Главная » Книги

Беньян Джон - Путешествие пилигрима в Небесную страну, Страница 5

Беньян Джон - Путешествие пилигрима в Небесную страну


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12

div>
   Демас: "Не так, чтобы очень было опасно, разве только для неосторожных". (Однако при этих словах он покраснел.)
   Христианин обратился к Уповающему, сказав: "Не следует останавливаться ни на минуту, а пойдем далее по нашему пути".
   Уповающий: "Я уверен, что когда Из-выгод дойдет сюда, то при первом приглашении он отправится смотреть на руду".
   Хр.: "Без сомнения, его правила таковы, что прямо ведут к этой цели, и, вероятно, там он и погибнет".
   Демас: "Неужто вы и не заглянете на Серебряную Руду?"
   Хр.: "Демас, ты враг истинного пути Господа нашего и уже был осужден однажды одним из его посланных за то, что сам совратился, так зачем же стараешься и нас ввести в такое же осуждение? Притом, если б мы все соблазнились, Владыка, Царь этого пути, о том узнает и предаст нас стыду там, где 6 мы могли встретить его с ликованием".
   Демас громко возразил им, что и он принадлежит их братству, и если они согласны повременить немного, он пойдет с ними.
   Хр.: "Как твое имя? Не так ли я тебя называл?"
   Демас: "Да, меня зовут Демасом, я из сынов Авраама".
   Хр.: "Я знаю тебя. Гиезий был твоим предком, а Иуда твоим отцем, и ты идешь по их стопам (4 Цар. 5:20-27). Ты употребляешь диавольские уловки. Твой отец - известный предатель, и ты достоин умереть его смертью. Будь уверен, что когда мы предстанем пред лицем нашего Господа и Царя, мы Ему передадим о твоем поведении".
   Они пошли далее. В это время Из-выгод и его товарищи стали также приближаться, и при первом приглашении Демаса отправились с ним к Серебряной Руде. Провалились ли они в ров, разглядывая руду, или начали ли они копать, чтобы достать себе серебра в глубине рва и задохнулись от смрада, выходящего оттуда при выкапывании - наверное решить не могу. Знаю только, что более их не встречал никто. Потом вижу я, что наши пилигримы, перейдя на другой конец поляны, пришли к одному месту, где стоял древний Монумент, на самом краю пути. При виде его они очень изумились, так странен показался им вид его. Нечто похожее на изображение женщины, получившей вид столба, предстало пред их глазами. Они остановились и стали рассматривать Монумент со всех сторон. Долго не знали они, что бы это могло означать. Наконец, Уповающий заметил на голове статуи какую-то надпись, которую трудно было разобрать. Он указал Христианину на странные буквы и спросил, не может ли он разобрать значение слов. С немалым трудом Христианину удалось прочесть следующее: "Помни жену Лота". Тут оба поняли, что это тот соляной столб, в который превратилась жена Лота, потому что, уходя для своего спасения из Содома, она обернулась и бросила взгляд сожаления на погибающий город (Быт. 19:26). Это неожиданное явление навело их на следующий разговор.
   Хр.: "Ну, брат, вид этого столба полезен для нас: особенно теперь, когда мы не приняли приглашения Демаса идти с ним на возвышенность Алчность. А если бы мы пошли туда по его желанию и по твоему, брат, кто знает, может быть, и мы сделались бы подобно этой женщине зрелищем для тех, которые будут проходить здесь после нас".
   Упов.: "Мне стыдно, что я мог на минуту принять его предложение, и удивляюсь, что не превратился уже теперь в столб, как жена Лота. Ибо какая разница между ее грехом и моим? Она только обернулась, а я пожелал идти смотреть. О! Да будет благословенна милость Божия, и да послужит она мне укором, что подобная мысль могла мне придти в голову".
   Хр.: "Не станем забывать того, что мы здесь видели: оно для пользы нашей в будущем. Эта женщина избегла один приговор, не быв в числе погибающих в Содоме, а между тем, она погибла от другого приговора, как мы видим - превратившись в соляной столб".
   Упов.: "Это правда. Она может нам обоим служить предостережением и примером: мы должны избегать греха, и мы видим, что осуждение Божие постигнет непременно тех, которые не внимают этому предостережению. Так и Корей, Дафан и Авирон с двумястами пятидесятые человеками погибли во грехе, и стали в знамение для других, чтобы они осторожно избегали все случаи падения (Чис. 16:31-32). Но о чем я постоянно думаю теперь, это: как могут Демас и его последователи оставаться так беспечно там, добывая себе богатство, из-за которого эта женщина лишь только потому, что обернулась (ибо не сказано, что она сделала шаг назад) - была превращена в соляной столб. Притом, совершившийся над ней приговор сделал ее знамением наказания для всех, и не могут они не видать этого столба с того места, где они теперь, стоит им только поднять глаза".
   Хр.: "Нельзя достаточно надивиться. Это доказывает, как их души глубоко погрузились во зло, я не могу их сравнить ни с кем иным, как только с теми ворами, которые обкрадывают публику на глазах у судьи или тащут кошелек из чужого кармана, находясь уже на каторге. Сказано о Содомских жителях, что они были великие грешники, потому что они грешили пред лицем Господа, т. е. несмотря на благость, которую Он им оказывал, ибо страна Содомская была садом Господним, живописна и богата. И прогневался на них сильно Бог, и послал огонь и серу для истребления городов с жителями. Можно верно заключить из всего этого, что те, которые намерены жить во грехе, не взирая на знамения и предостережения, на которые Господь нам указывает постоянно, будут непременно жертвами его строжайших осуждений".
   Упов.: "Все это так, но какое счастие, что ни ты ни я не будем служить примерами для этого. Вот для нас случай возблагодарить Господа, жить в страхе Божием и помнить жену Лотову".
  
  

Замок Сомнения

   Вот вижу, что путь, по которому шли пилигримы, привел их к прекрасной речке, которую царь Давид называл рекой Божией, а Иоанн Богослов - рекой жизненной воды (Пс. 64:10). Им надо было проходить по валу, окаймляющему реку. Эта прогулка была настоящим наслаждением для обоих товарищей. Они выпили речной воды, что оживило их усталый дух. Вал был окружен с обеих сторон зелеными деревьями, на которых виднелись разного рода плоды. Они поели и от листьев, имеющих силу предохранять от болезней, к которым склонны путешественники, когда долгая ходьба разгорячает кровь. По обеим сторонам реки пролегали луга, чудно украшенные лилиями в полном цвету, которые не увядали во весь год. На этой поляне они легли отдохнуть, и уснули: здесь они могли оставаться в безопасности. Они пробыли несколько суток в этом отрадном месте (Пс. 62:6-9), и перед тем, как пуститься в путь, они запели:
   "Взгляните на блестящие струи под валом, устроенным для спокойствия пилигримов. Поляны зелены с душистыми растениями, и мир и радость находят они здесь. И тот, который вкусил чудных плодов и листьев этих деревьев, конечно продаст все, что имеет, чтобы получить эту поляну".
   После того они отправились далее, так как путешествие их еще не было кончено.
   Едва прошли они поляну, как заметили, что путь их все более отдаляется от речки. Жаль им было, что не видят более серебристой струи, но не посмели свернуть с проложенного пути. Дорога стала камениста и неровна, а ноги их чувствительнее вследствие долгой ходьбы. Заныло сердце пилигримов при таких трудностях но все-таки они шли вперед, утешаясь надеждой, что вскоре дойдут до лучшей местности. Немного впереди их, по левую руку, виднелась другая поляна, отделенная забором и носившая название Околичной Поляны. Христианин обратился к товарищу со словами: "Если эта поляна тянется по всему нашему пути, то лучше бы нам перелезть туда и ходить по ней". Он подошел к забору и, заглянув через него, заметил тропинку по направлению дороги, по ту сторону изгороди. "Совершенно по моему желанию, - сказал Христианин, - здесь легче ходить и мягче для наших ног, давай, брат, перелезем туда".
   Упов.: "Однако, если эта тропинка поведет нас не туда, куда следует?"
   Хр.: "Этого быть не может. Посмотри, она идет совершенно по тому же направлению".
   Уповающий, убедившись в истине слов своего друга, перелез с ним забор. Когда они стали ходить по тропинке, то почувствовали, насколько дорога была мягче для утомленных их ног, и тут они увидели перед собой человека, идущего по тому же направлению. Имя его было Тщетноуверенный. Они кликнули ему, и спросили куда он идет. Ответ был: к Небесному Граду. "Видишь, - сказал Христианин, - что я не ошибся. Поэтому, ты можешь убедиться, что мы на истинном пути". Они пошли за незнакомцем. Но вот, стало темнеть, настала ночь, без звезд и луны, нельзя было рассмотреть что-либо перед собой, и они потеряли из виду незнакомого спутника. В темноте этот Тщетноуверенный, не видя ничего перед собой, упал в глубокую пропасть, где тело его разлетелось на куски (Исх. 9:16). Эта пропасть была устроена владетелем этой поляны для самонадеянных безумцев.
   Христианин и его товарищ услыхали его падение. Они громко крикнули к нему, чтобы узнать, что такое случилось, но ответа не было. До них долетел один глухой стон. Уповающий воскликнул с испугом: "Где же мы находимся?" Но товарищ его остался безмолвным, догадавшись, что он завел его на ложную дорогу. Между тем, собравшаяся гроза вдруг разразилась. Полил сильный дождь, раздался треск грома, и яркие молнии страшно засверкали над ними. Вода все выше покрывала землю.
   Уповаюший с горестью обратился к товарищу: "О если 6 я не свернул с пути!"
   Хр.: "Кто же мог думать, что эта тропинка так отдалит нас от нашей дороги?"
   Упов.: "Я с самого начала этого опасался и слегка предупредил тебя. Я бы должен был говорить яснее, но ведь ты старше меня".
   Хр.: "Добрый брат, не сердись на меня. Яглубоко сожалею, что стал причиной этого горя, я своротил тебя с пути и втянул тебя в эту опасность. Прошу тебя, брат, прости меня. Я не с дурным намерением так поступил".
   Упов.: "Не отчаивайся, друг мой, я прощаю тебя, и верь, что случившееся будет нам в пользу".
   Хр.: "Для меня большое утешение, что у тебя великодушное сердце, но мы не должны здесь оставаться: попробуем выйти".
   Упов.: "Дай, я пойду вперед".
   Хр.: "Нет, я пойду первый, и если наткнусь на опасность, то первый и погибну, потому что по моей вине мы сошли с нашего пути".
   Упов.: "Нет, я не дам тебе идти вперед. Твой расстроенный дух может тебя завести еще дальше от пути".
   Тут к их радости послышался голос, говорящий: "Обрати сердце твое к истинному пути, путь, по которому ты ходил прежде, вернись к нему" (Иер. 31:21). Но в это время вода поднялась так высоко, что очень было опасно вернуться назад. Я тогда подумал: как легко, быв на истинном пути, покинуть его, и как трудно вернуться назад. Они старались вернуться по той же дороге. Ночь была темная, и при высокой воде они раз десять чуть не потонули.
   При всех стараниях им не удалось в эту ночь добраться до забора, чрез который они перелезли. Поэтому, заметив небольшое ущелье, они вошли туда, чтоб дождаться рассвета и отдохнуть, и от утомления заснули. Но вот, неподалеку от этого места находился замок, называемый Замком Сомнения, и владетелем его был великан по имени Отчаяние. Сами не зная того, они заснули на его владениях. Рано утром, выйдя из замка, он прошел прогуливаться по своим полям, и заметил Христианина и Уповающего крепко спавшими на его земле. С ворчанием и сердитым голосом он их разбудил и спросил, откуда они и почему они на его владениях. Они ответили ему, что они пилигримы, но заблудились среди темной ночи. "Так как вы сегодня, - сказал великан, - провинились тем, что топтали мою землю и на ней валялись, то теперь идите за мной!" Они были принуждены повиноваться, видя, что он гораздо сильнее их, даже извинения никакого не могли ему представить, чувствуя себя вполне виновными. Великан погнал их перед собой и запер в высоком тереме своего замка, где была нечистота и нестерпимая вонь. Там пролежали они с четверга утра до субботы вечера, не получив ни куска хлеба, ни капли воды, и никто не приходил о них осведомиться. Положение их было горькое - без друзей и знакомых, без искры надежды выбраться оттуда. Христианин более печалился, чем товарищ: он сознавал, что все случилось по его вине, и горько упрекал себя.
   У великана Отчаяние была жена по имени Недоверчивость. Когда он вернулся к себе, он ей рассказал свое приключение, что поймал двух пленных и запер в тюрьме за то, что они дерзнули ступить на его владения. Он спросил ее совета, как поступать ему далее. Она придумала, чтобы он утром рано отправился к ним и избил их беспощадно. По утру она достала ему дубину из дикой яблони, с которой он поднялся в тюрьму. Сперва он кричал на них как на собак, хотя они ему не отвечали ни слова. Потом кинулся колотить их дубиной так, что они вытянулись на полу и не в силах были двинуться с места. Тогда он вышел, оставив их утешать себя как думают. Весь день провели они в стенаниях и горе.
   На следующий день, жена великана посоветовала ему покончить с ними, если он еще их найдет живыми. Он снова отправился к ним, и нашел их совершенно расслабленными от ран и страданий, стал советовать им самим покончить с собой, избрав какого рода смерть желают: от ножа, виселицы или яда. "Зачем вам сохранять свою жизнь, когда досталась вам теперь одна ее горечь, и, вероятно, вы никогда более отсюда не выберетесь", - говорил он им. Но они стали просить его отпустить их. Тогда он с гневом бросился на них, и, вероятно, сам бы покончил с ними, если б не случился с ним припадок (что бывало с ним в очень ясные солнечные дни), и на время он лишился движения в руках. После того он вышел, предоставив их собственным размышлениям. Бедные пленники стали рассуждать между собой, не лучше ли бы им в самом деле послушаться совета великана, и завели следующий разговор:
   Хр.: "Брат, что мы станем делать? Наша жизнь здесь нестерпима. Скажу о себе, что не знаю, что лучше: продолжать ли жить так, или умереть от своей руки. Желает удушения душа моя, смерти извнутри костей моих. Отвращаюсь жизни и могила мне слаще этого терема! (Иов. 7:15) Не послушаться ли нам совета великана?"
   Упов.: "Наше положение, конечно, горестное, и для меня смерть гораздо привлекательнее, чем подобная жизнь. Но сперва обсудим: владетель страны, в которую мы направляемся, сказал: "Не убей никакого человека", и вероятно еще менее самого себя. Тот, кто другого убивает, убивает одно тело, но кто себя убивает - губит и душу свою. Ты, брат, толкуешь о могильном спокойствии, но разве ты забыл ад, в который наверное пойдут убийцы? "Ибо убийцы не внидут в царствие Божие", - сказано нам, и вспомни, что не всякая власть дана великану Отчаяние. Многие, на сколько я понял из его слов, были им взяты в плен, однако некоторым удалось выбраться от него. Кто знает, быть может Бог, сотворивший вселенную, пошлет ему смерть, или же он забудет однажды запереть нас: или с ним еще раз случится припадок, и ноги его будут разбиты параличом. И если последнее еще раз при мне случится, я тебе отвечаю, что соберу все свои силы и вырвусь из его рук. Странно, что это мне не пришло в голову в тот раз! Все же, брат, потерпим еще: придет время, когда мы получим свободу, но отнюдь не станем помышлять о самоубийстве".
   Такими словами Уповающий утешал своего товарища, и еще один день прошел для них в темноте, голоде и страдании.
   К вечеру великан снова пришел к ним в терем, чтоб узнать последовали ли пленные совету его - покончить с собой. Он нашел их живыми, но в сущности еле дышащими: от голода и полученных ран они едва двигались. Все же, однако, были живы, и это его так рассвирепело, что он им объявил, что за невнимание к его совету с ними будет так плохо, что лучше было бы им не родиться на свете.
   При этом они пришли в ужас, и Христианин упал в обморок. Пришел в себя, они снова стали обсуждать вопрос, следует ли им послушаться совета великана или нет. Христианин склонялся на первое, но Уповающий сказал ему на это:
   "Брат мой милый, разве ты забыл, как ты себя вел отважно до сей поры? Аполлион не мог совладеть с тобой, и ты не устрашился того, что видел и слышал в долине Тени Смерти. Чрез какие страдания и ужасы ты не проходил, а теперь неужели нет в тебе ничего кроме страха? Ведь и я с тобой заперт в тереме, а я гораздо слабее духом чем ты, меня ранил великан не менее твоего, и также страдаю от голода и сижу в темноте, как ты. Потерпим еще немного! Вспомни каким бесстрашным ты себя показал на Ярмарке Суеты, и не испугался ни оков, ни клетки, ни даже кровавой смерти. Поэтому, будем выносить с терпением наше горе, хотя бы только для того, чтоб не узнать стыда, который не подобает христианину".
   Когда настала ночь и великан с женой легли в постель, она осведомилась о пленных и спросила живы ли они. Он ответил: "Они упрямые мошенники и решились выносить всякое мучение но не убить себя". Она на это возразила: "Завтра утром возьми их с собой во двор замка и покажи им кости и головы тех, которых ты уже отправил из мира, и уверь их, что не пройдет недели, как с ними будет тоже, и ты их растерзаешь на куски".
   Когда настало утро, великан пришел к ним и взял их с собой на двор, чтоб, по совету жены, дать им взглянуть на останки убитых. "Вот, - сказал он, - эти люди были такими же пилигримами как вы, и они вступили в мои владения, как вы, и когда я нашел нужным - растерзал их, и с вами также поступлю через десять дней. Теперь идите назад в терем". И тут же палкой стал их бить и погонять.
   Весь этот субботний день они пролежали в мучительной тоске. К ночи, когда великан вошел в свою спальню, жена его снова стала расспрашивать о пленных, и муж ее не мог достаточно надивиться, что он не может довести их до самоубийства. На что она ему сказала: "Мне сдается, что они живут надеждой, что кто-нибудь придет спасти их, или, быть может, у них отмычка, посредством которой они надеются спастись!" - "Ты это думаешь, жена?- отвечал великан, - завтра же утром пойду и обыщу их".
   Но в это время, в субботу вечером, около полуночи, оба товарища стали на молитву и не переставали молиться до рассвета.
   Вдруг, когда еще не совсем рассвело. Христианин, в радостном изумлении громко воскликнул: "Что я за безумный, лежу в вонючем тереме, когда могу гулять на свободе. Ведь у меня в пазухе ключ по имени Обетование, которое, наверно, отопрет всякие ворота Замка Сомнения".
   "Вот счастие! - отвечал Уповающий, - вынь его брат скорей и попробуй!"
   Христианин вынул ключ из-за пазухи и попытался отпереть дверь терема. Дверь отворилась немедленно. Оба вышли, потом дошли они до двери, ведущей во двор замка, и тем же ключом отперли вторую. Наконец, дошли они до железных ворот, здесь потребовалось более труда, однако ключ и эти отпер. Они отворили калитку, чтоб скорей бежать вон, но при этом ворота сильно заскрипели и шум разбудил великана, который вскочил с постели, хотел пуститься за ними в погоню, но почувствовал сильную слабость в ногах. Тут приключился с ним припадок, и он никак не мог тронуться с места. Так они вышли из своего заточения, направились на Царский путь и почувствовали себя в безопасности, когда покинули владения великана Отчаяние.
   Когда они дошли до забора, они стали вместе обсуждать, что бы им тут устроить, чтоб предостеречь других пилигримов от опасности попасть в плен к великану. Они сговорились воздвигнуть на этом месте столб и сделать на нем следующую надпись: "Через этот забор идет путь к Замку Сомнения, где живет великан Отчаяние, который враг Царю Небесного Града, и старается погубить его святых пилигримов". Многие впоследствии, проходя мимо этого места, читали надпись, и многие избегли опасности.
   Потом они запели:
   "Мы свернули с пути и узнали, что значит вступить на чужую почву. Да будут осторожнее те, которые пройдут это место позднее, чтоб им за непослушание не попасть в плен к тому, кто владеет замком Сомнения и называется Отчаяние".
  
  

Отрадные горы

   Они шли, не останавливаясь, до Отрадных гор, которые принадлежали Владетелю той горы, о которой мы говорили прежде. Они поднялись на эти горы и восхищались садами, цветниками и виноградниками, которые там в изобилии. Из чистого родника пили они воду и умылись ею и вкусили от прелестного винограда. На вершинах гор стояли пастухи с своими стадами, а другие находились у самой большой дороги. Оба товарища подошли к ним, и, наклонясь на свои посохи, по обыкновению утомленных пилигримов, они спросили: "Кому принадлежат Отрадные горы, и чьи стада на них пасутся?"
   Паст.: "Эти горы в Эммануиловой стране и вблизи Его города. Стада также Его, и Он положил душу за овец своих".
   Хр.: "Эта ли дорога ведет к Небесному Граду?"
   Паст.: "Вы стоите на верном пути к нему".
   Хр.: "А далеко ли еще нам идти?"
   Паст.: "Слишком далеко для некоторых, но не для тех, которые в самом деле войдут туда".
   Хр.: "А путь, безопасен или нет?"
   Паст.: "Безопасен для тех, для которых он должен быть безопасным, но беззаконные падут на нем" (Ос. 14:10).
   Хр.: "Нет ли здесь места отдыха для ослабших пилигримов?"
   Паст.: "Владетель гор поручил нам не забывать оказывать гостеприимство странникам, поэтому все хорошее в нашей стране к вашим услугам" (Евр. 13:2).
   Я также заметил, что когда пастухи узнали в них путешественников издалека, они задали им и некоторые вопросы: "Откуда вы, куда?" Ибо немногие, начинающие путешествие, доходят до них и показываются на этих горах. Но ответы пилигримов вызвали улыбку радости у добрых пастухов, которые в один голос воскликнули: "Приветствуем вас на Отрадных горах".
   Имена этих пастухов были: Познание, Опытность, Бдительность и Искренность. Они протянули руки пилигримам и повели их в свои палатки, где угостили их всем, чем пользовались сами. Тут же прибавили: "Нам бы хотелось, чтоб вы долее оставались с нами, ближе с нами ознакомились и усладились благами этих гор". Пилигримы приняли предложение с радостью и остались ночевать, так как время было позднее.
   Потом вижу, что, когда настало утро, пастухи позвали пилигримов и предложили им прогулку по горам. Они отправились все вместе и восхищались прекрасными видами живописной страны. Тут пастухи спросили один другого: "Не показать ли им нечто из чудес?" Условившись между собой, что именно следует им показать, они сперва повели их на самую вершину горы, называемой Заблуждение, которая была особенно крута на противоположной стороне. Там они пригласили обоих товарищей взглянуть на подножие горы. Христианин и Уповающий повиновались и увидали несколько раздробленных тел человеческих, как будто бы эти люди когда-то слетели с вершины вниз. Христианин спросил, что это значит? Ему ответили: "Разве вы не слыхали о тех, которые были введены в заблуждение, внимая речам Именея и Филита, касательно воскресения мертвых?" Они ответили: "Да".
   "Так эти убитые, лежащие у подошвы горы, суть эти самые, и до сего дня, как вы можете видеть, они лежат тут без погребения, чтоб служить предостережением для тех, которые, подобно им, желают вскарабкаться слишком высоко или подходить слишком близко к краю".
   Потом пастухи повели их на вершину другой горы по имени Предостережение, и просили взглянуть в даль. И тогда они увидали людей, ходящих взад и вперед между могилами. Они заметили притом, что все эти люди слепы и нередко спотыкались о могилы, но никак не могли оттуда выбраться. Христианин просил объяснить ему смысл этого. Пастухи ответили им так: "Не заметили ли вы в небольшом расстоянии от наших гор забор, отделяющий путь от поляны по левую сторону?" - "Да", - сказали пилигримы. - "От этого забора идет тропинка, ведущая прямо в замок Сомнение, коего владетель великан Отчаяние, а эти люди (указывая пальцем на слепых) были пилигримами как вы, до того времени как дошли до забора. И потому, что путь их был каменист, они сочли за лучшее перелезть через забор и ходить по поляне, где тотчас были схвачены великаном Отчаяние, который запер их в замок Сомнение. После некоторого времени заточения он вырвал у них глаза и пустил скитаться промеж могил, и этим сбылось пророчество великого мудреца: "Сбившийся с пути разума найдет обиталище в обществе мертвых".
   Христианин и Уповающий взглянули друг на друга, и глаза их наполнились слезами, но они не ответили ни слова на рассказ пастухов. (Прит. 21:16).
   После этого пастухи повели пилигримов в низменность, где виднелась дверь, ведущая во внутрь горы, и они, отворив дверь, пригласили заглянуть туда. Среди мрака и густого дыма, откуда несло запахом серы, они расслышали треск как будто пылающего дерева, и изредка раздавался страдальческий стон. Христианин в недоумении обратился к пастухам, чтобы узнать, что это означает. "Это околица, ведущая в ад, - отвечали пастухи, - по ней идут лицемеры, также и те, которые продают свое право старшинства как Исав, или предают своего Господа, как Иуда; те, которые богохульствуют на счет Евангелия, как Александр, или лгут и надувают, как Анания с женой Сапфирой".
   Тогда Уповающий спросил: "Вероятно эти люди носили на себе отпечаток пилигримства, как и мы теперь, не правда ли?"
   Паст.: "Да, и даже долго сохраняли его".
   Упов.: "Далеко ли они дошли в своем путешествии, перед тем как погибнуть?"
   Паст.: "Иные далее этих гор - другие не доходя до них".
   Пилигримы с беспокойством сказали друг другу: "Необходимо нам взывать к Всесильному о даровании нам силы".
   Паст.: "Да, сила необходима для вас будет и позднее, и надо вам употреблять ее, когда получите".
   В это время пилигримы изъявили свое намерение идти далее, и пастухи одобрили их. Они все направились в ту сторону, где оканчивались горы. Тут пастухи, посоветовавшись один с другим, сказали: "Покажем странникам ворота Небесного Града, если они сумеют разглядеть их посредством нашего приблизительного стекла". Оба товарища с благодарностью приняли это предложение, и все поднялись на самую вершину горы, называемой Светлой, где получили от пастухов стекло. Они пытались глядеть на него, но воспоминание о последнем зрелище, которое им было показано, еще так было живо в их памяти, что руки их тряслись, и потому они ничего не могли разглядеть. Однако им показалось, что они рассмотрели нечто вроде ворот, и даже кое-что из блеска этого места. После они запели и отправились далее.
   "От пастухов узнали мы тайны, которые сокрыты для прочих людей! Идите ж к пастухам, если кто из вас желает узреть дела глубокие, дела сокровенные, которые пока должны остаться таинственными".
   Когда настала минута расставания с пастухами, каждый из них вручил нечто полезное на дорогу. Один подарил рукопись: "Указатель пути". Другой дал совет: "Берегись льстецов"; третий наставление: "Помните, что не следует засыпать на Очарованной земле"; четвертый дал напутствие "Бог помощь", - и я проснулся.
  
  

Очарованная страна

   Когда я снова заснул, то в сновидении предстало мне продолжение виденного. Вижу, что пилигримы спускаются с гор по большой дороге, ведущей к Небесному Граду. Немного ниже гор налево видна страна по имени Фантазия, откуда выходила околица, которая присоединялась к пути пилигримов. Вдруг с ними поравнялся проворный юноша, вышедший из той страны. Имя его было Неведующий, Христианин спросил его, откуда он и куда идет.
   Невед.: "Я родом из этой страны, которая немного налево отсюда, и отправляюсь в Небесный Град".
   Хр.: "Но как же вы намерены войти в ворота? Вам предстоит не мало затруднений для входа вашего".
   Невед.: "Войду, как другие добрые люди".
   Хр.: "Но что вы покажете у ворот, чтобы получить свободный пропуск?"
   Невед.: "Я знаю волю моего Господа, и жил всегда, как следует. Всякому человеку отдаю должное. Молюсь, соблюдаю посты, плачу десятины, подаю милостыню и покинул свою родину для страны, куда теперь направляюсь".
   Хр.: "Но, послушай, друг, ты ведь не проходил через дверь, стоящую в начале этого пути. Ты пришел сюда по околице. Поэтому, мне сдается, что как бы ты о себе хорошо ни думал, когда настанет день расчета, ты услышишь в обвинение себе, что ты просто обманщик и вор, и потому впущен в город не будешь".
   Невед.: "Господа, вы для меня совершенно чужие. Я вас не знаю. Довольствуйтесь следовать религии вашей страны, а я стану следовать религии своей родины. И я надеюсь, что все пойдет хорошо. Что же касается двери, о которой вы говорите, все и у нас и во всем мире знают, что она ужасно далеко отсюда. Я даже не уверен, что кто-нибудь из наших может указать на дорогу, ведущую к ней, да и не нуждается никто в этом, так как мы имеем, вы видите, приятную зеленую стезю, ведущую сюда прямо из нашей страны".
   Когда Христианин убедился, что этот человек отуманен своей фантазией, то он сказал шепотом Уповающему: "Более надежды на спасение можно иметь для безумца, чем для этого человека. По какой бы дороге не шел глупец, у него всегда не достает ума, и всякому он говорит, что он глупец (Еккл. 10:3; Прит. 26:12). Не знаю, продолжать ли нам разговор с ним, или на время удалиться, и дать ему возможность обдумать то, что он от нас слышал, и потом снова постараться убедить его в истине. Быть может, мало помалу мы его вытащим из его фантазии".
   Упов.: "Да, оставим его пока, пусть он размыслит о слышанном... По-моему, не следует сразу все ему высказать. Позднее мы к нему снова подойдем, чтобы он не оставался Неведующим".
   Они отошли от него вперед. Неведующий шел позади, не говоря ни слова. Но вот пришлось им проходить по очень темной аллее, где они увидали человека, которого семь злых духов связали семью толстыми веревками, и тащили к той двери, на которую им указали пастухи, и где слышан был стон и треск огня. Христианин и его товарищ пришли в ужас, и в то время, как злые духи тащили незнакомого человека. Христианин остановился, чтобы разглядеть его. Ему показалось, что это знакомый его по имени Отступник из страны Отречения. Но он не мог рассмотреть черты его лица, потому что несчастный опустил свою голову, как вор пойманный на деле. Когда они ушли вперед. Уповающий обернулся и заметил на его спине кусочек бумажки с надписью: "Промышляющий распутством и вероотступничеством".
   Христианин обратился к своему товарищу: "Я почему-то вспоминаю, что мне рассказывали об одном человеке, жившем где-то тут близко. Называли его Маловерным; человек он был добрый и жил в городе Искренности. Вот что с ним было. К этому месту, где мы теперь находимся, примыкает проселочная дорога из Ворот Пространного Пути: дорога эта носит название Мертвая Стезя, потому что на ней совершаются много убийств. Этот Маловерный вздумал начать пилигримство, и на этой стезе сел отдохнуть и заснул. В это время шли по ней из Ворот Пространного Пути три заклятые мошенника по имени Слабодушие, Недоверие и Виновность (три брата), и, заметив спящего Маловерного, поспешно к нему подбежали. Добряк только что проснулся и готовился идти далее, как вдруг видит пред собой людей, которые сердито и с угрозами приказывают ему остановиться. Маловерный побледнел от страха и не имел силы ни бороться, ни тронуться с места. Тогда Слабодушие потребовал у него кошелек с деньгами; но видя, что он не торопится вынимать его (ему жаль было расстаться с карманными деньгами). Недоверие живо засунул свою руку в его карман и вытащил оттуда мешок с серебром. Бедняга громко завопил: "Воры! Грабят! Караул!" Но тут Виновность с огромной дубиной так сильно ударил его по голове, что он тотчас повалился наземь и кровь полилась струей из головы, так что, казалось, смерть была неминуема. Злодеи стояли около него, не подавая ему ни малейшей помощи, как бы ожидая его кончины. Вдруг услыхали они чьи-то шаги на дороге, и боясь, чтоб то не был мощный воин по имени Великая Благодать, живущий в городе Полное Упование, они опрометью пустились бежать, оставив беднягу на произвол судьбы. После некоторого времени Маловерный пришел в себя и поплелся кое-как по дороге. Вот и весь рассказ".
   Уповающий: "Ужели они вытащили у него все, что он имел?"
   Хр.: "Нет, они не могли догадаться, где лежали у него его дорогие каменья, и потому он их сберег. Но мне передавали, что добряк был сильно огорчен потерей карманных денег; воры отняли почти все, что он имел, у него осталось несколько старых монет, но это было недостаточно для остального пути (1 Пет. 4:18). Говорят даже, что, наконец, он был принужден жить подаянием, чтобы не умереть с голода, так как дорогих каменьев своих продавать он не мог. Но хотя и просил милостыню и подчас и получал ее, однако он прошел большую часть пути, как у нас говорят, с голодным желудком".
   Упов.: "Но не странно ли, что злодеи не взяли у него свидетельства, по которому ему доступен был вход в Небесный Град?"
   Хр.: "Правда странно, однако, не отняли. Надо сказать, что они не потому оставили ему свидетельство, что он хитро его запрятал, так как от страха и испуга он совсем растерялся. Это надо приписать благому Провидению, что такая драгоценная вещь осталась при нем".
   Упов.: "Однако немалым утешением ему было и то, что он сберег свои дорогие каменья".
   Хр.: "Это бы отчасти его утешило, если 6 он знал как их употреблять. Но те, которые мне передали его историю, заметили мне, что он мало от них получал пользы во время путешествия, так его смутила и расстроила потеря карманных денег. Иногда он совсем о каменьях своих забывал, а если когда и утешался ими, тотчас в душе его сильнее заговорит воспоминание о карманных деньгах, и это поглощало всякие другие мысли".
   Упов.: "Бедный, он был, вероятно, в постоянном горе!"
   Хр.: "Да, велика была его скорбь! Я слышал, что он тащился по своему пути с непрестанными стенаниями и вздохами, рассказывая всякому встречному, как и почему его ограбили, кто эти злодеи, как они его ранили и чуть не убили".
   Упов.: "Я не могу надивиться, что при такой его крайности он не вздумал продать или заложить что из своих дорогих каменьев, чтоб поддерживать себя во время путешествия и не прибегать к подаянию".
   Хр.: "Ты рассуждаешь, как человек, еще не созревший духом. На что мог он заложить или кому продать свои дорогие каменья? Во всей той стране, в которой случилось с ним это несчастное приключение, его дорогие каменья не имели ценности, и притом он не нуждался в поддержке, которую бы получил от продажи каменьев. Кроме того, если б он не мог представить их у ворот Небесного Града, он бы лишился всякого там наследства (и это он знал наперед). А такое горе было бы для него чувствительнее нападений тысячи злодеев".
   Упов.: "Какой ты колкий, брат! А разве Исав не продал своего старшинства за блюдо чечевицы, однако это старшинство было для него самым драгоценным камнем; если он так поступил, почему же Маловерному не сделать тоже?"
   Хр.: "Конечно, Исав продал свое старшинство, и многие кроме него так поступают и теперь, и чрез это исключают себя от главного благословения, как исключил себя этот подлец. Но между ними большая разница. Исава старшинство было символическим благословением, тогда как дорогие каменья Маловерного были истинными. Исава чрево было божеством его, но дорогие каменья не были тем же для Маловерного. Кроме того, Исав не мечтал ни о чем более, как об удовлетворении плоти. "Ибо я на краю смерти, - говорил он, - какая же мне польза от моего старшинства?" Тогда как Маловерный, хотя ему в удел досталась малая доля веры, ею, однако, он был охраняем от подобного сумасбродства, и чрез нее он понимал всю ценность своих дорогих каменьев и не продал бы их ни за что. Ты нигде не найдешь в Писаниях, что Исав имел веру. Поэтому, неудивительно, что у кого главная и единственная забота - плоть (это отличительная черта всякого человека, не имеющего в сердце веры), тот не задумается продать сатане и старшинство свое и душу, и если люди мира задумают получить какое-нибудь плотское удовольствие, они добиваются его во что бы то ни стало. Но Маловерный был вовсе не из таковых. Он стремился к небесному. К чему же бы ему послужило продать драгоценные каменья (если бы даже мог встретиться на то покупатель) и наполнить душу свою пустотой? И хотя люди без веры готовы ради плоти продать и заложить все, что имеют, надо сознаться, что люди с малой, но искренней верой, на это не способны. Вот где ты ошибся, брат".
   Упов.: "Я сознаю, что ложно рассудил. Но сперва твои резкие суждения меня чуть было не поссорили с тобой".
   Хр.: "Ужели! Но обдумай спокойно все мною сказанное, и ты согласишься, что все это верно".
   Упов.: "Однако эти три злодея, по-моему, подлецы, потому что лишь только услыхали чьи-то шаги, как пустились бежать. Почему бы Маловерному не попробовать побороться с ними? По-моему, он бы мог отразить одно нападение, и только тогда сдаться, когда они бы его одолели втроем".
   Хр.: "Многие называют их подлецами, но мало тех, которые остались бы этого мнения при встрече с ними. Маловерный не имел отважного духа, и, мне кажется, брат, что если бы ты был на его месте, ты бы отразил одно нападение, но тут же бы и сдался. И право, ты только боек потому, что они от нас далеки, но представь себе, что они перед тобой теперь, и ты бы иначе заговорил. При том вспомни еще и то, что они наемные разбойники: они на службе у князя бездонной пропасти, и когда нужно, он тотчас спешит к ним на помощь, а его голос как рев рыкающего льва. Я сам прошел чрез это и знаю, как это ужасно. Они втроем напали на меня, и я сначала защищался, как следует моему званию христианина. Но они только свистнули, и явился их начальник. Так бы моя душа и погибла даром, если б Господь не вооружил меня заранее. И скажу тебе, что даже с оружием в руках показалось мне трудно бороться с ними. Никто не может знать, кто в этой борьбе дает нам помощь, как только тот, кто это испытал".
   Упов.: "Так. Но ведь они убежали, когда показалось им, что идет Великая Благодать".
   Хр.: "Да. Они не раз убегали и даже вместе с своим начальником, когда показывался Великая Благодать. И не удивительно: Он Царев боец. А ты, надеюсь, согласишься, что есть разница между Маловерным и Царевым бойцом? Не все подданные Царя могут быть Его бойцами, и если бы их испытать на деле, то они были бы не в силах сражаться, как настоящие Его бойцы. Разумно ли предполагать, что каждый мальчик может одолеть Голиафа также, как его одолел Давид? Можно ли ожидать силы быка от маленькой птички? Иные сильны, иные слабы; некоторые обладают большой верой, другие - малой. Этот же был слаб".
   Упов.: "Жаль, что не подошел к этому времени Великая Благодать, он бы им задал порядком".
   Хр.: "Если б он в эту минуту подошел, можно сказать, что и ему было бы не легко бороться против троих. Притом, хотя Великая Благодать искусно владеет оружием и может отлично держать этих злодеев в повиновении, пока они пред ним на расстоянии меча, но если они в него войдут, особенно Слабодушие, Неверие или третий, то, пожалуй, и его с ног сшибут. А когда человек упал, на что он способен? Кто знаком с Великой Благодатью, тот мог заметить шрамы по его лицу, доказывающие в каких боях он бывал. Я даже слышал, что он однажды рассказывал подробности последней битвы, в которой он был участником, так: "Мы уже отчаивались сохранить жизнь. Вспомни, как эти злодеи заставляли Давида стонать, скорбеть и бесноваться. Даже Иезекия и певец Еман, бойцы своего времени, были принуждены возбуждать себя молитвой, когда бывали ими осаждены, и то не мало от них пострадали; апостол Петр также однажды был ими одолен и хотя его некоторые называют князем апостолов, однако они, эти злодеи, сделали из него то, что он испугался голоса служанки! Притом их начальник всегда наготове лететь к ним на помощь. А о нем сказано: "Касающийся его меч не устоит - ни копье, ни стрела, ни латы. Он считает за солому железо, а дерево гнилое - медь. Не прогонит его сын лука: как плева считается булава, и он смеется свистку дротика" (Иов 41:18-21).
   Что делать человеку в этом случае? Конечно, если б иметь наготове коня Иова, много подвигов можно бы совершить: "Он роет копытом в долине и веселится: с силою идет навстречу оружию. Смеется страху, не робеет и не отвращается от меча" (Иов. 39:19-21). Но для таких пехотинцев, как мы с тобой, лучше не соваться навстречу врагу и не хвастаться, что поступили бы лучше других, когда слышим, что они были побеждены, и не возбуждать себя мечтанием о нашем мнимом мужестве, ибо таковые-то обыкновенно и попадают в простак. Посмотри на Петра, о котором я сейчас говорил. Он ведь хотел бороться, очень хотел. Он намеревался даже по горячности нрава сделать более других в защиту своего Учителя. А кто так осрамился и опустился из всех их, как не он? Поэтому, когда мы слышим о подобных злодействах, пусть оно послужит нам уроком; во-первых, никогда не пускаться в путь не вооруженными, и главное не забывать запастись щитом, ибо отсутствие этого было причиной, что тот, кто с такой удалью боролся против Левиафана, не мог заставить его покориться; бесспорно, что когда мы без щита, враг нас вовсе не боится. И тот, кто был искусным бойцом, сказал: "А паче всего возьмите щит веры, которым возможете угасить все раскаленные стрелы лукавого" (Еф. 6:16). Полезно также для нас испросить у Царя конвой, или умолить Его идти с нами. Вот что возрадовало Давида, когда он шел по долине Тени Смерти; а Моисей предпочитал умереть где стоял, чем ступить шаг без Бога (Исх. 33:15).
   Да, милый брат, если Он только с нами пойдет в путь, нам нечего бояться, хотя бы тысячи таких злодеев накинулись на нас, но без Него самые гордые и уверенные в себе защитники падут побежденными (Пс. 2:5-8).
   Я ведь однажды также был в подобной схватке, и хотя (по милости Его), как видишь, жив, однако не могу похвастаться своим мужеством. И право сочту себя счастливым, если избегну впредь таких столкновений, а между тем, пожалуй, что нам предстоит еще не мало опасностей. Однако, так как ни лев, ни медведь меня не растерзали, то надеюсь, что Господь избавит меня также от необрезанного Филистимлянина, и Христианин запел:
   "Бедный Маловерный! Ты был среди злодеев, ты ими был ограблен. Помни сие, верующий, и молитвой укрепи свою веру! Тогда будешь победителем над тьмою тем, иначе даже не совладать тебе и с тремя врагами".
   Так шли они, а Неведующий шел позади. Вот, наконец, пришли они на место, где увидели дорогу, примыкающую к их пути, и которая казалась такой же прямой как и их дорога, и они остановились в недоумении: по которой из них им идти. Пока они обдумывали, который истинный путь, к ним подошел чернокожий человек в светлой одежде и спросил их, почему они тут стоят. Они ответили, что идут в Небесный Град, но не знают, по какой дороге им следует идти. "Идите за мной, - сказал чернокожий, - я также направляюсь туда". Они пошли за ним, и, не замечая того, избрали именно тот путь, который присоединен был к истинному, вследствие чего они стали удаляться от Небесного Града, и скоро их взоры были обращены совершенно в противоположную сторону, однако, не замечая этого, они шли далее. Но прежде чем они могли опомниться, они попали в сеть, в которой ловят зверей, и оба так в ней запутались, что не знали, что делать; при этом, белое одеяние спало с плеч чернокожего, и они поняли кто он и где они.
   Горько стали они плакать, чувствуя, что спастись невозможно.
   Христианин обратился к своему товарищу: "Теперь я вижу свое заблуждение. Не предупреждали ли нас Пастухи остерегаться Льстивого. Правду говорил древний мудрец: "Человек, который льстит ближнему своему ставит сеть на путях его" (Прит. 29:5).
   Упов.: "Они ведь дали нам даже писанный указатель пути для большей верности. Но мы позабыли заглянуть в него и не хранили себя от путей разорителя. Давид был мудрее нас, когда говорил: "В делах человеческих, по слову уст Твоих, я остерегался путей распутных" (Пс. 16:4).
   Так укоряли они себя, сидя опутанные сетью. Наконец, заметили они кого-то освещенного чудным блеском, который подходил к ним, держа в руке бич, свитый из

Другие авторы
  • Немирович-Данченко Василий Иванович
  • Писемский Алексей Феофилактович
  • Ферри Габриель
  • Стендаль
  • Коцебу Вильгельм Августович
  • Чичерин Борис Николаевич
  • Шуф Владимир Александрович
  • Ушаков Василий Аполлонович
  • Берви-Флеровский Василий Васильевич
  • Крюковской Аркадий Федорович
  • Другие произведения
  • Куприн Александр Иванович - Чем талантливее человек, тем труднее ему без России...
  • Крашенинников Степан Петрович - А. В. Ефимов. О картах, относящихся к великим русским географическим открытиям 17 и первой половины 18 вв
  • Коган Петр Семенович - Русская литература в годы Октябрьской революции
  • Вельтман Александр Фомич - Вельтман
  • Розанов Василий Васильевич - Женщина-пылесос и ее лекция в зале Тенишевского училища
  • Белинский Виссарион Григорьевич - Вчера и сегодня. Литературный сборник, составленный гр. В. А. Соллогубом...
  • Антипов Константин Михайлович - Набивший оскомину диалог
  • Баласогло Александр Пантелеймонович - Стихотворения
  • Тургенев Иван Сергеевич - Несчастная
  • Мамин-Сибиряк Д. Н. - Д. Н. Мамин-Сибиряк: биобиблиографическая справка
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (27.11.2012)
    Просмотров: 156 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа