды за высказанное тогда на ее счет мнение, подсказала художнику подобный сюжет?
  
   Но как прекрасно было это обаятельное видение, как дивно хорош этот 'болотный цветок', который Станислав срывал теперь, не страшась смерти, караулившей его на этой предательской глади пучины...
  
   Долго рассматривал он картину, и вновь ревность охватила его с такой силой, что ему стало невыносимо кого-либо видеть. Он ушел к себе и, под предлогом головной боли, послал извиниться, что не выйдет к вечернему чаю.
  
   Барон мало спал в эту ночь. Комната его выходила на двор, и из окна он видел, как прибыл Станислав и снова уехал встречать на станцию жену и тестя.
  
   Волнуемый смутными чувствами, в которых никак не мог разобраться, барон с нетерпением ожидал возвращения Станислава; его сердце тревожно забилось, когда у подъезда остановилась коляска, в которой сидели Адауров с дочерью, и когда Земовецкий стал высаживать жену, что-то тихо нашептывая ей на ухо. Барон покраснел, но все-таки от него не укрылось, что молодая была грустна и бледна и избегала, как будто, смотреть на мужа.
  
   Марина действительно чувствовала себя все время как бы под гнетом кошмара. Во время венчания она была так взволнована, что вся церемония прошла точно мимо нее, не оставив никакого впечатления; ее всецело поглотила одна гнетущая мысль, что отныне она навеки связана неразрывными узами с человеком, который ей противен, и что тяжесть взятых на себя обязанностей превышает ее силы. Наружно она выдержала свою роль с таким совершенством, о котором даже не подозревала. Лишь по отъезде графа, когда она осталась одна на несколько часов, слезы и жаркая молитва облегчили ее тяжелый душевный гнет.
  
   В пути она была уже спокойнее. Под маской застенчивой сдержанности в душе Марины таились энергия и сильно развитое чувство долга. Каковы бы ни были причины ее брака, она считала Своей обязанностью пересилить отвращение и сделать их совместную жизнь сносной.
  
   По приезде в Чарну граф повел жену и тестя в апартаменты бабушки. Графиня очень ласково приняла Марину и была любезна с Павлом Сергеевичем, приглашая его подольше погостить у них; но Адауров сказал, что после венчания, немедленно принужден выехать обратно.
  
   После приема у старой графини, Земовецкий провел Марину в ее помещение, роскошно и со вкусом отделанное и через маленький коридорчик соединявшееся с его комнатами. Марина была так утомлена, что приняла ванну и легла спать, приказав разбудить себя в четыре часа, чтобы переодеться.
  
   Замковая 'каплица' была роскошно украшена цветами и зеленью; убранный редкими растениями алтарь представлялся живописной беседкой, а яркий свет люстр освещал богатое облачение священника и пышные наряды приглашенных.
  
   Вошла Марина - очаровательная в своем воздушном кружевном платье - и преклонила колени на красной бархатной подушке, лежавшей на ступенях алтаря; а когда она подняла на ксендза свои чудные, бархатные глаза, тот даже на мгновение зажмурился. Это было действительно видение его грез, но только более прекрасное и обаятельное, чем на картине. В это же время злобное, жестокое торжество проснулось в его сердце: между ней и графом, стоявшим на коленях рядом, он вырыл пропасть; это было вполне справедливое наказание за беспутную жизнь.
  
   Спрятавшись за толпой, бледный Реймар стоял, прислонясь к стене и тоже не сводил глаз с новобрачной. Его сердце усиленно билось, и он с тревогой искал в глазах Марины разгадку ее душевной тайны. Но взгляд ее был так чист и искренен, что не было сомнения: она ничего не знала о порочном, преступном прошлом ее мужа. Кроме того, она не выглядела счастливой: в ее глазах таилась глубокая печаль, и стиснутые губы придавали лицу горькое выражение. В таком случае какая же причина вызвала подобный брак?
  
   Реймар взглянул на двоюродного брата. Бледное лицо Станислава не выражало ничего, и ревнивое чувство подсказало барону, что у того тоже не было истинного, глубокого чувства.
  
   'Как мог Станислав, считавший себя таким знатоком женской красоты, оставаться слепым? Или, пресыщенный жизнью, он считает законной данью обладание всякой красивой женщиной?' - думал барон.
  
   После венчания молодых окружили, и начались поздравления. В числе прочих гостей подошел и барон. Неожиданно увидав его перед собой, Марина вздрогнула, и легкий румянец вспыхнул на ее бледном лице, но она тотчас же овладела собой, и на его приветствие ответила холодно вежливой фразой и легким наклонением головы. Барону показалось даже, что она враждебно взглянула на него при этом, и смутное, беспокойное чувство охватило его. Выпив за здоровье новобрачных бокал шампанского, он отошел, а затем спустился в сад и ушел в самую глушь, чтобы успокоиться и привести в порядок мысли.
  
   В доме, между тем, царили оживление и веселье. Молодая графиня своей красотой и привлекательностью произвела на всех прекрасное впечатление.
  
   В десять часов уехал Павел Сергеевич, нежно простившись с дочерью. Марина расплакалась, прощаясь с отцом, но тот дружески потрунил над ее слезами, не подозревая, конечно, какой тяжелой ценой дочь купила ему его призрачное счастье...
  
   Ужин должен был быть около полуночи, и графиня Ядвига с несколькими пожилыми дамами пошла отдохнуть, а прочие гости ушли на террасу или разбрелись по иллюминированным аллеям парка.
  
   Был май месяц, весна рано началась в этом году, и тихая, ясная, чуть прохладная ночь, наполненная запахом цветов и молодой зелени, ласкала негой и покоем.
  
   Марина тоже вышла с гостями на террасу, но незнакомое общество и разговор на мало понятном языке раздражали ее; улучив минуту, она незаметно спустилась в сад и медленно пошла по дорожке вдоль замка.
  
   Тяжелые мысли роились у нее в голове. Теперь, после отъезда отца, она осталась совсем одна; а тут, в тот самый момент, когда началась ее мучительно тяжелая жертва, - совместная жизнь с мужем, она столкнулась с бароном, человеком, который все же занимал особое место в ее сердце. Как надменно и сдержанно он отнесся к ней; его губы едва коснулись ее руки; как холодно и равнодушно глядел он, пока цедил свои банальные пожелания и поздравления... Он, вероятно, презирает ее за то, что она вышла замуж за пустого и легкомысленного графа Станислава, которого он сам осуждал когда-то.
  
   Сердце ее усиленно билось, а в душе поднималось чувство горечи и возмущения. Разумеется, барон не подозревает, что она пожертвовала собой. Но какое же имеет он право осуждать ее, даже если бы она, действительно, полюбила графа? Что ему за дело до этого? Ведь он же сам отвернулся тогда от нее, видя в ней 'ядовитый цветок', от которого счел нужным спастись бегством.
  
   Уйдя в свои бурные мысли, она не обращала внимания, куда шла и, когда оказалась перед террасой, убранной цветами, то приняла ее за ту, которая примыкала к ее комнатам. Торопливо войдя по ступенькам, она, к своему удивлению, увидала, что очутилась у входа в широкую и длинную галерею, уставленную зеленью и статуями; неподалеку, перед большой ярко освещенной картиной стоял, скрестив руки, в задумчивой позе барон Фарнроде.
  
   Первой мыслью Марины было уйти: встреча с человеком, о котором она только что думала, была ей неприятна и тяжела; но гордость взяла верх.
  
   Она подошла к нему и сказала:
  
   - Не можете ли вы, барон, помочь мне ориентироваться. Я не знаю, куда попала и как пройти в залу...
  
   Она замолчала, разглядев картину, перед которой стоял барон. То был 'Блуждающий огонек'.
  
   Барон обернулся и мрачно, почти враждебно взглянул на стоявшую перед ним Марину.
  
   - Я к вашим услугам, графиня. Но что за чудное произведение эта картина! Я только что любовался ею. Какой громадный талант надо иметь, чтобы создать такую сильную вещь.
  
   - Вам понравилась идея картины? Я тоже нахожу, что она очень удачно выполнена, - глухим голосом ответила Марина. - Очень жизненным, не правда ли, вышел и этот предусмотрительный рыцарь, который, хотя и занес уже было ногу, однако не двигается с места, боясь как бы 'блуждающий огонек' не увлек его на гибель.
  
   - Да, - сухо ответил барон, - болотная тина породила это заманчивое видение, и его чары отравлены, а счастье, которое оно сулит, есть только тот призрачный огонек, за которым притаилась смерть. Горе тому, кто, поддавшись чувству, пойдет за таким существом без сердца.
  
   При последних словах Марина слегка прикусила губы, точно хотела подавить острое чувство боли.
  
   - Я должна, однако, его защитить, так как служила его прообразом. Хотя не думаю, что граф Станислав рискует в данном случае спасением души. Бедный, одинокий 'огонек'! Он и не знал, что добродетель так сурова, безжалостна и слепо судит, не задумываясь даже, заслужен ли приговор?.. Но довольно метафор, будем говорить прямо. Скажите, барон, отчего вы так строги ко мне? Осудить молодую девушку, решив, что она ядовитый цветок только потому, что росла на болоте, довольно легкомысленно; а между тем, насколько мне известно, я не тянулась преступной рукой ни за каким рыцарем 'без страха и упрека', не становилась намеренно поперек его дороги и не пыталсь смущать его святую непорочность.
  
   Голос изменил ей, она порывисто дышала, губы дрожали. Барон густо покраснел.
  
   - Простите, графиня, мои необдуманные слова. Да и по какому праву смел бы я вас осуждать? Мне остается только пожалеть, что молодое создание, которому Бог дал ангельскую красоту, вступает в такую нравственную грязь. Вы правы, мои убеждения строги и потому меня возмущает ваш выбор. Берите, кого хотите, хотя бы столь же распущенного человека, как и Станислав, но только не его!..
  
   Марина была бела, как ее платье, и широко раскрытыми глазами недоумевающе глядела на барона. По ее лицу ясно было видно, что она не поняла истинного смысла слов, и тот вздрогнул.
  
   Но барон не успел что-либо прибавить, потому что в эту минуту в галерею вбежала запыхавшись Камилла.
  
   - Я вас всюду ищу. Пани графиня просит сейчас вас пожаловать к ней на пару слов, - обратилась она к Марине.
  
   Та провела рукой по лицу и ответила:
  
   - Хорошо, я иду за вами.
  
   Графиню она нашла в сводчатой, как и гостиная, спальне. Большая постель под балдахином, аналой и потемневшая от времени дубовая резьба по стенам придавали комнате вид опочивальни какой-нибудь настоятельницы средневекового аббатства.
  
   Усадив Марину, графиня пристально, как будто даже сочувственно, поглядела на нее и затем, подавив вздох сожаления, тихим, медоточивым голосом начала:
  
   - Милое дитя, я попросила вас ко мне для очень важного и серьезного разговора. Мне придется коснуться разных неприятных и тяжелых обстоятельств. Бог свидетель, насколько мне это тяжело, но я считаю своим нравственным долгом сказать всю правду...
  
   - Я вас не понимаю, - сказала удивленная таким вступлением Марина.
  
   - Вы сейчас все поймете. Я вас слишком мало знаю, чтобы судить: неведение или нравственная распущенность руководила вами при заключении вашего брака, который, увы, совершился. Но весьма возможно, что вы не отдавали себе отчета, какой ужасный грех вы совершаете, становясь женой человека, который был возлюбленным вашей матери...
  
   - Моей мачехи, хотели вы сказать, вероятно. Ведь, чтобы спасти честь Юлианны и, вместе с тем, сберечь счастье моего отца, я и вышла за графа. Но я не считаю, чтобы это был грех, - презрительно ответила Марина.
  
   - Несомненно, ваше побуждение очень похвально, а все-таки Стах был в Монако возлюбленным вашей родной матери, и потому ваша супружеская жизнь будет мерзостью...
  
   - Это неправда!.. Это ложь! - вне себя от негодования вскрикнула Марина, и в ее голосе зазвучали слезы.
  
   - Я не привыкла лгать, милая моя! Но чтобы положить конец нашим пререканиям, возьмите и прочтите это письмо, писанное вашим мужем, и... вы убедитесь.
  
   Марина почти вырвала у нее письмо и жадно пробежала отмеченные красным карандашом строки:
  
   'Я поражен, с каким талантом ты следишь за мной, где бы я ни был, вдали от тебя, или вблизи; однако твои опасения, как бы я не женился на прекрасной Адауровой, напрасны. Хотя, раз ты осведомлена о моих проказах, не стану отрицать, что эта женщина дьявольски хороша собой и обольстительна; но в мои годы, поверь, не женятся на своей любовнице, у которой к тому же семнадцатилетняя дочь. Столь же неосновательны и твои опасения, что я разоряюсь на Адаурову. Она довольствуется моей любовью и сама оплачивает как свои расходы, так и проигрыши в Монте-Карло. Я же подношу ей только цветы и конфеты'...
  
   Последние строки Марина видела уже как в тумане, в ней все дрожало от стыда, гнева и отчаяния. Перед ней раскрылась завеса и обнажила нравственное падение ее матери, подтвержденное этим письмом, каждое слово которого было для нее пощечиной. Но вместе с тем, она поняла всю низость и злобу этой женщины, которая разоблачила перед ней грустную истину, когда уже все было кончено.
  
   - Зачем же вы сказали мне про это только теперь, когда я уже связала себя навеки? - почти крикнула она.
  
   - Чтобы предупредить отношения, которые считаю преступными, пока наша святая церковь не простит грех и милосердно не разрешит вам супружескую жизнь.
  
   Марина вскочила, судорожно комкая в руке предательское письмо.
  
   - Я не нуждаюсь ни в прощении, ни в дозволении вашей церкви и никогда не буду принадлежать вашему внуку, - сказала она, смерив графиню гневным взглядом, и затем почти бегом бросилась из комнаты.
  
   В гостиной она чуть не столкнулась с входившим бароном, но, по-видимому, даже не заметила его, и сбежала в сад, где в изнеможении упала на скамью под развесистым дубом. Она задыхалась; ни разу еще подобная буря не бушевала в ней. Она винила себя в глупом ослеплении, и в непростительной наивности. Она чувствовала отвращение и к себе самой, и к той грязи, в которую окунулась, но из которой уже не было выхода.
  
   - Умереть!.. Одна смерть освободит меня и разрешит вопрос, - пронеслось в ее разгоряченной голове. - Да, она хочет умереть, но как?..
  
   Мысли путались, как вдруг она вспомнила, что когда они подъезжали утром, она видела в парке, поблизости от дома, речку. Вот где блаженный покой - там, в свежей, тихо журчавшей воде.
  
   Оставшись один после ухода Марины из галереи, барон беспокойно шагал взад и вперёд.
  
   Что Марина ничего не знала о прошлом, было бесспорно, что она не любит Станислава, тоже не подлежало сомнению, а между тем она вышла за него замуж... Почему? Тут скрыта какая-то тайна. Что означает, наконец, это приглашение бабушки? Что может она ей сказать такого, что не терпит отлагательства до завтра? Его охватило непреодолимое желание все знать и все выяснить. Черт возьми, не чужой же он здесь!
  
   Не раздумывая, он быстрыми шагами направился в апартаменты старой графини. Если Марина уже ушла, он переговорит с бабушкой.
  
   При входе в приемную он чуть не столкнулся с выбежавшей Мариной, но та как будто не заметила его и скользнула мимо Она была смертельно бледна, вид у нее был расстроенный, а взгляд какой-то блуждающий, рассеянный.
  
   Барон встревожился, охваченный к тому же недобрым предчувствием, и стремглав вошел в спальню бабушки, что помешало отцу Ксаверию выйти из ниши, в которой он прятался, закрытый тяжелой занавесью.
  
   Графиня вздрогнула, когда неожиданно вошел внук.
  
   - Господи Боже! Ты, кажется, с ума сошел? Что означает твой внезапный приход?
  
   - Я хочу, наконец, знать побудительные причины этого отвратительного брака, который тебе, как женщине набожной и строгих правил, не следовало допускать, - возбужденно сказал барон, что вовсе не соответствовало его хладнокровию.
  
   Графиня пробовала было уклониться от прямого ответа, но настоятельные вопросы внука заставили ее говорить, и она взяла с Реймара клятву молчать.
  
   - Пожалуйста, успокойся! Я и без клятвы буду молчать про семейные дела; а тут, я чувствую, таится какой-то скандал. Что ты сказала Марине? Я видел сейчас, что она как безумная выбежала от тебя.
  
   По строгому лицу графини пробежало выражение тревоги, и она спешно рассказала приключение Юлианны и причины, заставившие Стаха жениться.
  
   - Конечно, только необходимость могла меня принудить согласиться на этот мерзкий брак; но предупредить грех я считала своим долгом, потому что на Стаха нельзя рассчитывать, когда дело касается хорошенькой женщины. Поэтому я обратилась к совести Марины; и вообрази, эта глупая девчонка ничего не знала о похождениях своей мамаши. Сначала она даже верить мне не хотела, но я показала ей письмо Стаха, вполне подтвердившее мои слова. Однако, если она так трагически отнеслась к делу, иди, милый Реймар, и утешь эту дуру, а то она учинит еще скандал, который может обнаружить всю историю. Ведь если Адауров узнает правду, это может плохо кончиться и для Юлианны, и для Стаха.
  
   Барон молча слушал и в первую минуту не знал, что делать. В голове вихрем пронеслась мысль, что Марина - жертва подлой интриги, что он не разгадал ее души, а когда мог спасти, не пожелал этого и теперь виноват в ее разбитой жизни.
  
   Это оцепенение, однако, быстро рассеялось. - Прежде всего, надо отыскать Марину и предотвратить возможное несчастье или скандал.
  
   - Воспользоваться неопытностью и великодушием этого ребенка, чтобы прикрыть свои похождения, вполне достойно кузины Юлианны; но, с другой стороны, и предусмотрительность Станислава тоже вызывает мое полное восхищение, - презрительно сказал барон. - Разумеется, обручальное кольцо безопаснее пули.
  
   - Жертва оплачена титулом графини Земовецкой. Вознаграждение, полагаю, вполне достаточное. А теперь, вместо того, чтобы разводить философию, беги, Реймар, и успокой эту девочку: надо, чтобы она была на ужине.
  
   Барон промолчал, чтобы не высказать слишком много и не выразить в лицо бабке отвращение, вызванное в нем тем бессердечием, эгоизмом и низостью, с которыми та обнаружила перед бедной девушкой позорное прошлое ее матери, да еще в ту минуту, когда уже возврата не было. Ни слова не говоря, он повернулся и быстро вышел из комнаты.
  
   Но где теперь Марина? Он обошел все комнаты и, узнав от лакея, что молодая графиня пошла в сад, немедленно пошел туда же.
  
   Случай ему благоприятствовал, и за поворотом аллеи он заметил фигуру в белом, бежавшую в глубь парка. Барон кинулся в погоню. Сквозь просвет деревьев он ясно разглядел Марину и с ужасом увидал, что она направлялась к речке и остановилась на краю обрывистого берега. Утомленная, она прислонилась к дереву и молилась, должно быть, потому что он видел, как она крестилась, а барон в это время пробежал разделявшее их пространство.
  
   Услышав за собой шаги, Марина двинулась вперед с ясным намерением кинуться в воду, и он едва успел ее схватить, но так сильно рванул назад, что она чуть не упала. Узнав его, она глухо вскрикнула.
  
   Барон скорее нес, чем поддерживал ее, и доведя до скамейки, усадил.
  
   - Марина Павловна, на что вы решились? Подумайте, что случилось бы, не приведи меня Бог вовремя сюда, - с упреком сказал он.
  
   Она вздрогнула и выпрямилась.
  
   - Зачем вы мне помешали?.. Я все равно должна умереть... Это единственный выход из моего положения... Да, ведь вы не знаете...
  
   - Нет я знаю все.
  
   - Вы?.. Знаете?..
  
   - Да, знаю, как подло злоупотребили вашим великодушием и неопытностью, и на коленях умоляю простить мои недавние глупые обвинения, да и другие, столь же неосновательные и жестокие слова.
  
   - Вы, значит, не верите больше, ч, то я такая дурная, испорченная и опасная? - прошептала Марина, и счастливая, детски-радостная улыбка расцвела на ее побледневшем лице.
  
   Барон схватил ее руки и покрыл поцелуями.
  
   Настоящее счастье всей жизни проходило так близко, улыбалось приветливо, а он разгадать его не сумел.
  
   Любовь

Другие авторы
  • Озаровский Юрий Эрастович
  • Евреинов Николай Николаевич
  • Беляев Тимофей Савельевич
  • Гольдберг Исаак Григорьевич
  • Голицын Сергей Григорьевич
  • Потапенко Игнатий Николаевич
  • Иванов-Классик Алексей Федорович
  • Василевский Лев Маркович
  • Малеин Александр Иустинович
  • Левит Теодор Маркович
  • Другие произведения
  • Глинка Сергей Николаевич - Стихи на случай вызова отставных солдат для служения отечеству
  • Бакунин Михаил Александрович - Речи на Конгрессах Лиги Мира и Свободы
  • Ширяев Петр Алексеевич - Библиография
  • Толстой Лев Николаевич - Соединение и перевод четырех Евангелий
  • Белинский Виссарион Григорьевич - Конек-горбунок. Русская сказка. Сочинение П. Ершова
  • Гарин-Михайловский Николай Георгиевич - Несколько лет в деревне
  • Белинский Виссарион Григорьевич - Стихотворения Владимира Бенедиктова. Вторая книга.
  • Коста-Де-Борегар Шарль-Альбер - Роман роялиста времен революции
  • Мраморнов А. И. - Богословие действия
  • Котляревский Иван Петрович - Малороссийская песня
  • Категория: Книги | Добавил: Anul_Karapetyan (27.11.2012)
    Просмотров: 166 | Комментарии: 1 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа