Главная » Книги

Некрасов Николай Алексеевич - Три страны света, Страница 33

Некрасов Николай Алексеевич - Три страны света



рена чуть не умерла с досады.
   - Что это за вольность такая... беспокоить его милость! - говорила она в негодовании. - Точно с барским дитятей нянчится! погоди ты у меня, уж обрежут тебе крылья!
   Матрена каждый вечер имела доступ к Бранчевской. В один из таких вечеров она подобострастно стояла в спальной у кровати своей барыни, лежавшей уже в ночном костюме, и тараторила:
   - Вчуже сердце перевертывается, что это за народ такой стал нынче наш брат! И то не хорошо, и то неладно! Фу ты, господи! рожна, что ли, вам? - в негодовании сказала Матрена; глаза ее туманились, и она продолжала слезливым голосом: - Лебедушка вы моя, раскрасавица, мое дитятко, ведь я все вижу, ведь я плачу, плачу, да что станешь делать? Я вам скажу, моя барыня-сударыня, что ей ровного нет, вот как высоко нос дерет; и виданное ли дело - холопское дитя в горницу пускать! Вчера, - прибавила, Матрена, наклонясь ближе к кровати и понизив голос, - вчера опять изволили дать красную.
   Бранчевская быстро приподнялась, поправила подушку и снова легла.
   Долго шли рассказы и расспросы; Матрена как соловей заливалась. Наконец Бранчевская начала зевать, тогда Матрена стала на колени и жалобно пропищала:
   - Матушка, родная моя!
   - Что тебе? - спросила барыня.
   - Позвольте моему племяннику жениться на Оксютке, родимая!
   И Матрена стукнулась лбом об пол.
   - Нет, нет! я уж раз сказала, что из девичьей не позволю, - грозно отвечала Бранчевская.
   Матрена поднялась, тяжело вздохнула и раболепно сложила руки.
   - Иди!
   Матрена перекрестила свою госпожу на воздух и на цыпочках вышла из спальни.
   Сын Натальи все чаще и чаще был призываем в комнаты. Бранчевский шутил с ним и даже ласкал его; в комнатах звали ребенка Борей, а в людских Борькой. Вдруг стали пропадать вещи из комнат; Бранчевская подняла шум и требовала удаления Борьки; но Бранчевский возразил, что ребенок слишком еще мал для воровства. Однажды со стола исчезли карманные часы, Бранчевская сделала обыск всей дворне. Матрена стонала и охала, что дожила до такого сраму; притащила свой сундук и высыпала все свое тряпье у барских окон, приговаривая: пусть увидят, что у меня крохи нет барского!
   Через несколько дней, в то время как господа сидели за столом, вдруг вбежала Матрена с часами в руках и, задыхаясь, рассказала, что нашла их у Борьки в кармане. Бранчевский выслушал недоверчиво и покачал головой; но его жена возмутилась и потребовала Борьку к допросу. Матрена, крестясь, побежала за ним. Борька, ничего не подозревая, играл у крыльца с дворовыми детьми, как вдруг Матрена схватила его и потащила, крича:
   - Ага! вор ты этакой! осрамил было всех перед господами!
   И Матрена ущипнула его. Борька всегда ненавидел Матрену, и ее угрозы так испугали его, что он начал кричать и биться в ее руках. Матрена зажимала ему рот и все тащила его наверх по лестнице. Борька бил ногами и силился высвободиться из костлявых рук старухи. Вдруг Матрена, взошедши почти наверх лестницы, оступилась и упала, Борька с диким криком покатился вниз головой по каменной лестнице. Матрена застонала, люди, бегавшие с блюдами, пособили ей привстать, а ребенка, потерявшего чувство, отнесли к матери. Матрена, счастливо избегнувшая ушиба, кинулась в ноги господам и просила прощения за свою неосторожность.
   К ребенку была послана костоправка. Страшно было видеть несчастную мать над бесчувственным сыном, она рвала на себе волосы, ломала руки и выла, как сумасшедшая.
   Несколько месяцев Борька был болен; но заботы матери мало-помалу восстановили его силы. Только постоянная бледность и болезненность остались в его лице; он почти не рос, в нем стала заметна сутулость.
   Через год у Борьки начал формироваться горб.
  

Глава II

СИРОТА

  
   У Бранчевских родился сын; Борьку совершенно забыли. Воротиться в столицу Бранчевский уже и не думал. К флигелю наделали пристроек, так что он стал походить на отдельный дом; маленький сад расчистили, испестрили дорожками и цветниками...
   А старый дом все больше гнил, старый сад все больше глох.
   Старожилы дворни рассказывали своим детям, будто господа потому не живут в старом доме, что боятся старика с заступом. Дед Бранчевского, говорили они, по какому-то договору уступил дом во владение старику, и таинственный старик грозился обрушить несчастье на того, кто осмелится поселиться в его владении.
   Никто из детей не решался бегать в старый дом, гулять по старому саду, кроме Борьки. Борька прятался туда от злых насмешек своих товарищей; из веселого мальчика он давно уже превратился в угрюмого и злого. Он не мог скоро бегать и не принимал участия в играх, а садился куда-нибудь в темный угол и оттуда следил за товарищами. И только тогда смеялся он, если кто-нибудь упадет и ушибется или когда завяжется драка. По мере того как подрастал Борька, резче и резче выказывались в нем ожесточение, дикость и злоба ко всем. Он пропадал по целым дням, бегая в покинутом саду. Там открыл он множество дорожек под разросшимися кустами. Медленно прохаживался горбатый мальчик по этим дорожкам, передразнивая походку старших: это было его любимое занятие. Неописанное наслаждение находил он, забравшись на чердак пустого дома и спрятавшись там, тихонько бросать камешки в играющих детей, которые с ужасом разбегались, повторяя: "Старик! старик!"
   Борька важно прохаживался по залам, гордо отдыхал на креслах, обезображенных молью, иногда протирал пыльное зеркало и долго разглядывал свой горб. Он делал западни крысам, разорял птичьи гнезда, бросал, мух на съедение паукам и с наслаждением прислушивался к их тоскливому жужжанью. Так проводил свои дни Борька в пустом доме.
   Мать лежала больная. Она сердилась на сына за его холодность к ней, за его угрюмость и злобу; а Борька всякий раз повторял:
   - А зачем я с горбом родился?
   Мать плакала, божилась, что злые люди из зависти погубили его. Тогда Борька сжимал кулаки и ворчал сквозь зубы:
   - Уж я им, как вырасту!..
   Наталья все больше и больше слабела, она чувствовала приближение смерти и упрашивала своего сына не отлучаться от нее.
   - Дай мне насмотреться на тебя, мой соколик, касатик ты мой! Не дай своей родной матери умереть на чужих руках, - плача говорила ему мать.
   Борьке было уже десять лет; он тронулся мольбами своей больной матери и почти не отходил от ее кровати. Изба была душная и мрачная; стоны да оханья Натальи иногда наводили такой страх на Борьку, что он кидался в пустой сад и, обежав его, возвращался с новым запасом терпения.
   Мать же, стараясь удержать при себе сына, слабым голосом рассказывала ему нелепые и страшные сказки, а когда сказки истощились, перешла к самой себе. Обняв своего горбатого сына, она выла, приговаривая:
   - На кого-то я тебя оставлю, круглая моя сиротка, без родных, без матери, заедят тебя злые люди... и отец то тебя забыл! Ох-хо-хо!
   - Разве мой отец жив? - вырываясь из рук матери, спрашивал Борька и вопросительно смотрел на ее бледное лицо.
   - Умер, умер, родной мой Борюшка! - поспешно отвечала мать. - Не в добрый ты час родился на божий свет. Да не брани свою мать злосчастную! - продолжала больная, обнимая сына и целуя его руки. - Ты моя радость, ведь ты у меня, как перст, один, одинехонек, погубили нас с тобою злые люди да их наветы на нас, сирот.
   Наталья болезненно рыдала.
   - Полно, матушка! - сквозь слезы говорил Борька, проводя рукой по ее иссохшей щеке и утирая ее слезы.
   Раз ночью Наталья охала, стонала и поминутно будила сына.
   - Боря, а Боря!
   - Что тебе, матушка?
   - Встань, встань, родимый! ох, мне тяжело! зажги-ка, Борюшка, лампаду, я хоть помолюсь. Ох-о-ох!
   И больная металась на постели.
   - Да лампада горит! - отвечал сонный сын потягиваясь.
   Прошло несколько минут.
   - Боря! Боря! - испуганным голосом воскликнула мать.
   - Что тебе, матушка, нужно? - подойдя к постели, спросил сын.
   Больная выставила свои костлявые руки из-под одеяла и жалобно сказала:
   - Боря, дай я тебя обниму! Глаза, - прибавила она с испугом, - словно что застит, и так душно здесь.
   Она указала на грудь.
   - Раскрыть дверь, матушка? - тревожно спросил сын, нагнувшись к лицу матери, которая, как слепая, ощупала его лицо и жадно стала целовать.
   - Боря!
   - Что? - сквозь слезы спросил Боря, растроганный судорожными ласками своей матери.
   - Зажги свечи у образа, да побольше! я хочу на тебя посмотреть; что-то больно темно, Боря!
   Больная начала протирать глаза.
   - Скорее же, скорее! - говорила она с трепетом.
   Сын кинулся зажигать свечи, лежавшие на деревянном углу, под образами. Он уставил весь угол зажженными свечами, а мать все повторяла:
   - Еще, Боря, еще, родимый!
   - Больше нет! - с удивлением сказал Боря.
   - Ну! ладно. Поди сюда!
   И мать силилась приподняться. Сын близко наклонился к ней. Она дрожащими руками старалась снять с своей шеи маленький образок.
   - Что ты хочешь, матушка? - ласково спросил сын.
   Мать молча указала на образок, сын снял его; больная набожно перекрестилась, поцеловала образок... Вдруг все тело ее задрожало, она приподнялась, схватила сына за голову, прижала судорожно к своей иссохшей груди, поцеловала и простонала:
   - Господи, услышь мою молитву!
   И больная приложила свой образок к голове сына и медленно опустилась на подушки.
   - Мама, сударыня моя, голубушка, сродная ты моя! - закричал сын, поддерживая мать; но она молчала. Боря начал метаться у ее ног и с воем приговаривал:
   - Золотая моя, сударыня моя, лебедушка моя!
   - Боря! - слабо сказала мать.
   Он встрепенулся и кинулся к ней.
   - Боря, сними с пояса ключ от сундука, - едва внятно пробормотала больная.
   Он исполнил ее желание: снял ключ, висевший у нее на поясе.
   - Ну, где он? И больная ловила руками ключ.
   - А, вот!.. Слушай, Боря, слушай! - таинственно сказала она.
   Боря весь превратился в слух.
   - Смотри... сундук; направо под душегрейкой... лежит ларец... завернут в тряпицу... да ты слышишь ли меня?
   И мать искала руками сына, Который уже сидел на корточках перед раскрытым сундуком и рылся.
   - Боря, где ты? послушай свою мать! ведь это я тебе скопила, это все для тебя, мой касатик; отец-то твой богат, да все злые люди. Ох я, горемычная!
   Сын не слушал ничего. Наконец он радостно закричал:
   - Нашел!
   Голос у больной стал тверже.
   - Боря! слушай, слушай, что я тебе хочу сказать... Больная скрестила руки и, стараясь собраться с силами, продолжала:
   - Ведь Антон не отец твой...
   - Что тут лежит? - перебил Боря, подавая ей ларец. ... Больная с испугом ощупала ларец.
   - Деньги, Боря, деньги... спрячь их, спрячь! а то отнимут у тебя...
   Сын в испуге вырвал ларец из рук матери и прижал его к своей груди.
   - Спрячь их, Борюшка! они злые, возьмут последнее у сироты, - тоскливо сказала мать и вдруг привстала. - Ты спрячь их в землю, - прибавила она таинственно, - а как вырастешь, и возьми тогда.
   - А старик с заступом? - заметил сын, продолжая крепко держать ларец.
   - Нет, он не возьмет, он не обидит сироту! - и с надеждой и со страхом отвечала больная. - Слушай, Боря, ты спрячь деньги куда-нибудь в другое место, подальше!.. Поди же ко мне, поди, дай мне еще посмотреть на тебя; что-то темно, Боря, зажги еще свечу!
   Сын оглядел комнату и сказал:
   - Да светло, матушка, ведь так вся: изба и горит... Ты погоди, я сбегаю, спрячу только...
   - Нет, родной, останься! - в испуге закричала мать.
   Но Боря уже юркнул в дверь.
   - Боря, поди сюда, Боря, родимый ты мой, я тебе все скажу, все; я грешница... Боря, где ты? ох, мне тяжело!..
   И больная стонала, разводила по воздуху костлявыми руками, тоскливо мотала головой, нежно звала своего сына. Потом она начала бормотать несвязные слова.
   А Боря в то время бежал по старому саду; ночь была темная, воздух сырой. Боре было страшно, он прятался за кусты, выбирал место и начинал усердно рыть землю, но вдруг бросал работу и бежал, дальше. Наконец он кинулся в пустой дом, прятал там ларец во все углы, но через минуту вынимал его и в страхе бегал по комнатам. Воротившись снова в сад, Боря осторожно спустился к развалившемуся каскаду, густо обросшему кустарником; там он долго рыл землю; наконец, отдохнув немного, положил в глубокую яму ларец, засыпал его землей и стал сдвигать с места тут же лежавший камень, весь поросший мхом. Не по силам десятилетнему мальчику была тяжесть, и Боря с досады топал ногами, рвал на себе волосы, но, отдохнув, снова принимался за работу. Наконец сила воли победила. Окончив работу, Боря почувствовал новый страх, сильнее прежнего, и дрожал, как в лихорадке. Ему казалось, что весь сад наполнился народом с заступами и лопатами, все толпились к нему, чтоб открыть его ларец. Откуда ни взялось также множество хищных птиц; они летали над его головой, махали крыльями и так пронзительно кричали, что Боря зажал уши. Вдруг в саду раздался страшный треск, камни посыпались с каскада и с грохотом катились на Борю; Боря поднял глаза и увидал старика с заступом. Весь в белом, старик грозил Боре-лопатой и тихо смеялся. Боря без чувств упал на камень.
   Стало слегка рассветать, когда Боря очнулся. Сад был весь в тумане, уныло гудели доски, сторожа лениво перекликались у барского дома.
   Боря робко выглянул из каскада и, собравшись с силами, пустился бежать домой. Вбежав в избу впопыхах, он радостно крикнул:
   - Матушка, спрятал!
   В избе было тихо, свечи догорели, лампада едва теплилась. Боря остолбенел, он как будто боялся подойти к больной матери и снова закричал:
   - Да слышишь ли ты, матушка? спрятал!
   Ответа не было; Боря кинулся к матери, схватил ее за лицо, потом за руки, но она была уже холодна. Боря вскрикнул и отскочил от матери... Постояв с минуту посреди избы, он кинулся к себе на постель, завернулся с головой в тулуп и так пролежал до тех пор, пока не вошла знахарка, пользовавшая Наталью. Она толкнула Борю и сказала:
   - Вставай! что дрыхнешь? ты смотри, сродная твоя богу душу отдала!
   Борька бессмысленно посмотрел на знахарку и еще крепче закутал голову.
   Менее чем в полчаса в избу набралась куча баб и детей. Каждый желал заглянуть на посинелое лицо покойницы.
   - Где Матвеевна? что нейдет? - сказала одна баба.
   - Горемычная! - подхватила другая. - Ведь у ней окромя горбуна никого нет!
   - Некому и поплакать-то! - слезливо заметила третья.
   - Ох, моя сиротинушка! ох, моя лебедушка! ох-хо-о-о! - протяжно и пискливо завыла четвертая старуха.
   К ней присоединились остальные, и вой огласил избу. На пороге явилась высокая, толстая и краснощекая баба Матвеевна; она повела своими серыми соколиными глазами кругом и Дико застонала:
   - А-а-а... родная моя, по-ки-ну-ла ты на-нас, а-а-а... по-ки-ну-а-у...
   Матвеевна, заняв первое место у постели покойницы выла и причитывала с увлечением, тогда как почти все остальные бабы подтягивали ей лениво.
   Борьке стало душно, он сбросил с себя тулуп, посмотрел на мать и жалобно застонал. Все стихли, как будто почувствовав, что слезы их неуместны, и с минуту молча прислушивались к горьким рыданиям сироты. И тут Матвеевна первая пришла в себя: она подошла к Борьке и над самым ухом стала ему подтягивать; Борька вскочил, растолкал народ и, выбежав из избы, пустился в пустой дом. Там оставался он целый день и только к ночи, досыта наплакавшись, пришел к избе. Раскрыл дверь, он остановился на пороге: мать его уже лежала на столе, вся в белом; желтые свечи горели у изголовья... Сначала Борька не решался войти, но, увидав раскрытый сундук, из которого Матвеевна уже повыбрала все, что было получше, кинулся в избу и стал шарить в нем. Он перешарил все уголки, все чего-то искал; наконец утомленный упал к холодным ногам матери и так пролежал до утра. Утром он опять ушел и только к ночи воротился домой.
   Настал день похорон. Матвеевна до последней минуты отлично исполняла свое дело. Когда стали прощаться с покойницей, она притащила Борьку за руку в избу и завыла:
   - Простись... ты... с... с своей су...да...ры...ры...ней ма...тушкой! - Тут Матвеевна крепко сжала его руку.
   - Оставила она тебя... сиротку, убогого... о-о-о...
   Борька чувствовал боль в руке, но не знал, чего хочет Матвеевна, и робко глядел на других баб; бабы делали ему гримасы.
   - Да простись же!
   И Матвеевна толкнула его к матери. Борька проворно перекрестился и, поцеловав матушку в холоДные губы, с испугом отскочил и спрятал свою голову в платье Матвеевны, которая с воем повела его за гробом.
   В церкви Борька не плакал; он с любопытством смотрел на лица присутствующих, но когда стали опускать гроб, он вдруг вырвался из рук Матвеевны, кинулся к могиле и дико закричал:
   - Ай, отдайте мне матушку!
   Гроб скрылся на дно ямы. Борька в испуге вопросительно глядел на всех; Матвеевна притянула его к себе, и он в ужасе, весь дрожа, смотрел, как начали засыпать землей его матушку. Потом он вырвался из рук Матвеевны и бегом пустился домой. Матвеевна и другие бабы с обычными прибауточками воротились с похорон, и никто не вспомнил, куда девался Борька; он сидел в диком саду, забившись в кусты; на коленях его лежал раскрытый ларец; он любовался серьгами и кольцами своей покойницы матери и заботливо пересчитывал деньги.
  

Глава III

ПОЖАР

  
   По смерти Натальи Борьку присадили в контору - учиться грамоте. Он оказывал необыкновенные способности, особенно по счетной части. Самоучкой выучился очень проворно считать на счетах и помогал своему учителю. Угрюмость его исчезла; ее сменили хитрость и лукавство, которые он прикрыл личиной простоты и тупости. Он стал льстить всем в доме, и скоро возбудил почти общее сожаление к своему круглому сиротству. При слове "сирота" он съеживался и жалобно смотрел на всех; платье свое нарочно рвал, и когда ему замечали, что он ходит таким нищим, он жалобно отвечал:
   - Сиротка Борька!
   В застольной он сделался лицом необходимым: гримасничал, плясал, пел песни", сочиняемые лакеями, и хохот не умолкал там во время ужина и обеда. А по вечерам в кругу баб Борька рассказывал, как видел в пустом доме старика с заступом, как старик говорил с ним и обещал ему показать, где зарыт клад, когда он вырастет. Еще Борька искусно выделывал из камыша свирелки и наигрывал на них разные песенки.
   Он почти не рос; зато его горб заметно прибавлялся. Порывы злобы иногда проявлялись в нем так страшно, что раздразнившие его ребятишки прятались от него, повторяя: "Горбатый расходился, горбатый!!!"
   Борька начал прохаживаться около барского сада, в котором играл сын Бранчевских, мальчик лет восьми. Сидя у решетки, Борька часто наигрывал на своей свирелке; Володенька (так звали маленького Бранчевского) слушал его с большим любопытством. Раз ему вздумалось поиграть самому. Он требовал свирелку. Нянька отговаривала, но капризный ребенок топал ногами, повторяя: "Хочу, хочу!" Нянька с сердцем взяла у Борьки свирель и подала Володеньке; Борька сделал жалобную гримасу и робко смотрел в решетку.
   Володенька радостно начал дуть в свирелку, но она не издавала ни звука; ребенок передал ее няньке, приказывая ей поиграть; но свирелка не слушалась и няни, которая в досаде, наконец, сунула ее Борьке и сказала:
   - На возьми и убирайся, горбатый!
   Борька отошел от решетки и стал опять играть.
   Ребенок захлопал в ладоши и кинулся к решетке. Борька завертелся перед ним. Все движения его были так резки и смешны, что нянька с ребенком заливались смехом. Наконец нянька погрозила кулаком Борьке, чтоб он перестал, потому что Володенька посинел от смеху.
   С того дня Борька, всякий день приходил к решетке сада и через нее играл с Володенькой, которому скоро успел внушить к себе жалость, рассказывая сказки, где занимал первую роль сиротка Борька. Нянька, рассчитав, что должность ее облегчится, если Борьку возьмут в комнаты, велела ему вымыться и приодеться, а питомца своего научила попросить родителей, чтоб позволили ему играть с Борькой.
   Во время обеда Володенька ввел Борьку в столовую.
   - Это что? - строго спросила у няньки Бранчевская, указывая на Борьку.
   Борька весь задрожал.
   - Мама, он сиротка... это Боря... можно мне с ним играть, мама?
   И сын ласкался к матери...
   - Как ты смеешь позволять ему играть со всеми?
   - Сударыня, - отвечала испуганная нянька, - Владимир Григорьевич изволит плакать о нем.
   Бранчевский подозвал сына и спросил - за что он полюбил Борьку?
   - Он сиротка, папа! - отвечал сын. Бранчевская возвысила голос:
   - Вздор! если ему нужно играть, то можно найти хорошенького мальчика, а не горбатого. Пошел отсюда! - прибавила она, обратясь к Борьке. - Пошел и не смей около дома ходить!
   Володенька с плачем кинулся к Борьке и, обхватив его шею своими ручонками, грозно смотрел на мать.
   Бранчевский вышел из-за стола и удалился к себе в кабинет; Бранчевская одна осталась на поле битвы; в первый раз она не исполнила желания своего единственного сына: Борька был выслан из комнаты. Борька не плакал, он был бледен, смотрел свирепо. В прихожей лакеи встретили его насмешками:
   - Что, горбун! гриб съел? а?
   Он стиснул зубы и сжал кулаки. Выбежав из барского дома, он опрометью кинулся в пустой сад. Там, упав на траву, Борька судорожно катался по ней, рвал на себе волосы, зубами и руками рыл землю и, как зверь, рычал. Злоба душила его. Глаза его были сухи и страшно блестели. Скоро он впал в забытье и с час пролежал неподвижно. Наконец встал и долго, долго стоял на одном месте, как будто о чем-то думая, соображая что-то. Вдруг лицо его засияло, он кинулся собирать сухие сучья. Борька работал неутомимо, поминутно бегая из сада в пустой дом с охапками сухих прутьев. Изредка он садился отдыхать, пот катился с его бледного лица, озаренного дикой улыбкой, и Борька, потирая руками, самодовольно улыбался и все кому-то грозил.
   Ночью он вынул ларец свой, пересчитал, перецеловал свои деньги и глубже закопал их в землю. День и ночь Борька вглядывался в небо.
   - Что, горбун, колдовать, что ли, учишься? - спрашивали его проходящие лакеи.
   Борька вздрагивал и поспешно отвечал:
   - Сиротке скучно!
   Дней через пять небо обложилось тучами, наступала уже ночь, а воздух был душен. Борька улыбался, и волнение его возрастало с каждой минутой.
   За ужином в застольной он сидел задумчиво. Дворня дивилась ему.
   - Да что ты нынче, горбатый шут, нос повесил? - спросил один лакей.
   - Оставь его! вишь, в барские покои задумал пробраться; губа не дура! - заметил другой.
   - Да с носом остался... а? - спрашивали другие лакеи, заглядывая ему в лицо.
   Он посмотрел на них злобно и молчал.
   - Батюшки-светы! посмотрите, братцы, какие у него глаза-то! - с удивлением сказала прачка.
   Борька сделал жалобную гримасу и пропищал!
   - Сиротка Борька!
   - Что-то душно; кажись, будет гроза ночью-то, - заметила прачка, подходя к окну и вглядываясь в небо.
   Борька встрепенулся и, когда оставили его без внимания, тихонько скрылся из застольной.
   Борька в один миг очутился в пустом доме; через разбитое стекло пролез на балкон, который весь скрипел под его ногами, и, облокотясь на перила, тоскливо глядел на небо. Высокие деревья мрачно рисовались в саду, тишина была страшная; ни один листок не колыхался. Вдруг легкий ветерок пробежал по верхушкам дерев, и все листки задрожали. Молния блеснула в темноте. Борька весь встрепенулся и стал прислушиваться. Глухой удар грома раздался вдали. Борька выскочил в окно и через минуту воротился с пуком сухих прутьев. Он подложил их у самых стен дома, присел на корточки и, оглядываясь во все стороны, начал высекать огонь; руки его дрожали, когда он подкладывал на огонь сухие прутья. Потом он согнулся и стал раздувать пламя. Прутья слабо затрещали, и Борька еще с большим старанием принялся раздувать огонь.
   Страшно было его видеть, волосы его стояли дыбом, бледное лицо облито было красноватым пламенем, горб казался огромным в эту минуту.
   Удары грома все сильнее и сильнее потрясали своды пустого дома, летучие мыши и птицы в испуге с пронзительным писком вылетали из окон и снова прятались в дом. - Ветер рвался к дыму, как будто горя нетерпением раздуть поскорее пламя, которое обхватило уже балкон и огненными змейками подымалось по стене.
   Борька в испуге отскочил от пламени. Но вдруг лицо его прояснилось. Он забил в ладоши, дико засмеялся и кинулся в разбитое окно, повторяя:
   - Вот как вас всех угостил горбун Борька.
   Выбежав в сад, он взлез на самое высокое дерево и оттуда с жадностию следил за возрастающим пламенем, которое распространялось более и более и с силой врывалось в окна. Ветер вступил в бой с пламенем, которое то казалось побежденным и гасло, то вдруг с яростью разгоралось, угрожая потоком хлынуть из окон, и только блеск молнии уничтожал на мгновение его торжество. Удары грома с страшными раскатами потрясали воздух, Борька сидел на верхушке дерева, сложив руки на груди; при каждом ударе он крестился и часто шептал:
   - Матушка, видишь ли ты?
   В доме все спали крепким сном, кроме няньки, которая качала на руках своего питомца и, убаюкивая, приговаривала:
   - Спи, засни, мое золото! баю, баюшки, баю!
   Но Володенька не мог спать. С непривычки встречать противоречие он так рассердился, что заболел. Увидав страшные последствия своего отказа, Бранчевская решилась исполнить его каприз. Завтра утром назначено было сюрпризом привести к нему Борьку.
   При каждом ударе грома нянька набожно крестилась. На дворе стадами лось все светлее и светлей, так что ей показалось странным, отчего такой свет; она заглянула за стору и с ужасом отскочила. Дым и пламя вылетали из крыши старого дома. Крики няньки подняли весь дом.
   - Пожар, пожар! - кричали сонные люди, бегая по двору.
   Крестьяне сбежались к барскому дому. Плач детей, вой баб, мычанье коров сливались с раскатами грома. Явился Бранчевский; он начал распоряжаться, и дело пошло хорошо. Тысяча топоров застучали на крыше, люди бегали в пламени с громкими криками:
   - Сюда воды! сюда!
   Борька, притаив дыхание, смотрел на эту картину, дело рук своих. Вдруг вместе с раскатом грома рухнулся балкон, пламя и дым огромной массой вырвались наружу, и тогда Борька увидал в дверях обгорелого балкона высокого старика с железным заступом в руках. Старик погрозил ему, тихо засмеялся и, взмахнув длинными руками, достал до вершины дерева на котором сидел Борька. Ветер завертел и закачал дерево... Борька видит; старик все становится выше и выше, вот он стал в уровень с деревом! Борька закрыл глаза, голова его закружилась, он упал на землю без чувств.
   Едва начинало рассветать, когда Борька очнулся; дождь лил как из ведра, Весь сад был наполнен гарью.
   Приподняв голову, Борька вскочил в ужасе: старого дома нельзя было узнать, стены были черны, окна повыбиты, крыша вскрыта, как череп у человека; первые утренние лучи бросали унылый свет на обгорелые остатки.
   Задыхаясь от дыма, Борька побрел домой. Проходя двор, он содрогнулся: мебель барская валялась в беспорядке по двору, облитая дождем. Узлы, сундуки, разная посуда - все было вытащено из предосторожности. Часовые, важно развалившись в барских креслах, сладко спали. Борька, никем не замеченный, прокрался к перине и лег на нее. К утру он был в бреду и чуть не умер.
   Никому не пришло в голову, что дом загорелся не от грозы.
   Бранчевский простудился на пожаре и тоже слег в постель. По выздоровлении Борьки его потребовали в комнаты. С этого дня жизнь Борьки изменилась; он пил и ел за одним столом с Володенькой. Его перестали звать Борькой. Боря с каждым днем больше был любим сыном Бранчевских. Правда, он был изобретателен: лазил на деревья доставать птичьи гнезда, выдумывал беспрестанно новые игры, а по вечерам рассказывал Володеньке сказки, которым выучила его мать перед своей смертью.
   Начались уроки; Боря с жадностью вслушивался, чему учили Володеньку, а потом помогал ему выучивать уроки, начитывая их, когда они, играли. Он писал Володеньке тетрадки и умел с необыкновенным искусством подделываться под его руку. Боря был одет, как и Володя. Бранчевская помирилась с Борей: он старался услуживать ей и всегда умел показать свое благоразумие.
   Время шло, и сын Бранчевских сделался взрослым юношей. Боря был старше его пятью годами, но по росту казался перед ним ребенком.
   Лицо у горбуна было довольно красиво, если б не вечная улыбка на его тонких, губах. Он был бледен, большие блестящие глаза придавали его лицу особенную энергию; руки его своей правильной формой и белизной обращали общее внимание. Редко кто мог вынести взгляд его блестящих глаз, которые вечером казались совершенно черными, а днем зеленовато-серыми.
   Любовные интриги, займы денег - все устраивал горбун для молодого Бранчевского и вел дела так хорошо, что все больше и больше входил в его доверенность.
   Вдруг молодой Бранчевский влюбился в дочь экономки, бедную девушку, которая жила со своей матерью из милости в их доме. Горбун ревновал своего покровителя ко всем, кого только он начинал любить; притом эта девушка, по разным причинам, ненавидела горбуна; все это он знал и знал также слабый характер Владимира. Страх потерять свое влияние над ним внушил ему мысль подняться на хитрость. Он так устроил тайное свидание молодого Бранчевского с дочерью экономки, что Бранчевской донесли об этом.
   Страшен был гнев матери; она грозила сослать из дому и экономку, и ее дочь, и даже горбуна, за то, что он, будучи так близок к ее сыну, не предуведомил ее об угрожающей опасности.
   Молодой Бранчевский испугался гнева матери и кинулся к горбуну за советами.
   - Я сам, может быть, пойду по миру за ваши проделки, - в негодовании сказал горбун.
   Покровитель его клялся, что не допустит до этого, что он не хочет погубить никого.
   Горбун, подумав, предложил следующее: он все возьмет на себя, скажет, что давно любит эту девушку, что она его тоже любит, и что Владимир был только посредником их любви. Хитрость была сплетена так ловко, добровольное признание горбуна было так правдоподобно, что Бранчевская поверила. Казалось, все уладилось благополучно. Но раз чего-нибудь испугавшись, Бранчевская не была покойна.
   В одно воскресенье, собрав множество гостей, Бранчевская вдруг объявила, что у нее в доме жених и невеста. Гости подумали, что дело идет о сыне; но к общему удивлению, она приказала позвать горбуна и дочь экономки и при всех гостях объявила им, что известная ей любовь их наконец может увенчаться счастливой развязкой. Жених и невеста так дико посмотрели друг на друга, что Бранчевская с улыбкой заметила:
   - Вы, кажется, от радости одурели оба!
   Горбун не верил своим ушам, он искал глазами молодого Бранчевского, но его не было в комнате. Невеста откровенно созналась горбуну, что не любит его: но он знал, что иначе изобличится обман, и решился жениться. Владимир утешал его, что даст ему денег, что не оставит его; но горбуну не нужно было никаких утешений: в первый раз в жизни его самолюбие, хоть наружно, не было уколото. Невеста была молода и хороша собой и шла за него, как всем было известно, по любви.
   Одно тревожило горбуна: любовь к его невесте молодого Бранчевского.
   В день свадьбы старик Бранчевский поднес горбуну право на звание купца, а Бранчевская десять тысяч деньгами.
   После свадьбы горбун еще сильнее стал ревновать свою жену к молодому Бранчевскому. Он не любил ее, но мысль, что она обманывает его, что они над ним будут смеяться, делала из него изверга.
   Он запирал свою жену на ключ, уходя из дому. Бил ее при малейшей тени подозрения. Жена сделалась для него источником страшных мучений; он проклинал свою жизнь.
   Наконец силы его оставили: он открыл свои страдания Бранчевской, дав такой оборот своей ревности, будто сын ее действительно влюблен в его жену.
   Мать снарядила своего сына в столицу рассеяться и послужить. Горбун вздохнул свободно, но не надолго. Жена его сделалась беременна. Он, как тень, следил за ней с первого дня брака и знал, что измены не могло быть... а между тем дикое подозрение терзало его. И он подвергал жену свою страшным мучениям, чтоб выпытать роковую тайну; но бедная, невинная женщина, ничего не могла сказать в свое оправдание и должна была молча терпеть беспрестанные незаслуженные упреки и оскорбления.
   Горбун, казалось, находил наслаждение мучить свою жену, которая, наконец, прямо объявила ему, что ненавидит его.
   Спустя неделю ему случилось уехать на несколько дней по делам. Желая положить разом конец своим страданиям и опасаясь за участь своего ребенка, если он останется на руках горбуна, несчастная женщина решилась бежать в дальний уездный город к своей матери, которая уже давно была сослана из дома Бранчевских по проискам горбуна.
   Но она не доехала до своей матери. Почувствовав приближение родов, ускоренное ездой на телеге, она приехала к бабке, Авдотье Петровне Р*, и там родила сына, который и был подкинут Тульчинову.
   Возвратясь домой, горбун чуть не задохся от злобы, узнав, что его жена уехала. Не желая огласить свой позор, он тотчас же поскакал в город и стал разведывать.
   Он застал жену свою уже в бреду; через два дня она умерла; о ребенке сказали ему, что она выкинула мертвого.
   Горбун был потрясен криками своей жены и даже на минуту почувствовал было свою вину; но в бреду у несчастной вырвалось имя молодого Бранчевского, - и горбун снова закипел враждой.
   Похоронив ее, он возвратился вдовцом домой.
  

Глава IV

И ДРУГ, И ВРАГ

  
   Спустя год после описанных событий в семействе Бранчевских произошли большие перемены.
   Бранчевская держала себя слишком гордо со своими соседями. Один только дом графа К* пользовался ее расположением. Граф был стар и богат. У этого графа вдруг умер брат-вдовец и поручил ему единственную шестнадцатилетнюю дочь свою - Сару. Сара была воспитана отцом, который безумно любил и баловал ее;
   Граф К* заохал; он приехал к Бранчевской за советом, Что ему делать с сиротой. Бранчевская решилась взять ее к себе. Приготовили комнату, и по озабоченному лицу Бранчевской горбун понял ее цель. Явилась и Сара. На вид ей казалось больше шестнадцати лет; она была высока ростом, с пышными плечами, с гордым, но живым взглядом. Лицо у ней было правильно; ресницы как бархат; глаза черные и блестящие, которых форма беспрерывно менялась: они то суживались, то делались огромными; нос тонкий, но ноздри его раздувались, как у арабской лошади при малейшем порыве гнева; губы тонкие, совершенно женской формы; волоса и брови черные; цвет лица, белизны и нежности необыкновенной; казалось, как будто в ней не было ни одной кровинки. Вообще в ее взгляде было что-то смелое и холодное.
   Не зная противоречия своим прихотям, она скучала в обществе стариков, которые сильно ластились к ней. Но еще более тяготила ее Бранчевская: Сара решительно не могла выносить власти женщины. "Притом она, может быть, догадывалась, какие виды имела на нее Бранчевская. Сделать все наперекор ей было, кажется, главной задачей Сары. Нужно еще заметить, что отец ее прожил все свое состояние и, кроме графского титла, не оставил ей никакого наследства.
   От скуки Сара иногда болтала с горбуном, но слишком часто оскорбляла его своими насмешками и презрительным обхождением. Так как он имел неограниченную власть в доме, то она иногда и смягчала свой голос, прося его исполнить какой-нибудь каприз свой; но ее просьбы скорее походили на приказания. Горбун чувствовал что-то странное; он ненавидел Сару за ее оскорбительное обращение с ним, но ей стоило сказать одно ласковое слово и он исполнял ее волю. У него был тут и расчет: он ясно видел, что Бранчевская готовит Сару в невестки, и побеждал в себе злобу для будущих целей своей жизни. Он видел, что характер Сары слишком надменен, что, раз потеряв ее расположение, трудно будет его приобресть, жизнь его в доме Бранчевских с каждым годом была выгоднее.
   Сара не стесняла себя ни в чем. Она часто вставала до рассвета и, накинув легкий капот, бегала по саду. Горбун часто по целым часам, не переводя дыхания, следил из своего окна, выходившего в сад, как она гонялась за бабочкой, не обращая внимания, что длинные ее волосы падали по плечам, что грудь ее раскрывалась. Бегая и прыгая, как дикая молодая лошадь на воле, она не сконфузилась бы, если б даже заметила горбуна... Рост и миниатюрные нежные черты горбуна были обманчивы: она считала его еще мальчиком.
   Горбун в первый раз в жизни видел женщину красивую, молодую и до такой степени странную.
   День был летний, солнце весело горело и жгло все, что попадало под его лучи. Старые господа отдыхали после обеда в своих покоях; а Сара, набегавшись в саду и раскрасневшись, усталая, лажала раскинувшись на креслах в зале, где обыкновенно горбун занимался своими делами и счетами. Ему давно уже было передано управление всем имением.
   - Я хочу ехать верхом! - повелительно и небрежно сказала Сара, как будто разговаривая сама с собой.
   Горбун, склонив голову к бумаге, поминутно искоса поглядывал на Сару; при ее словах он заботливо перевернул лист.
   - Ты слышишь, я хочу ехать верхом! - с сердцем повторила Сара.
   Горбун закусил губу и спокойно произнес:
   - Мне никто не давал приказаний исполнить, желание ваше - ехать верхом!
   Сара вспыхнула, ноздри ее расширились: казалось, пламя было готово вылететь из них.
   - Какое тебе дело до приказаний других! Я хочу, я приказываю! - надменно закричала она.
   - Я не выполню ваших приказаний, - отвечал глухим голосом горбун, побледнев.
   Сара вскочила, с презрением оглядела его с ног до головы и засмеялась.
   - Тебя заставят, урод! - гордо сказала она и выбежала из комнаты.
   Бранчевская, видя избалованный характер Сары, решилась исправить ее, надеясь на свое влияние и твердость воли. Она отказывала ей во всех удовольствиях, которые могли бы усиливать ее смелость, и думала, что этими лишениями сделает из своенравной Сары послушную невестку. И на этот раз просьбы Сары остались тщетны. Сара в ярости убежала в свою комнату и расплакалась. Но скоро она перестала плакать, тщательно вытерла слезы и дала себе слово во что бы то ли стало сегодня же ехать верхом! Она вбежала в залу, как будто ничего не произошло между ею и горбуном, вертелась, прыгала и вдруг, тяжело вздохнув, сказала, как будто

Другие авторы
  • Годлевский Сигизмунд Фердинандович
  • Лукомский Георгий Крескентьевич
  • Разоренов Алексей Ермилович
  • Полевой Николай Алексеевич
  • Ротштейн О. В.
  • Ешевский Степан Васильеви
  • Эрастов Г.
  • Скалдин Алексей Дмитриевич
  • Марин Сергей Никифорович
  • Бульвер-Литтон Эдуард Джордж
  • Другие произведения
  • Анучин Дмитрий Николаевич - Анучин Д. Н.: биографическая справка
  • Страхов Николай Николаевич - Из воспоминаний об Аполлоне Александровиче Григорьеве
  • Вельтман Александр Фомич - Избранные стихотворения
  • Лукьянов Иоанн - Дело священника Ивана Лукьянова об отпуске его в Иерусалим 1701 года октября 17
  • Белинский Виссарион Григорьевич - Робинзон Крузе. Роман для детей. Сочинение Кампе
  • Офросимов Михаил Александрович - Три стихотворения
  • Гримм Вильгельм Карл, Якоб - Ноющий и прыгающий львиный жаворонок
  • Еврипид - Ифигения в Авлиде
  • О.Генри - Страна иллюзий
  • Ершов Петр Павлович - Конек-Горбунок
  • Категория: Книги | Добавил: Anul_Karapetyan (27.11.2012)
    Просмотров: 188 | Комментарии: 3 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа