Главная » Книги

Крыжановская Вера Ивановна - Месть еврея, Страница 6

Крыжановская Вера Ивановна - Месть еврея


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18

ерноволосый, резкого еврейского типа, внимательно рассматривал своими зоркими хищными глазами толпу гуляющих и лишь изредка взглядывал украдкой на бледное исхудалое лицо своего спут- пика, молчаливого и равнодушного, который, видимо, только что оправился от тяжелой болезни.
   Самуил Мейер действительно выжил, несмотря на тяжелую рану, которую нанес себе в минуту безумного отчаяния. Молодая сильная натура поборола смерть, но рана сердца все так же давала себя чувствовать, как и в первый день. И только его гордость, восставшая во всей силе, помогла скрыть его слабость. Он не хотел, чтобы люди, оскорбившие его так жестоко, видели его отчаяние, и наружно казался совершенно спокойным...
   В числе евреев, сопровождавших старшего раввина и вошедших прежде всех в кабинет Самуила, когда раздался выстрел, был также товарищ его отца биржевой маклер Лейба Зильберштейн. Старый еврей взял на себя все заботы о раненом и с большим усердием ухаживал за больным одиноким молодым человеком. Разузнав все подробности об отношениях Мейера с семьей графа Маркоша, Зильберштейн, состояние которого было очень незначительное, а семья многочисленная, решил воспользоваться случаем и осуществить очень выгодный для себя план - выдать свою старшую дочь за миллионера. Упорно, с терпением изучал он Самуила и искусно возбуждал страсти, кипевшие в его наболевшем сердце. Мало-помалу, он внушил ему, что самый лучший и достойный ответ на оскорбление, нанесенное ему Валерией, было жениться самому. Затем он предложил ему свою дочь, и банкир, ослепленный затаенным отчаянием и пламенным желанием убедить изменницу, что она перестала для него существовать, дал свое согласие, не разглядев даже ту, которую брал.
   Уже пять дней он был женихом Руфи Зильберштейн, а молодой человек, сидевший возле него, брат невесты Аарон. Малый был очень хитер. Он хотя и знал все, но не считал любовь Самуила препятствием для женитьбы на его сестре, и надеялся, что этот брак будет источником больших для него выгод.
   На перекрестке аллеи стечение народа было так велико, что экипажи должны были остановиться, чтобы стать вереницей. Коляска Самуила тоже остановилась, с ней рядом - другая, запряженная прекрасными серыми лошадьми. В экипаже сидели пожилая дама и молодой офицер такой редкой красоты, что даже Самуил заметил его и, как артист, всматривался в это прекрасное лицо, которое, казалось, было живой моделью какой-нибудь античной статуи.
   Это был князь Орохай с матерью. Рауль вполне оправился от своей болезни, развился и возмужал. Радостное чувство приближавшегося счастья придавало его бар-хатным глазам спокойное, ласковое и чуть-чуть надменное выражение.
   - Кто этот молодой человек, я никогда его не встречал? - обратился Самуил к своему будущему зятю.
   Аарон опустил глаза.
   - Я его знаю, но боюсь, что имя это произведет на тебя тяжелое впечатление, хотя думаю, что тебе лучше услышать его от меня. Это князь Орохай Рауль. Он недавно вернулся из-за границы и завтра состоится их свадьба.
   Самуил ничего не ответил. Он чувствовал почти физическую боль, и жгучее чувство ревности сжало ему сердце. До сих пор он убаюкивал себя надеждами, стараясь всячески оправдать измену любимой женщины. Он был уверен, что она выходила за Рауля по принуждению родных, ослепленных гордостью и предрассудками. Но теперь, когда он увидел соперника, он все понял. Этот Адонис мог, конечно, завоевать любовь женщины и заставить ее всем пожертвовать. Теперь не было сомнения в том, что он позабыт и что не воля родных, а сердце Валерии руководило этим выбором. И завтра она будет принадлежать ему, этому красивому князю, гордый и спокойный взгляд которого выражал довольство и счастье!
   В душе Самуила бушевал ад, но в эти дни тяжелых испытаний он преуспел в искусстве скрывать свои чувства, и лишь усиленная бледность выдавала его волнение.
   - Пора вернуться домой, я устал и хотел бы отдохнуть,- сказал он.
   - Как это можно! Тебя ждут у нас,- возразил с живостью Аарон.- Тебе нужно развлечься, и я не думаю, что уединение было бы для тебя сейчас полезно,- проговорил он тихо.- Ты видел куклу, ничтожную и бесстрастную, из-за которой тебе так бесчестно изменили. Послушай меня, вырви из своего сердца всякое чувство к этой негодной женщине.
   Угнетаемый мыслями и образами, созданными его возбужденным воображением, Самуил целую ночь блуждал по саду и пустым комнатам. Солнце уже всходило, когда он уснул от изнеможения тяжелым тревожным сном...
   В комнатах Валерии, в доме графа Маркоша, царила непривычная суматоха: посреди будуара был раскрыт большой сундук розового дерева прекрасной работы, с инкрустациями, окованный серебром и внутри обитый белым атласом. Это был свадебный подарок, присланный Раулем. Все было вынуто из него и разложено по всей мебели будуара... Тут были куски великолепных материй, кружева, которые собирались в их семье в течение нескольких поколений, ларчики с драгоценностями и множество дорогих изящных безделушек. Та, которой были поднесены все эти сокровища, сидела в настоящую минуту в своей спальне за туалетом, и ее камеристка Марта причесывала ее к венцу.
   Цвет лица Валерии был по-прежнему свеж и нежен; бледность, отчаянное уныние исчезли и лишь очень внимательный наблюдатель заметил бы в синих ее глазах спокойную грусть - странное настроение у невесты в день свадьбы с красивым и любящим ее человеком. Погруженная в раздумье, она с полным равнодушием пре-доставила свои роскошные волосы в распоряжение горничной, и лишь приход Антуанетты отвлек ее от мыслей.
   - А, ты уже причесываешься? Еще только четыре часа, а свадьба в восемь,- заметила молодая графиня.
   - Да, я знаю, но мне хотелось, после того, как оденусь, иметь время подумать и помолиться,- отвечала Валерия.- Я желала бы, чтобы ты одна меня одевала; подруги мои приедут только в тот момент, когда надо будет вести меня в залу. Окончив же мой туалет, еще успеешь спокойно одеться сама.
   Графиня кивнула в знак согласия и, сев подле туалета, стала восхищаться подарком и любезностью жениха. Когда причесывание закончилось, она принялась одевать невесту при помощи обеих камеристок Марты и Элизы.
   - Эта материя, затканная серебром, великолепна,- сказала она по-итальянски, оправляя стан и трен платья.- Но то платье, которое тебе раньше прислали, мне нравится, пожалуй, больше всего. Какими оно отделано кружевами.
   - Каждое отвечает своему назначению,- промолвила Валерия со вздохом.- Первое - легкое и воздушное, как беззаботное счастье прежних дней, а это тяжелое и роскошное, как мое новое положение.
   Приколюв ей на голову кружевную вуаль и венок из померанцевых цветов, Антуанетта прижала к груди свою подругу и, целуя ее, с глазами полными слез, сказала ей:
   - Теперь я уйду, дорогая моя, помолись, чтобы бог дал тебе забвение прошлого и сделал тебя столь же счастливой, насколько ты хороша и достойна любви.
   По уходу графини, Валерия прошла в молельню и стала на колени перед распятием из слоновой кости, стоявшим на аналое. На кресле лежала великолепная благоухающая гирлянда из белых роз и померанцевых цветов, которую она сплела сама утром. Несколько минут она горячо молилась, затем встала и, приподняв атласную портьеру молельни, нерешительным голосом позвала камеристку. Марта была молодой красивой девушкой, свежей и веселой, но довольно глупой. Она служила в доме с тех пор как Валерия вышла из пансиона и, казалось, была ей очень предана. Впрочем, она обладала немалой долей любопытства, свойственного слугам, и сердечные дела ее госпожи были ей известны более, чем жениху графини.
   - Послушай, Марта, могу ли я довериться тебе? - спросила взволнованная Валерия.- Исполнишь ли ты поручение, которое хочу на тебя возложить, так как не могу доверить его никому другому?
   - Ах, сударыня! Можете ли вы в этом сомневаться? - с жаром ответила она.- Я сделаю все, что прикажете, и буду молчать как рыба.
   - Вот в чем дело. Помнишь молодого банкира Мейера, который часто бывал у нас? Тебе известно, что он застрелился? Я была дружески расположена к этому несчастному молодому человеку, и вот хочу, чтобы пока я буду в церкви, ты пошла бы на еврейское кладбище и положила эту гирлянду на его могилу. Можешь ты это сделать?
   Со слезами на глазах Валерия подала ей гирлянду, снятую с кресла, но к крайнему своему удивлению заметила на лице камеристка какое-то странное замешательство.
   - Ах! - заговорила Марта,- я жизнь готова отдать, чтобы доказать мою преданность вашему сиятельству, но это... ах! Если бы вы знали! Если б я смела!.. Иисус Христос и пресвятая Богородица, вразумите меня!..
   - Что с тобой, Марта? Ты больна? - спросила испуганно молодая девушка.
   - Нет, нет, не больна, но я не могу долее молчать.- Марта упала перед ней на колени и проговорила дрожащим голосом.- Я должна открыть вам то, что облегчит вашу душу и возвратит вам счастье: г-н Мейер жив!
   - Он жив? - спросила Валерия, хватаясь за портьеру, чтобы не упасть.- Ты бредишь или это правда?
   - Да, графиня, это правда. Его рана была очень серьезной, но не смертельной; он совсем поправился и даже...- она не договорила.
   "Он женился", хотела она сказать, но не решилась, боясь огорчить свою госпожу и возбудить в ней ревность.
   - Простите меня,- продолжала она,- но я знаю, что г-н Мейер должен был жениться на вас и любит вас больше жизни. Его камердинер Стефан-мой жених. Он ходил за своим раненым барином в то время, когда тот был в бреду. От него-то я все узнала и хотела успокоить вас известием, что г-н Мейер жив.
   Едва дыша, Валерия наклонилась к Марте.
   - А не говорил тебе Стефан, как он перенес все, что произошло?
   Не предвидя последствий своей болтовни, Марта с жаром продолжала:
   - Ах, Стефан рассказал мне в каком отчаянии был г-н Мейер. Он никогда не утешится, потеряв вас, целыми днями он ходит как приговоренный к смерти, едва прикасается к блюдам, которые ему подают, иногда сидит такой мрачный, что боятся, как бы он опять не наложил на себя руки. Но Стефан и другой лакей постоянно издали следят за ним, и вы можете быть спокойны, ни одной минуты он не остается без надзора. Стефан очень хороший человек, бережет его, как свой глаз. Сегодня он зашел ко мне на минуту и сказал, что вчера г-н Мейер не вернулся с прогулки, а велел отвезти себя на загородную виллу, где в саду у него находится большой пруд, и Стефан поспешил туда, чтобы следить за господином Мейером, так как он опять в сильном припадке горя и, как выразился выездной лакей, похож на привидение.
   - Хорошо, Марта, ступай,- прошептала Валерия, падая от изнеможения в кресло.
   Она не заметила, как вышла камеристка. Одна мысль "Самуил жив" наполняла все ее существо. То, что было тенью, ожило вновь. И несчастный бродит, как приговоренный к смерти и, быть может, намереваясь в этот раз вернее покончить с жизнью, которую она ему отравила и разбила. Вероятно, он знает, что сегодня ее свадьба и, может быть, в то время, как она в церкви будет клясться Раулю в любви и верности, он в порыве отчаяния... Валерия встала, сжала голову руками;
   лицо ее пылало, сердце так билось, что готово было разорваться, и дрожь пробегала по телу. Могла ли она допустить вторичное самоубийство и не попытаться остановить его, пояснив Самуилу, что вина ее не была так велика, как он полагал.
   Возбуждение, ослепляющее рассудок, свойственное ее характеру, все более и более овладевало ею. В минуты сильных душевных волнений оно отнимало у нее способность размышлять и могло увлечь ее на самые невозможные поступки. Рауль, предстоящая через два часа свадьба, риск, которому она подвергалась, все было забыто, одна мысль, одна лишь цель существовала для нее: увидеть Самуила, оправдаться в его глазах и вырвать у него обещание не посягать более на свою жизнь. Она встала с твердой решимостью и, тревожно оглянувшись кругом, пошла в гардеробную, поспешно достала большой бурнус с капюшоном, который покрывал ее до самых ног, закрыла лицо густой вуалью, взяла портюне и, подняв на руку свой шлейф, сбежала в сад. Никто ее не заметил. Слуги, занятые приготовлением к свадьбе, были в комнатах или в буфете. Она окликнула извозчика и дала кучеру адрес виллы.
   - Если ты доставишь меня туда за десять минут,- сказала она,- подождешь там немного и привезешь обратно, то получишь два золотых.
   Валерия знала виллу по описанию Самуила и велела кучеру остановиться не у большого подъезда, но несколько дальше, у калитки бронзовой решетки. В лихорадочном волнении она вышла из кареты, отворила калитку, которая не была заперта изнутри, и вошла поспешно в сад. Ее ноги в белых башмачках проворно ступали по песку. При первом повороте аллеи увидела она гладкую поверхность сверкающего из-за деревьев пруда. В зелени деревьев виднелись крыша и маленькая башня виллы. Валерия с беспокойством всматривалась в зеленую чашу. Что, если тот, которого она ищет, не здесь, а в комнатах? Туда она не решится войти. Но приближаясь к пруду, она вздрогнула, остановилась и спряталась в тени кустов: в нескольких от нее шагах кто-то показался на боковой аллее и, скрестив руки, задумчиво шел, поглощенный своими мыслями.
   Она сразу узнала Самуила, хотя он страшно изменился и похудел. На бледном осунувшемся лице его застыло выражение мучительной тоски.
   Под тенью густого каштанового дерева у самой воды стояла скамейка, и Самуил опустился на нее, откинув назад голову, как бы желая свободно вздохнуть, затем с выражением глубокого страдания закрыл лицо руками и остался неподвижным. Валерия направилась к нему. Слегка коснувшись его руки, она подавленным голосом проговорила:
   - Самуил!
   Молодой человек выпрямился и удивленным пытливым взглядом окинул скрытую вуалью, стоявшую перед ним девушку. Кто это мог быть? Ему казалось, что прозвучал хорошо знакомый и дорогой ему голос, но нет, то, конечно, была игра его расстроенного воображения. В эту минуту она одевалась к венцу. Не Руфь ли это? Но нельзя было не отличить руку жемчужной белизны с розовыми и тонкими пальцами, придерживающую плащ, от смуглой и полной руки молодой еврейки.
   - Кто вы и что от меня хотите? - спросил он резко, подавляя безумные предположения, мелькнувшие в его уме.
   Ответа не последовало, но настроение духа Самуила не располагало его к терпению. Он хотел знать и, не раздумывая долго, протянул руку к пряжке плаща и быстрым движением сорвал его с плеч незнакомки.
   Глухо вскрикнув, он вскочил на ноги и отшатнулся. Он узнал Валерию. Никогда еще Самуил не видел ее такой чарующе прекрасной, как в эту минуту, в великолепном подвенечном наряде, с длинной вуалью, как ореолом окружавшей ее. С глазами, полными слез, протянула она сложенные руки.
   - О, если б ты знал, Самуил, как я страдала, думая, что ты умер! Сегодня только узнала, что ты жив!.. Прости меня!
   Тяжело дыша, с пылающей головой, Самуил жадно смотрел на волшебный призрак. Мысль, что это дивное создание, похищенное у него, в этом самом наряде долж-но соединиться с другим, жгла его, и в темных глазах его вспыхнул зловещий огонь.
   - О каком прощении вы говорите, графиня? - перебил он ее дрогнувшим голосом.- Разве можно простить позорную измену, разбившую мне жизнь. Между нами все кончено, и вы сами этого хотели, чтобы сделаться княгиней Орохай. Все в этом блестящем аристократе вам нравится и льстит вашему самолюбию. Ну и будьте счастливы с ним, но зачем вы прищли сюда? Чтобы удовлетворить ваше любопытство, чтобы посмотреть, как страдает человек, дерзнувший тянуться за звездой, или чтобы насмеяться над его самонадеянностью? Для того, чтобы еще более раздразнить его больное сердце вашей предательской красотой, этой фальшивой маской, скрывающей слабую, бесчестную душу? Вам мало было знать, что я чуть не лишил себя жизни! Теперь вы меня видели, возвращайтесь же на ваш пир, в объятия того, кого вы предпочли мне, и расскажите, что ваша жертва имеет жалкий вид.
   - Самуил! Самуил! - перебила его Валерия.- Отчаяние ослепляет тебя. Жестоко с твоей стороны говорить мне такие обидные слова!.. Выслушай меня, прежде чем осуждать. Если бы ты знал, как я страдала, ты бы не оттолкнул меня! Я пришла сюда, чтобы вымолить твое прощение.
   Умоляющий голос любимой женщины, ее слезы и скорбь, которые отражались в этих чудных синих глазах, сохранивших над ним свою прежнюю власть, подействовали на него, и он несколько успокоился.
   - Говори! - сказал он, отбрасывая с лица свои густые кудри.- Оправдай себя от естественного подозрения, что ты пришла сюда, чтобы развлечься.
   Упавшим голосом рассказала ему Валерия все, что произошло после их отъезда: болезнь Рауля, мольбы ее отца, известие о его смерти.
   - Я бесчестно, предательски поступила против человека, за которого вышла замуж,- заключила она, обливаясь слезами.- Я люблю тебя, Самуил, хотя и не могу принадлежать тебе. Я пришла просить у тебя прощения и обещания не посягать на свою жизнь. О! Не возлагай на меня такой ответственности, которая чуть не свела меня с ума.
   По мере того, как она говорила, отчаяние Самуила сменилось безумной радостью, и он жадно внимал каждому ее слову. Она любила его, а не князя, одаренного красотой полубога, и перед этим сознанием все остальное исчезло. Счастье вернулось, и надо только оградить его от всякого нового посягательства.
   - Валерия, жизнь моя, ангел мой! - воскликнул он, привлекая ее к себе и покрывая лицо жаркими поцелуями.
   Он словно хотел задушить ее в страстном объятии, в котором чувствовались все пережитые им страдания.
   Валерия тоже была охвачена страстью, забыв прошлое и будущее. Забыв, для чего надела этот наряд, она безответно отдавалась чувству невыразимого блаженства. Он любил ее и прощал, а все остальное не существовало для нее в эту минуту.
   Вскоре после того, как Валерия вышла из дому, Антуанетта снова пришла в ее комнаты, чтобы передать ей поручение старого графа. Не найдя Валерии, молодая графиня встревожилась, позвала Марту и спросила, где ее барышня. Камеристка побледнела, и это ее смущение возбудило подозрение. Антуанетта заставила ее во всем признаться.
   Дрожа и глотая слезы, Марта рассказала о разговоре своем с Валерией, заявила при этом, что не знает, куда та девалась. В сопровождении камеристки Антуанетта торопливо вошла в гардеробную, и произведенным осмотром было установлено, что бурнус с капюшоном и черная вуаль исчезли из шкафа.
   - Полоумная дура! Видишь, что наделала твоя болтливость?- обратилась она к Марте.- Но куда ока могла уйти?
   - На загородную виллу, быть может. Я сказала барышне, что банкир там,- отвечала трепещущая Марта.
   - Хорошо. Оставайся и сторожи здесь, чтобы никто не вошел сюда.
   Когда расстроенная и испуганная Антуанетта вбежала в уборную мужа и сообщила ему о случившемся, Рудольф побледнел и крепкое ругательство сорвалось с его уст.
   - Надо немедленно добыть эту сумасшедшую,- говорил он, проворно одеваясь.- Я привезу ее живую или мертвую.
   - Возьми меня с собой,- просила Антуанетта,- я уговорю ее.
   - Хорошо, если обещаешь не падать в обморок и не задержишь меня. У нас в запасе еще час времени до приезда подруг. Накинь что-нибудь и выходи ко мне в переулок, я иду скорей нанять фиакр.
   Через четверть часа, выходя из фиакра возле садовой калитки виллы, они заметили другого извозчика, кого- то ожидавшего.
   - Кого ты привез?-спросил Рудольф, давая кучеру золотую монету.
   - Даму под вуалью и в белых атласных башмачках, она велела ждать ее,- отвечал кучер.
   Рудольф вздохнул свободнее.
   Приказав извозчикам дожидаться, он вошел с Антуанеттой в сад. Но они были в большом затруднении, не зная, в какую сторону направиться. Как вдруг из кустов вышел какой-то человек и подошел к ним.
   - Вы ищете графиню, ваше сиятельство - спросил он.
   - Да, где она?
   - Она разговаривает с барином, возле пруда. С тех пор, как господин Мейер покушался на свою жизнь, он в таком странном настроении духа, что мы день и ночь следим за ним. Я его камердинер Стефан, а другой слуга караулит там, дальше.
   - Хорошо, веди нас скорей,- сказал Рудольф, и обратись к жене, злобно присовокупил вполголоса: - Вот, она во власти лакеев!.. Нет уж, эта возмутительная выходка переходит всякие границы!
   Между тем Самуил несколько пришел в себя. В первые минуты восторга он сознавал лишь одно, что сокровище, которое он считал навсегда утраченным, снова вернулось в его объятия; но теперь в нем пробудилась вся его энергия. Теперь он хотел жить и до последней крайности защищать посланное ему судьбой счастье. Приподняв головку Валерии, покоившуюся на его груди, он впился своим чарующим взглядом в глаза молодой девушки.
   - Дорогая моя, ты любишь меня и останешься со мной, не правда ли? - шептал он тихим ласкающим голосом, силу которого он уже испытал.- Ты еще свободна и счастье в наших руках, Валерия; уедем из этого города, куда хочешь. Ты равнодушна к Раулю, покинуть его не будет для тебя жертвой, да, наконец, приобретая тебя снова, я не потерплю, чтобы ты сделалась женой другого. Пусть там ищут тебя...
   Эти слова вернули Валерию к действительности. Как бы очнувшись от опьянения, она поняла, каким нареканиям подвергла свою семью, какое оскорбление наносила Раулю, который так честно и открыто спрашивал ее о прошлом.
   - Ты требуешь от меня невозможного, Самуил! -" проговорила она, вырываясь из его объятий.- Пойми, что приглашенные на свадьбу уже собираются у нас в доме и в церкви; я не имею никакого права, никакой причины бросить Рауля и бежать за час до свадьбы. Ах, Самуил! Забудь меня после этой минуты примирения, когда я могла оправдаться в твоих глазах и вымолить твое прощение. Я счастлива, никакая тень не разделяет более нас, ты меня любишь и обещал жить.
   - Да, я обещал жить, но для тебя,- отвечал Самуил, мрачно глядя на нее,- ужели ты в самом деле думаешь, что после этой минуты счастья я откажусь от тебя в угоду глупой толпе, которая все равно ничего не поймет и не узнает побудительных причин. Ты снова слабеешь и трусишь, Валерия, ты хочешь обмануть князя, который Верит тебе, принести ложную клятву перед алтарем, когда твое сердце полно любви ко мне? Как это согласуется с твоей религией? Безумная! Ужели ты решишься отдаться этому человеку, когда на тебе горят мои поцелуи. Нет, теперь, конечно, ты принадлежишь мне!
   Он обнял ее и прижал к груди.
   - Пусти меня, я не могу! - воскликнула Валерия, отталкивая его и ломая руки.- Я должна уйти, я не могу компрометировать честь Рауля, он этого не заслужил!
   Раздражение, бушевавшее в груди Самуила, вдруг вырвалось наружу.
   - Истинная любовь не рассуждает, не думает о том, что скажут! - возразил он глухим голосом, сверкая глазами.- А ты только и твердишь Рауль, Рауль! Или ты его действительно любишь? В таком случае, зачем же ты пришла сюда? Или ты хочешь, чтобы я был твоим любовником, так как стыдишься быть моей женой?
   Валерия вспыхнула и отшатнулась.
   - Что ты позволил себе сказать? Какое ты имеешь право так оскорблять меня? Прощай! Опомнись, Самуил... я ухожу!
   Она повернулась и сделала несколько шагов, как вдруг банкир схватил ее своей сильной рукой и удержал.
   - Нет! Ты не уйдешь! Ты любишь меня и останешься со мной! До завтра ты в моей власти!-сказал он изменившимся голосом.
   Неожиданное сопротивление Валерии и страх лишиться ее, туманили ему голову и отнимали всякое самообладание.
   - Пойдем!-говорил он, стараясь увлечь ее за собой.
   Валерия в испуге отшатнулась: в припадке охватившей его страсти он был страшен. Его изменившееся лицо и пожирающий огонь, пылавший в глазах, так мало напоминали ей Самуила, сдержанного и любящего, каким она его знала. Она поняла теперь, но слишком поздно, как непростительно неосторожен был ее поступок.
   - Оставьте меня! - повторила она, вырываясь.
   Ее вуаль, зацепившаяся за цепочку часов банкира, разорвалась в этой борьбе, но несмотря на ее сопротивление, Самуил поднял ее на руки, чтобы унести к дому.
   В эту минуту из аллеи вышел Рудольф в сопровождении жены. Увидев, что Валерия вырывается из рук банкира, который, очевидно, против воли уносит ее, граф злобно вскрикнул и вынул из кармана пистолет. Это восклицание донеслось до слуха Самуила. Он повернулся, и увидев, что Рудольф бежит к нему, загораживая ему дорогу к дому, остановился, обезумев от бешенства: он понял, что теперь все кончено. Пользуясь этой минутой, Валерия выскользнула из его рук, но Мейер проворно снова схватил ее и стал отступать назад, еще и еще. Наконец, крикнув:
   - Если нам нельзя жить вместе, так умри со мной!- он бросился с ней в пруд.
   - Гнусный убийца! - закричал Рудольф и, сбросив мундир, кинулся за ним.
   Оба лакея выскочили тоже из чащи деревьев и бросились в воду в ту самую минуту, как Самуил и его жертва снова показались на поверхности воды. Платье Валерии из тяжелой шелковой ткани, слишком плотное, чтобы пропитаться водой, надулось как шар. Она всплыла на минуту, затем снова погрузилась, но граф, умевший отлично плавать и нырять, уже настиг и схватил ее, лакеи ему помогли. Оставив на их попечение Самуила, которого эта холодная ванна после страшного возбуждения лишила чувств, он выплыл с Валерией на берег и положил ее на скамейку, где Антуанетта, дрожа как лист, оказала ей первую помощь.
   - Негодяй,- воскликнул Рудольф, надевая мундир сверх мокрой рубашки, и злобно взглянув на Самуила, которого слуги, положив на траву, старались привести в чувство.
   Затем он поднял Валерию, завернул ее в плащ и направился к выходу.
   - Тебя больше не нужно,- сказал он одному из кучеров, положив сестру в другой экипаж.- И вот тебе обещанный золотой. А ты гони во всю мочь и доставь нас за десять минут. Теперь добрый мой совет обоим: забудьте даже, что вы были здесь.
   Когда наконец, Валерию положили в постель и закрыли все двери, молодая чета вздохнула свободней. Ни в саду, ни на лестнице никто их не увидел и, к довершению счастья, Валерия открыла глаза.
   - Ну самое трудное сделано! - сказал Рудольф. - Но как быть с ее туалетом? Минут через двадцать станут съезжаться.
   - Будь спокоен, она может надеть платье, присланное ей из Парижа для свадьбы с Мейером,- отвечала Антуанетта, овладевшая собой.- Переоденься скорей, милый мой, я боюсь, чтобы ты не простудился. Затем иди принимать гостей, а через час невеста будет готова и выйдет в залу.
   По уходе Рудольфа, Марта и Элиза, две горничные, допущенные Антуанеттой, растерли фланелью застывшее тело Валерии и принесли из буфета рюмку хорошего старого вина.
   А пока доставали из картонок второе подвенечное платье, Антуанетта подала вино Валерии, пассивно относящейся ко всему окружающему.
   - Выпей, Валерия, и старайся прийти в себя,- строго и внушительно сказала Антуанетта.- Как неосторожно ты рисковала своей честью и честью Рауля. Соберись теперь с силами, чтобы помочь нам скрыть это скандальное происшествие, не возбуждая беспокойства жениха и любопытства приглашенных.
   Валерия поднялась, взяла рюмку и выпила вино.
   - Теперь я могу одеваться,- сказала она.
   Щеки ее горели лихорадочным румянцем, она встала и начала одеваться. Сквозь полотенце, утюгом высушили ей волосы и заплели их, так как для другой прически не было времени, остальной туалет скоро был окончен. Не прошло и часу, назначенного Антуанеттой, как невеста, под руку с отцом вошла в залу. Она была красивей. чем когда-либо, и ее яркий румянец приписали волнению. Наконец, невесту посадили в карету, и Рудольф, сев в свой экипаж возле Антуанетты, вздохнул полной грудью.
   - Вот так денек, который я никогда не забуду. И надо благодарить бога, что все сошло так благополучно. Ведь этакая бешеная каналья. И какая страсть, черт возьми. Кто мог это подозревать в еврее,- ворчал граф, крутя ус.
   Когда Рауль подал руку Валерии, чтобы вести ее к алтарю, лицо ее покрылось мертвенной бледностью. Справедливые слова Самуила пронеслись в ее памяти с ужасающей ясностью: любя его и едва вырвавшись из его объятий, она готовилась солгать, клянясь в любви и верности другому.
   - Что с тобой, дорогая моя? Отчего ты вдруг побледнела? - спросил Рауль, наклоняясь к ней с беспокойством и удивлением.
   Ласковый голос князя, его любовный и тревожный взгляд заставили Валерию опомниться.
   - Это просто нервная головная боль, которая мучает меня с утра,- отвечала она с легкой улыбкой.- Но не беспокойся, Рауль, это пройдет.
   Собравшись с силами, она встала на колени перед алтарем, и горячая молитва вознеслась к богу из ее больного сердца. В эту торжественную минуту она молила у него дать ей силы безукоризненно исполнить свой долг и не быть клятвопреступницей.
   По окончании венчания все вернулись в дом графа Маркош. Перед ужином новобрачные должны были уехать к себе, переодеться, чтобы с утренним поездом отправиться в Испанию, где рассчитывали провести медовый месяц.
   Опираясь на руку мужа, молодая княгиня Орохай принимала поздравления присутствующих. Она была весела и любезна и ласковой улыбкой отвечала на сияющий взгляд Рауля. Одна лишь Антуанетта заметила лихорадочный, болезненный блеск ее глаз и дрожь, пробегавшую по ее телу.
   - Дорогая моя,- сказала она, отводя ее в сторону.- Руки твои горят, как в огне, и ты дрожишь. Не заболела ли ты? Как ты вынесешь путешествие?
   - Нет, не бойся. Это только нервное волнение, оно пройдет,- сказала Валерия, превозмогая силой воли недуг, все более и более овладевавший ею.
   Волнение, вызванное прощанием с отцом и братом, еще поддерживало молодую девушку, но когда она очутилась одна в карете с мужем, силы изменили ей, голова закружилась. Рауль счастливый, что остался, наконец, с ней вдвоем, привлек ее к себе и обнял, но почувствовав, что она дрожит, спросил с испугом:
   - Боже мой! Ты больна, дорогая моя?
   - Нет, нет, я чувствую только слабость,- с трудом прошептала Валерия, и голова ее беспомощно упала на плечо князя.
   Расстояние до их дома было небольшое, минуту спустя карета остановилась, и лакей отворил дверцы. Рауль выпрыгнул из экипажа и хотел сам помочь выйти своей молодой жене, но едва Валерия ступила на подножку, как ее глаза закрылись, и она упала бы без чувств на мостовую, если бы Рауль не поддержал ее. В страшном испуге, он поднял ее на руки и, приказав позвать скорей доктора, отнес в спальню и положил в постель. С помощью Марты и Элизы, уже приехавших со всеми вещами, он подал первую помощь жене, все еще находившейся в обмороке. Дрожащими руками он смачивал ей виски, растирал ее застывшие ноги и, наконец, в отчаянии послал слугу сообщить Антуанетте о случившемся. Бледные и встревоженные Рудольф с женой явились почти в одно время с доктором, который объявил, что причина болезни - простуда, осложнившаяся нервным расстройством, и что он не может сказать, какие будут еще последствия. Рауль был в отчаянии. Граф старался его успокоить и увел из спальни, под предлогом, что присутствие их может мешать Антуанетте привести в исполнение предписание доктора, в действительности же потому, что когда Валерия открыла глаза, ее блуждающий лихорадочный взгляд заставил бояться бреда, который мог выдать мужу истинную причину болезни. Но все сошло благополучнее, чем можно было ожидать. Благодаря действию прописанного лекарства, Валерия уснула и когда проснулась довольно поздно на другой день, то была уже в полном сознании и чувствовала себя лишь разбитой от усталости. При виде Рауля, с тревогой склонившегося над ней, а он вместе с Антуанеттой провел ночь у ее постели, краска стыда выступила на ее щеках, она осознала как много виновата перед мужем, который любил ее такой чистой и преданною любовью. Под впечатлением этого упрека совести она обняла руками шею Рауля и привлекла его к себе.
   - Мой милый, добрый Рауль,- тихо сказала она,- прости, что я напугала тебя, я чувствую себя почти хорошо.
   Доктор тоже был доволен состоянием больной, объявил, что всякая опасность миновала и что через две недели спокойствия и отдыха молодая княгиня будет со-вершенно здорова. Но нельзя было и думать о путешествии, чему Валерия очень обрадовалась. Путешествовать ей вовсе не хотелось. Ее душа и тело нуждались в отдыхе.
   Она честно старалась загладить свою вину перед Раулем; со всей энергией, на которую только была способна, отталкивала от себя образ Самуила, гнала всякое о нем воспоминание и была нежна и ласкова с мужем, который с беспредельной любовью ходил за ней, стараясь угадывать малейшее ее желание. Поправилась она быстро и лишь бледность ее напоминала о страшном событии.
   Графиня с мужем могли только поздравить себя, что счастливо отделались, и часто навещали больную. Но когда они рассказали случившееся перед свадьбой старому графу, тот вскипел. Безумная страсть Самуила, пытавшегося утопить Валерию, еще более усилила его ненависть к Мейеру.
   Ни разу ему не пришла на ум мысль осудить безумную неосторожность дочери. В его глазах во всем виноват был "каналья-Мейер". По этому случаю он чуть было не поссорился с бароном Маврикием, осмелившимся сказать, что виновата Валерия, и что в положении Самуила каждый страстно влюбленный молодой человек поступил бы так же.
   Как-то после обеда, недели две спустя после свадьбы Валерии, Рудольф с женой отправились провести вечер к товарищу графа, который жил за городом. Погода стояла ясная, и прогулка доставляла громадное удовольствие. Ехать им пришлось через отдаленное предместье, в глухих и обыкновенно пустынных улицах которого теперь замечалось оживление, слышался говор толпы, мелькали характерные лица и засаленные лапсердаки евреев, густыми массами теснившихся вокруг большого каменного здания. Вереница щегольских экипажей загораживала дорогу проезжающим.
   - Что значит это стечение евреев? - спросил у городского сержанта Рудольф, карета которого поневоле должна была остановиться.
   - Ваше сиятельство, сегодня богатая свадьба в синагоге,- почтительно отвечал сержант, так как молодой граф Маркош был довольно известен в Пеште.
   - Банкир, миллионер Мейер, женится на дочери биржевого маклера Зильберштейна, а так как по этому случаю раздают большие подаяния, то и собралось много народу. Я сейчас расчищу проезд для вашего экипажа. Впрочем, венчание кончилось и выходят.
   Онемев от удивления, Рудольф и Антуанетта взглянули на подъезд синагоги, из которой вышел молодой человек во фраке и белом галстуке под руку с молодой девушкой в белом атласном платье с длинной кружевной вуалью.
   Новобрачные сели в карету, запряженную прекрасными белыми лошадьми. Толпа слегка раздвинулась, и минуту спустя экипаж молодых очутился рядом с коляской графа.
   То был Самуил. Его мрачное и суровое лицо было бледно, как восковая маска, но при виде Рудольфа смертельная ненависть сверкнула в его глазах. Затем оба экипажа разъехались в противоположные стороны.
   - Он женился! Это невероятно,- проговорила изумленная графиня.
   Рудольф хохотал, откинувшись на подушки.
   - Великолепно! Вот эпилог драмы, который окончательно заставит очнуться нашу юную княгиню. Он скоро позабыл ее и как истый практичный ростовщик выбрал себе прелестную утешительницу, резкую брюнетку - как полный контраст нашей взбалмошной блондинке. Ха! Ха! Ха! Нет, этот финал бесподобен!!!
   - Ты судишь крайне опрометчиво. В поспешной женитьбе Мейера я вижу порыв отчаяния, который доказывает, что теперь более, чем когда-либо он думает о Валерии. В его глазах бездна душевного страдания, и он ни разу не взглянул на свою красивую жену.
   - Я в его глазах видел лишь ненависть. Но вы, женщины, любите все поэтизировать.
   - Я не могу разделить твоего презрения, которое ты и твой отец питаете к Самуилу,- неодобрительно возразила Антуанетта.- Употребленный им способ добиться руки Валерии не великодушен, но зато он загладил его, вернул ей твои и отца долговые обязательства, как только заметил, что любим взаимно. Не забывай, ваше и феи слово было ему дано, и на вас лежит тяжкая вина перед этим человеком, которому вы причинили из-за расового предрассудка столько душевных страданий, что не сообразишь всю степень их важности. Во всяком случае, я должна как можно скорее предупредить Валерию об этом событии. Она может случайно узнать об этом в присутствии Рауля и своим неуместным волнением возбудить в нем подозрение.
   - Да, да, завтра скажи ей. Рауль идет на дежурство, и Валерия, таким образом, будет иметь достаточно времени, чтобы успокоиться Весть, что Отелло женился после попытки утопить свою Дездемону должна образумить ее А вот я не могу понять, как, имея красавца мужа, рыцаря до мозга костей, в то же время жалеть какого-то еврея? Недаром говорят, что сердце женщины- это бездонная пропасть всяких несообразностей.
   - Ты неисправим, Рудольф. Такой еврей, как Мейер, остается все-таки очаровательным остроумным человеком, вполне достойным любви. А затем, разве сердце справляется с происхождением и даже наружностью человека? Пример налицо. Ты не так классически прекрасен, как Рауль, однако я ни за что на свете не променяла бы тебя на него, предпочитая тебя, какой ты есть. А думаешь, я меньше любила бы тебя, будь ты еврей?
   - Ого! Слава богу, что нет надобности испытывать твою любовь с этой именно точки зрения. Но твои доводы заставляют меня сложить оружие и признать себя побежденным.
   - И хорошо делаешь,- с неудовольствием сказала графиня, отворачиваясь.- Любовь смеется над предрассудками и гордостью, и я почти жалею, что в наказание тебе не родилась еврейкой.
   Экипаж остановился и разговор оборвался.
   На следующий день, приехав по утру в дом князя, графиня встретила Рауля, спускавшегося с лестницы в полной форме.
   - Ах, как хорошо, что заехала пораньше, хоть развлечешь по крайней мере мою фею, которую я покидаю на целые сутки.
   - А как себя чувствует Валерия?
   - Прекрасно. Она спала, не просыпаясь, и за ночь настолько окрепла, что согласилась даже ехать в понедельник в оперу, послушать Патти в Лучии. Я надеюсь, что ты с мужем поедешь с нами.
   - Конечно, с удовольствием. А теперь, торопись, не то опоздаешь и попадешь под арест,- смеясь прощалась она.
   Валерию она нашла в будуаре. Это был чудный уголок, обтянутый белым, затканным серебром атласом и уставленный цветами. Лежа на диване, молодая княгиня перелистывала подаренный мужем альбом с портретами всех знаменитых артистов. Увидев графиню, просияла радостной улыбкой и усадила дорогую гостью рядом на диван.
   - Благодарю, что приехала разделить мое одиночество. Взгляни, какой интересный альбом подарил мне Рауль. Хочешь смотреть или будем болтать? Я вижу по твоим глазам,- сказала Валерия подруге,- что ты хочешь рассказать мне что-то интересное.
   Графиня встала, заглянула в комнату рядом и села на место.
   - Ты не ошибаешься, я имею нечто сообщить тебе, но так как это скорей тяжелое, чем интересное известие, то я воспользовалась отсутствием твоего мужа, чтобы ты имела время прийти в себя от волнения, которое несомненно возбудит в тебе неожиданная новость.
   Нервная дрожь пробежала по лицу Валерии.
   - Что ты хочешь сказать? - спросила она, с тревогой взглядывая на нее.- Что-нибудь о... Самуиле? Умоляю тебя, не томи меня. Я не могу выразить, как меня мучает мысль о нем... Что-нибудь случилось с ним?.. Он заболел?
   - Нет, нет, успокойся, дорогая моя. Самуил здоров и то, что он теперь сделал, освобождает тебя от всякого упрека совести: он женился!
   Она выпрямилась с таким проворством и силой, на которые не была, казалось, способна несколько мгновений перед тем.
   - Женился!..- вскрикнула Валерия.- Он осмелился это сделать?!
   Глаза ее сверкали и щеки горели, досада и ревность душили ее. Затем она бессильно опустилась на подушки...
   Антуанетта подробно рассказала ей все, чему была вчера свидетельницей. Она знала, что вонзает нож в больное сердце Валерии, но надо же было ее излечить. Давая ей по капле испить эту горькую чашу, она надеялась ускорить исцеление.
   - Я должна еще сказать тебе то, что нам ранее не было известно,- присовокупила графиня.- Вчера, когда Марта принесла мне твою записку, я спросила ее, так как ее жених камердинер у Мейера, не знает ли она, на ком женился банкир. И она мне сказала, что во время болезни Самуила биржевой маклер Зильбер- штейн со своим сыном ходили за раненым и, как только тот выздоровел, он тот час же был помолвлен с Руфью, дочерью Зильберштейна. Когда Марта сообщила тебе, что он жив, Самуил уже с неделю был объявлен женихом, но в своем волнении она забыла тебе сказать о его помолвке.
   - А я, безумная, так обвиняла себя, когда уже забыта им. И он, изменив мне, еще позволил себе быть моим судьей, требовать оправдания и осквернять меня своими поцелуями, будучи уже связан с другой!
   Она встала и в лихорадочном волнении стала ходить взад и вперед по комнате. Потом вдруг остановилась перед графиней и спросила у нее неуверенным голосом:
   - А эта еврейка, на которую он меня променял.., красива?
   - Да, она чудо, как хороша,- откровенно о

Другие авторы
  • Бахтин Николай Николаевич
  • Анненков Павел Васильевич
  • Алексеев Глеб Васильевич
  • Энсти Ф.
  • Петриенко Павел Владимирович
  • Маклакова Лидия Филипповна
  • Оленина Анна Алексеевна
  • Великопольский Иван Ермолаевич
  • Андреев Александр Николаевич
  • Уоллес Эдгар
  • Другие произведения
  • Флеров Сергей Васильевич - Флеров С. В. Биографическая справка
  • Хирьяков Александр Модестович - У костра
  • Герцен Александр Иванович - Вильям Пен
  • Огарев Николай Платонович - Предисловие к "Думам" Рылеева
  • Андреев Леонид Николаевич - Город
  • Салтыков-Щедрин Михаил Евграфович - Помпадуры и Помпадурши, соч. М. Е. Салтыкова (Щедрина)
  • Овсянико-Куликовский Дмитрий Николаевич - Якобсон Л. Овсянико-Куликовский
  • Чехов Антон Павлович - Гимназическое, стихотворения, записи в альбомы, Dubia, коллективное, редактированное
  • Черткова Анна Константиновна - А. К. Черткова: упоминания в воспоминаниях современников
  • Бунин Иван Алексеевич - Костер
  • Категория: Книги | Добавил: Anul_Karapetyan (27.11.2012)
    Просмотров: 168 | Комментарии: 1 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа