Главная » Книги

Крыжановская Вера Ивановна - Законодатели, Страница 11

Крыжановская Вера Ивановна - Законодатели


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13

авлю только, что в основе законодательства должно быть заложено почитание божества, сознание жизни по ту сторону смерти и ответственности за совершенные деяния. Что - добро и что - зло, надо указать вполне ясно, дабы человек был убежден, что, нарушая законы, он вызовет гнев Божий. Будучи даны для обуздания животных страстей, влекущих за собою космические беспорядки, подобно тому, как брошенные в колодец нечистоты делают воду зловонной и насыщенной зловредными миазмами, - законы эти должны почитаться божественными, как повеления Божества.
   Богослужение по особо установленному ритуалу должно быть сопровождаемо высокого значения обрядами, которые производили бы очищающие действия. Ты уже знаешь, какое значение имеют в таком случае пение, ароматы и молитвенные формулы, составленные так, что они создают совокупность звуков, привлекающих из пространства благотворные токи на людей, животных и растительность.
   - Я полагаю, учитель, что известные моменты человеческой жизни должны также быть отмечены торжественными обрядностями, особенно смерть как конец земной безнаказанности, - заметил Абрасак.
   - Ты совершенно прав, сын мой. Все важные моменты в жизни человека следует отмечать особыми обрядами, которые представляют собою отнюдь не ребяческую выдумку людскую, а имеют глубокий и сокровенный смысл.
   Таково на первом месте рождение - соединение духа с новым его телом, которое нуждается так же в благословении, как новое жилище, которое хотят сделать доступным к восприятию благодатных веяний сил добра; вторая фаза - это смерть - как разлучение земного тела с астралом, который выделяется и начинает жить уже в новых условиях, подготовленных для себя человеком его земными делами.
   Что касается искусства, необходимого для того, чтобы облагородить народы, нужные указания тебе преподаст Нарайяна, а также вручит и книгу по архитектурной соразмерности.
   С этого дня Абрасак работал с большим жаром. Он хотел вполне усвоить во всех подробностях намеченную ему программу, желая оправдать доверие учителей.
   Однажды, изучая снова карту своего будущего царства, Абрасак неожиданно сказал Нарайяне:
   - Не заметил ли ты, что область эта удивительно походит на одну из стран нашего старого мира, а именно на Египет, который был потоплен во время катастрофы вскоре после того, как ты спас меня?
   Нарайяна рассмеялся.
   Разумеется, существует некоторое сходство. Поэтому желательно, чтобы ты насадил там такую же блестящую цивилизацию, такую же исполинскую науку и особенно на столь же продолжительное время; ибо ни одна религия, ни одно государственное устройство на нашей бедной старой Земле не достигало такой живучести, как в Египте. Даже по неполным и запутанным данным египетских и греческих историков, Египет в течение двадцати трех тысяч лет имел национальных государей, фараонов; а самое любопытное, что в тайных архивах храмов сохранились довольно точные данные даже относительно божественных династий и выходящих из ряда вон тысячелетних царствований первых царей.
  
  

Глава тринадцатая

  
   Настал наконец день отъезда, который должен был быть ознаменован посвящением Абрасака и его свадьбой.
   В большом храме города магов собралось все население, и два иерофанта ввели Абрасака. После богослужения, состоявшего из песнопений и молитв, исполненных присутствовавшими, иерофанты увели Абрасака в Святая Святых, где над ним был совершен магический и сокровенный обряд посвящения, возлагавшего на него тяжелый и ответственный сан царя.
   Вышел оттуда Абрасак сосредоточенным и, видимо, взволнованным. Он был в новом белом одеянии, отороченном пурпуром; на голове его красовался широкий, усыпанный драгоценными каменьями царский венок, на шее надето было в несколько рядов ожерелье, а на груди - золотой нагрудный знак.
   В это время два молодых адепта поставили на возвышении посреди храма переносной престол, на котором, в хрустальной и увенчанной крестом вазе, пылал яркий огонь.
   Пока новый царь находился в святилище, Нара и Уржани привели Авани. В скромной широкой белоснежной тунике, опоясанной золотым кушаком и, словно облаком, окутанная длинной серебристой вуалью молодая девушка была обаятельно прекрасна, но серьезна, задумчива и, не переставая, горячо молилась.
   Абрасак взял ее за руку, и они вместе взошли на возвышение, где находился престол. Там их ожидал один из великих иерофантов, который соединил над пламенем руки жениха и невесты, а затем прочел формулы, сочетавшие их флюидическими нерасторжимыми узами.
   При этом огонь погас, а сосуд оказался наполненным пурпурной влагой, от которой шел пар. Напоив ею новобрачных, иерофант надел им кольца.
   Затем он снова соединил их руки и обвел трижды вокруг престола, произнося торжественно:
   - Подобно тому, как Вселенная вращается вокруг сокровенного центра, где пребывает Неизреченный, так и вы, частицы Божества, следуете по орбите судьбы своей. Да будет же жизненный путь, который вы в эту минуту совместно начинаете, всегда залит чистым светом добра, и да возведет он вас на следующую ступень лестницы совершенства.
   По окончанию высокого обряда Авани сошла с возвышения, Абрасак же остался перед престолом, на котором один из адептов заменил сосуд книгой законов - тяжелой и объемистой, в массивном золотом переплете.
   Положив руку на книгу, Абрасак громким, доносившимся до последних рядов присутствовавших голосом произнес клятву исполнять по мере своих сил предначертания учителей, блюсти точнейшее выполнение божественных повелений как в частной, так и в общественной жизни, и строго наказывать тех, кто преступит законы или употребит во зло свои знания или власть.
   Празднество закончилось пиром, и все отъезжавшие собрались на братскую трапезу за огромными столами, расставленными на больших дворцовых дворах.
   Абрасак, спутники его и их жены сидели с магами, а по окончанию обеда Абрасак преклонил колени перед учителями и горячо благодарил за все их к нему милости.
   Затем началось прощание, и все присутствовавшие по-братски обняли Абрасака с Авани, не исключая и Уржани, что исполнило радостью и благодарностью молодого царя.
   Путешественники разместились в нескольких больших судах, и воздушная флотилия поднялась в воздух, направляя полет свой к будущему полю их деятельности.
   Однажды вечером в рабочей комнате Эбрамара собрались несколько его друзей и учеников в ожидании Нарайяны и Удеа, возвратившихся утром из важной поездки.
   Вскоре они пришли. Нарайяна был весел и оживлен, а Удеа, как всегда, был серьезен и задумчив.
   - Мы исполнили порученную нам тобою работу, учитель, - с довольным видом заговорил Нарайяна. - Мы двое и наши землемеры разделили огромное указанное пространство на два царства, одно для Удеа, другое для меня.
   Когда маги осмотрели планы царства Нарайяны, тот указал место, помеченное красным карандашом, и сказал:
   - Взгляни, Эбрамар, здесь я заложу фундамент столицы. Уголок восхитительный, и местоположение превосходное. От берега моря отлого поднимается лесистая возвышенность, достигающая
   высоты не менее пятисот метров; далее тянется горная цепь и расположено громадное озеро, которое снабдит водой весь город, а в горах можно построить храмы и подземные хранилища для архивов. Сверху вид - великолепный, и там, на высотах, я построю себе дворец. О! Надеюсь, что когда вы пожалуете осматривать мое царство, то Уржана, моя столица, понравится вам, и вы одобрите меня.
   - Во всяком случае, я предвижу, что устроишься ты хорошо, - с легкой насмешкой ответил Эбрамар.
   - Не смейся, дорогой учитель. У меня врожденная любовь к искусству и красоте, и в этом моем влечении ты никогда раньше не укорял меня. Но по этому поводу у меня есть просьба к тебе и учителям.
   Вы обещали осмотреть наши царства, когда все будет готово, чтобы судить о наших трудах и благословить наши владения. А я хочу просить вас приехать освятить закладку моей столицы и первого храма, который мы посвятим силам природы как видимому проявлению творчества Неисповедимого. Что скажешь на это, Эбрамар?
   - Передам твою просьбу на усмотрение верховных иерофантов и сообщу тебе их ответ. А ты, Удеа, разделяешь ли желания Нарайяны?
   - У меня нет особых пожеланий. Я вполне полагаюсь на волю наставников и буду счастлив, конечно, увидеть их, когда они признают возможным оказать мне такую милость, - ответил Удеа.
   Облокотясь на стол, Удеа задумался, а Эбрамар, молча наблюдал за его бледным и озабоченным лицом.
   - Ты думаешь о своем отъезде, Удеа? Действительно, нельзя слишком мешкать и тебе пора приступить к роли царя и законодательной работе, - заметил Эбрамар.
   - Приготовления мои почти уже окончены. Остается только выбрать из среды землян нескольких помощников, и по этому поводу я хотел спросить твоего совета.
   И он назвал несколько имен.
   - Выбор твой превосходен, и лучшего я сам не мог бы тебе посоветовать. Но ты не упомянул о первой своей помощнице, о главной наставнице женских школ, о руководительнице женскими работами, о матери божественных царей - твоих будущих преемников, - короче говоря, о своей царице. Выбрал ли ты уже ее? Ты ведь знаешь, что без подруги жизни и помощницы в труде ты не можешь начать царствовать, - строго заметил Эбрамар. Удеа вздохнул.
   - Нет, я ни на ком ни остановился, и это самый трудный для меня выбор; но я знаю, что он необходим. Умоляю тебя, Эбрамар, помочь мне и пособить в этом щекотливом вопросе. Я боюсь, видишь ли, что время моего долгого и тяжкого испытания наложило особый отпечаток на мою душу; я нелюдим, малообщителен, молчалив... скучен. Одним словом, я буду, наверно, несносным мужем. Какая женщина пожелает меня, особенно на жизнь в течение многих веков, когда взаимные снисходительность и привязанность наиболее необходимы?
   - Перечисленные тобою недостатки указывают лишь, что магу необходимо избавиться от них, - улыбаясь, сказал Эбрамар. - Но вернемся к главному. Мне казалось, что ты интересуешься Арианою, дочерью Сунасефы; по крайней мере, ты беседовал с нею больше, нежели с другими молодыми девушками.
   - Правда, Ариана очаровательна и обладает великим талантом бывать и серьезной, и веселой, смотря по обстоятельствам; но мне казалось, что вы назначили ее Сандире, сыну Супрамати.
   - Не отрицаю, что существовал такой план, но его отвергли. У меня есть основания думать, что молодая девушка интересуется другим.
   - А! Значит, относительно меня выходит то же самое, - ответил Удеа с каким-то неопределенным выражением.
   - Без сомнения, но, вообрази, какой странный вкус у Арианы! Тот, кто ей нравится - нелюдим, малообщителен неразговорчив, даже скучен и, вероятно, будет несносным мужем; но, несмотря на все это, я знаю, что она с радостью примет предложение молчаливого поклонника и что будущее не внушает ей ни малейшего страха, - ответил Эбрамар, глядя с лукавой улыбкой на вспыхнувшее лицо Удеа.
   - Благодарю, Эбрамар, за то, что ты сказал, а коли Ариана настолько храбра, то я рискну просить ее руки. Если она примет неречистого жениха, то царица моя найдена, и после бракосочетания я могу уехать... - с волнением сказал Удеа.
   Дня через два во дворце Сунасефы отпраздновали обручение Удеа с Арианой, а через месяц состоялась свадьба, и затем воздушные суда унесли третью колонию законодателей на новое поприще их деятельности.
  
  

Глава четырнадцатая

  
   Был чудный теплый и тихий вечер. Лучи заходившего солнца золотыми блестками играли на многоцветных дворцах города магов, а воздух благоухал нежными ароматами цветов, наполнявших огромные сады. На большой террасе Эбрамара собрались довольно многочисленное общество. Кроме хозяина, там были Супрамати и Дахир с несколькими учениками и друзьями великого мага, некоторые члены коллегии египетских иерофантов и женщины, принадлежавшие к школе высшего посвящения, а среди них находились Нара, Эдита и Ольга.
   Легкий и скромный ужин был окончен, и шла общая беседа о подробностях предпринимавшегося путешествия.
   - Мы начнем наш осмотр с посещения царства Удеа, - сказал Эбрамар. - Сегодня утром я получил от него извещение, что он ожидает нас в горах, неподалеку от истоков большой реки, орошающей большую часть его владений. А затем мы отправимся к Нарайяне, который пишет, что еще не управился с приготовлениями к нашему приему.
   Солнце всходило, заливая светом зеленевшую подгорную равнину, пересекаемую довольно широкой и уже судоходной рекой; у берега виднелись стоявшие на причале большие суда. Все они были выкрашены в белый цвет, с высоким, изогнутым носом и снабжены матерчатыми балдахинами для защиты путешественников от палящего солнца.
   На берегу собралась кучка мужчин в простых темных одеяниях, опоясанных кожаными кушаками с застежками тонкой работы.
   На пригорке, несколько впереди прочих, стоял Удеа в белой тунике с золотой бахромой и золотым же поясом. Красивое лицо его очень изменилось. Он остался по-прежнему молодым человеком в расцвете сил, но былое выражение усталости и глубокой грусти сменилось спокойной энергией; взгляд его был строгий, а между тем в глубине больших, ясных глаз виднелось светлое спокойствие, которое дается только счастьем.
   - Вот и они! - весело сказал он, указав на воздушное судно, которое быстро приближалось, начало опускаться и вскоре остановилось на земле, неподалеку от вышеописанной группы.
   В носовой части судна, на балконе, стояли Эбрамар с несколькими другими магами и иерофантами. Удеа поспешил к ним и помог выйти.
   - Милости просим, друг, и все вы, уважаемые наставники, доставившие мне радость, пожаловав для осмотра моих работ, - произнес он, преклоняя колени для принятия благословения наставников.
   Затем Эбрамар поднял его и поцеловал, как и все прибывшие, а Удеа представил им своих товарищей, павших ниц при виде иерофантов.
   И в самом деле, от них всех, а в особенности от Эбрамара, исходил ослепительный свет, и одеяния казались осыпанными алмазной пылью.
   По окончании этих церемоний Эбрамар весело спросил:
   - Ну, друг Удеа, каким образом намерен ты везти нас? Я вижу лодки; но для нас ли они приготовлены, или ты предпочтешь воспользоваться нашим аэро?
   - Если ты и наставники найдете удобным, то я желал бы перевезти вас до столицы водою. Таким образом вы увидите часть страны и городов, а затем мы могли бы съездить в разные окрестные места, где вы яснее увидели бы мою систему управления и ее результаты.
   - Программа прекрасная, и я надеюсь, что братья мои ее одобрят, - ответил Эбрамар.
   Итак, они разместились на судах, и сильные гребцы быстро помчали их по спокойной глади мало-помалу расширявшейся реки.
   Вдоль одного из берегов виднелась цепь невысоких гор, а с противоположной стороны на необозримое пространство расстилались обширные равнины. Все земли были превосходно обработаны, и сеть оросительных каналов пересекала поля. Временами появлялись большие селения с однообразно построенными маленькими домиками, отстоявшими на некотором расстоянии друг от друга и окруженными садиками.
   Посреди каждого селения виднелось обычно небольшое каменное, окрашенное в белый цвет здание, перед ним - невысокий обелиск с надписью, а рядом - дом, вдвое больше других.
   На нагорном берегу работавшие каменоломни тянулись вперемешку с огромными виноградниками; на пастбищах виднелись стада.
   Началась уже уборка хлебов и сбор винограда, всюду кипела работа; одни жали и вязали снопы, а другие собирали виноград. Лишь изредка можно было заметить кучки людей, с любопытством смотревших на флотилию, радостными возгласами приветствовавших своего царя и падавших ниц перед сопровождавшими его неведомыми "богами".
   - С удовольствием вижу, что подданные твои не бездельники и не ротозеи, охочие до всяких зрелищ и бросающие работу для того, чтобы поглазеть на нас, - заметил Эбрамар.
   - Я отдал приказание продолжать обычные работы и желал показать тебе, учитель, население, занятое работой. Любопытные - это женщины, старики и дети, - присовокупил он, указывая на одну кучку многочисленнее других.
   Стоявшие на берегу представители расы красотой не блистали. Мужчины были высокие, сильные, коренастые, с широкими безбородыми лицами, маленькими, но смышлеными глазками и с темным, чуть красноватым цветом кожи. Такого же некрасивого типа женщины были в пестрых юбках, а мужчины в холщовых рубахах.
   - Во всяком случае ты умеешь заставить себя слушать, и это уже - прекрасный результат, который доказывает, что ты много потрудился, - сказал Супрамати.
   - Да, я работал со всем усердием, на какое только способен, и, благодаря Богу, в работе недостатка не было, да и теперь нет; кроме того, судьба благоприятствовала мне, даровав таких помощников, которые честно выполняли свой долг. Тем не менее я все же опасаюсь, не упущено ли что? Может быть, я не совсем понял наставления учителей, но буду бесконечно счастлив, если вы останетесь довольны мною.
   - Все виденное нами доказывает, что ты сумел установить порядок, повиновение, развить их деятельность и привести страну к изобилию; значит, ты положил прочное основание дальнейшему процветанию, - одобрительно заметил один из иерофантов.
   Между тем суда все продвигались, река становилась шире, многие меньшие речки впадали в нее, и теперь многоводное течение, гонимое свежим утренним ветерком, катилось с заметным шумом.
   Возвышенности нагорного берега придвинулись к реке, и холмы превратились в гранитные скалы с причудливыми очертаниями.
   - Мы приближаемся к главному святилищу нашей страны; там поклоняются четырем стихиям - видимой мысли Вечно-сущего, - сказал Удеа. - Каждый год народ совершает туда паломничество, чтобы получить исцеление и другие милости от богов, или космических духов, которым он молится. Угодно вам посетить это место теперь же, или пожелаете отправиться туда в другой раз, если вообще почтите его своим присутствием?
   - Несомненно, теперь же вези нас туда, - почти в один голос ответили маги.
   Суда причалили к берегу, и маги вышли, с глубочайшим почтением принятые присутствовавшими, а женщины приветствовали их торжественным мелодичным гимном.
   Под предводительством Удеа, в сопровождении жрецов и жриц святилища, вступили маги во внутренность скалы через узкий вход, закрытый с внутренней стороны тяжелой металлической завесой. Далее они прошли узкий и извилистый естественный коридор, кончавшийся обширной пещерой очень странного вида. Громадной высоты свод терялся в темноте, но сквозь четыре щели, крестообразно размещенные соответственно четырем сторонам света, проникало освещение различных цветов: красного, голубого, белого и оранжево-желтого, переходившего в зеленый. Эти четыре потока света посредине пещеры объединялись вокруг белого мраморного столба, поддерживавшего большой шар, который дрожал и блестел, словно жидкий, похожий на ртуть металл, а его волновавшаяся поверхность отливала разными цветами.
   В конце пещеры, на высоте нескольких ступеней, устроено было что-то вроде престола с возвышавшимися над ним статуями, убранными цветами и закрытыми завесами. На ступенях и вокруг престола разместились жрецы и жрицы и хором пели гимн богам, владыкам стихий, слугам Великого и Неведомого Бога, исполнителям Его воли, воплощению Его животворящего дыхания.
   После этого Удеа зажег на престоле смолистые ветви, вылил на огонь ароматы с ладаном и принес жертву из плодов, меда и молока.
   С полным благоговением присутствовали маги при этом первобытном священнослужении; когда же сошел Удеа, подошли Эбрамар с одним из иерофантов.
   После безмолвной молитвы Эбрамар первый поднял руку, произнося мистические слова, и в нише, над престолом, в воздухе появился светившийся белоснежный крест. Затем иерофант воздел кверху руки, пропел размеренным тоном священную молитву, и тогда вокруг креста появилась широкая семицветная полоса.
   Взволнованный Удеа поблагодарил наставников за дарованную ему милость, а маги, благословив объятых ужасом и павших ниц присутствовавших, опять взошли на суда.
   Через несколько часов прибыли они в столицу - огромный город, расположенный на обоих берегах реки. Господствуя над городом, возвышались царский дворец и обширные здания школ посвящения простой, но прочной постройки. Дома горожан были также простые, кирпичные, но просторные и удобные, с внутренними дворами, и окружены были садами, по-видимому, обязательными, судя по тому, что ими снабжены были даже самые крошечные домики. Впрочем, весь город походил на большой сад, так много было всюду зелени и цветов.
   Все городское население было на ногах и толпилось по пути шествия, направлявшегося к царскому дворцу. Там магов встретила Ариана с двумя сыновьями и дочерью, из коих старший сын был женат, а дочь - замужем, и оба имели детей.
   После предложенного хозяйкой угощения большая часть прибывших разошлась по отведенным им покоям для отдохновения, а в рабочей комнате Удеа собрались Эбрамар, Супрамати, Дахир, Суназеф с прочими ближайшими друзьями царя, и между ними завязалась дружеская беседа.
   - По лицу твоему вижу, как ты счастлив и доволен, что победил тени прошлого, - с доброй улыбкой заметил Эбрамар.
   - Ты прав, учитель мой и друг, я счастлив так, как только может быть счастлив смертный, и даже бессмертный, - прибавил он, смеясь. - В Ариане я нашел не только лучшую из супруг, доброго гения моего очага, но также разумную и предусмотрительную сотрудницу и советчицу в моей работе. А затем отрадою мне является полная деятельности жизнь в этой стране, изобилующей богатствами, которые ожидают только работников для их использования.
   Притом образование младенческого народа имеет особую прелесть. Какой это рай в сравнении с тем временем, когда я прибыл сюда! Как ужасно было это одиночество среди болот и тумана при нечеловеческой борьбе со стихиями. Теперь же все в моем распоряжении, а с помощью привезенных с собой друзей и товарищей я уже много сделал. Мне кажется, хотя все-таки остается еще столько работы, что порою мне совестно даже бывает отдыхать, - с горящим взором ответил Удеа.
   - Все виденное нами сегодня говорит о твоей деятельности, и за минувшее время ты далеко ушел вперед, - дружеским тоном сказал Супрамати. - С наружной стороны произведение твое - прекрасно, но мы еще ничего пока не знаем о внутреннем устройстве, о тех законах, которые поддерживают порядок в самом здании, - добродушно прибавил он.
   - Понимаю. Ты интересуешься нравственной стороной моей работы, и завтра же я вручу наставникам мои законодательные уставы, а во время поездки по стране вы увидите машину в ходу. Но если Эбрамар и вы, друзья мои, позволите, я желал бы изложить вам свод всего сделанного мною и попросить кое-каких советов.
   - Конечно, говори. Твой общий обзор поможет нам скорее разобраться в подробностях, - тотчас же ответил Эбрамар.
   - Благодарю. Итак, приступаю к самому началу моей истории. По прибытии моем сюда с помощниками мы нашли бесплодную, невозделанную страну и многочисленное, но дикое население; одним словом, существ на самой низкой ступени развития. Они ходили нагие, по всякому поводу убивали друг друга и даже были людоедами. В общем, положение оказалось хуже, нежели я ожидал.
   Среди моих диких подданных водились еще остатки населения потонувших континентов - существа еще более низкие, отвратительные по виду и почти звериной дикости. Первой моей заботой было произвести чистку, и я истребил это никуда более не годное население, даже по физической организации неспособное воспринять высшую культуру. Это была самая тяжелая сторона моей задачи, и с целью поскорее с ней покончить я побудил войну.
   Знаю, что одной из основных наших аксиом является запрещение убийства; но это не может применяться во всей своей широте в низших мирах, где война оказывается необходимой. Потребность драться, хищное стремление уничтожать друг друга ведет свое начало с очень давних времен, и корни их теряются в бесконечном прошлом. В капле крови борются между собою белые и красные шарики и поглощают один другого. Так же неизбежна и война между людьми.
   Моя война дала желаемый результат, и первобытные чудовища исчезли, а мои добрые подданные угостились побежденными, ранеными, да и убитыми. Я же решил воспользоваться этим каннибальским "пиром", чтобы попытаться сделать первый шаг к трудному и великому преобразованию. Средство было жестокое, но над этим нечего было раздумывать, чтобы достичь главного.
   Поэтому при моем участии началась заразительная и омерзительная болезнь; тела покрывались язвами, причинявшими ужасные страдания. Я нашел удобный момент установить прочную власть. Вся страна была разделена на временные области, где водворились мои помощники, которые, окружив себя почитанием и организовав явления, способные поразить воображение дикарей, приступили к оказанию помощи. А держались они неизменно одной и той же системы: пожиравшие трупы умирали, а прочие выздоравливали, но оставались расслабленными и болезненными. Внушалось же им, что этот грустный исход являлся следствием употребления в пищу человеческого мяса, и что трупы особенно ядовиты. Тупые мозги поняли это, потому что боль - лучший учитель. И следующее поколение уже брезговало человеческим мясом и возненавидело его.
   Разделив население на племена, мы сосредоточили все усилия на развитии земледелия, потому что я планомерно преследовал свою цель - воспитать своих подданных на растительном питании для того, чтобы сделать их народом мирным, деятельным и трудолюбивым и создать здоровую, чистую атмосферу, оградив по возможности от зловредного влияния демонических существ астрального мира. Животная же пища, крайне вредная для телесного здоровья, не менее пагубна и с точки зрения оккультной, так как кровь убитых животных дает возможность духам тьмы придавать плотность их флюидическим телам, а в людях возбуждает грубую жестокость к этим низшим братьям. Это обстоятельство особенно опасно относительно высших, уже весьма умственно развитых пород, которых людское зверство обращает в сатанинские существа, кипящие ненавистью и жаждой мести.
   Народ мой - вегетарианец. Доведенное до высокой степени совершенства земледелие в изобилии дает ему самые разнообразные продукты; не менее совершенно разведение садов, виноградников, цветов и выделка молочных продуктов; потому что виденные вами на пастбище многочисленные стада доставляют только молоко, шерсть идет на производство тканей, а кожа павших животных служит лишь для выделки обуви, поясов и других предметов.
   Благодаря такой системе преступность - очень редкое явление, да и строгие законодательные меры не дают ей развиваться. Законы мои суровы, может быть, даже жестоки в отношении злоупотреблений и ослушания; но, по моему мнению, сентиментальная снисходительность принесла бы лишь вред людям, стоящим на низкой ступени развития и не свободным еще от кровожадных животных инстинктов. Поэтому первая мера, применяемая к совершившему проступок или злоупотребление, состоит в удалении его из племени, ибо преступность - заразительна, дыхание преступника выделяет токи, исполненные нечистых желаний, злобы, возмущения против законов и недоброжелательства к ближним. Подобные существа распространяют заразу злодеяний, а так как нарушения космических законов являются рассадником наследственных болезней, то необходимо пресечь распространение такого поветрия. Поэтому в каждой области имеется особое место для заключения виновных, где на них воздействуют, чтобы довести до раскаяния; но получают они прощение и возвращаются к своему племени лишь после того, как победят свои дурные страсти и исправят ошибки.
   В особенности позаботился я о религии, благочестии и вере в божественные силы. Я указывал вам в каждом селении на окрашенное в белый цвет здание, это - маленький местный храм. В хорошем доме рядом помещается должностное лицо, представляющее собою жреца, врача и наставника одновременно, а двое или трое других, смотря по надобности, заведуют и наблюдают за земледельческими работами, скотоводством, землекопными и каменоломными работами, ремеслами и другим.
   Каждое утро на заре, перед началом работ, все жители собираются в храме и вместе со жрецом поют молитву, а затем отец, или старейшина, как называют жреца, читает присутствующим двадцать одно высеченное на обелиске божественное повеление, в которых перечислены все обязанности человека по отношению к своим ближним и Божеству, дабы заповеди эти были всегда свежи в памяти народа. В качестве врача жрец следит за здоровьем своих прихожан, а как учитель он преподает знание о целебных растениях, а способным к учению - начальные правила письма.
   Самых развитых посылают в высшие школы, откуда впоследствии выходят низшие служащие.
   Вся страна разделена на двадцать одну область, и во главе каждой имеется правитель с необходимым числом помощников; на нем лежит обязанность объезжать каждый месяц свою область для осмотра работ, разбирательства споров, а если понадобится, то и для наказания по закону.
   Вы сами будете судить о существующем, благодаря Богу, порядке и о деятельности, налагающей на каждого работу сообразно с его способностями и не терпящей бездельников.
   - Ты не сказал ничего о том значении, какое придано в твоем законодательстве искусствам, музыке и могучим силам красок, ароматов, - спросил Дахир, заметив, что Удеа задумался и замолчал.
   - Должен признаться, что искусства играют пока довольно незначительную роль ввиду того, что раса мало развита для этого. Живопись стоит совершенно низко, а скульптура и архитектура обещают широкое развитие, и я забочусь, чтобы тщательно разработать эти два дарования.
   Музыку, представляющую собою обоюдоострое оружие, я заключил в очень узкие рамки. Во время богослужения, в торжественные дни, для танцев по окончанию работ поют и играют на арфах; но мелодии очень немудреные, а ритм тщательно соразмерен со способностями народа, дабы не возбуждать преждевременно слишком много разнообразных восприятий.
   Роль ароматов в нашем большом хозяйстве играют цветы. Выращивание их обязательно, и они всюду растут в изобилии; однако выбор сортов сделан с таким расчетом, чтобы запахи их производили лишь благотворное действие. Но в большом храме и здесь, во дворце, возделывают магические растения, пригодные для высшего посвящения. Так, недавно мне удалось вырастить любопытный и могучий кустарник, цветы которого поют, т.е. производят мелодичные вибрации и излучают свет; запах их
   похож на дыхание и проникает в капельки росы. Однако окраску цветов я нахожу не вполне совершенной, а у капель сгущенного аромата недостает прозрачности. В этом отношении я, вероятно, что-нибудь упустил из виду и прошу вас, наставники и друзья, научить меня и просветить.
   - Охотно дам тебе все указания для продолжения столь полезной и интересной работы, которую я весьма одобряю, - сказал Эбрамар.
   - Благодарю. Работа эта доставляет мне наслаждение, и часто я искренне жалею невежд, для которых природа нема и мертва. Какой чудесной картиной наслаждается тот, кто постиг науку и развил свои пять чувств, кто способен воспринимать и видеть окружающее. Для него вся природа живет, каждая травинка дышит, излучает аромат, свет, и чем более изучаешь, тем более делаешь открытий и поражаешься неизменной мудрости Всемогущего.
   Следующий день начался с посещения главного столичного храма, величественного и громадного сооружения, с квадратными колоннами у входа и внутри. Внутренность была украшена драгоценными предметами, а в Святая Святых находилось изображение Божества, скрытое от народа.
   На улицах и в храме собирались густые толпы людей, падавших ниц на пути следования иерофантов, которых принимали за богов.
   Посредине храма находился бассейн с водой, считавшейся освященной богами. Сюда приносили и окунали новорожденных, после чего нарекали их именами; эту же воду брали для лечения больных или окропления жилищ. Вообще в храме находили удовлетворение все духовные потребности народа.
   Приятные и нежные ароматы наполняли святое место. При вступлении процессии Эбрамар поднял руку, и мгновенно загорелся огонь на всех треножниках.
   Богослужение состояло из приношения цветов, плодов и других произведений земли, возлияния молока, вина и масла и гимнов во славу богов. Песнопения жрецов и жриц отличались величественной и серьезной мелодией и действовали успокоительно на присутствующих.
   По окончанию религиозного обряда Удеа повел магов в школы посвящения, а царица его показывала тем временем магиням высшие женские школы, где она была верховной наставницей и где преподавались искусство пения и игры на арфе, нужные работы первоначальных ремесел и начальные сведения по оккультной науке.
   - А теперь скажите, достопочтимые наставники мои, хорошо ли я усвоил ваши указания и не сделал ли больших упущений в столь мудром, начертанном вами для меня плане?
   - От имени всех нас скажу тебе, сын мой, что ты мудро разрешил задачу воспитания молодого людского организма, - ответил Эбрамар. - И во многих отношениях сделал даже больше, нежели мы надеялись. Так, не выходя за пределы бережливости и скромности, подданные твои достигли изумительного совершенства в прядильном деле: ткани их превосходны по прочности и красоте. Также мы можем только похвалить прикладные искусства, глиняные изделия, крашение и т. д. Что же касается посадки фруктовых деревьев, то результаты ее превосходны. Например виденное нами в садах дерево с бессемянными плодами доказывает, с каким знанием и терпением выращивалось оно в течение долгого времени. Мне кажется, что ты имел в виду как образец банановое дерево нашей угасшей планеты; как и то, оно не может быть разводимо черенками, так же не имеет ни зерен, ни луковицы, а корень у него древовидный.
   Одним словом, мы можем только похвалить твою работу. Твой набожный, скромный и деятельный народ, притом до боязни чистоплотный, просуществует долго, переживет любой другой, хотя и стоящий выше его относительно всякого рода комфорта и богатства.
   Поэтому получи награду за свои вековые труды. С соизволения верховных иерофантов, возжигаю на твоем челе второй луч мага.
   Глубоко растроганный, Удеа преклонил колени, и когда над челом его вспыхнул второй золотой луч, великий иерофант сказал дружески:
   - Прими мое поздравление, первый божественный государь этого царства золотого века, воспоминание о коем будет жить в преданиях далеких времен, а сказания будут повествовать о том, что было время, когда народы благоденствовали и были безусловно счастливы, когда боги нисходили с неба, чтобы беседовать с людьми, поучать их и управлять ими.
  
  

Глава пятнадцатая

  
   На высоте, сверкая на солнце, словно исполинский сапфир в золоте, красовался царский дворец, и стоял храм с красными, точно рубиновыми колоннами, видневшимися сквозь пышную зелень садов. Три укрепленные ограды опоясывали город, разделяя его на три концентрические части, и у подножья каждой стены были широкие рвы, питавшиеся водой из потока, который начинался на высоте царской резиденции, а затем спускался водопадом и вливался в каналы.
   За пределами нижней городской стены разбросаны были многоцветные виллы богатых и сановных лиц и, словно яркие цветы, пестрели лесистые выделявшиеся на горизонте высоты.
   День этот был праздничным в Уржане. Все, даже самые бедные домики в долине, разукрасились зеленью, а богатые дома убраны были разноцветными флагами и гирляндами цветов, покрывавших двери, стены и крыши.
   Все население было на ногах, и нарядные толпы собирались на морском берегу, где широкая, высеченная в скале лестница вела к гавани, которую теперь бороздило множество лодок.
   Другая часть народа теснилась вдоль широкой дороги и лестниц, которые из долины поднимались до самой волшебно разукрашенной царской резиденции. На высокой астрономической башне дворца развевалось голубое знамя с вышитой на нем золотой, увенчанной крестом чашей и озаренное в эту минуту, словно сиянием, лучами восходящего солнца.
   Вскоре на горизонте показалось парусное судно, быстро приближавшееся прямо к гавани.
   Это было судно своеобразной красоты - резное, вызолоченное, разукрашенное, точно драгоценная вещица, и снабженное красными парусами.
   На мостике впереди стояли маги, магини, Удеа с женой и прочие путешественники, с любопытством смотревшие на вырисовывавшийся берег.
   - Что за великолепная картина. Как прекрасен этот город, поднимающийся террасами, среди садов и водопадов, да еще увенчанный волшебным дворцом. А у нас сравнительно с этим все просто и не живописно, - заметила Ариана. Удеа улыбнулся:
   - Ты права. Но ничего уже не поделаешь, раз ты выбрала такого прозаического мужа, который пользу предпочитает красоте, и тебе остается довольствоваться тем, что дает его царство. Нарайяна, как я уже сказал однажды, баловень судьбы, художник, ищущий красоту, как пчела - мед в цветах. Вот он - действительно герой будущих сказаний, память о коем будет витать в представлении народов, окруженная туманным покровом волшебной сказки.
   - А вот и сам герой направляется нам навстречу, - заметил Эбрамар и, обращаясь к Ариане, прибавил: - Ты не права относительно своего царства. У вас также есть места, очень живописные по своей дикой красоте.
   Он умолк, потому что лодка Нарайяны пристала в эту минуту.
   В два прыжка очутился он на мостике и, почтительно поприветствовав магов, поцеловал Эбрамара, Дахира, Удеа и Супрамати. Нарайяна сиял, и в больших чёрных глазах его отражалось счастье, а шедшее ему одеяние рыцаря Грааля еще более оттеняло его классическую красоту. Впрочем, он сделал некоторые изменения в обычном наряде братства; так, на груди серебристой туники была вышита птица, походившая на орла или коршуна с распущенными крыльями, а поверх шлема красовалась остроконечная корона.
   - Если в твоем царстве все так же изящно, богато и уютно, как присланное за нами судно или видимая отсюда твоя столица, то значит, ты беглым шагом вел свою цивилизацию, - с оттенком насмешки заметил Эбрамар.
   Но в радостном волнении своего торжества Нарайяна ничего не заметил.
   - Да, учитель, я сделал все возможное, чтобы народ мой быстрее двигался вперед. Какая это прекрасная раса, она напоминает моих прежних соотечественников, греков; народ этот - богато одаренный, но страстный, воинственный и даже увлекающийся, и ему предстоит блестящая будущность. Что же касается богатства и удобств, то мне легко было достичь их: почва в изобилии родит, а металлы, мрамор и прочие драгоценные материалы в большинстве случаев находятся еще в мягком состоянии, и потому ими очень легко пользоваться. Но вот мы и прибыли, - прервал он свою речь, подходя к борту и поднимая руку.
   Тотчас многочисленный хор на берегу грянул приветственный гимн, очень сложный по мелодии, но исполненный с редким совершенством. На пристани выстроены были богато одетые воины в легких доспехах, словно из рыбьей чешуи, в золотых шлемах и вооруженные копьями, широкими и короткими мечами, луками и колчанами стрел.
   Дети усыпали цветами путь прибывших гостей, которые разместились потом в переносные двухместные троны, с восемью носильщиками, и шествие двинулось в путь, охраняемое стражей и сопровождаемое огромной толпой.
   В каждой из городских частей, разделенных оградами, процессии жрецов и жриц встречали магов пением под звуки арф, а народ падал перед ними ниц.
   Наконец они достигли вершины и сначала направились в храм - великолепное здание, построенное все из прозрачного материала рубинового цвета.
   При входе встретила их Уржани с двумя детьми. В богатом наряде, сияя счастьем при виде родителей и друзей, она была прекраснее, чем когда-либо.
   По окончанию богослужения все отправились во дворец, пройдя чудесно ухоженными садами с фонтанами.
   На другой день наставники начали обстоятельно осматривать весь город. Многое отражало воспоминание о погибшей планете, все еще жившее в душе Нарайяны. Так, например, в черте верхней ограды, ниже царского дворца, он устроил скаковое поле, огромные общественные сады, и там же находилось одно заведение - старая идея, которая получила иную постановку.
   Заведение это было гостиницей, или убежищем для путешествовавших иностранцев либо приезжих из отдаленных областей царства, где им оказывалось широкое гостеприимство и они считались гостями правительства. Здание представляло огромный дворец со всякого рода удобствами, и приспособлено было для помещения около тысячи гостей, имеющих право оставаться там, сообразно с делами, от недели до месяца.
   В пределах же вышгорода жило множество служащих, и находилась часть училищ, предназначенных для искусств и наук.
   В следующей ограде сосредоточивалась промышленная жизнь города, уже весьма притом развитая. Там находились ремесленные школы и центры производства одежд, материй, домашней утвари и прочего; там же расположены были казармы, так как у Нарайяны имелось большое войско. Впрочем, в городе стояла только царская гвардия, богато снаряженная и вооруженная; часть этой гвардии имела даже казармы поблизости дворца, и отряды ее поочередно несли там караульную службу. Остальные войска были распределены в областях и по границам.
   Наконец, в нижней ограде, как и в долине или по берегу моря, жила беднейшая часть населения, занимавшаяся рыболовством и судоходством. Дома их, теснее расположенные друг к другу, нежели в верхних оградах, были проще и лишены роскоши, но все-таки домики были необыкновенно чистенькие и при каждом имелся хорошенький садик.
   Для снабжения водой обширного города с населением в несколько сот тысяч человек инженеры Нарайяны изобрели очень остроумную систему орошения.
   Из горного озера был устроен водопровод в приемник особого для этой цели здания, у самого подножья холма, на котором расположен был город.
   Из этого главного водоема отвесно высеченный в скале еще больший водопровод, высотою в пятьсот футов, поднимал

Категория: Книги | Добавил: Anul_Karapetyan (27.11.2012)
Просмотров: 174 | Комментарии: 1 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа