Главная » Книги

Серафимович Александр Серафимович - Железный поток, Страница 9

Серафимович Александр Серафимович - Железный поток


1 2 3 4 5 6 7 8 9

ысячи, десятки тысяч людей... Я спас от смерти в страшном положении..."
   Выжигалось огненно в сердце, а уста говорили:
   - Товарищи!..
   Но не успел сказать. Раздвигая толпу солдат направо-налево, бурно рвалась матросская масса. Всюду круглились шапочки, трепетали ленты. Могуче работая локтями, лилась матросская лавина все ближе и ближе к повозке.
   Кожух спокойно глядел на них серыми, с отблеском стали глазами, и лицо железное, и стиснутые челюсти.
   Уже близко, уже тонкий слой расталкиваемых солдат только отделяет. Вот наводнили все кругом; всюду, куда ни глянешь, круглые шапочки и ленты полощутся, и, как остров, темнеет повозка, а на ней - Кожух.
   Здоровенный, плечистый матрос, весь увешанный ручными бомбами, двумя револьверами, патронташем, ухватился за повозку. Она накренилась, затрещала. Влез, стал рядом с Кожухом, снял круглую шапочку, махнул лентами, и хриповато-осипший голос - в котором и морской ветер, и соленый простор, и удаль, и пьянство, и беспутная жизнь - разнесся до самых краев:
   - Товарищи!.. Вот мы, матросы, революционеры, каемся, виноваты пред Кожухом и пред вами. Чинили мы ему всякий вред, когда он спасал народ, просто сказать, пакостили ему, не помогали, критиковали, а теперь видим - неправильно поступали. От всех матросов, которые тут собрались, низко кланяемся товарищу Кожуху и говорим сердечно: "Виноваты, не сер чай на нас".
   Такими же просоленными морскими голосами гаркнула матросская братва:
   - Виноваты, товарищ Кожух, виноваты, не серчай!
   Сотни дюжих рук сволокли его и стали отчаянно кидать. Кожух высоко взлетал, падал, скрывался в руках, опять взлетал - и степь, и небо, и люди шли колесом.
   "Пропал, - всю требуху, сукины сыны, вывернут!"
   А от края до края потрясающе гремело:
   - Уррра-а-а-а-а нашему батькови!.. Уррра-а-аа-а!..
   Когда опять поставили на повозку. Кожух слегка шатался, а глаза голубые сузились, улыбаются хитрой улыбкой.
   "Ось, собаки брехливые, выкрутылысь. А попадись в другом мисти, шкуру спустють..."
   А громко сказал своим железным, слегка проржавевшим голосом:
   - Хто старое помяне, того по потылице.
   - Го-го-го!.. хха-ха-ха!.. урра-а-а!..
   Много ораторов дожидаются своей очереди. Каждый несет самое важное, самое главное, и если он не скажет, так все рухнет. А громада слушает. Слышат те, которые густо разлились вокруг повозки. Дальше долетают только отдельные обрывки, а по краям ничего не слышно, но все одинаково жадно, вытянув шею, наставив ухо, слушают. Бабы суют ребятишкам пустую грудь, либо торопливо покачиваются с ними, похлопывая, и тянут шею, боком наставляя ухо.
   И странно, хотя не слышат или хватают с пятого на десятое, но в конце концов схватывают главное.
   - Слышь, чехословаки до самой до Москвы навалились, а им там морды дуже набилы, у Сибирь побиглы.
   - Паны сызнову заворушилысь, землю им отдай.
   - Поцилуй мени у зад, и тоди нэ отдам.
   - Слыхал, Панасюк: в России Красна Армия.
   - Яка така?
   - Та красна: и штани красны, и рубаха красна, и шапка красна, сзаду, спереду, скрозь красный, як рак вареный.
   - Буде брехать.
   - Тай ей-бо! Зараз аратор балакав.
   - И я слыхав: солдатив там вже нэма, - вси красноармейцами прозываються.
   - Мабудь, и нам красни штани выдадуть?
   - И дуже, балакають, строго - дисциплина.
   - Тай куды дущей, як у нас: як батько схотив всыпать пид шкуру, вси, як взнузданнии, стали ходить. Гля, як идуть в шеренге - аж як по нитке. А по станицам проходили, никто вид нас не плакав, не стонав.
   Перекидывались, хватая у ораторов обрывки, не умея высказать, но чувствуя, что отрезанные неизмеримыми степями, непроходимыми горами, дремучими лесами, они творили - пусть в неохватимо меньшем размере, - но то самое, что творили там, в России, в мировом, - творили здесь, голодные, голые, босые, без материальных средств, без какой бы то ни было помощи. Сами. Не понимали, но чувствовали и не умели это выразить.
   До самой до синевы вечера, сменяя друг друга, говорили ораторы; по мере того как они рассказывали, у всех нарастало ощущение неохватимого счастья неразрывности с той громадой, которую они знают и не знают и которая зовется Советской Россией.
   Неисчислимо блестят в темноте костры, так же неисчислимы над ними звезды.
   Тихонько подымается озаренный дымок. Солдаты в лохмотьях, женщины в лохмотьях, старики, дети сидят кругом костров, сидят усталые.
   Как на засеянном небе тает дымчатый след, так над всей громадой людей неощутимым утомлением замирает порыв острой радости. В этой мягкой темноте, в отсвете костров, в этом бесчисленном людском море погасает мягкая улыбка, - тихонько наплывает сон.
   Костры гаснут. Тишина. Синяя ночь.
  
   1924
  

Другие авторы
  • Карлин М. А.
  • Шаховской Александр Александрович
  • Гофман Эрнст Теодор Амадей
  • Буссе Николай Васильевич
  • Гримм Эрвин Давидович
  • Неверов Александр Сергеевич
  • Брянский Николай Аполлинариевич
  • Маслов-Бежецкий Алексей Николаевич
  • Алданов Марк Александрович
  • Россетти Данте Габриэль
  • Другие произведения
  • Тургенев Иван Сергеевич - Записки охотника
  • Бальмонт Константин Дмитриевич - Поэзия Оскара Уайльда
  • Серафимович Александр Серафимович - Скитания
  • Чернов Виктор Михайлович - Записки социалиста-революционера
  • Бичурин Иакинф - Собрание сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена
  • Коган Петр Семенович - Георг Брандес
  • Куприн Александр Иванович - Тост
  • Самарин Юрий Федорович - Современный объем Польского вопроса
  • Куприн Александр Иванович - Картина
  • Кандинский Василий Васильевич - Письмо из Мюнхена
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (27.11.2012)
    Просмотров: 113 | Комментарии: 1 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа