Главная » Книги

Данилевский Григорий Петрович - Княжна Тараканова, Страница 6

Данилевский Григорий Петрович - Княжна Тараканова


1 2 3 4 5 6

тца Петра, - этому сановнику легко предписать послам и консулам. Лейтенант Концов, быть может, снова где-нибудь в плену у мавров, негров, на островах атлантических дикарей.
  - Вы долго здесь пробудете? - спросила Нелидова.
  - Мать-игуменья обители, где я живу, давно отзывает, ждет. Мои поиски все осуждают, именуют грехом.
  - Как же и куда вам дать знать?
  Ирина назвала обитель и задумалась, взглянув на подушку, вышитую великой княгинею.
  - Я так исстрадалась и столько ждала, - проговорила она, подавляя слезы, - не пишите мне ничего, ни слова! а вот что... вложите в пакет... если удача - розу, неудача - миртовый листок.
  Нелидова обняла Ирину.
  - Все сделаю, все, - ласково сказала она. - Попрошу великую княгиню, государя-цесаревича. Вам нечего здесь ждать. Поезжайте, милая, хорошая. Что узнаю, вам сообщу.

    34

  Вестей не приходило. Наступил 1781 год.
  С удалением князя Григория Орлова и с падением влияния воспитателя цесаревича, Панина, новые советники императрицы Екатерины, с целью устранить от нее влияние сына, Павла Петровича, подали ей мысль отправить цесаревича и его супругу, для ознакомления с чужими странами, в долгий заграничный вояж. Ирина с трепетом узнала об этом в монастыре из писем Вари.
  Их высочества оставили окрестности Петербурга 19 сентября 1781 года. В половине октября, под именем графа и графини Северных, они в украинском городке Василькове проехали русскую границу с Польшей. Здесь фрейлину Нелидову ожидала подъехавшая накануне по киевскому тракту некая молодая, в черной монашеской рясе, особа. Она была введена в помещение Катерины Ивановны. Туда же через сад, как бы невзначай, пока перепрягали лошадей, вошел граф и графиня Северные. Они здесь оставались несколько минут и вышли - граф сильно бледный, графиня в слезах.
  - Бедная Пенелопа, - сказал Павел Нелидовой, садясь в экипаж и глядя на видневшуюся сквозь деревья темную фигуру Ирины.
  Беседа Катерины Ивановны с незнакомкой по отъезде высоких путников длилась так долго, что фрейлинский экипаж по маршруту запоздал и должен был догонять великокняжеский поезд вскачь.
  - Роза, роза!.. Не мирт... - загадочно для всех крикнула незнакомке Нелидова по-французски, маша ей, как бы в одобрение, из кареты платком.
  "Действительно, плачущая Пенелопа!" - подумала Катерина Ивановна, уезжая и видя издали на пригорке неподвижную темную фигуру Ирины.
  Заграничный годовой вояж графа и графини Северных был очень разнообразен. Они объехали Германию и встретили новый, 1783 год в Венеции.
  Восьмого января 1783 года великий князь Павел Петрович в живописном итальянском плаще "табарро", а великая княгиня в нарядной венецианской мантилье и в "цендаде" посетили утром картинную галерею и замок дожей, а вечером - театр "Пророка Самуила", где для высоких гостей давали их любимую оперу "Ифигения в Тавриде". Сам знаменитый маэстро-композитор Глюк управлял оркестром.
  После оперы публика повалила на площадь святого Марка. Там в честь высоких путешественников был устроен импровизированный народный маскарад. Площадь кипела разнообразною, оживленною толпой. Все заметили, что граф Северный, проводив супругу из театра в приготовленный для них палаццо, гулял по площади в маске, в стороне от других, беседуя с каким-то высоким, тоже в маске, иностранцем, который ему был представлен в тот вечер Глюком в театральной ложе.
  Светил яркий полный месяц, горели разноцветные огни. Шум и говор пестрой толпы не развлекал собеседников.
  - Кто это? - спросила одна дама своего мужа, указывая, как внимательно слушал граф Северный шедшего рядом с ним незнакомца.
  - Да разве ты не узнаешь? Друг Глюка, наш знаменитый маг и вызыватель духов...
  Павел был взволнован и не в духе. Он хотел подшутить над незнакомцем, но вспомнил одно обстоятельство и невольно смутился.
  - Вы - чародей, живущий, по вашим словам, несчетное число лет, - произнес он любезно, хотя с нескрываемою усмешкой в голосе. - Вы, как уверяют, имеете общение не только со всеми живущими, но и с загробной жизнью. Это, без сомнения, шутка с вашей стороны, и я, разумеется, этому не верю! - прибавил он, стараясь быть любезным. - Смешно верить сказкам... Но есть сказки и сказки, поймите меня... Хотелось бы вас спросить об одном явлении.
  - Приказывайте, слушаю, - ответил незнакомец.
  - Например... и это опять только без сомнения, разговор кстати, - продолжал граф Северный, - меня всегда занимали вопросы высшей жизни, непонятные вмешательства в нашу духовную область сверхъестественных сил. Мне бы хотелось... я бы вас просил - раз мы встретились так нежданно, - объясните мне одну загадочную вещь, странную встречу...
  - К вашим услугам, - ответил, вежливо кланяясь, незнакомец.
  Его собеседник молча прошел несколько шагов.
  Павел боролся с собой, стараясь в чем-то поймать кудесника и в то же время заглушая в себе нечто тяжелое и томительное, что, очевидно, составляло одно из его тайных мучений. Приподняв маску, он отер лоб.
  - Я видел духа, - проговорил он нерешительно, всилу сдерживая волнение, - видел тень, для меня священную...
  Незнакомец опять слегка поклонился, идя рядом с Павлом, который своротил с площади к полуосвещенной набережной.
  - Однажды, это было в Петербурге... - начал граф Северный.
  И он передал собеседнику известный, незадолго перед тем кем-то уже оглашенный в чужих краях рассказ о виденной им тени предка: как он в лунную ночь шел с адъютантом по улице и как вдруг почувствовал, что слева между ними и стеной дома молча двигалась какая-то рослая, в плаще и старомодном треуголе, фигура, - как он ощущал эту фигуру по ледяному холоду, охватившему его левый бок, и с каким страхом следил за шагами призрака, стучавшими о плиты тротуара, подобно камню, стучащему о камень. Не зримый адъютанту, призрак обратил к Павлу грустный и укорительный голос: "Павел, бедный Павел, бедный князь! Не особенно привязывайся к миру: ты недолго будешь в нем. Бойся укоров совести, живи по законам правды... Ты в жизни..."
  - Тень не договорила, - заключил граф Северный, - я не понимал, кто это, но поднял глаза и обмер: передо мной, ярко освещенный лунным блеском, стоял во весь рост мой прадед Петр Великий. Я сразу узнал его ласковый, дышавший любовью ко мне взгляд; хотел его спросить... он исчез, а я стоял, прислонясь к пустой, холодной стене...
  Проговорив это, Павел снова снял маску и отер платком лицо; оно было смущенно и бледно. Перед его глазами как бы еще стоял дорогой, печальный призрак.

    35

  - Как думаете, синьор? - спросил, помолчав, граф Северный. - Была ли это греза, или я действительно видел в то время тень моего прадеда?
  - Это был он, - ответил собеседник.
  - Что же значили его слова? И почему он их не договорил?
  - Вы хотите это знать?
  - Да.
  - Ему помешали.
  - Кто? - спросил Павел, продолжая идти по опустелой набережной.
  - Призрак исчез при моем приближении, - ответил собеседник. - Я в то время шел от вашего банкира Сатерланда; вы меня не заметили, но я видел вас обоих и невольно спугнул великую тень.
  Граф Северный остановился. Ему было смешно и досадно явное шарлатанство мага и вместе хотелось еще нечто от него узнать.
  - Вы шутите, - произнес он, - разве вы посещали Петербург? Что-то об этом не слышал.
  - Имел удовольствие... но на короткое время... меня тогда приняли недружелюбно. Как иностранец и любознательный человек, я ожидал внимания; но ваш первый министр обидел меня, предложив мне удалиться. Я взял от банкира свои деньги и в ту же ночь выехал.
  "Шут, скоморох! - презрительно усмехнувшись, подумал граф Северный. - Какие басни плетет!"
  - Приношу извинения за грубость нашего министра, - с изысканной вежливостью сказал он, чуть касаясь рукой шляпы. - Но что, объясните, значат недосказанные слова тени?
  - Лучше о них не спрашивайте, - ответил незнакомец. - Есть вещи... лучше не допытывать о них немой судьбы...
  В это время с большого канала донеслись звуки лютни. Кто-то на гондоле пел. Павел прислушался: то был его любимый гимн. Он вспомнил мызу Паульслуст, музыкальные утра Нелидовой и ее предстательство за Ракитину.
  - Хорошо, - сказал он, - пусть так; правду скажет будущее. Но у меня к вам еще просьба... Особа, которой я хотел бы искренно, во что бы то ни стало, услужить, желает знать одну вещь.
  - Очень рад, - произнес собеседник. - Чем могу еще служить вашему высочеству?
  - Одна особа, - продолжал граф Северный, - просила меня разведать здесь, в Италии, в Испании, вообще у моряков, жив ли один флотский? Он был на корабле, который пять лет назад погиб без следа.
  - Русский корабль?
  - Да.
  - Был унесен и разбит бурей в океане, невдали от Африки?
  - Да.
  - "Северный орел"?
  - Он самый... вы почем знаете?
  - На то меня зовут чародеем.
  - Говорите же скорее, спасся ли, жив ли этот моряк? - нетерпеливо произнес граф Северный.
  Собеседники стояли у края набережной. Волны, серебрясь, тихо плескались о каменные ступени. Вдали, окутанный сумерками, колыхался темный, с подвязанными парусами, очерк корабля.
  - Завтра на этой шкуне, - сказал собеседник Павла, - я покидаю Венецию. Но прежде, чем уйти в море и ответить на новый ваш вопрос, мне бы хотелось, простите, знать... будет ли граф Северный, взойдя на престол, более ко мне снисходителен, чем министры его родительницы? Позволит ли он мне в то время снова навестить его страну, каков бы ни был ответ мой о моряке?
  Нервное волнение, охватившее Павла при рассказе о встрече с тенью прадеда, несколько улеглось. Он начинал более собою владеть. Вопрос собеседника привел его в негодование. "Наглец и дерзкий пролаз! - подумал он с приливом подозрительности и гнева. - Каково нахальство и какой дал оборот разговору! Базарный акробат, шарлатан!.."
  Павел едва сдерживал себя, комкая в руках снятую перчатку.
  - За будущее трудно ручаться, по вашим же словам, - сказал он, несколько одумавшись, - впрочем, я убежден, что в новый приезд вы в России во всяком случае найдете более вежливый и достойный чужестранца прием.
  Собеседник отвесил низкий поклон.
  - Итак, вам хочется знать о судьбе моряка? - произнес он.
  - Да, - ответил Павел, готовясь опять услышать что-либо фиглярское, иносказательное, пустое.
  - Пошлите особе, ожидающей вашего известия, - проговорил итальянец, - миртовую ветвь...
  - Как? Что вы сказали? Повторите! - вскрикнул Павел. - Мирт, мирт? Так он погиб?
  - Моряк спасся на обломке корабля у острова Тенериф и некоторое время жил среди бедных прибрежных монахов.
  - А теперь? Говорите же, молю вас...
  - Год спустя его убили пираты, грабившие прибрежные села и монастырь, где он жил.
  - Откуда вы все это знаете?
  - Я также в то время жил на Тенерифе, - ответил собеседник, - списывал в монастырском архиве одну, нужную мне, древнюю латинскую рукопись.
  "Да что же это наконец? Фокусник он или действительно всесильный маг? - в мучительном сомнении раздумывал Павел. - По виду - ловкий отгадчик, смелый шарлатан, не более... Но откуда все это сокровенное - берега Африки, имя погибшего корабля... и эта условленная, роковая, миртовая ветвь? Неужели выдала Катерина Ивановна? Но он ее не видел, она нездорова, все время не выходит из комнат, никого не принимает и нигде не была..."
  Павел еще хотел что-то сказать и не находил слов. Над взморьем, где виднелась шкуна, уже начинался рассвет.
  - Я провожу ваше высочество до палаццо, - сказал, искательно и как-то низменно-мещански изгибаясь, собеседник, - дозволите ли?
  Павел чуть взглянул на мишурно-балаганный, ставший жалким в лучах рассвета, бархатный с блестками наряд мага и, сняв маску, не говоря более ни слова, угрюмо и величаво, пошел назад по опустелой набережной.
  "Бедная, плачущая Пенелопа! Бедная красавица Ирен! - мыслил он. - Не разъяснили ей мучительной загадки министры, рыцари и послы; пошлем ей миртовую ветвь итальянского скомороха и вызывателя духов"

    36

  Прошло еще пятнадцать лет... 1796 год приближался к концу.
  Были первые месяцы царствования императора Павла.
  В Петербурге радостно толковали об освобождении из крепости знаменитого Новикова и о возврате из Сибири Радищева.
  Император с августейшею супругой и некоторыми лицами свиты посетил собор Петропавловской крепости. Полицеймейстер Архаров предложил государю взглянуть на главное здание Алексеевского равелина, где в то время кончались неотложные исправления. Один из казематов привлек особое внимание высоких посетителей.
  - Здесь содержался кто-нибудь из итальянцев? - спросил государь коменданта.
  - Никак нет-с, ваше величество, раскольники.
  - Но как же, смотрите, - указал государь на окно, - вот надпись на стекле алмазом - o Dio mio! [О, бог мой! (ит.)]
  Архаров и комендант озабоченно склонились к оконной раме. Комендант, впрочем, был новый, не успел еще ознакомится с преданиями о прошлом крепости.
  - Любопытно было бы узнать, - произнесла государыня Мария Федоровна. - Почерк женский. Бедная! Кто бы это был?
  - Не Тараканова ли? - сказала бывшая здесь Нелидова. - Помните ли, ваше величество, несчастье с моряком Концовым и ту девушку из Малороссии?
  - Тараканова в то время утонула, - сказал кто-то, - ее здесь залило наводнением.
  Все на это замечание промолчали. Одна императрица Мария Федоровна, взглянув на Нелидову и указав ей в окно на одиноко разросшуюся среди глухого сада равелина белую березу, шепнула:
  - Вот ее могила! Помните? Но где записки о ней?
  Государь, очевидно, слышал это замечание. Садясь в коляску, он сказал Архарову:
  - Надо, во что бы то ни стало, это разузнать, здесь совершено прискорбное дело... Были смутные времена: покушение Мировича, бунт Пугачева, потом эта... эта... несчастная... Я видел слезы матушки... она до своей кончины не могла себе простить, что допустила допрашивать арестованную в свое отсутствие из Петербурга.
  Полиция начала розыски. Где-то в богадельне нашли престарелого слепого инвалида Антипыча, двадцать лет назад служившего сторожем в крепости... Инвалид указал на какого-то огородника, а этот на дьячка Казанской церкви, видевшего когда-то при переборке церковных дел у покойного протоиерея отца Петра сундук с бумагами и в нем некий важный, особо хранившийся пакет.
  Бросились искать семью отца Петра. Прямого потомства у него не оказалось. Нашли его внучку, дочь его племянницы Варвары, жену сенатского писца. Ее навестил сам Архаров, но также ничего не добился. Куда делся сундук с бумагами отца Петра и был ли он, с другою рухлядью, по его смерти отослан племяннице в Москву, или иному кому, никто этого не знал.
  Дело объяснилось впоследствии, в глубине Украины, в уединенном и бедном монастыре, где некогда поселилась Ирина и где она, приняв окончательный постриг, тихо скончалась в престарелых годах, горячо молясь за погибшего в море жениха, раба божьего Павла.
  В числе немногих вещей покойной нашли пачку бумаг с надписью: "От отца Петра" - и между ними засохшую миртовую ветвь, при письме одной важной особы. Бумаги у игуменьи выпросил на время и зачитал любитель старины сосед, кончивший впоследствии жизнь в чужих краях.
  ...Граф Алексей Григорьевич Орлов-Чесменский женился в год путешествия в чужие края графа и графини Северных. Его побочный сын от таинственной княжны Таракановой, Александр Чесменский, умер в чине бригадира в конце прошлого века.
  Пережив императрицу Екатерину и императора Павла, граф Алексей Григорьевич оставил после себя единственную, умершую безбрачною, дочь, известную графиню Анну Алексеевну, и скончался в Москве в царствование императора Александра I, накануне рождества, в 1807 году.
  Преследовали ли его при кончине угрызения совести за его поступок с Таракановой, или в крепкую душу графа Алехана до конца жизни не западало укоров совести - неизвестно.
  Сохранилось, впрочем, достоверное предание, что предсмертные муки графа Алексея Григорьевича были особенно невыносимы. Чтоб не было на улице слышно ужасных стонов и криков умирающего "исполина времен" - было признано нужным заставить его домашний оркестр, разучивавший в соседнем флигеле какую-то сонату, играть как можно громче.
  1882

Другие авторы
  • Бестужев-Рюмин Константин Николаевич
  • Аммосов Александр Николаевич
  • Петриенко Павел Владимирович
  • Толмачев Александр Александрович
  • Михайлов Михаил Ларионович
  • Антропов Роман Лукич
  • Куницын Александр Петрович
  • Панов Николай Андреевич
  • Чуйко Владимир Викторович
  • Поуп Александр
  • Другие произведения
  • Екатерина Вторая - Начальное управление Олега
  • Либрович Сигизмунд Феликсович - С. Ф. Либрович: краткая справка
  • Маяковский Владимир Владимирович - Стихотворения (1912-1917)
  • Ахшарумов Николай Дмитриевич - Ахшарумов Н. Д.: Биографическая справка
  • Розанов Василий Васильевич - Вести из учебного мира
  • Аксаков Сергей Тимофеевич - Семейная хроника
  • Челищев Петр Иванович - Путешествие по северу России в 1791 г.
  • Песталоцци Иоганн Генрих - Песталоцци: биографическая справка
  • Ковалевский Павел Михайлович - Вторая передвижная выставка картин русских художников (1873)
  • Лоскутов Михаил Петрович - Рассказы о пустыне и дорогах
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (27.11.2012)
    Просмотров: 253 | Комментарии: 3 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа