Главная » Книги

Крыжановская Вера Ивановна - Месть еврея, Страница 15

Крыжановская Вера Ивановна - Месть еврея


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18

т, и чувство пустоты и страшного одиночества щемило сердце. В течение этих месяцев постоянных забот он привык к Руфи, привязался к умирающей женщине, которую не удостаивал взглядом прежде, когда она жила с ним, исполненная любви и цветущего здоровья.
   - Ах,- шептал он, сжимая руками свой пылающий лоб,- зачем было презирать положение, в которое меня поставила судьба, и жаждать гордой женщины, от которой меня отделяла пропасть предрассудков?.. Покой, счастье, даже собственного сына-я все оттолкнул от себя и остался одиноким с чужими детьми, из которых один непременно проклянет меня когда-нибудь...
   В день погребения, совершавшегося очень скромно, посыльный принес от неизвестного великолепную гирлянду роз. Гуго догадался, кто прислал этот безмолвный прощальный привет усопшей страдалице, безвременной жертве несчастных обстоятельств и жестокости мужа. С горькой скорбью возложил он цветы на ее гроб...
  

VII

   Прежде чем продолжить свой рассказ, бросим взгляд назад и сообщим о судьбе двух второстепенных лиц: Стефана, бывшего камердинера банкира, и Марты, прежней камеристки княгини Орохай.
   Получив крупную сумму денег за свое предательство, они уехали в Вену, где обвенчались, а оттуда в портовый город. Там сели на корабль, отправляющийся в Новый Свет. Они были вполне счастливы, а обладание неожиданным богатством заглушило в них угрызения совести. Перед ними развертывалось счастливое будущее, которое обещало стать еще более блестящим, так как пробуждалась алчность.
   Стефан уже не довольствовался тем, что он имел. Он мечтал сделаться миллионером, как Самуил Мейер, и во время переезда через океан выкладывал жене спекулятивные соображения, которые должны были в несколько лет увеличить их состояние раз в сто. Поглощенные такого рода проектами, прибыли они в Нью- Порк и стали разыскивать Христофора Бехтеля - дядю Марты с материнской стороны, чтобы посоветоваться с ним как лучше устроиться и спекулировать в Новом Свете.
   К крайнему неудовольствию они узнали от одного пивовара, друга и приятеля Христофора, что тот уже шесть лет как уехал в южную провинцию, где тогда открыли земли с золотой рудой. Увлеченный перспективой быстрой наживы, Бехтель ликвидировал свои дела и уехал в Монтану. В письме своем к пивовару он сообщил, что купил участок земли и имел полную надежду на успех. Хотя со времени этих известий прошло около четырех лет, но мысль приобрести золотой рудник крепко засела в голове Стефана. Надо было только узнать, жив ли дядя Христофор и согласится ли он содейство-вать ему советами и своей опытностью для приобретения выгодного участка. И он, не мешкая, написал дяде письмо, в котором откровенно говорил о размере своего состояния, о желании искать золото и о намерении, если дядя это одобряет, поселиться с женой близ него. Ответ не замедлил, и дядя Христофор одобрил план своего нового племянника. Он сообщил, что у него самого обширный участок земли и множество данных указывает, что в нем должно быть золото, но что средства не позволяют ему продолжать раскопки. В на-стоящую минуту он, расстроенный смертью жены и бездетный, оставил пока работы и открыл гостиницу, где живет с Андреем Шмитом, племянником своей покойной жены, который помогает ему в занятиях.
   Христофор Бехтель был счастлив увидеть кого-нибудь из родных и предложил Марте с мужем следующее: он уступал им свой золотоносный участок за умеренную цену, оставляя себе лишь десятую долю доходов с приисков: "Это не много, я полагаю,- писал он,- я думаю... что вы не пожалеете предоставить вашему старому родственнику эту долю из миллионов, которые получите. Зато Андрей и я будем работать вместе и не возьмем чужих рабочих, что всегда опасно". Это письмо положило конец последним колебаниям Стефана. Ему уже мерещились обещанные миллионы, он представлял себя вернувшимся в Пешт богаче своего бывшего господина и горел нетерпением приступить к делу.
   Запасаясь всем, что им могло понадобиться на новом месте, они отправились в путь, и радушно были встречены дядей Христофором. Бехтель продал гостиницу, поселился с племянником и молодой четой в доме, который выстроил на участке, скрывавшем в своих недрах золото, обладание которым обеспечивало все наслаждения земные. Бехтель был хоть и жадный человек, но трудолюбивый простак. Старик вполне подчинялся Андрею, малому лет двадцати пяти, лукавому, скрытному, алчному и энергичному. Одаренный приятной наружностью, атлетической силой и мягкостью в обращении, Андрей казался очень удобным и безобидным сожителем. Красивая, с щегольским пошибом, как и подобает камеристке большого дома, Марта произвела глубокое и опасное впечатление на сердце молодого геркулеса, давно лишенного подобного женского общества. Со свойственным ему лукавством, Андрей скрывал свои чувства, держался как преданный родственник и мало-помалу вошел в доверие.
   В переговорах, в разъездах и устройстве в исправленном и увеличенном домике прошел почти год, и когда мужчины могли, наконец, приняться за работу, Марта уже нянчилась с сыном, которого, смеясь, иначе не называла как будущим миллионером. Она была вполне счастлива в своем хорошеньком домике, уютно обставленном и окруженном садом. Дюжая негритянка помогала ей в хозяйстве, а сумма, оставшаяся от покупки земли, была настолько значительна, что позволяла молодым супругам спокойно ждать результата раскопок и той блестящей будущности, в какой они были уверены. Между тем, прошел еще год в бесплодных трудах. Втроем они прорыли длинную галерею с разветвлениями в разные стороны, но желаемое золото не показывалось.
   Стефан начал терять терпение и обдумывал как написать Самуилу, чтобы сорвать с него еще денег, приобрести соседний большой участок земли и повести работы на широкую ногу. Марте он ничего не сказал о своем намерении, так как она не любила вспоминать об источнике их богатства, а с тех пор как стала матерью, сильнее чувствовала упреки совести. Ведь она способствовала тому, чтобы лишить другую мать ее первенца. Она еще не знала, какие последствия имела ее вина для Валерии.
   Прошел еще год, и Марта произвела на свет девочку, по-прежнему наслаждаясь довольствием и счастьем.
   Однажды, в обеденную пору, стоя на маленькой террасе дома, она с нетерпением ждала возвращения работников: обед был давно готов и мог испортиться из- за этой непонятной задержки.
   Она уже собиралась сама пойти на рудник, как увидела бегущего Андрея. Он был один, и его взволнованное лицо предвещало беду. Нерешительно, делая над собой усилие, он сообщил пораженной Марте, что дядя и он собирались уже уходить, дожидаясь только Стефана, который работал в самой глубине. Как вдруг раздался его крик, а затем глухой грохот. Они бросились к месту катастрофы и увидели, что произошел обвал. После больших трудов и невероятных усилий, они отрыли несчастного, но не знают, умер он или только лишился чувств.
   Не помня себя, кинулась Марта к руднику, но на полдороге встретила дядю Христофора, который вез тело на тачке, служившей им для вывоза земли. При внимательном осмотре стало ясно, Стефан мертв. Его посиневшее лицо указывало, что он задавлен. Доктор был редкостью в этих местах, так что никакое следствие не было произведено для определения причины смерти, и погребение совершилось тотчас же и по-простому. Марта была в отчаянии. Что ей делать в этой отдаленной стране, одинокой и с двумя детьми на руках? Самое разумное было бы вернуться в Европу, но эта мысль внушала ей непреодолимое отвращение. Несколько успокоившись, она решила уехать из этого несчастного для нее места и поселиться в ближайшем городе. Дядя одобрил ее намерение и великодушно купил у нее землю и дом за половину той цены, которую получил от них.
   Решив всецело посвятить себя детям, Марта и такой сделке была рада. Она скоро уехала и на новом месте жила уединенно, никого не видя. Один лишь Андрей по-дружески навещал ее время от времени. Марта, впрочем, нуждалась в друге, так как несчастья продолжали ее преследовать. Меньший сын, которого она обожала, заболел свирепствовавшей в городе скарлатиной и умер. Посетивший ее через несколько дней после этого Андрей принял живое участие в ее горе,, да и он был печален, так как ужасный случай постиг дядю Христофора. Старик захотел сам поправить крышу дома, но потерял равновесие и упал так неудачно, что от удара в голову онемел и сделался идиотом.
   С тех пор Андрей стал посещать Марту все чаще и чаще и, наконец, предложил ей выйти за него замуж. Он признался, что давно полюбил ее, с той минуты, как увидел, но честно сдерживал это чувство, уважая права Стефана, а позже ее законную скорбь после смерти мужа. Теперь, когда она овдовела, он надеется, что она не отвергнет его и поможет ему в уходе за стариком, который для него был благодетелем, да и для них - другом и преданным родственником.
   Марта, не колеблясь, приняла предложение. Она чувствовала себя одинокой и несчастной. К Андрею она давно питала симпатию и к тому же новые обязанности, как она надеялась, восстановят ее душевное спокойствие.
   Итак, она вышла за Андрея, который пожелал ехать в Новый Орлеан и там за общие капиталы открыть щегольскую гостиницу. Но вскоре после свадьбы он изменил свое решение, объявил, что желает вернуться на участок и снова приняться за раскопки, так как покупателя на землю не находилось, несмотря на значительно пониженную цену.
   Марта воспротивилась этому намерению, внушавшему ей отвращение. Ей было ненавистно то место, где погиб ее первый муж, но Андрей упорно стоял на своем, и в конце концов Марта должна была уступить. Вскоре после их второго водворения в домике умер Христофор Бехтель. Теперь Андрей работал на руднике один, но он был полон надежд и сил.
   Однажды, около трех недель после смерти старика, Андрей возвратился домой сияющий радостью и объявил Марте, что его упорный труд, наконец, увенчался успехом - он нашел золото. Он звал жену пойти с ним посмотреть находку, и удивленная и обрадованная Марта пошла вместе с ним на рудник, и муж показал ей в конце узкого прохода, едва освещенного фонарем, куски земли с золотыми песчинками, которыми он хотел наполнить мешочек, нарочно для того принесенный.
   Густой, удушливый воздух мрачного рудника должно быть сильно на нее подействовал. Она вдруг почувствовала себя дурно и, шатаясь, прислонилась к стене. По телу ее пробежала дрожь и голова закружилась, ей показалось, что до нее слабо доносится страшный крик Андрея, а затем все исчезло из глаз.
   Когда Марта пришла в себя, то при слабом свете фонаря увидела, что она была одна, мешок до половины наполненный, лежал на земле, а Андрей исчез. Удивленная и раздосадованная Марта вернулась домой, не понимая, как мог муж бросить ее. Но затем досада ее сменилась беспокойством, когда она нигде не нашла Андрея. Настал вечер, а муж все не приходил. Наконец, далеко за полночь явился Андрей, бледный и утом-ленный. Он молча поел немного и, ни слова не говоря огорченной жене, лег и, казалось, уснул. Его странное поведение продолжалось и на следующий день. Он уходил с рассветом и возвращался лишь ночью, казался мрачно настроенным, встревоженным и пугливо поглядывал даже на жену. Впрочем, по прошествии двух недель он успокоился, перестал пропадать и принялся за работу.
   Марта боялась его расспрашивать, заметя, что малейший намек на рудник и на богатства, в нем заключенные, раздражал Андрея. Она была приятно удивлена, когда раз поутру Андрей позвал ее и сказал:
   - Пойдем со мной на рудник, надо будет взять оттуда мешок, а ты будешь держать фонарь. Не удивляйся, у меня есть на все свои причины,- мрачно присовокупил он.
   Марта молча повиновалась. Дойдя до конца галереи, она поставила фонарь на кучу земли и помогла мужу наполнить мешок. В эту минуту та же странная слабость охватила ее, в глазах потемнело, голова закружилась и лишь страшный вопль вывел ее из оцепенения: Андрей с пеной у рта и распростертый на земле корчился в конвульсиях. Вне себя побежала Марта звать на помощь и вскоре вернулась со служанкой. Когда они вошли в рудник, то нашли Андрея лежавшим без чувств. С большим трудом притащили они его домой и положили в постель. После долгих стараний привели его в чувство, он открыл глаза, но никого не узнавал. В бешеном бреду метался он на постели, борясь с невидимым врагом, кричал и сыпал ругательствами.
   Убедившись, что муж серьезно болен, Марта решилась пригласить доктора, и молодой негр, брат служанки, отправился верхом. Прошло не менее десяти часов, прежде чем ему удалось привезти врача.
   День прошел мучительно, но под вечер больной, казалось, успокоился и заснул. Марта сидела у его изголовья, но изнуренная волнением и борьбой с больным, которого все время удерживала, так как он хотел все время броситься с кровати, она, наконец, задремала. Удушье и яркий свет вдруг разбудили ее. Она несколько минут в оцепенении глядела, как Андрей с помутившимися глазами и в одной рубашке поджигал ночником оконные занавески, а прежде запалил занавеси у постели. Пламя касалось потолка, который зловеще потрескивал, а дым, едкий и удушливый, наполнял комнату. Опасность придала силы Марте, она бросилась к нему, стараясь вырвать из его рук ночник и вывести из дома.
   - Оставь меня, дура!-глухим голосом, безумно хохоча кричал Андрей.- Разве ты не понимаешь, что темнота в этом проклятом руднике только помогает негодяю? Теперь, когда так светло, он не посмеет отнимать золото и мешать мне унести мешок.
   Старания молодой женщины увести Андрея были напрасны. Лихорадочное состояние придало ему силы. Вдруг Марта вспомнила, что малютка дочь, ее единственное сокровище, была в комнате верхнего этажа. Позабыв, все, она бросилась наверх и, невзирая на опасность, спасла задыхающегося ребенка. Андрей, полуживой, со страшными ожогами и сильной горячкой был вытащен из комнаты отважной и сильной негритянкой, но дом сгорел дотла, и когда на рассвете приехал доктор, он нашел лишь одни дымящиеся развалины. Больного поместили в сарай на огороде. Его бред сменился полнейшим упадком сил, и доктор объявил его безнадежным. Отсутствие медикаментов, а также осложнение болезни вследствие ожогов и простуды, вызванной долгим лежанием на земле,- все это делало выздоровление невозможным.
   Убитая неожиданным бедствием, Марта не отходила от умирающего, прикладывая компрессы и всячески стараясь облегчить его страдания.
   Под вечер Андрей, казалось, очнулся от забытья и вскоре в полном сознании открыл глаза. Увидев жену, приготовлявшую ему компресс, он знаком подозвал ее.
   - Марта,- прошептал он, взяв ее за руку,- я умираю, я чувствую, что не увижу больше восхода солнца, но до тех пор я хочу облегчить мою нечистую совесть. О, да! Я знаю, что существует суд Божий, страшный и неумолимый, который рано или поздно поражает преступника и не допускает его пользоваться чужим добром.
   Глухой стон сорвался с уст Марты.
   - Да, да, я знаю, что Бог видит и наказывает преступление, избежавшее суда людского.
   Молодая женщина сжимала обеими руками свой лоб, покрытый холодным потом.
   - Слушай,- продолжал больной отрывистым голосом.- Как только я тебя увидел, то безумно в тебя влюбился. Но так как ты любила своего мужа, я скрывал свои чувства, придумывая разные планы, как завладеть тобой. Мы продали вам землю, чтобы сбыть за хорошую цену предприятие, которое считали неудавшимся, так как бесполезно проработали четыре года. Дядя Христофор все же остался из алчности, боясь, чтобы вы все-таки что-нибудь не нашли. А в таком случае мы заранее решили убить вас, чтобы завладеть сокровищем. Когда я тебя увидел, мои намерения относительно тебя изменились. Чем более во мне развивалась страсть и ревность, тем более я ненавидел Стефана. Он первый нашел золото и, едва мы убедили себя в действительности находки, я бросился на него, ошеломил ударом по затылку, а затем- придушил его кучей земли, а тебе рассказал выдуманную мной сказку.
   При этом неожиданном признании Марта глухо вскрикнула и закрыла лицо руками.
   - Прости меня и дай закончить мой рассказ. Ты видишь, как Бог покарал меня,- сказал умирающий, корчась в постели.- Мы молчали о найденном золоте, чтобы не возбуждать подозрений. Затем у меня был другой план: я хотел отделаться от дяди Христофора, чтобы остаться единственным обладателем золота и тайны. Однажды, когда он работал на крыше, я подкрался сзади, ударил его по голове и сбросил вниз. Он рухнул, и я думал, что убился, но ничуть не бывало: он только онемел от удара и страха и сделался идиотом. Я оста-вил его жить и женился на тебе, но тут настигла меня рука Божья. Полагая, что настал момент объявить о находке золота и покинуть это проклятое место, я повел тебя в рудник. Но когда хотел взять мешок, то увидел возле себя Стефана. Мертвенно бледный, с безжизненными глазами, он уцепился за мешок, злобно отнимая его у меня. Я убежал, как полоумный, но впоследствии убедил себя, что то была галлюцинация моих возбужденных чувств, и вторично пошел вместе с тобой. И снова возле меня восстал призрак, схватившийся за мешок. Я упал, видя, как ты бросилась бежать, но не мог следовать за тобой, так как страшные глаза Стефана приковывали меня к земле. Надвигаясь все ближе, он наклонился надо мной и мне пахнуло в лицо ледяным зловонным дыханием с трупной вонью, так что я чуть не задохся. Синеватое пламя мерцало вокруг его безжизненной головы и вырывалось из судорожно искаженных губ.
   - Завтра ты будешь со мной, мы будем вместе сторожить золото и поделим его,- насмешливо сказал он мне.- Затем я лишился чувств.
   Охваченная ужасом Марта, хотела встать и бежать, но силы ей изменили, и она упала в обморок. Когда, благодаря заботам негритянки, она пришла в себя, Андрей был уже мертв. Тотчас после погребения, Марта поспешно переселилась в тот городок, где жила до своего вторичного замужества. Мысли ее мешались, она начинала бояться полученных от банкира денег, на которых, казалось, тяготело проклятие. Сознание, что она была женой убийцы Стефана, внушало ей отвращение к самой себе. Ее терзала совесть, а в несчастьях, ее поразивших, она видела кару Божью за похищение христианского ребенка, которого она отдала еврею, лишив его крещения и других таинств.
   Спасаясь точно от преследования духов, она продала все и без определенного намерения уехала в Нью- Йорк. Там, вдали от этого ужасного места, она надеялась снова приобрести душевный покой, отдавшись своему ребенку. Часть дороги ей пришлось ехать на пароходе, и вот на вторую ночь плавания случилось несчастье. Встречный пароход так сильно столкнулся с тем, на котором ехала Марта, что последний был разбит и пошел ко дну, лишь малую часть пассажиров удалось спасти и принять на другой пароход, хотя и поврежденный, но вынесший удары. В числе спасенных была и Марта, но ее ребенок утонул, а из всего имущества ее у нее остался лишь кожаный мешочек, который она в минуту катастрофы инстинктивно надела на шею. В нем были ее бумаги, деньги на дорогу и некоторые золотые вещи, подаренные ей Валерией в течение ее службы и полученные при уходе.
   Нравственно убитая, Марта кроме того опасно простудилась во время страшной катастрофы и по приезде в Нью-Йорк была помещена в больницу. У нее обнаружилось воспаление легких и кишок.
   Она не умерла, но здоровье ее было разрушено. Изнурительная лихорадка и приливы крови быстро вели ее к могиле. Терзаемая угрызениями совести, Марта призвала священника и исповедала ему все, а священник, суровый фанатик, пришел в ужас при мысли, что христианский ребенок обречен на духовную гибель в руках еврея. Он грозил Марте огнем геенны и вечным мучением, если она не искупит своего преступления пол-ным признанием перед родителями ребенка.
   Отпущение грехов он дал ей лишь после того, как она поклялась ему крестом, что тотчас отправится в Пешт. Священник даже сам достал ей необходимые на дорогу деньги, посадил на пароход и без ее ведома написал отцу фон-Роте, которого та ему назвала. В письме своем он намекнул на тайну и просил употребить все возможное влияние, чтобы исторгнуть у несчастной признание в ужасном, неслыханном преступлении.
   Разбитая душой и телом, молодая женщина высадилась в Бремене и, не теряя ни минуты, поехала в Пешт. Теперь она уже жаждала суда и наказания людского, чтобы тем избавиться от вечного проклятия.
   Было прекрасное майское утро, и солнце радостно золотило кусты цветущих роз, расставленных на ступенях террасы, ведущей в апартаменты княгини Орохай. На диване у окна, защищенного полосатой шелковой материей, сидели хозяйка и Антуанетта, пришедшая навестить Валерию, зная, что она одна, так как Рауль, возвратившийся в полк после примирения с женой, должен был смениться с дежурства только после полудня.
   - Не знаете ли, Марго, Амедей уже за уроком?
   - Да, ваша светлость, молодой князь с гувернером в готическом павильоне. Ян относил туда книги и тетради.
   Валерия взяла со стола корзинку с вишнями.
   - Отнесите это в беседку и скажите, что я посылаю им для подкрепления сил.
   Разговор их был прерван приходом няни с маленьким Раулем. Это был прелестный мальчуган, белый и розовый, с большими черными бархатными глазами и густыми пепельными кудрями. Антуанетта занялась малюткой.
   - Ты не боишься оставлять детей одних в деревне на два дня?- спросила Валерия.- Рудольф не ждал тебя, потому что вчера еще утром говорил, что надеется получить сегодня отпуск и ехать к тебе.
   - Я сама приехала за моим повелителем, чтобы его не задержал какой-нибудь товарищ,- смеясь, ответила графиня.- А за детей я спокойна, г-жа Рибо такая надежная, что бережет их не хуже меня. Я прилетела провести с тобой день. Затем Рудольф заедет за мной, мы отобедаем вместе, а вечером уедем в деревню как новобрачная парочка.
   Приласкав ребенка, Валерия отпустила его гулять. Антуанетта, проводив малютку глазами, сказала, смеясь:
   - Этот беленький русый бутуз - настоящий портрет Рауля в миниатюре. Теперь видно, что ты всецело любишь своего мужа и что мысли твои в момент рождения ребенка никуда не уносились.
   Валерия сильно покраснела.
   - Слава богу! За какую же вину все представители князей Орохай были бы осуждены на еврейский тип. Довольно и того, что Амедей обезображен.
   - Обезображен? Та, та, та! Пожалуйста не горячись и будь справедлива. Амедей - великолепен и со временем будет красивым малым, столь же опасным.
   как и оригинал, копией которого он является. Кстати, позавчера я встретила Мейера, который ехал верхом в Рюденгорф, и мы раскланялись, то есть собственно го-воря я поклонилась ему первая, чтобы показать, что я уважаю его. Я нашла, что он очень изменился: побледнел и имел утомленный, убитый мрачный вид.
   - Бедный Самуил, помимо своей воли я разбила ему жизнь,- с грустью прошептала Валерия.
   Невольно разговор коснулся прошлого, и собеседницы стали перебирать полузабытые воспоминания, в которых Самуил Мейер был героем.
   Быстрые шаги и бряцание шпор прервали их разговор.
   - Здравствуйте, дамы. Счастливый случай освободил меня раньше, чем я думал,- сказал Рауль, целуя руку графине, а затем сел рядом с женой и обнял ее.
   - А! Ты еще в мундире и не освободился от своего арсенала: сабли, пистолета и прочих смертоносных орудий!- сказала, смеясь, Валерия и, сняв с него кивер, разгладила приставшие ко лбу волосы.
   - Я спешил предупредить вас, что сейчас приедет Рудольф, и мы подождем его с завтраком. Он говорил, что вчера приехал его полковой командир для внезапной инспекции, и Рудольф со славой ее выдержал, зоркие глаза командира нашли все в порядке.
   - Осторожность - мать верности,- смеясь, сказала графиня,- и я серьезно рекомендую Валерии подражать приемам правительства.
   Замечание это вызвало общий смех.
   - Да, расскажу вам, какой со мной был странный случай. Выходя сейчас из кареты, я заметил женщину в трауре, которая вела переговоры со швейцаром. Увидев меня, она бросилась ко мне и отрывистыми словами умоляла позволить ей переговорить с глазу на глаз, так как имеет сообщить мне важную весть - тайну. Сначала я ничего не понял из ее слов и хотел подать ей милостыню. Тогда она сказала мне, что она Марта, твоя прежняя горничная, и просит не помощи, а позволения сделать важное сообщение. Я велел привести ее к себе в кабинет, где она меня теперь ждет. Придите и вы, послушаем ее тайну.
   - Марта? Добрая и верная девушка. Она покинула меня и вышла замуж. Но что она может сказать? - подивилась княгиня.
   - А вот мы сейчас услышим,- сказал Рауль, вставая.- Видимо, много горя выпало на ее долю, она больна, кажется, и вид у нее расстроенный.
   Когда дамы в сопровождении князя вошли в кабинет, Марта, сидевшая на стуле с беспомощным видом, встала и почтительно поклонилась.
   - Что с тобой, бедная Марта?! У тебя такой изнуренный и болезненный вид,- воскликнула Валерия.
   Она с глубоким состраданием смотрела на бледное, взволнованное лицо своей бывшей камеристки.
   - Я не достойна вашей доброты,- проговорила Марта, целуя руку княгини,- я умираю, но по милости Божьей успею исповедать мою перед вами вину и облегчить свою совесть.
   - Вероятно, украла что-нибудь,- подумал Рауль, отстегивая саблю и садясь к столу.- Говорите, моя милая, и без страха сознайтесь в том, что тяготит вашу # совесть,- сказал он вслух, снимая пистолет и кладя его возле себя.
   Марта хотела говорить, но дрожавшие губы не повиновались, ноги ее подкашивались, и она пошатнулась.
   - Прежде всего сядьте,- сказал Рауль,- и успокойтесь. Что бы вы ни сказали, обещаю вам снисходительно выслушать признание и сохранить его в тайне. Говорите же смело. Может быть, ваша вина не столь тяжела, как вам кажется.
   Водворилась минута молчания. Антуанетта и Валерия с душевной тревогой смотрели на несчастную, страшное волнение которой предвещало важное открытие.
   Раулю надоела эта долгая прелюдия. Он взял со стола пистолет, вынул из кобуры и от нечего делать стал его рассматривать. Наконец, Марта отерла глаза и с трудом начала свой рассказ.
   - Мой покойный муж Стефан был камердинером у банкира Самуила Мейера. В ту пору мы еще не имели необходимых средств для обзаведения хозяйством. Но неожиданное предложение банкира посулило нам состояние, обеспечивающее нам независимую будущность.
   Присутствующие переглянулись с удивлением. Причем в этом признании имя Самуила?
   - Гнусного поступка требовал г-н Мейер и платил за него золотом,- продолжала Марта на минуту прерванную от изнеможения речь.- Мы поддались искушению, и предательство совершилось. Но бог справедлив, рука Господняя отняла у меня все, и теперь вы видите перед собой нищую, умирающую, которая пришла покаяться вам в своем преступлении...- Она зарыдала.
   - Говорите же, несчастная, что вы умыслили с проклятым жидом? - гневно спросил Рауль".
   Лихорадочное нетерпение охватило всех присутствующих. Теперь никто из них не сомневался в верности сообщения, но что будет дальше? Марта с твердой решимостью встала.
   - Накануне того дня, когда у вас родился ваш старший сын, баронесса Мейер тоже произвела на свет сына. Не знаю, зачем банкиру захотелось обменять детей. И вот, улучив момент, когда я была одна при княгине, банкир сам принес своего ребенка к террасе, а я отдала ему взамен маленького князя, место которого и занял сын еврея.
   Последовала минута зловещего молчания. Рауль задыхался. С быстротой молнии развернулась перед ним картина и весь ряд нравственных мук, бывших последствием этого предательского поступка. Несправедливое обвинение Валерии, которую спасло от публичного скандала лишь заступничество покойной матери. Его сын и наследник похищен, а воспитывал и ласкал он сына Мейе- ра!.. Кровь бросилась ему в голову и в глазах потемнело, рассудок его угас в припадке безумного бешенства.
   - Подлая воровка! Издыхай же как собака! -хрипло, задыхающимся голосом крикнул он и, подняв бывший в его руке пистолет, выстрелил.
   Раздался тройной крик. Общее возбуждение помешало расслышать детские шаги в смежной комнате и никто не заметил Амедея, который приподняв портьеру, весело сказал:
   - Папа, урок окончен!
   Марта же, увидя направленное на нее дуло пистолета, инстинктивно откинулась в сторону, и пуля ударила прямо в грудь ребенка. При виде Амедея, упавшего, даже не вскрикнув, Валерия лишилась чувств. Князь побледнел и вскочил, безумно глядя на мальчика, который слабо шевелился в луже крови... В эту минуту Рауль уже забыл все, что слышал, и видел лишь ребенка, которого привык называть сыном и любил, как собственного... Отбросив пистолет, он кинулся к раненому.
   - Амедей, милый мой, очнись! - твердил он с мучительным отчаянием, и судорожно прижимая его к груди.- Боже милосердный! Не мог же я убить его!
   Антуанетта усилием воли стряхнула сковавшее ее и лишившее слов оцепенение, кинулась к бесчувственной Валерии. Между тем выстрел всполошил весь дом и кабинет стал наполняться испуганными слугами. Страх, чтобы неосторожное слово князя или Марты не выдало тайны, вернул графине все ее хладнокровие. Она велела слугам отнести Валерию в ее комнату, а Марта, присевшая со страху за портьерой, была поручена Эльзе, преданной камеристке княгини. Затем Антуанетта посоветовала Раулю отнести ребенка в спальню, чтобы сделать скорей перевязку. После этого графиня вызвала лакея и, сказав ему, что князь нечаянно задел курок, велела ехать в гостиницу "Франция", где находился друг семьи доктор Вальтер, и просить его как можно скорей подать помощь раненому, а потом заехать к отцу фон-Роте, сообщить ему о случившемся, а также пригласить его к князю. Сделав эти распоряжения, она поспешила к постели, куда Рауль положил ребенка, а сам в мучительном отчаянии сидел в кресле. Дрожащими руками раздела графиня раненого, обмыла рану, из которой не переставала течь кровь, и положила компресс.
   В эту минуту Рудольф, бледный и расстроенный, появился в комнате.
   - Боже мой! Что тут случилось? Я ничего не могу понять из болтовни прислуги,- сказал он, торопливо подходя к жене.
   - Тс! - остановила его графиня, глазами указывая на князя, сидевшего с запрокинутой головой и с закрытыми глазами.- Пойдем в соседнюю комнату, и я тебе все расскажу.
   - Бедный Рауль,- прошептал граф, идя за женой, но, узнав признание Марты и все, что затем произошло, сжал кулаки.- Говори после этого, что г-н Мейер - не мерзавец! Ах, негодяй! Ты дорого заплатишь за свою месть! Бедный Рауль! На его месте я сделал бы то же. Разумеется, тяжело только, что вот ребенок подвернулся под руку. Хоть это не его сын, да все равно, черт возьми! И к собаке привыкаешь, а этого мальчугана он семь лет считал своим сыном. Ужасно!
   Прибытие Вальтера прервало их разговор. Старый друг был кратко посвящен в случившуюся историю и, взволнованный, пошел осматривать раненого мальчика. Пока врач исследовал раненого, Рудольф нагнулся к Раулю, по-прежнему молча и бесстрастно сидевшему в кресле, и пожал ему руку.
   - Мой бедный друг и брат, мужайся, не все еще потеряно. Ребенок жив, и может быть его спасут; но ты не в состоянии присутствовать при перевязке. По-йдем вместе к Валерии, ее нельзя покидать в такую минуту.
   Рауль встал и молча пошел за графом. Но Валерия все еще была в обмороке, и князь бросился в отчаянии на диван с глухим рыданием. А пока Рудольф приводил в чувство сестру, прибежала встревоженная Элиза. Помогая графу, она сказала, что у Марты, по приходе к ней в комнату, хлынула горлом кровь, и она упала в обморок, придя в себя потребовала священника, так как чувствовала, что умирает. Отец фон-Роте, за кото-рым посылали камердинера Франца, прибыл и теперь исповедует умирающую.
   Лицо доктора Вальтера хмурилось, на лбу появилась глубокая складка, пока он осматривал Амедея.
   - Ну что, доктор? - спросила взволнованная Антуанетта, неотступно следившая за доктором.
   Вальтер покачал головой.
   - На мой взгляд, графиня,- сказал он,- рана смертельная. Я не могу дать вам ни малейшей надежды, впрочем, не хочу высказываться окончательно без хирурга. Пошлите за моим зятем, доктором Стекаром, он отличный хирург, но велите поторопиться.
   Со слезами на глазах пошла она приказывать послать за вторым доктором, а затем вернулась к кроватке Амедея, лежавшего без сознания, и не будь слышно по временам свистящего дыхания, его можно было бы считать умершим.
   - Бедный мальчик,- прошептала она, целуя лоб и неподвижную руку ребенка.- За что ты осужден страдать, ты -невинная жертва чужого преступления?..- и рыдания прервали ее.
   - Это в порядке вещей, графиня,- и доктор нахмурил брови.- Будем надеяться, что истинный виновник не избежит заслуженного наказания, и этот отец- чудовище поразмыслит в тюремном заключении о своем гнусном деянии.
   - Хоть он и вполне этого заслуживает, а мне его все-таки жаль,- ответила графиня.- Я знаю, он человек страстный и пылкий, но не злой, и цель этого противоестественного поступка мне непонятна.
   Хирург не медлил и вскоре явился. Осмотрев раненого, после короткого совещания с тестем, объявил тоже, что рана смертельная, но для облегчения нечастного необходимо извлечь из тела пулю.
   Со свойственной ей энергией графиня заявила, что сама желает присутствовать и прислуживать докторам. С полным спокойствием поддерживала она раненого и подавала бинты, но лишь только выведенный из оцепенения страшной болью ребенок начинал корчиться и стонать, испуганно смотря на тетку, как бы спрашивая объяснения всех этих мук, мужество ее слабело. И вдруг вскрикнув: "Он умер", она бросилась к Амедею, который закрыв глаза и полураскрыв губы, упал на подушки.
   - Нет, графиня, это только обморок. Он доживет, вероятно, до вечера,- сказал доктор Вальтер, уводя Антуанетту от постели больного.- Но теперь ему нужен полнейший покой, он уснет, это облегчит его страдания и даст спокойную кончину. Вам, графиня, нужно теперь отдохнуть немного, мой зять останется при ребенке, а я пойду к князю и его жене.
   Чувствуя, что надо подкрепить свои силы для поддержания близких в тяжелые предстоящие минуты, графиня решила прилечь на диван в кабинете Рауля, но первое, что ей бросилось в глаза, был пистолет, валявшийся на полу, который она подняла и бросила в шифоньерку.
   - Чтобы как-нибудь не попалось на глаза Раулю это проклятое оружие,- подумала она, ложась и берясь за отяжелевшую голову.
   Приход мужа вывел ее из забытья.
   Расстроенный и бледный, граф растегнул мундир и снял галстук.
   - Что с тобой, Рудольф? С Валерией что-то случилось? - спросила графиня, вскакивая в испуге.
   - Нет, Валерия пришла в себя и ее первое слово было "Рауль", а потом она спросила о состоянии Амедея.- Сестру я оставил на руках мужа, а обоих их под надзором милого Вальтера. Вся эта история не укладывается в голове. Смерть Амедея - простая случайность, но она лишает Рауля спокойствия и решимости. Между тем, надо поскорей подавать жалобу на Мейера и арестовать его. Следует, наконец, собрать доказательства этого злодеяния. А вот и отец фон-Роте. Здравствуйте. Примите участие в нашей беседе. Мне говорили, что вы исповедовали эту дрянь? Значит, мне нечего вам рассказывать ужасное, невообразимое насилие над князем и его женой.
   Старик тяжело опустился в кресло и дрожащей ру- кой отер выступивший на лбу пот. Он не ожидал такой ужасной развязки, и сердце его сжималось от мысли о Гуго, к которому он сильно привязался. Очевидно, раздраженная, оскорбленная семья будет с ожесточением его преследовать, а между тем отцу Мартину хотелось попытаться утешить бурю и убедить заинтересованных в этом деле лиц, что лучше всего молчать о скандале.
   - Я пришел от покойницы. Марта умерла и даст отчет о своем преступлении Верховному Судье,- медленно начал священник.- Вы правы, граф, я знаю, в чем дело, и хочу знать ваше решение. Князь и его жена теперь неспособны думать о чем-либо, кроме умирающего ребенка, но вы, как их ближайший родственник, как глава дома Маркош, что вы думаете предпринять? Имеете ли вы ввиду требовать возвращения похищенного ребенка?
   - Еще бы! Конечно, да! Неужели вы полагаете, что я оставлю безнаказанным такое гнусное дело? Сегодня же я подам заявление и жалобу и добьюсь ареста Мейера. Я не дождусь минуты, когда этот негодяй, этот наглец будет уничтожен и запрятан в тюрьму. Его сообщников от наказания избавила смерть, но он расплатится за них. Есть и еще свидетели его преступления. Вы -первый, отец Мартин, так какМарта призналась вам.
   Отец Мартин покачал головой.
   - Ненависть и алчное желание мстить не делают вам чести, как христианину, сын мой, а на мои показания вы напрасно рассчитываете. Во-первых, Марта почти ничего не могла мне сказать, она была так слаба, что- умерла тотчас по принятии Святых Тайн, и я не от нее узнал о подмене детей. Сам виновный, Самуил Мейер, сознался мне в этом перед своим крещением, но вам известно, что подобные признания обязывают меня к безусловному молчанию, и никакой закон не может принудить меня объявить на суде то, что я узнал на духу.
   Граф вскочил и глаза его гневно сверкнули.
   - Вы это знали уже несколько лет тому назад и молчали о таком поругании всего святого? Негодяй имел дерзость вам сознаться, и вы примирились с этим неслыханным злодеянием? Вы отказываетесь показывать на еврея, вы-христианин и священник? Но все равно, это не помешает мне привлечь негодяя к ответственности, жена моя будет свидетельницей, да найдутся и другие!..
   - Довольно, сын мой, и не забывайте - я служитель
   Бога, который сказал: "Мне отмщение!" - ответил старик, величественно выпрямляясь.- Не вам учить меня моим пастырским обязанностям, которые именно я на-рушил бы, проповедуя мщение. Вы слишком возбуждены, граф, и не способны подчиниться учению Христову, но примите совет беспристрастного друга. Призовите все ваше хладнокровие и, прежде чем принять такое важное решение, взвесьте его последствия. Преследуя банкира, вы обнажите обоюдно острый меч. Не забудь те, что в этом скандальном процессе раскроется и ваше прошлое, все ваши семейные тайны, ваша денежная запутанность и унизительная сделка с Мейером - все обнаружится на потеху европейской публике. Ваше имя, имя князя, память вашего отца, честь Валерии, ничего не спасется от поношения. Не пожалеете ли вы о вашей злобной поспешности, когда на суде вам придется копаться в этой грязи, вновь вытаскивать этот забытый позор и перед всеми открыто сказать: "Я согласился продать свою сестру, чтобы избежать последствий своего беспутства и жениться на любимой девушке!"
   При этих спокойных словах Рудольф побледнел и опустился в кресло. Рассудок подсказывал ему, что священник прав, и что неминуемо грозившее им разорение, любовь Валерии к Самуилу и многие разные другие обстоятельства нельзя было придать гласности, а банкир, приводя причины, толкнувшие его на преступление, мог действительно запятнать их честь.
   Отец фон-Роте, внимательно следивший за изменением его выразительной физиономии, вздохнул свободно.
   - Я с радостью вижу, сын мой, что к вам возвращается спокойствие,- сказал он, пожимая руку графа.-- Позвольте же предложить вам другую сторону вопроса. Вы - не только жертва. Смерть ребенка ставит серьезное обвинение против Рауля. Несчастная случайность, которая бы возбудила сострадание к отцу, является преступлением, коль скоро тайна обнаружится. Как бы ни был виновен банкир, он может возвратить Раулю сына здоровым и невредимым, а ему взамен вы дадите лишь труп, вы...
   Он остановился, так как в кабинет вошел доктор Вальтер.
   - Продолжайте, отец Мартин, доктору все известно. А вы, доктор, скажите ваше мнение. Находите ли вы возможным умолчать о таком преступлении, как преступление Мейера?
   Отец Мартин снова повторил все, им уже сказанное, и заключил словами, что, по его мнению, процесс этот был бы позорным для обеих родовитых семей.
   Доктор, внимательно выслушав представленные доводы, после минутного, но глубокого раздумья, сказал Рудольфу:
   - Да, граф, как ни возмутительна мысль, что преступник избежит наказания, но я не могу не присоединиться к мнению отца фон-Роте. История эта так запутана, а честь обеих семей и память покойного графа настолько пострадают при ее огласке, что не знаю, есть ли основания рисковать? К тому же у князя есть второй сын, а лета его и княгини дают надежду на многочисленное потомство, стало быть, вопрос о прекращении рода не существует. Что же касается похищенного ребенка, то он - банкир Вельден, миллионер, и ничего не теряет кроме титула.
   Антуанетта побледнела и в волнении, но не вмешиваясь, следила за переговорами. С тревогой поглядывала она на мужа, возбужденно ходившего по кабинету. Вдруг тот остановился.
   - Есть обстоятельство, о котором вы не подумали. Допустим, что я уступлю вашим доводам, но можете ли вы предположить, что родители согласятся оставить своего ребенка в руках этого лукавого человека, который и украл-то его, быть может, для того, чтобы выместить оскорбление, нанесенное ему самому.
   - Нет! - крикнула графиня.
   - О, нет! - энергично вторил ей отец Мартин.- Я могу засвидетельствовать, что Эгон счастлив, окружен любовью и заботами, да и сам он любит банкира так горячо, как только ребенок может любить отца, всегда снисходительного и доброго. Позвольте тоже опровергнуть ваше обвинение Мейера в лукавстве. Увлеченный страстями, он совершил преступление, о котором сам скорбит, и всячески старается загладить его. Не знаю, известно ли вам, что Рауль соблазнил жену банкира, последствием чего был ребенок. Сначала Мейер выгнал ее, но потом простил ее, снова принял в свой дом и узаконил ее ребенка, которого воспитывает как своего собственного. На это способен лишь человек с высокой душой.
   В то время как в кабинете решался этот важный вопрос, Рауль и Валерия сидели у постели Амедея. Очнувшись от продолжительного обморока, княгиня тотчас позвала мужа и бросилась в его объятия. Мрачное отчаяние Рауля пугало ее, и никогда молодые супруги не были так близки между собой, как в эту минуту тяжелого испытания.
   - Ах, как жить с укором в душе, что убил невинного,- прошептал князь.
   - Дорогой мой, Господь видит твою скорбь и сожаление. Он знает, что подобного намерения не было в твоем сердце,- утешала его Валерия.- А теперь пойдем к Амедею. Каждая минута, проводимая нами вдали от него, кажется мне преступлением.
   Теперь оба они, удрученные горем, склонились над постелью маленького страдальца. Он лежал в полузабытье, с закрытыми глазами и тяжело дышал. С мучи-тельной тревогой они следили за каждым вздохом и движением ребенка, искаженное муками лицо которого уже

Другие авторы
  • Башкирцева Мария Константиновна
  • Соколовский Александр Лукич
  • Чайковский Модест Ильич
  • Холодковский Николай Александрович
  • Энгельмейер Александр Климентович
  • Погожев Евгений Николаевич
  • Дживелегов Алексей Карпович
  • Челищев Петр Иванович
  • Филонов Павел Николаевич
  • Гиероглифов Александр Степанович
  • Другие произведения
  • Костомаров Николай Иванович - Костомаров Н. И.: Биографическая справка
  • Мамин-Сибиряк Д. Н. - Сказка про славного царя Гороха и его прекрасных дочерей царевну Кутафью и царевну Горошинку
  • Добычин Леонид Иванович - Шуркина родня
  • Соловьева Поликсена Сергеевна - П. С. Соловьева: биографическая справка
  • Шекспир Вильям - Сонеты
  • Плеханов Георгий Валентинович - Пора объясниться!
  • Леонтьев Константин Николаевич - Московские ведомости о двоевластии
  • Блок Александр Александрович - Стихия и культура
  • Быков Петр Васильевич - В. Г. Тепляков
  • Шекспир Вильям - Гамлет
  • Категория: Книги | Добавил: Anul_Karapetyan (27.11.2012)
    Просмотров: 195 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа