Главная » Книги

Беньян Джон - Путешествие пилигрима в Небесную страну, Страница 10

Беньян Джон - Путешествие пилигрима в Небесную страну


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12

идетельствуют очевидцы. Но женщины и дети прошли по ней благополучно, тем более, что это было днем и под предводительством Духа Твердости. Пройдя известное пространство, им показалось, что они услыхали вопль, похожий на стон умирающего человека. Звуки этого голоса были заунывны и продолжительны; они слышали также жалобный стон, как будто глухое рыдание людей, издыхающих в мучениях. При этом дети затрепетали, женщины также смутились и побледнели. Но проводник их успокоил, убедив не терять присутствия духа. По мере того, как они подвигались, слышался шум, как будто готовилось землетрясение и под их ногами открывалась пропасть. Среди глубокой тьмы вдруг раздался свист, похожий на шипенье змей, но страшного они ничего не видали. Тут мальчики начали кричать: "Когда же мы окончим этот печальный путь?" Услыхав эту жалобу, проводник стал уговаривать их не терять бодрости духа и быть внимательными к тому, на что они наступают: "Укрепи стезю ног твоих, и все пути твои да будут тверды: не уклоняйся ни направо, ни налево" (Прит. 4:26-27). Яков, один из юношей, стал жаловаться на нездоровье; оно было лишь следствием страха. Мать дала ему выпить из склянки вина, которую она получила от Истолкователя, и три пилюли, приготовленные врачом Пониманием. Приняв эти лекарства, мальчику стало лучше, так что они могли продолжать путь свой до половины долины.
   Вдруг Христиана обратила внимание детей на какой-то предмет: "Взгляните, - сказала она, - я еще ничего подобного не видала".
   Это замечание возбудило любопытство Иосифа: "Матушка, - сказал он, - что бы это могло быть?" - "Что то нехорошее, сын мой, - отвечала она, - очень нехорошее".
   "Но на что оно похоже, матушка?" - "Я не могу тебе точно объяснить, на что оно походит, - прибавила она, - но вижу, что оно теперь очень близко от нас, даже почти что касается нас", - прибавила она с беспокойством.
   Дух Твердости ответил: "Пусть самые робкие не отходят от меня". В эту минуту враг приблизился к ним с намерением напасть на них, но проводник так сильно отразил его, что он, ввиду всех, быстро обратился в бегство.
   Они тогда вспомнили слова писания: "Противостаньте диаволу и он убежит от вас" (Иак. 4:7).
   Собравшись с силами, они отправились далее, но едва лишь тронулись с места, как Любовь, обернувшись, увидала зверя, похожего на льва, который быстро приближался к ним. Его рыкание было потрясающее, и по всей долине эхо разносило тот ужасный рев, наводящий страх на всех, исключая проводника. Это ужасное животное приблизилось, и Дух Твердости готовился вступить с ним в бой. Он послал вперед всех пилигримов, а сам решился их защищать. Но когда лев увидал, что его противник не намерен уступать ему, то тихо отошел и вскоре совсем скрылся (1 Петр. 5:8).
   Итак, они продолжали путь в прежнем порядке, под предводительством того же проводника, и дошли до места, где должны были остановиться, потому что поперек всей дороги был ров. Они не успели даже приготовиться перепрыгнуть через него, как густой туман и темнота лишили их возможности видеть друг друга. В этом отчаянном положении путники возопили: "Увы! Что с нами будет?" Но проводник нисколько не смутился и успокаивал их: "Не бойтесь, будьте тверды, и вы увидите, что и этому придет конец". Они должны были остановиться, потому что дорога им была загромождена; им показалось, что они слышат шум и приближение шагов врага. А потом, с помощью появившегося света, они увидели дым и пламя, выходящее из этого рва.
   "Ах! - сказала Христиана своей подруге Любови, - я вижу теперь сколько мой бедный муж должен был страдать здесь, я слышала много рассказов об этом месте, но никогда сама тут не бывала. Бедный друг! Он проходил здесь один и ночью, эти демоны блуждали вокруг него, как будто желая его поглотить. Существует много людей, которые рассказывают об этой долине Тени Смертной, но некоторые в сущности не знают ее значения, разве только те, которым случалось быть поставленными в такое положение. Сердце знает свое собственное горе и чужой не поймет его радости. Ужасно быть здесь".
   Дух Тв.: "Нас можно здесь сравнить с теми, которые делом занимаются среди глубоких вод или спускаются в самую глубь их. Здесь мы как будто на дне морском или в сердцевине горы, и земля навеки теснит нас своими преградами. Но ходящий во тьме и неимеющий света да уповает на имя Господне и положится на Бога. Что касается меня, я часто проходил по этой долине, как я об этом уже говорил, и встречал в ней очень сильные испытания, однако, как вы видите, остался жив. Не хочу хвастаться (так как я не был своим собственным спасителем), но я верю, что мы будем спасены. Будем просить света у Того, который может осветить мрак и рассеять не только этих злых духов, но и все сатанинские силы ада".
   Они с воплем стали молиться, и Бог послал им свет и избавление. Они не встречали более препятствий на пути, даже в том краю, где были остановлены глубоким рвом. Но так как они не прошли еще всей долины, то, идя далее, им стало тяжело дышать от нестерпимой вони и смрада, которые вдруг поднялись из-под земли и наполнили воздух.
   "Ах! - сказала Любовь, - здесь не так хорошо, как в Тесных Вратах, или у Истолкователя, ни даже в том доме, где мы останавливались в последний раз".
   "Но, - возразил один из мальчиков, - еще ужаснее, если б суждено нам было остаться здесь навсегда; я думаю (хотя не приписываю себе большого значения), что если для достижения предназначенного нам места мы принуждены идти по этой тропе, так это, собственно, для того, чтобы более ценили счастье, которое нас ожидает в уготованном нам жилище".
   Дух Тв.: "Очень хорошо, Самуил; ты говоришь как разумный человек".
   "Ах, - продолжал мальчик, - раз вышедши отсюда, я буду ценить более, чем когда, свет и истинный путь".
   "Итак, - сказал проводник, - если Богу будет угодно, мы скоро из него выйдем".
   Иосиф: "Эта долина очень длинна, нельзя ли из нее скорее выйти?"
   "Смотри себе под ноги, - сказал проводник, - мы скоро должны будем проходить мимо ловушек". Они рассудили о некоторых мерах предосторожности и продолжали путь, но мысль о ловушках очень их смущала.
   Когда они до них дошли и с трудом меж ними пробирались, то заметили человека, лежащего в овраге, который находился вправо от них. Тело этого человека было избито и истерзано.
   "Вот, - сказал тогда проводник, - некий по имени Беспечный, который также проходил по этому пути. Он уже давно лежит на этом месте. Заботливый его товарищ нашел средство спастись, в то время, как этот был схвачен и убит. Вы можете вообразить, сколько подобных ему здесь погибают, но вместе с тем люди так безрассудны, что пускаются в путь без проводника. Бедный Христианин! Он только чудом спасся. Бог его очень возлюбил, без чего он никогда бы не смог справиться".
   Они уже прошли это темное пространство, как вдруг очутились на том самом месте, где Христианин увидал Великана Пасть, сидящего у входа в пещеры. Этот Великан имел привычку развращать своими софизмами бедных пилигримов. Великан прежде всего приблизился к Духу Твердости, которого он назвал по имени, сказав ему угрожающим голосом: "Сколько раз запрещали вам делать это?"
   "Что именно?" - спросил Дух Твердости. "Вы знаете очень хорошо что, - возразил Великан, - но я положу скоро конец вашему промыслу".
   "Однако, - возразил проводник, - прежде чем вступать в бой, нужно знать, в чем вы нас обвиняете" (в эту минуту женщины и дети дрожали от страха, не зная, что с ними станется).
   Великан: "Вы только разоряете край и соединяетесь в преступных деяниях с самыми ужасными разбойниками".
   Дух Тв.: "Но это только неопределенные обвинения; объяснитесь яснее, выскажите ваши неудовольствия точнее".
   Великан: "Твое ремесло - похищать детей у родителей, собирать в разных странах жен и детей, чтобы их переселять после в страну совершенно чуждую нашей, из чего следует, что владения моего господина постоянно слабеют".
   Дух Тв.: "Я - служитель Бога Небесного, мое назначение - убеждать грешников и приводить к раскаянию, согласно данному мне приказанию. Я тружусь насколько возможно приводить мужчин, женщин и детей из тьмы к свету и из царства сатаны к Богу. Но если в этом состоит твое главное обвинение, то я согласен вступить с тобою в борьбу, если это нужно по твоему мнению".
   После этих слов Великан приблизился для решительного нападения. С своей стороны Дух Твердости подошел к нему для отражения его ударов, но пока он одной рукой вынимал меч из ножен, противник его уже держал в своих руках тяжелую дубину. И так без дальних рассуждений борьба началась, и с первого неожиданного удара дубиной Дух Твердости упал на одно колено. В эту ужасную минуту женщины и дети громко закричали, но Дух Твердости немедленно поднялся и бросился с неустрашимою храбростью на своего противника и сильно ранил его в руку. Бой был упорный и длился целый час. Великан напряг все свои силы, так что грудь его походила на кипящий котел, из которого выходил густой пар. Наконец, они условились сесть на несколько времени, чтобы собраться с силами; Дух Твердости стал на молитву, а женщины и дети стонали и плакали во все время боя. Потом оба противника снова подошли друг к другу, и Дух Твердости одним ловким и сильным ударом свалил своего противника, который просил дозволения подняться, и Дух Твердости разрешил ему опять занять своем место. Итак, бой снова начался, и Великан своим смертельным оружием чуть было не раскроил череп Духу Твердости. Но когда последний увидал свою жизнь в опасности, то бросился на противника с свойственной ему храбростью и вонзил ему меч под пятое ребро. Тогда Великан стал ослабевать и не имел достаточно сил, чтобы держать оружие в руках. Дух Твердости удвоил свои удары по неприятелю, и ему удалось снести ему голову. Дети и женщины возрадовались, а он воздал хвалу Богу за это избавление. После этого они воздвигли на этом месте колонну, на которой они повесили голову Великана, а внизу поместили следующую надпись, чтобы привлечь внимание пилигримов:
   "Здесь голова того, который так долго мучил пилигримов. Он заграждал им путь и не щадил никого, пока я. Дух Твердости, получивший назначение быть проводником пилигримов, не разбил окончательно их врага".
  
  

Честный и Боязливый

   Вот вижу, что они дошли до возвышения, которое находится немного далее, и оттуда они могли обозреть большое пространство. С этого места Христианин увидал в первый раз своего собрата Верного. Пилигримы сели, чтобы немного отдохнуть, подкрепили свои силы и поздравили себя, что избежали такого опасного врага. Во время того, как они отдыхали и ели, Христиана спросила проводника, не пострадал ли он в этом жестоком бою.
   "Нет, - отвечал ей Дух Твердости, - только я слегка ранен в тело, но это не только не послужит мне ко вреду, но будет доказательством моей преданности Господу и вам, и увеличит награду, обещанную по благодати" (2 Кор. 4:10-11).
   Христиана:: "Но вы не испугались, когда он явился пред вами с дубиной?'
   Дух Тв.: "Это мой долг сомневаться в самом себе, чтобы довериться всецело Тому, чья сила превосходит все остальные вместе".
   Христиана: "Но что вы подумали, когда он вас сразил в первый раз?"
   Дух Тв.: "Тогда я вспомнил, что он действовал также относительно моего Господа, который все таки в конце остался победителем".
   Матвей: "Если вы все высказали свой взгляд на это, дайте и мне сказать свое мнение. Бог был к нам бесконечно милостив, когда он нас вывел из этой темной долины, а также и тогда, когда избавил нас от руки врага. Я не понимаю, как можем мы не иметь надежды на Бога, когда Он сегодня дал нам такое блестящее доказательство своей любви к нам".
   Тут они встали и пошли далее. Невдалеке от этого места они увидали дуб, а под дубом старика, погруженного в глубокий сон. По его одежде, палке и поясу они узнали в нем пилигрима. Дух Твердости подошел к нему и начал будить его; после первой попытки, старик открыл глаза и спросил: "Что это такое? Что вы за человек? И что вам здесь понадобилось?"
   "Не бойтесь и не сердитесь, мой друг, - успокаивал его Дух Твердости, - мы все чувствуем искреннее расположение к вам".
   Несмотря на эти слова, старик встал, бросил быстрый взгляд вокруг себя и повторил с недоверием в голосе, что он желает знать, с кем имеет дело. Проводник не замедлил назвать себя и прибавил: "Я проводник этих пилигримов, которые идут на поклонение в Небесную Страну".
   "В таком случае извините меня, - воскликнул Честный, - я вообразил, что вы принадлежите к той шайке разбойников, которые отняли кошелек у Маловера, но, всматриваясь в вас внимательнее, я вижу в вас благонадежных людей".
   Дух Тв.: "А что бы вы сделали, или что бы вы предприняли, если бы мы оказались такими?"
   Честный: "Что бы я сделал? Я, разумеется, стал бы защищаться до последней капли крови и надеюсь, что вы бы остались довольны тем способом, который я употребляю в таких случаях, потому что христианина победить можно только тогда, когда он сам себе изменит".
   Дух Тв.: "Очень хорошо, отец Честный, я теперь вижу, что вы принадлежите к тем личностям, с которыми встреча считается счастьем, потому что вы сказали великую истину".
   Честный: "И я со своей стороны замечаю, что вы понимаете всю суть пилигримства, между тем как многие составили себе странные понятия о нас, думая, что нас победить очень легко".
   Дух Тв.: "Позвольте мне теперь записать ваше имя и познакомиться с той страной, где вы жили".
   Честный: "Я не могу вам сказать своего имени; что же касается до моего родного города, его называют Бессмысленность, и он находится в соседстве с городом Разрушение".
   Дух Тв.: "А, так вот где вы живете: я почти отгадываю, кто вы: не вас ли называют Старой Честностью?" Тут старик покраснел и тотчас же возразил: "Нет, я вовсе не Честность, в отвлеченном смысле этого слова, меня зовут Честным и я желал бы, чтобы все мое существо соответствовало этому имени. Но меня удивляет, - прибавил он, - как вы могли угадать кто я, тогда как я выходец из этой жалкой страны?"
   Дух Тв.: "Я услыхал уже о вас от моего Господа: Ему известно все, что происходит на земле. И я часто удивляюсь, как может еще существовать что-нибудь доброе в этой стране, потому что в ней положительно хуже, чем в городе Разрушение".
   Честный: "Совершенно верно, наша родина лежит далеко от солнца, потому и люди там холоднее и бессмысленнее, но всякий человек, если б даже провел всю свою жизнь на ледяной горе, лишь только солнце Правды осенило его, наверное, почувствовал бы, что холод его сердца мгновенно растаял; я знаю это по опыту".
   Дух Тв.: "Я верю вам, отец Честный, и вы выразили совершенно верную мысль".
   После этого старик приветствовал пилигримов лобзанием братской любви и, желая узнать их имена и путевые похождения, стал расспрашивать всех поочередно, начиная с Христианы.
   Христиана: "Вы, вероятно, уже слышали о моем имени. Добрый Христианин был моим мужем и это мои дети".
   Невозможно описать удивления и радости старика, когда он узнал это. Он так обрадовался, что осыпал ее и детей благословениями.
   "Я много слышал о вашем муже, - сказал он, - о его путешествиях и борьбе, которую ему не раз случалось выдерживать. Вы должны утешаться мыслью, что имя его было известно во всех странах света; вера, храбрость, терпение и верность проявлялись во всех обстоятельствах его жизни и сделали имя его знамениям".
   Потом он спросил детей, как их зовут, и начал с ними такой разговор: "Матвей, желаю тебе быть похожим на Матфея мытаря, не по порокам его, но по добродетелям! (Мат. 10, 3). Самуил, желаю тебе уподобиться Самуилу пророку верою и молитвою! (Пс.98,6). Иосиф, бери пример с Иосифа, когда он был в доме Потифара, т. е. будь целомудренным и твердым в искушениях! (Быт. 39). А тебе, Яаков, желаю заслужить, подобно, ап, Иакову, звание праведного и быть таким как другой Иаков, брат Господа" (Деян. 1:13-14).
   Сказавши это, он спросил у Любови, каким образом она оставила свою родину и родню, и присоединилась к Христиане и ее детям и прибавил: "Твое имя Любовь, любовь тебя поддержит в несчастье и даст тебе силу переносить все неудачи, какие ты можешь встретить в жизни, до тех пор, пока ты не достигнешь того места, где, к твоему великому благополучию, ты узришь лицом к лицу Бога любви". Пока он говорил. Дух Твердости стоял перед ним и восхищался его словами. Улыбка была на устах его, а глаза устремлены на нового товарища.
   Продолжая путь все вместе, в разговоре проводник спросил старика, не знавал ли он Боязливого, который также покинул свою страну, чтобы сделаться пилигримом.
   Честный: "Да, я его очень хорошо знал. Он был человек искренний, но принадлежал к числу скучнейших пилигримов, каких я только знавал".
   Дух Тв.: "Вы, видно, хорошо его знали, потому что очень верно передаете его характер".
   Честный: "Было время, когда я с ним был даже очень дружен, и мы с ним пошли вместе по одному пути; тогда он начал беспокоиться и тревожиться о том, что с нами станется впоследствии".
   Дух Тв.: "Я был его проводником от дома моего Господа до двери Небесного Града".
   Честный: "Значит, вы вполне знаете до чего он был скучен?"
   Дух Тв.: "Разумеется; но несмотря на это, я им не тяготился, потому что люди, взявшие на себя должность, подобную моей, берут на себя и большую ответственность".
   Честный: "Расскажите, пожалуйста, как он вел себя под вашим руководством?"
   Дух Тв.: "Вот как. Он всегда боялся не достичь той цели, к которой он стремился. Малейший говор неблагоприятный для него наполнял его душу страхом, и самое ничтожное противоречие, встречаемое им на пути, отнимало у него последнюю каплю энергии. Я слышал, что он как будто целый месяц валялся в Топи Уныния и не смел вылезать оттуда, хотя многие проходившие пилигримы предлагали ему свою помощь, чтобы выйти из нее. Между тем он также и не хотел возвращаться домой. "Если я до Небесного Града не дойду, то погибну безвозвратно", - повторял он; а с этим вместе каждая соломинка, лежавшая поперек его пути, приводила его в смущение. Наконец, в один солнечный день он решился выкарабкаться из Топи и вступил на противоположный берег, сам не веря своим глазам и чувствам. Ему казалось всюду, что он видит Топь Уныния, потому что носил образ ее в сердце и мысли, что совершенно парализовало его движения и решимость. Таким образом дошел он до двери, которая стоит в начале пути, (вы все знаете ее) и там, говорят, он простоял долго, не решаясь стучать. Когда же дверь ему отворили, он отошел на некоторое расстояние, пропуская сперва всех прочих и повторяя, что сам он недостоин войти в нее, и, таким образом, хотя дошел до нее гораздо прежде многих, а вошел в нее последним. И тут бедняк стоял на одном месте, весь дрожа от страха. Жалко было смотреть на него! Наконец, взял он в руку висячий молоток и постучал, и тут же отпрыгнул назад. Отворивший ему дверь подошел к нему и спросил: "Эй, дрожащий, что тебе нужно?" Вместо ответа он упал без чувств. Говоривший с ним в удивлении помог ему встать и сказал милостиво: "Мир тебе, встань, я для тебя отворил дверь, войди и будь благословен". Он встал и, дрожа от страха, вошел; а тут стыд так им овладел, что он не смог показывать своего лица. Там он некоторое время пользовался гостеприимством, (а вы знаете каково оно) и ему приказали продолжать путь свой и даже указали ему, как и где идти. Он отправился и дошел до дома Истолкователя, где себя повел точно так же, как перед дверью. Он долго лежал на холодной земле, не смея стучать, но все-таки не желал вернуться домой и несколько ночей и дней провел в холоде и голоде от одного страха, хотя видел, что многие вошли в дом Истолкователя только из-за того, что постучали в ворота. В ту пору ночи были длинные и холодные.
   Он долго стоял на холоде, вынося всякую непогоду, но не решаясь постучать в дверь. У него в пазухе лежало письмо очень нужное к Истолкователю, по которому его следовало немедленно принять и всячески успокоить в доме, а потом дать ему сильного надежного проводника, с которым такому слабодушному человеку было бы безопасно путешествовать. И все это он знал, а не смел стучать в дверь, находя себя недостойным быть принятым в доме и получить обещанное. Также идти назад не хотел, зная, что тогда он пойдет прямо на свою погибель. Вот он ходил взад и вперед перед домом, так что бедняк чуть было не умер с голода. Такая овладела им боязнь или, вернее сказать, нерешимость! Однако он видел тут же много других, подходящих к дому и которых впускали, как только они начинали стучать в дверь. Я как-то нечаянно выглянул из окошка и, заметив двигающегося человека, вышел спросить, что ему надобно; но у бедняги глаза были полны слез, и я понял, в чем дело. Я вернулся в дом и передал это другим, и мы доложили о том Господу. Он тотчас послал меня к нему обратно, чтобы убедить его войти, но могу вас уверить - дело было не легкое. Наконец-то решился он перешагнуть порог и вступить в дом, и надо отдать справедливость Господу, с какой любовью Он принял его. На столе оставалось еще кое-что хорошего из пищи, и все это было поднесено ему на блюде. Тут он вынул из пазухи письмо и передал его кому следует. Истолкователь, прочитав послание, сказал: "Твое желание будет исполнено". После некоторого времени он как будто оживился и успокоился. Господь, как вы могли в том сами убедиться, имеет чрезвычайно любящее сердце, особенно к тем, которые боязливы, и потому Он с ним так обошелся, как только нежный отец обращается с любимым сыном.
   Вот когда бедняга все осмотрел, что есть в доме, и был готов отправиться в путь к Небесному Городу, Господь вручил ему, как он когда-то вручил Христианину, бутылку вина и укрепительную пищу на дорогу. Я с ним отправился и шел впереди; но он был неразговорчив и все только тяжело вздыхал.
   Когда мы дошли до места, где трое повешены, он сказал, что такова будет и его участь. Но он сильно обрадовался, увидев Крест и Могилу. Тут он даже попросил меня остановиться на время, чтобы ему насладиться этим зрелищем, и мне показалось, что он стал спокойнее. Когда же мы дошли до горы Затруднения, он не обратил на нее внимания, ни на львов, ни на долину Уничижения. Надо вам сказать, что никакие затруднения его не пугали; у него была одна боязнь: будет ли он в самом деле принят, в числе ли он званных, смеет ли он надеяться, что обещание принять грешников и его касается, и, наконец, может ли он рассчитывать, что искупительная кровь и его омыла от грехов, так как он не может представить Господу ни единого доброго дела, не запятнанного грехом, и прочее.
   Я привел его в Чертог Украшенный ранее, чем он этого желал, мне кажется, и тотчас познакомил его с девицами, живущими в доме. Но он и там стыдился участвовать в их обществе, находя себя недостойным его. Он все старался уединяться, однако очень любил духовные беседы и часто садился за ширмы, чтобы оттуда прислушиваться к душеполезным разговорам. Он также охотно рассматривал древности и любил над ними мечтать. Он после признался мне, что ему было отрадно жить в этих двух домах, т. е. у Тесных Врат и у Истолкователя, но он не чувствовал в себе достаточно отважности, чтобы испросить позволение оставаться долее.
   Когда мы с ним вышли из чертога и спустились в долину Уничижения, он стал ходить по ней легче и лучше, чем все мне известные до сего времени странники. Ему было решительно ни по чем унижение, лишь только бы иметь уверенность, что он достигнет в конце обещанного блаженства. Меж ним и этой долиной будто существовала какая-то связь сочувствия, и ему в ней было привольнее, чем где-либо. Бывало, он ляжет на землю и покрывает поцелуями ее и растущие на ней цветы. Утром встанет рано и с наслаждением расхаживает вдоль и поперек всей долины (Плач Иер. 3:30).
   Зато, когда мы вступили с ним в долину Смертной Тени, я стал бояться, что он совсем пропадет: не то, чтобы он желал вернуться, эта мысль была ему ненавистна, но он чуть было не умер со страха. "Ой, утащут меня злые духи! Ах, вот сейчас возьмут меня к себе!" - вопил он, и я не мог никак его успокоить. Он так стонал, ревел и вскрикивал, что если бы они его услышали, то это бы внушило им достаточно отважности, чтобы напасть на обоих нас. Но я заметил и мог убедиться, что эта долина во все время, пока он по ней ходил, была спокойнее, чем когда-либо. Я из этого заключил, что враги получили от Господа особое запрещение мешать Боязливому проходить чрез нее и пугать его своим шумом и препятствиями.
   Было бы слишком длинно, если бы я передал вам его путешествие во всех подробностях. Поэтому ограничусь еще двумя фактами.
   Когда мы с ним дошли до Ярмарки Суеты, то я подумал, что он намерен воевать со всеми обывателями Ярмарки. Я так и ожидал, что на нас все накинутся с остервенением и исколотят до смерти; до того он был вне себя от негодования, что они продают такую пустоту. На Очарованной земле он также не почувствовал ни малейшей склонности ко сну.
   Но когда он дошел до реки Смерти, где увидал, что нет моста, он опять совершенно растерялся. "Теперь уж я уверен, что здесь погибну, потому окончательно и никогда не войду в блаженство, для которого я совершил такой длинный путь".
   И здесь я снова заметил необыкновенный случай; река была мельче в этот день, чем по обыкновению, и он прошел по ней свободно, так как вода доходила ему не выше колен.
   Когда я его увядал на другом берегу уже входящим в Ворота, я с ним простился и закричал ему вслед, что желаю ему получить хороший прием; и он ответил мне весело: "О да, я его получу, получу!" Мы расстались, и никогда более я с ним не встречался". Честный: "Видно, к концу он все-таки получил, чего желал?"
   Дух Тв.: "О да, конечно. Я никогда в этом не сомневался. Он был в числе избранных, но постоянно был нищ духом и так боялся неудачи, что себя самого и других утомлял. Он был особенно чувствителен ко греху и так боялся обидеть других, что без всякой нужды отдавал себя в обиду, часто отказывался от законных удовольствий из одного страха поступить дурно".
   Честный: "Но почему такой хороший человек всю жизнь свою мучается в каком-то мраке?"
   Дух Тв.: "Причин тому две: первая, потому что премудрый Бог так это определил, что некоторые будут издавать веселые звуки, а другие плачевные. А наш г-н Боязливый всегда играл только на басовых струнах. Он и ему подобные употребляли духовой инструмент, который издает самые меланхолические звуки. По-моему, такое исповедание веры, которое не начинается чувством душевной скорби, не имеет прочного основания. Первая струна, на которую ударяет музыкант, чтобы настроить инструмент, всегда басовая. Господь также ударяет прежде всего на эту струну, когда настраивает душу по своему желанию. Но слабая сторона Боязливого была та, что почти до самого конца он не мог издавать иных звуков. Я позволяю себе так аллегорически выражаться для наглядности юных читателей и потому, что в книге Откровения спасенные сравниваемы с обществом музыкантов, которые играют на арфах или трубах и поют новую песнь перед Престолом Всевышнего" (Отк. 14:3).
   Честный: "Он был очень ревностным к своему призванию по вашему о нем описанию. Сатану, львов и Ярмарку Суеты он вовсе не боялся; но грех, смерть и ад ужасали его, потому что он все сомневался, принят ли он Господом в число избранных".
   Дух Тв.: "Совершенно так. Вот что его смущало, и это происходило, как вы видите, от слабого его уверования в усыновление его Христом, но не от слабости духа в практическом исполнении обязанностей пилигрима. Я почти уверен, что он был способен "ходить по горячим угольям" (по словам известной поговорки), если б таковые ему попались на пути, но его тяготило чувство боязни, отчего человек с трудом избавляется".
   Христиана: "Этот рассказ о Боязливом мне был весьма полезен. Я думала, что я ни на кого не похожа, а теперь нахожу, что между мною и им много сходства. Но вот в чем мы расходимся. Его смущение было так сильно, что оно высказывалось; мое я храню в себе. Кроме того, его боязнь так им овладела, что имела действием нерешимость стучать в дверь, а моя, напротив, заставляла меня стучать громче".
   Любовь: "Если могу себе дозволить выразить свое мнение, то скажу, что и я нахожу в себе много сходства с ним. Я несравненно более боялась не получить места или утратить его в раю, нежели потерять что-либо в мире. Ах, думала я, только бы мне иметь уверенность, что получу там обитель. Это для меня достаточно, если бы даже для этого мне бы следовало расстаться с целым миром".
   Матвей: "Боязнь заставляла меня думать, что я далеко не имею еще в себе того, что имеют спасенные. Но если этот добрый человек то же чувствовал, почему и мне не получить такой же конец, как он?"
   Яков: "Без боязни и благодать не получишь. Хотя не всегда обитает благодать там, где есть страх ада, но, конечно, не может быть благодати там, где нет страха Божия".
   Дух Тв.: "Хорошо объяснил ты, Яков, и ты совершенно постиг всю суть вопроса. Ибо страх Божий есть начало премудрости, а уж, конечно, когда у кого не достает начала, нельзя рассчитывать на средину или конец. Но здесь мы и покончим и простимся с нашим другом Боязливым".
   Путешественники продолжали разговаривать, и Честный стал им рассказывать приключения некоего г-на Своеволие. "Он выдавал себя за пилигрима, - сказал Честный, - но я уверен, что он не проходил через Тесные Врата, которые стоят при начале пути".
   Дух Тв.: "Тебе не случалось спросить его о том?"
   Честный: "О, не раз, но он всегда и во всем был своеволен. Он не заботился о чьем-либо мнении, рассуждении или примере. Что ему приходило в голову, то он и делал, и ничего другого нельзя было его заставить исполнить".
   Дух Тв.: "Но каких же правил он придерживался?"
   Честный: "Он утверждал, что человек, сохраняя пороки, при старании приобресть добродетели, приличные для пилигрима, будет также несомненно спасен в конце, как и другие труженники".
   Дух Тв.: "Неужели? Вот если бы он сказал, что самый лучший из пилигримов может провиниться в сильных пороках, хотя в нем много добродетелей, то его нельзя было бы очень порицать, ибо в сущности мы не избавлены от наших пороков, но мы находимся под обязательством наблюдать над собой и бороться против них. Но, насколько я понял, он думает иначе, полагая, что пороки позволительны пилигриму".
   Честный: "Точно так, и весь его образ жизни соответствовал этим убеждениям".
   Дух Тв.: "Однако, на чем он их основывал?"
   Честный: "Он уверял, что так сказано в Писаниях".
   Дух Тв.: "Прошу мне это объяснить подробнее".
   Честный: "Охотно. Вот, например, он утверждал, что сожительство с женой другого было действием царя Давида, возлюбленного Господом, и поэтому оно дозволено и ему. Что иметь более одной жены было обычным действием Соломона, так почему же и ему себе в этом отказывать? Что Сарра и библейские женщины и Рахиль нередко или при случае говорили ложь, поэтому ложь дозволена и ему. Потом, что ученики Христовы по приказанию своего Учителя пошли отвязать чужую ослицу в пользование Христу, поэтому взять чужое и ему дозволено. Еще, что Иаков получил наследство от отца обманом и хитростью, так отчего же и ему не стараться таким образом получить земные блага".
   Дух Тв.: "Экая низость! Впрочем, этот род учения не может иметь сильного действия в мире".
   Честный: "Поймите меня однако ж. Он не говорил, что следует человеку все это совершать, но что, подражая добродетелям этих людей, можно себе дозволить и пороки их".
   Дух Тв.: "Но ведь это совершенно ложно! Все равно, что утверждать, что так как люди, известные по своим добродетелям, согрешали по слабости, то и он имеет право впасть в пороки бесстыдно и нахально, или еще потому, что слабый ребенок упал от сильного ветра или оступясь, свалился в грязь, то он по собственной воле может пойти валяться в грязи как свинья в навозе. Вот как человек может заблуждаться, когда он раб своих страстей! К ним относятся слова Писания: "Для неверующих Он камень претыкания и камень соблазна, о который они претыкаются не покоряясь слову, на что они и оставлены". Притом, если он воображает, что человек может быть христианином, живя во грехе, и в то же время имеет добродетели избранных Богом, о которых читает в Библии, то это заблуждение еще горче другого. Все равно, если бы собака, которая проглатывает испражнения ребенка, вообразила себе, что с этим вместе она получает и все его хорошие качества! "Грехами народа Моего кормятся они, и к нечестию стремится душа их ", - говорит Господь, а это еще не доказывает, что с пороками в то же время усвоены и добродетели народа Божия. Кроме того, не могу поверить, чтобы человек с подобным воззрением был способен чувствовать веру и любовь к Богу. Но так как вы, вероятно, делали ему сильные возражения, скажите мне, как он отстаивал свои "мнения"".
   Честный: "Он говорил, что жить во грехе по убеждению гораздо честнее, чем грешить, сознавая, что достоин порицания".
   Дух Тв.: "Плохой ответ. Дать волю страстям, которые осуждаешь в себе и других, уже само по себе достаточное зло; но еще хуже предаться греху и отстаивать его, хвастаясь им. В первом случае через это вводишь в соблазн взирающих на нас; во втором - завлекаешь их в западню"
   Честный: "К несчастью, много есть людей, которые одного с этим человеком мнения, хотя не такие краснобаи как он; поэтому пилигримство в таком неуважении во мнении мира".
   Дух Тв.: "Ты сказал истину, и можно о том только скорбеть. Но боящийся Царя Небесного пройдет чрез все невредимо".
   Христиане!: "У иных мирян странные мнения. Я знаю некоторых, которые уверяют: достаточно раскаяться пред смертью".
   Дух Тв.: "Надо признаться, что таковые люди не отличаются мудростью. Не пропал ли бы человек, которому вменено пройти двадцать миль в одну неделю, чтоб сохранить свою жизнь, а он бы отложил на последний день исполнение этого условия?"
   Честный: "Совершенно так, а между тем большая часть людей, называющих себя пилигримами, так поступают. Как вы видите, я старик и путешествую по этому пути много лет, и вот что я заметил на своем веку? Мне случалось видеть людей, которые пустились было в пилигримство с такой энергией, как будто бы они намеревались погонять перед собою весь мир, а между тем, после нескольких дней погибли с ним же в пустыне, не узрев никогда обетованного края. Других знавал я, которые с самого начала своего пилигримства казались плохими и слабыми, как будто бы и дня не проживут на пути, впоследствии же оказались очень хорошими тружениками. Видал я также и таких, которые чрезвычайно успешно бежали впереди всех и точно также успешно побежали назад в скором времени. Знал я и таких, которые сперва отзывались с похвалой о пилигримстве, позднее же сильно восставали против. Еще видал я, которые при начале своего пути в Рай достоверно говорили, что такое место существует, и вдруг, когда уже почти дошли туда, повернули назад, уверяя, что ничего такого нет. Наконец, встречал я таких, которые хвастались, что сумеют противостать всяким препятствиям, но лишь наткнулись на затруднения, покинули и веру, и пилигримство, и все остальное".
   Пока они шли занятые разговором, с ними вдруг повстречался некто, который остановился и сказал: "Господа и вы, которые слабее, если вы желаете сохранить свою жизнь, будьте осторожны, ибо разбойники близко от вас".
   Дух Тв.: "Это, вероятно, те трое, которые ограбили Маловерного. Хорошо, мы готовы встретить их".
   И они пошли далее, оглядываясь по всем сторонам, чтобы увидать мошенников. Но оттого ли, что присутствие Духа Твердости им было неприятно, или другая добыча привлекла их внимание, злодеи вовсе не показались пилигримам.
   Христиана выразила желание остановиться в гостинице с детьми, чувствуя сильное утомление.
   Честный: "Недалеко от нас стоит дом, где живет очень почтенный ученик Христов по имени Гаий".
   Они решились отправиться к нему, так как о нем отзыв был очень хороший.
  
  

Гости Гаия

   Когда они дошли до двери странноприимного дома, они вошли не стучась, потому что дом был к услугам всех странников. Но они позвали хозяина, и когда он к ним сошел, то они его спросили, могут ли у него переночевать.
   Гаий: "Конечно, господа, если вы люди надежные, ибо мой дом устроен для истинных пилигримов".
   Христиана, Любовь и юноши нимало не оскорбились этим ответом и убедились с радостью, что хозяин - друг странников. Они спросили его указать им на комнаты, и он каждому из них отвел особую.
   Дух Тв.: "Скажи мне, добрый Гаий, есть ли у тебя чего поужинать? Эти пилигримы много ходили сегодня и очень утомились".
   Гаий: "Время позднее, и невозможно теперь купить провизию. Но все что в доме к вашим услугам".
   Дух Тв.: "Нам будет достаточно и того, что у тебя в доме. Мне известно, что у тебя всегда найдется то, что следует".
   Хозяин отправился вниз и сказал повару, которого называли Испытай все доброе, приготовить пилигримам хороший ужин.
   Потом, вернувшись наверх, он сказал: "Ну, любезные гости, добро пожаловать! Я рад, что могу принять вас в своем доме, и, пока готовят ужин, займемся приятной беседой". Все в один голос ответили: "С удовольствием".
   Гаий: "Чья жена сия почтенная женщина, чья дочь сия девица?"
   Дух Тв.: "Женщина эта была женой некоего Христианина, пилигрима прежних времен, а эти юноши - его сыновья. Девица - одна из их знакомых, которую она, Христиана, уговорила идти вместе с нею. Юноши все похожи на отца своего и желают идти по его стопам, и лишь только они замечают место, по которому он проходил, они радуются и стремятся следовать его пути до конца".
   Гаий: "Неужели это Христиана и ее сыновья? Я хорошо был знаком с отцом вашего мужа и даже с его дедом. Многие в вашем роде были хорошими людьми. Их предки обитали сперва в Антиохии. Родоначальники Христианина (вы, вероятно, о них слышали) были достойные люди. Они себя показали более других людьми добродетельными и бесстрашными в отношении к Владыке пилигримов, к Его законам и к любящим имя Его. Я слышал о многих родственниках вашего мужа, что они вынесли всякие испытания ради истины. Стефан, один из древнейших его предков, был побит камнями. Иаков, из того же рода, был зарезан мечем.
   Не говоря уже о Павле и Петре, также из числа предков, я назову еще Игнатия, который был брошен на растерзание львам. Роман, тело которого было кусочками содрано с костей, и Поликарп, который без страха и стона сгорел на костре. Трудно было бы перечислить всех лиц его рода, которые вынесли оскорбления и смерть из любви к пилигримству. И я радуюсь, что муж твой оставил по себе таких четырех молодцов. Надеюсь, что они с честью будут носить отцовское имя, идти по его стопам и, таким образом, удостоятся и его конца".
   Дух Тв.: "Да, могу сказать, что они обещают многое и от души избрали отцовский путь".
   Гаий: "Так я и думал. Вероятно, род Христианина размножится по всей вселенной и обогатит собою землю. Вот почему и должна Христиана позаботиться найти девиц, на которых они могли бы жениться, и тогда память отца их и имя семейства продолжится на земле и не будет предано забвению".
   Честный: "Жаль было бы, если б подобный род исчез".
   Гаий: "Исчезнуть он не может, но может убавиться числом. Пусть Христиана последует моему совету и этим устроит свое потомство. Я вижу с удовольствием, что ты, милая Христиана, так дружна с этой девицей. Мой совет, чтобы она стала тебе близкой родственницей, и если она ничего не имеет против, да будет она женой старшего твоего сына Матвея: они продолжат род ваш".
   Предложение это было принято, и после некоторого времени они женились. Но об этом мы поговорим впоследствии.
   Гаий: "Теперь я еще хочу сказать кое-что о женщинах, которых порицают несправедливо. Ибо если чрез женщину вошли в мир смерть и проклятие, то посредством ее явились жизнь и здравие.
   В доказательство, как рожденные от первой женщины ненавидели дело, совершенное матерью их, то скажу, что жены Ветхого Завета желали выше всего иметь детей в надежде, что кто-нибудь будет матерью Спасителя мира. Еще прибавлю, что когда Спаситель сошел на землю, женщина возрадовалась этому прежде человека и ангела. Я нигде не читал, чтобы мужчина подал Христу хотя бы грош, но женщины шли за Ним и служили Ему имением своим. Женщина омыла ноги Его слезами и отерла волосами своими, а другая помазала Его драгоценным миром. Женщины плакали над Ним, когда Его распинали на кресте, и следовали Ему с места казни до самого места Его погребения, где они сели в ожидании Его. Женщин Он встретил прежде всех по воскресении Своем, и их послал Он к ученикам Своим с радостной вестью. Итак, Господь оказал женщинам особые милости и этим доказывает нам, что они наравне с мужчинами будут причастными вечных благ".
   Повар прислал сказать, что ужин готов, и служанка пришла накрывать на стол, на который разложила в порядке все нужное, также хлеб и соль.
   При виде этого, Матвей объявил, что эти приготовления к ужину возбудили в нем сильный аппетит.
   Гаий: "Да внушат тебе и Евангельские поучения все более и более желания быть принятым к Царской трапезе, в Царствии Небесном. Ибо всякие проповеди, книги и обрядности на земле суть одни только блюда, соль и хлеб в сравнении с пиром, который даст нам Господь, когда мы придем к Нему".
   Ужин подали. Сперва поставили на стол плечо возношения и грудь потрясения, чтоб напомнить им, что всякая трапеза должна начинаться молитвой (Лев. 10:14). Плечом возношения Давид возносил сердце свое к Господу, а грудью потрясения, в которой лежало сердце его, он играл на лире и воспевал хвалу Господу. Эти два блюда были из мирной жертвы, и все накушались досыта.
   Потом подали бутылку с вином красным, как кровь. "Пейте этого вина сколько душе угодно; оно из виноградного сока и веселит сердце Бога и человека", - сказал Гаий своим гостям. Они выпили вина, и сердце их возвеселилось (Втор. 32:14).
   Потом подали блюдо молока с намоченным в нем хлебом. Гаий сказал, обращаясь к младшим мальчикам: "Кушайте этого, чтобы вам от этого вырасти и окрепнуть" (1 Пет. 2:2).
   После принесли блюдо молока с медом. "Кушайте этого досыта, ибо оно укрепит и оживит ваш разум и понимание. То была пища Эммануила в детстве. Он будет питаться молоком и медом, пока не приобретет знания отвергать злое и избирать доброе" (Ис. 7:15).
   Тогда еще принесли блюдо с яблоками; то были хорошие и вкусные плоды. Но Матвей заметил: "Неужели нам дозволено есть яблоки, когда мы знаем, что этим плодом змея обольстила нашу прародительницу? "
   На что Гаий ему ответил: "Конечно, посредством плода она была обольщена, однако не плод оскверняет душу, а грех. Если вкушаем запрещенный плод, то мы поступаем дурно, но плод, дарованный нам Господом, дейст

Другие авторы
  • Геснер Соломон
  • Захер-Мазох Леопольд Фон
  • Макаров Александр Антонович
  • Огнев Николай
  • Арсеньев Константин Константинович
  • Бухарова Зоя Дмитриевна
  • Линев Дмитрий Александрович
  • Леопарди Джакомо
  • Баранцевич Казимир Станиславович
  • Невзоров Максим Иванович
  • Другие произведения
  • Карамзин Николай Михайлович - И. З. Серман. Парижский друг Карамзина
  • Венгеров Семен Афанасьевич - Примечания к "Шильонскому узнику" Байрона"
  • Чехов Александр Павлович - Из детских лет А. П. Чехова
  • Чернышевский Николай Гаврилович - Непочтительность к авторитетам
  • Головнин Василий Михайлович - Путешествие вокруг света, совершенное на военном шлюпе "Камчатка"
  • Корш Евгений Федорович - Корш Е. Ф.: биографическая справка
  • Одоевский Владимир Федорович - Наука инстинкта. Ответ Рожалину
  • Островский Александр Николаевич - Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский
  • Денисов Адриан Карпович - А. К. Денисов: краткая справка
  • Шекспир Вильям - Сон в летнюю ночь
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (27.11.2012)
    Просмотров: 186 | Комментарии: 2 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа