Главная » Книги

Крыжановская Вера Ивановна - Маги, Страница 6

Крыжановская Вера Ивановна - Маги


1 2 3 4 5 6 7 8

едущая на половину жены, быстро отворилась и в нее поспешно вошла Нара. Она была, видимо, чем-то взволнована и испугана.
   - Что ты наделал! - вскричала она, подбегая к мужу и хватая его за руку. - Ты материализовал Нарайяну и оставил одного в кабинете? Разве можно делать такие безумства! Это непростительно! Ведь ты не профан, который забавляется, сам не понимая, что делает...
   Супрамати с недоумением смотрел на нее. Не дожидаясь ответа, она бросилась к двери кабинета, но та в эту минуту открылась, и на пороге ее появился Нарайяна. Черные глаза его пылали, на губах блуждала гордая и торжествующая улыбка, а на бледных щеках выступил легкий румянец. Чудная красота его явилась в полном блеске.
   Смущенный Супрамати с восхищением смотрел на него и не понимал причину гнева Нары; не понимал, какая беда может произойти от простой материализации или от желания духа остаться на несколько минут одному в комнате, где он так долго жил.
   Но взгляд, брошенный случайно в кабинет, заставил его вздрогнуть. В стене, напротив которой сидел Нарайяна, оказывается, было отверстие, о существовании которого Супрамати не подозревал, а на столе стояла открытая шкатулка, очевидно, вытянутая из тайника. Рядом со шкатулкой лежал флакон с золотой пробкой, содержавший в себе первоначальную материю. Дерзкий дух осмелился воспользоваться ею...
   Супрамати побледнел. Но он не успел вымолвить ни слова, как Нарайяна смерил Нару насмешливым взглядом и сказал:
   - Ты явилась слишком поздно, чтобы помешать мне, моя прекрасная экс-супруга! Несмотря на всю твою необыкновенную предусмотрительность, ты забыла предупредить Супрамати, сердце которого века не успели еще иссушить, как твое.
   - Ты сам оказал себе плохую услугу, но твое легкомыслие положительно неисправимо, - ответила Нара, хмуря лоб.
   - Не тревожься, я сам и буду нести последствия моего смелого поступка, а супружеские бури уж больше не страшат меня. К тому же, твои чары потеряли надо мной всякую власть, - насмешливо заметил Нарайяна. - Итак, успокойся, жестокая и очаровательная Нара: я не потребую никакого наследства, даже
   тебя. Тебе лучше, чем кому-нибудь, известно, как мне тяжело будет теперь всякое сношение с людьми. Поэтому я удаляюсь во дворец на юг Гималаев и никого не буду беспокоить.
   Нара пожала плечами и отвернулась, а потом вышла из комнаты, бросив мужу:
   - Глупец! Трижды глупец!
   - Не огорчайся, что я стоил тебе такого почетного титула, мой бедный друг и наследник. Ведь я один только слышал его. К тому же, в былое время меня награждали еще энергичней; но со стороны красивой женщины это пустяки! - с громким смехом вскричал Нарайяна.
   - Ах, ты положительно неисправим! - сказал Супрамати, невольно смеясь.
   Затем уже серьезным тоном он спросил:
   - Что ты сделал?
   - Только то, на что имел право: я воспользовался первоначальной материей, которую завещал тебе. Ты же не обеднеешь от нескольких капель, которые я истратил.
   - Полно, Нарайяна. Все, что принадлежало тебе, так и остается твоим добром. Я ничем не воспользуюсь. Самый же драгоценный твой дар - посвящение - останется при мне.
   - Ты хороший и честный человек, Супрамати! - дружеским тоном ответил Нарайяна. - Но знай, что я не нуждаюсь в земных благах, которые завещал тебе.
   - Во всяком случае, все находится в твоем распоряжении. Только не думай, пожалуйста, что я сожалею о твоем воскрешении.
   - Я знаю. Но пойми, Супрамати, что я не стал обыкновенным человеком, я - амфибия, вошедшая через обе двери в невидимый мир. Так, я не могу употреблять обыкновенные блюда, а должен питаться особой пищей, которая почти что ничего не стоит. Я просто приобрел способность не разлагаться благодаря первичной эссенции, которая одарила меня волей или жизненной силой, оставаясь в то же время духом. Так я, по желанию, могу быть видимым и невидимым. Сейчас я докажу тебе это.
   Нарайяна взял Супрамати за руку и почти тотчас же исчез. Как тот ни оглядывался, он всюду встречал прозрачный воздух, а между тем продолжал чувствовать крепкое пожатие пальцев Нарайяны. Наконец, тот снова сделался видимым, явно восхищенный удивлением и недоумением молодого мага.
   - Тебе еще неизвестны многие тайны, так как ты изучил только первые области науки, но изучил их, надо признаться, весьма последовательно; хотя явления, какие можно получить при помощи первоначальной материи, тебе почти совершенно неизвестны. Их разнообразие положительно бесконечно, так как этот агент с такою же легкостью сплачивает молекулы, как и рассеивает их. С четвертой частью того, что еще заключается в этом флаконе, ты можешь воскресить целое кладбище. Только это не будет то, что я сделал. Я привлек только из пространства некоторое количество молекул, которые гарантируют мне компактность, необходимую для получеловеческой жизни, лишенной, впрочем, всяких плотских неудобств. Такую жизнь я предполагаю вести в прекрасном дворце, расположенном в Гималайских горах. Этого дворца ты не видел еще, но надеюсь, что навестишь меня там. Ты же, несмотря на свое бессмертие, чувствуешь тяготы материального тела и нуждаешься в тысяче вещей для своего комфорта, перемещения и прочее. Если ты не можешь умереть от голода, то все-таки должен чувствовать разные другие неудобства, от которых я избавлен.
   Супрамати бессильно упал в кресло и провел рукой по лбу.
   - Я положительно теряюсь в этом лабиринте чудес и непонятных тайн, источником которых служит первоначальная материя. Все более и более во мне крепнет сознание того, что я - ни что иное, как простой невежда, едва изучивший азбуку. Но ты, Нарайяна, искусен в этой науке, которая для меня совершенно неизвестна; ты изучил свойства первоначальной материи. Дай мне кое-какие объяснения и ответь на некоторые вопросы.
   - С удовольствием сообщу тебе то немногое, что сам знаю.
   - В таком случае, прежде всего скажи, шутил ты или нет, когда говорил, что при помощи первоначальной материи можно воскресить целое кладбище?
   - Я говорил серьезно. Это вещь вполне возможная.
   - Я не понимаю этого. Благодаря нашей системе погребения, в могилах остаются одни только костяки; от сжигаемых же трупов остается лишь пепел. Каким же образом могут ожить и одушевиться такие останки?
   Нарайяна погасил семь свечей, которые еще продолжали гореть. Затем он прошел в соседнюю комнату и сел на диван, предложив Супрамати занять место рядом.
   - Я вижу, что ты собираешься долго расспрашивать меня и поэтому нам будет здесь гораздо удобнее. А теперь я отвечу на твой вопрос. Пока существует остов человеческого тела - есть объект, пропитанный жизненным флюидом. Это, если хочешь, составляет основание, около которого может быть сосредоточена молекулярная система, которая некогда составляла одно целое. Такое действие происходит всегда, и притом с поразительной быстротой, если в останки тела ввести частицу первоначальной эссенции, необходимой для агломерации.
   - И воскрешенные таким образом существа становятся бессмертными? - спросил бледный и взволнованный Супрамати.
   - Нет, нет! Они приобретают жизненность только на известное время, которое никогда не бывает очень продолжительно ввиду того, что материя сильно поглощается процессом, имеющим свои неудобства. Так, например, чтобы вернуть душу в тело, в котором она некогда обитала, иногда приходится вырывать ее из тела, которое она оживляет в данное время, что вызывает моментальную смерть этого субъекта, так как действующая сила не знает преград и проявляется неуклонно там, где оказывается сильнее. В занимаемом нас случае высшая сила всегда находится в разрушенном теле, так как доза материи зависит от оператора. Душа, приведенная таким образом в свое прежнее обиталище, теряет воспоминание о прошлом, безразлично, вызвана ли она из пространства или вырвана из другого тела. Впрочем, с помощью этой материи - истинной эссенции жизни - можно даже искусственно создать человека, только жизнь его будет кратковременна, потому что жизненная материя поглощалась бы слишком быстро. Такой человек обратился бы в пепел, как сгоревший уголь в золу, но, повторяю, дело это вполне возможное.
   - Отчего же Дахир никогда не говорил мне о таком важном деле? - пробормотал Супрамати.
   - О! Дахир очень осторожный и слишком методичный наставник. Он научил тебя магическим формулам, которые подчиняют низшие существа, развил твои оккультные чувства и дисциплинировал твою волю, но не познакомил тебя со свойствами первоначальной материи, оставляя это, вероятно, на будущее время. Я же всегда был строптивым учеником и не выносил слишком медленного обучения. Я стремился ориентироваться во всех областях знания. Теперь же я охотно поделюсь с тобой результатами моих занятий в этой области. Если желаешь, я покажу тебе несколько опытов, иллюстрирующих то, что я говорил о свойствах и силе первоначальной эссенции.
   - Еще бы не хотеть! От души буду тебе признателен, если ты просветишь меня немного относительно свойств необыкновенной материи, которой я владею как невежда, не умеющий пользоваться ею и рискующий причинить много зла там, где хотел бы сделать много добра.
   - Мы можем немедленно же приступить к опыту воскрешения. Теперь едва полночь. Время благоприятное; а так как я, слава Богу, не рискую распасться, то и отдаю себя в полное твое распоряжение. Отправимся на остров мертвых. Там мы выберем нескольких покойников, которых вернем к радостям жизни. А так как они не будут знать, что мы являемся их благодетелями, то не будут в состоянии донести на нас и никогда не допустят мысли, что были мертвы, - со смехом закончил Нарайяна.
   Супрамати в нерешимости задумался.
   Возможность присутствовать при неслыханном опыте до крайней степени подстрекала его любопытство, а известного рода досада на Дахира и Нару, которые по ложкам отмеривали ему, как ребенку, знания, побуждала его принять предложение Нарайяны. С другой стороны, его честную и добрую душу беспокоила боязнь причинить вред, преступно воспользовавшись неизвестными законами.
   Внимательно следивший за ним Нарайяна насмешливо рассмеялся.
   - Ты колеблешься? Может быть, - ха, ха, ха! - ты боишься Нары или Дахира? В таком случае, оставим то, о чем я говорил. Боже сохрани, чтобы ты получил из-за меня нагоняй от своих строгих наставников.
   Яркий румянец залил лицо Супрамати.
   - Полно говорить глупости! Я ни от кого не получаю приказаний. Я хочу присутствовать при интересном феномене, который ты обещал мне показать, и следую за тобой. Дай мне только убрать вещи и захватить плащ.
   - Как знаешь. Не забудь только взять с собой флакон с первоначальной материей и дай мне какой-нибудь плащ. Мне неудобно выйти на улицу в этом загробном костюме, - ответил Нарайяна, сбрасывая на пол бывший на нем плащ, который точно расплылся в воздухе.
   Он оказался в фиолетовом бархатном костюме с широким кружевным воротником и в высоких сапогах со шпорами.
   Супрамати с улыбкой посмотрел на него, а затем, поспешно убирая вещи, спросил:
   - Скажи мне, почему Нара во что бы то ни стало хотела помешать тебе приобрести настоящее состояние? Ведь это же ей все равно.
   Загадочная улыбка скользнула по губам Нарайяны.
   - Спроси у нее. Может быть, она и откроет тебе причину своего недоброжелательства ко мне. Я же не желаю еще больше раздражать ее, возбуждая, может быть необоснованные подозрения.
   Десять минут спустя оба ушли из дворца через тайную лестницу, выходившую на боковую лагуну. У подножия лестницы стояла лодка.
   - Я изменил свой план, - объявил Нарайяна, садясь в лодку и тщательно закутываясь в плащ, принесенный Супрамати. - До острова мертвых слишком далеко, да к тому же там очень трудно достать костяк. Я придумал гораздо лучше. Недалеко отсюда, - он назвал один из небольших боковых каналов, - есть старый полуразвалившийся палаццо. Обладатель его, носящий древнее имя, совершенно разорен и прозябает в одной из комнат первого этажа, где скоро и подохнет, но продать свои развалины он не хочет. В этом дворце некогда находилась капелла, под которой был устроен ныне уже забытый склеп. Там мы и найдем то, что нам нужно.
   - Хорошо! - ответил Супрамати, схватывая весла и направляясь к указанному месту.
   Это был древний квартал Венеции. Дома, обрамлявшие небольшой канал, имели по большей части пустынный и покинутый вид. Наконец Нарайяна указал на большое, более других разрушенное здание и сказал:
   - Вот этот палаццо! Приставай к маленькой двери слева.
   Супрамати причалил к древнему бронзовому кольцу, вделанному в стену, и стал подниматься по ступеням. Нарайяна впереди него. Под давлением руки последнего дверь со скрипом открылась и почти тотчас же захлопнулась за ними.
   - Здесь темно, как у дьявола в глотке,- сказал Супрамати. И с этими словами он вынул из кармана стеклянный шар на бронзовой ручке; шар этот издал яркий свет.
   - А! Значит, узнали секрет вечных ламп, тайна которых так интересовала ученых с того времени, как они найдены были в римских могилах?- заметил Нарайяна.
   - Да, эта тайна разгадана лет тридцать тому назад. Теперь они в большом ходу. Ну, Нарайяна, иди вперед и указывай дорогу, так как тебе известно расположение этого дома.
   - О, в совершенстве! Я видел этот дворец в его лучшие времена, а именно около 1560 года. Тогда это был роскошный дом.
   Они быстро прошли целую анфиладу пустых зал. Яркий свет лампы освещал обнаженные стены, покрытые мохом фрески и потрескавшиеся плафоны, грозившие обрушиться. Тяжелый контраст представляла вся эта нищета, и разорение с великолепными каминами из белого и желтого мрамора, с мраморными и мозаичными полами, покрытыми пылью и всевозможными обломками.
   Шаги Супрамати гулко раздавались по каменным плитам; Нарайяна же бесшумно скользил рядом с ним.
   Вдруг странное и тягостное чувство сдавило сердце Супрамати. В этой глубокой ночной тишине, в этой тоскливой обстановке разрушения в нем проснулось что-то, напомнившее прежнего Ральфа Моргана. На какое странное приключение отважился он в обществе не менее странного спутника, явившегося из загробного мира?
   - Ах! Не предавайся ты своим глупым мыслям! - неожиданно вмешался Нарайяна. - Думай лучше о том, что мы намерены сделать. Мы приближаемся к цели. Если я не ошибаюсь, то в конце этой галереи мы выйдем на небольшой двор, где прежде бил фонтан, а по другую сторону находилась капелла.
   И действительно, после нескольких минут ходьбы они очутились перед небольшой дверью, которая вела на двор, выстланный каменными плитами и обнесенный галереей с арками. В эту минуту луна выглянула из-за туч, покрывавших небо.
   При слабом свете луны на противоположном конце двора вырисовывалось небольшое строение с куполом, увенчанным крестом.
   - Капелла имеет также выход с другой стороны в переулок, но, без сомнения, та дверь заперта изнутри, так как в этой часовне уже давно не совершаются Богослужения, - сказал Нарайяна.
   - Просто удивительно, как ты хорошо помнишь топографию и все, что касается этой развалины, - заметил Супрамати.
   - Нарайяна рассмеялся.
   - Я имел здесь друзей и одно время был частым гостем в этом доме. Но идем! Нам нужно войти в ризницу, служившую входом для владельцев дворца, которые сами были строителями этой часовни.
   Они прошли через двор, остановились перед небольшой дверью, источенной червями, и Супрамати ударом плеча выбил эту дверь. Ризница была совершенно пуста, как и сама часовня, имевшая невыразимо унылый вид.
   Стекла в двух высоких и узких стрельчатых окнах были выбиты, алтарь обнажен. Несколько больших надгробных плит украшали стены. Нарайяна прошел вглубь часовни, где влево от алтаря находилась каменная плита со вделанным в центре бронзовым кольцом. Он наклонился и без видимого усилия поднял плиту. Тогда, при свете лампы, обнаружились узкие ступени каменной лестницы.
   - Это вход в склеп, - сказал Нарайяна, начиная спускаться по лестнице.
   Супрамати с лампой последовал за ним. Скоро оба они очутились в небольшом подземелье, предшествовавшем склепу. Бронзовая дверь склепа была закрыта на засов, на котором висел большой замок. Супрамати поднял валявшийся в углу кусок железной полосы и несколькими ударами сбил замок. Затем он отодвинул засов - и дверь со скрипом открылась. Из склепа пахнуло спертым воздухом, насыщенным удушливым запахом сырости. Супрамати не обратил на это внимания и вошел в склеп. Свет лампы, которую он держал в руке, осветил ряд больших и маленьких гробов, стоявших на каменных подставках вдоль стен.
   Некоторые из них сгнили и истлевшие доски их обвалились на землю, вперемешку с костями; другие гробы были целы. Нарайяна прямо направился к большому и очень массивному гробу из почерневшего дуба с металлическими углами.
   - Здесь, - сказал он, - почивает та, которую я хочу воскресить. Бедная Лоренца была очень красивая женщина. Ее муж - старое чудовище - задушил ее в припадке ревности за то, что она предпочла ему молодого и красивого возлюбленного. Эта история не выплыла на свет Божий только потому, что старый негодяй Марко приходился родственником дожу.
   Продолжая говорить, Нарайяна начал снимать тяжелую гробовую крышку, которая не без труда поддалась его усилиям и с шумом упала на землю. Из гроба поднялось целое облако пыли.
   Затем Нарайяна сбросил истлевшее от времени покрывало и Супрамати увидел лежавшее в гробу тело.
   Это не был скелет, так как почерневшая и высохшая кожа покрывала кости, вырисовывая все их неровности; вместо глаз зияли только черные впадины; безгубый рот скалил зубы и вся голова, окруженная пышной массой волос, имела вид черепа.
   Нарайяна сделал гримасу.
   - Немного же осталось от красавицы Лоренцы! Но ты сейчас увидишь, что синьору Марко простительно было принять на совесть преступление. А что великолепно сохранилось, так это платье. Обрати внимание на эту пурпурную парчу. Она толста и прочна, как кожа, несмотря на то, что пробыла здесь более трех веков. Вашим фабрикам не худо было бы принять ее за образец.
   Супрамати пощупал действительно отлично сохранившуюся материю. Только золотые кружева, украшавшие корсаж с широкими рукавами, совершенно почернели.
   - Однако нам пора приниматься за дело. Я только схожу за водой к фонтану,- объявил Нарайяна.
   С этими словами он ушел, а смущенный и взволнованный самыми разнообразными чувствами Супрамати прислонился к стене.
   Совесть упрекала его за то, что он решается на преступный опыт, который, в случае удачи, явится страшным испытанием для существа, над которым будет произведен; но противовесом этому чувству явилось до крайности возбужденное любопытство "ученого", которое и заглушало все угрызения. С лихорадочным
   нетерпением он спрашивал себя: не сказки ли это, придуманные Нарайяной? Неужели руки скелета, держащие крест черного дерева, могут сделаться руками живого человека, а этот разложившийся труп выйти из своего гроба?
   Приход Нарайяны прервал его тревожные мысли. К его крайнему удивлению, тот принес кружку воды и зажженный фонарь древней формы, которому было по меньшей мере полтораста лет.
   - Вот! - самодовольно сказал Нарайяна, поставив кружку и фонарь на один из соседних гробов.
   - К чему этот фонарь? По сравнению с моей лампой это просто светлячок, - заметил Супрамати.
   - Твой шар именно своим ярким и ослепительным светом будет вредить феномену. Прошу, заверни его и спрячь в карман, - ответил Нарайяна.
   - Это я могу так же хорошо сделать и при свете фонаря. Но как ты зажег его? - спросил Супрамати, пряча светящийся шар.
   - А вот как, - ответил Нарайяна, поднимая руку. Тотчас же на его руке вспыхнул мерцающий огонек, который погас, как только он опустил руку.
   Супрамати достал флакон и капнул три капли в воду. Из кружки тотчас же брызнуло большое красное пламя, а вода превратилась словно в расплавленную массу.
   - Вылей все из кружки в гроб! - приказал Нарайяна. Супрамати повиновался. Послышался треск, точно вылили воду на негашеную известь.
   - Теперь отойдем в тот темный угол. Оттуда мы можем все видеть, не будучи сами видимы.
   Молча, с подавленным сердцем, Супрамати прислонился к стене и смотрел на гроб, где что-то трещало и кипело, а вверх подымался густой беловатый пар, изборожденный огненными зигзагами.
   Затем отовсюду - с потолка, стен и пола появилась масса блестящих фосфорических искр, которые, подобно каскаду падающих звезд с сухим треском сыпались на массу, кипевшую в гробу.
   Сердце Супрамати билось со страшною силой, а от волнения у него захватило дыхание. Почти со страхом взглянул он на Нарайяну, который стоял рядом с ним, но лица того не было видно, так как он в эту минуту закрылся с головой плащом. Плащ же его был покрыт фосфоресцирующим туманом, который ясно
   вырисовывал на темной стене фигуру Нарайяны; рука же с длинными и тонкими пальцами, придерживавшая складки плаща, была вполне рукой живого человека. С невольною дрожью Супрамати отвернулся и снова стал смотреть на гроб.
   Там произошли перемены. Беловатый пар превратился в красное, как кровь, облако, которое быстро исчезало внутри гроба. В эту минуту с потолка, подобно блуждающему огоньку, спустилось большое пламя, стрелой пронеслось через склеп и потонуло в гробу, увлекая за собой остатки красного облака. Затем все угасло, и в древнем склепе, освещенном слабым светом фонаря, настала мертвая тишина.
   Вдруг в этой глубокой тишине что-то зашевелилось и раздалось шуршание шелковой материи. Потом послышался человеческий вздох, такой жалобный и болезненный, что ледяная дрожь пробежала по телу Супрамати. Но вот на краю гроба появилась белая рука, а затем голова и торс женщины, которая с трудом приподнялась и села, тяжело переводя дыхание. Это лицо, которое за четверть часа перед тем было черепом, выражало теперь безумный ужас, а глаза боязливо блуждали по зловещей обстановке.
   - Великий Боже! Пресвятая Богородица! Итак, это не было ужасным сном, что Марко хотел задушить меня? И меня сочли умершей! - пробормотал дрожащий голос.
   Женщина быстро выпрямилась, приподнялась и осторожно встала из гроба. Вдруг она вздрогнула и, подняв ногу, внимательно посмотрела на нее.
   - Скажите пожалуйста, какие рваные башмаки надели на меня! - продолжала она на чистом тосканском наречии.
   Охваченная внезапною слабостью, она села на ступеньку и сжала голову руками, видимо, стараясь собраться с мыслями.
   Жадно следивший за ней Супрамати увидел теперь, что это была совсем еще молодая стройная женщина, с роскошными черными волосами. Охваченная несомненно ужасом, какой внушало ей зловещее место, где она находилась, Лоренца встала и схватила фонарь.
   - Кто мог принести сюда этот фонарь? Конечно, он, чувствуя, что я жива. Но где же он? - шептала она и радостная улыбка появилась на ее губах.
   Затем она повернулась и быстро вышла из склепа.
   - Боже, какое очаровательное создание! Но что с ней будет? - пробормотал Супрамати с восхищением и жалостью.- То, что ты сделал, Нарайяна, это дело дьявольское! Уж не ты ли этот "он", которого она ждет? - с волнением прибавил он.
   - Ты - сама воплощенная проницательность, друг Ральф. Теперь же я должен возложить на тебя бремя покровительства Лоренце. Надеюсь, что Нара не будет ревновать тебя: ведь ты такой добродетельный и верный супруг! - с сухим смехом ответил Нарайяна. - Впрочем, даже рискуя рассердить мою экс-половину, я не могу сам заняться воскресшей красавицей. У меня нет ни человеческих прав, ни прав духа; но она не поймет этого, если увидит меня, и ее любовь причиняла бы мне только одни затруднения. А теперь - до свиданья! Ступай наверх! Бедная малютка во дворе и никак не может понять перемены, произошедшей с ее дворцом. Предложи же ей свои рыцарские услуги. Кстати, вернуться к лодке ты можешь другим, более прямым и кратким путем, чем тот, которым мы пришли. В зале, где находится камин, украшенный головой Аполлона, есть слева дверь. Она выходит в галерею, которая приведет вас прямо в вестибюль. Я оставляю также плащ, который ты дал мне. Он пригодится, чтобы прикрыть не совсем модный костюм Лоренцы.
   Минуту спустя Супрамати был уже в склепе один, а Нарайяна исчез.
   Супрамати поднялся по лестнице и увидел во дворе Лоренцу. Она, видимо, была испугана и стояла в нерешительности, не смея двинуться вперед.
   - Синьора! - сказал он, подходя к молодой женщине. - Позвольте мне проводить вас туда, где вы сможете отдохнуть.
   Супрамати говорил по-итальянски.
   Лоренца подняла на него свои большие черные глаза и с видимым недоверием оглядела его высокую фигуру, закутанную в темный плащ, с большой фетровой шляпой на голове. Вдруг она отступила назад и боязливо пробормотала:
   - Убийца?!
   Невольная улыбка скользнула по губам. Супрамати.
   - Успокойтесь, синьора! Я нобили, а не убийца. Я хочу отвезти вас к моей жене. Остальное мы обсудим позже, - прибавил он, набрасывая плащ ей на плечи и беря фонарь.
   - Понимаю! Вас послал Нарайяна. Он найдет меня и возьмет под свое покровительство, - ответила Лоренца, опуская капюшон. - Но я не хочу идти через дом: Марко может узнать это. Мы можем выйти через капеллу.
   - Не бойтесь ничего, синьора! Никто не увидит и не остановит вас. Вы можете смело довериться мне.
   Оробевшая Лоренца последовала за ним. Но когда она проходила по пустым и разрушающимся комнатам, ею овладел такой ужас, что она схватила Супрамати за руку и вскричала задыхающимся голосом:
   - Что это значит? Весь дом разграблен. Что же могло случиться здесь в несколько дней?
   - Вы скоро все узнаете, синьора! Здесь не место для длинного разговора, - ответил Супрамати, увлекая спутницу к выходу.
   Во время переезда не было произнесено ни слова; но когда Супрамати причалил к своему дворцу, Лоренца крикнула глухим голосом:
   - Вы замышляете предательство, синьор незнакомец? Вы везете меня во дворец Нарайяны? Здесь он не станет прятать меня. Отвезите меня к нему! Я хочу его видеть! - Прибавила она, разражаясь рыданиями.
   Ироническая и грустная улыбка скользнула по лицу Супрамати.
   Вместе с жизнью в душе несчастной пробудилась и любовь к предавшему ее человеку, который был причиной ее печальной кончины и который вырвал теперь ее из гроба только для того, чтобы произвести "интересный опыт" и доказать, что он может воскрешать мертвых.
   В кратких, но решительных выражениях он убедил Лоренцу выйти из лодки и молча провел ее в гостиную Нары, где и попросил подождать его. Сам же он прошел прямо в спальню жены, чтобы сообщить ей о происшедшем.
   Нара не спала. Она, по-видимому, была раздражена и в беспокойстве ходила по комнате. Когда вошел муж, она смерила его мрачным взглядом.
   - Ну, что скажешь нового? Какую еще новую глупость сделал ты? Соучастником какого нового бесчестного поступка сделал тебя Нарайяна? - презрительно спросила она.
   - Прости меня, Нара, - сказал Супрамати, беря ее руку и поднося к губам. - Это правда! Я позволил себе увлечься опытом преступным, но до такой степени необыкновенным, что...
   - Понадобилось убить живое существо и облечь в траур целую семью, чтобы воскресить скелет, а Нарайяне дать возможность показать свое "знание"! Право, нет конца его адской злобе, и той дерзости, с которою он забавляется человеческими жизнями, словно пешками, созданными для его развлечения. Ты выбрал себе опасного учителя. Это ученый без совести. Он пользуется страшными законами не для полезной цели и не с благоразумием, как всякий истинный посвященный, а с самой преступной беззаботностью.
   - Может быть, и я был неблагоразумен, но меня увлекло желание знания. Я хочу наконец знать свойства той первоначальной материи, которой я владею! Вы же с Дахиром оставляете меня в неведении, отмериваете мне знание по каплям, как лекарство, - с легкой досадой возразил Супрамати.
   - Кто хочет только учиться, должен постепенно двигаться вперед; ты же, Супрамати, несмотря на все твои хорошие качества, - ужасный ребенок! Разве не увлекло тебя сегодня твое безрассудное, ни перед чем не останавливающееся любопытство на жестокий и бесполезный поступок? Какова будет судьба женщины, которую вы, так сказать, воссоздали? Что будет она делать, очутившись в непонятных для нее условиях, в этом мире, где она никого не знает?
   Супрамати покраснел, а потом привлек Нару к себе и поцеловал в щеку.
   - Ты права, как и всегда, моя прекрасная и мудрая волшебница. Но раз зло сделано, помоги мне исправить его в пределах возможного. Я привез бедную Лоренцу сюда. Нельзя же было ее бросить на улице. Теперь она в твоей гостиной и, признаюсь, у нее вид немного сумасшедшей.
   - Я полагаю. По правде сказать, безумие было бы для нее благодеянием. Хотя добрая Лоренца и не заслуживает моего участия и помощи, но ввиду протекшего времени и двойной смерти, которую ей предстоит пережить, я прощаю тебя, и постараюсь облегчить ее участь.
   - Ты знала Лоренцу?
   - О, конечно! Ее выдали замуж за одного старого, очень богатого нобили, который безумно любил ее, но Нарайяна увлек ее и обольстил. Связь их была так скандальна, что слухи о ней дошли наконец до синьора Марко, и тот в припадке ревности задушил жену. Мучили ли его угрызения совести, или волнение было слишком сильно для него, только по совершении преступления с ним случился апоплексический удар, а через шесть месяцев он умер. Что же касается нас, то мы уехали из Венеции - и вся история была замята. Теперь я пойду к живой покойнице, а ты, ненасытный "искатель истины", ступай к Нарайяне. Может быть, он научит тебя, как создать при помощи первоначальной материи человека. Он и это умеет делать. И если вы с ним не населите целую пустыню, то, может быть, навяжете мне заботы о какой-нибудь новой жертве ваших "опытов".
   Не дожидаясь ответа, Нара повернулась и вышла из комнаты.
   Лоренца сидела в гостиной, закрыв лицо руками; в голове ее бушевал хаос мыслей, и ей казалось, что она сходит с ума.
   Очевидность указывала ей, что с той минуты, как она потеряла сознание, до того времени, как очнулась в склепе, произошла необыкновенная перемена во всем, что ее окружает.
   Она ясно помнила, как вернулась к гондоле, наполненной цветами, которые в изобилии бросал ей Нарайяна во время корсо на Большом канале.
   Она с трудом таила свою страсть к обольстительному Нарайяне, который был чужеземцем только по происхождению, но по костюму, манерам и даже христианскому благочестию ничем не отличался от венецианских синьоров, за исключением, может быть, своей щедрости сатрапа. С какой деликатной изобретательностью находил он всегда возможность осыпать ее подарками с тех пор, как сделался ее любовником!
   После этого чудного вечера настала ужасная ночь. Муж устроил ей бешеную сцену. Она с дрожью вспомнила искаженное лицо, налитые кровью глаза, смотревшие на нее с дикою ревностью, и ледяные пальцы Марко, которые, как клещами, сдавили ее горло.
   Все это произошло всего лишь несколько дней тому назад, а между тем великолепный дворец обратился в развалины, улицы изменили свой вид, костюмы прохожих не были похожи на те, к
   которым она привыкла, и даже эта комната, куда привел ее неизвестный покровитель, дышала чем-то новым, неведомым. Все было ей чуждо здесь, начиная с огня, горевшего в каких-то стеклянных трубочках, и кончая мебелью странной формы, обтянутой атласом.
   Острая боль сдавила ей череп и она, как разбитая, поникла головой на стол.
   Прикосновение чьей-то руки заставило Лоренцу вздрогнуть. Она выпрямилась и вскочила на ноги.
   - Мадонна Нара! Это вы?! - пробормотала она и тотчас же сконфуженно умолкла.
   - Да, это я, мадонна Лоренца! Пойдемте в мою комнату и там мы можем объясниться.
   Смущенная Лоренца послушно пошла в будуар Нары, где на маленьком столике была приготовлена еда, состоявшая из овощей, молока и хлеба, тут же стоял кубок вина.
   - Прежде всего, подкрепите едой свои силы, - сказала Нара, заставляя сесть свою посетительницу.
   Вид кушаний сразу возбудил аппетит Лоренцы. Она выпила вина и отведала всех блюд. Но когда она хотела начать объяснения, Нара остановила ее.
   - Прежде, чем приступить к беседе, вам необходимо взять ванну и переменить платье. Никто не должен видеть вас в этом костюме. Итак, пойдемте в мою уборную.
   Лоренца молча повиновалась, чувствуя себя утомленной и неспособной рассуждать. Она послушно разделась и погрузилась в ванну, куда Нара налила что-то из небольшого флакона. Пока ее гостья с наслаждением мылась, Нара принесла из гардеробной белье и приготовленный для нее пеньюар, так как не хотела будить камеристку.
   Ванна освежила Лоренцу, а когда она надела батистовое белье и широкий шелковый пеньюар, отделанный кружевами, то почувствовала себя совсем хорошо.
   - Теперь надо поспать, - с улыбкой сказала Нара.
   - Но прежде я поблагодарю вас за вашу доброту ко мне. Я так мало заслужила ее и очень виновата перед вами, - пробормотала Лоренца, краснея и опуская глаза.
   - Вся ваша вина передо мной прощена и забыта, так как с умершими не считаются. Для первого объяснения многих вещей, которые кажутся вам непонятными, я должна сказать вам, маркиза, что ваша летаргия длилась гораздо дольше, чем вы предполагаете. За это время Нарайяна умер...
   Лоренца страшно побледнела и вскричала глухим голосом:
   - Нарайяна умер, а я жива!
   Заливаясь слезами, она продолжала отрывисто:
   - Зачем Господь дал мне пережить его! Как ни преступна моя любовь, она связывает меня с ним всеми фибрами моего существа. Ради него я готова была все перенести.
   Видя, что Нара молчит, печально и задумчиво глядя на нее, Лоренца пробормотала, стараясь подавить рыдания и побороть свое отчаяние:
   - Простите мне такое слишком живое выражение горя, которое равносильно для вас оскорблению. Мое единственное извинение заключается в том, что сердцу нельзя приказывать и что он говорил мне, будто разошелся с вами, что вы не любите его больше и равнодушно смотрите на его любовь к другой женщине. Правда ли это? Возможно ли не любить такого человека, как он?
   - Это правда. Я не могла любить Нарайяну. Меня отталкивали от него беспутная жизнь, безнравственные принципы, измены и жестокое легкомыслие, с какими он бесчестил женщин. Его поведение по отношению к вам и вашему супругу было недостойно. Он выдавал себя за друга маркиза и воспользовался его кратким отсутствием, чтобы обольстить вас. Вы были так молоды и хороши собой, что легко могли возбудить каприз гуляки; ваш же муж искренно любил вас. Когда вы погубили его счастье и честь, он дошел до преступления и умер.
   - Как? Марко тоже умер? - пробормотала Лоренца, бессильно падая в кресло.
   - Да, вам остается только молиться за него и за вашего обольстителя. Господь даровал вам жизнь, чтобы вы раскаялись и посвятили остаток ваших дней молитве и очищению души.
   - Скажите же, отчего он умер, и как долго я лежала в летаргии? Одним словом, объясните мне все, что произошло с того времени, как я... лишилась сознания, - робко попросила Лоренца.
   - Только не теперь; на сегодня и так довольно волнений. Мне нужно будет передать многое, что сильно волнует вас, а вы настоятельно нуждаетесь в отдыхе.
   Видя, что Лоренца собирается протестовать, Нара сказала властно:
   - Без возражений! Примите вот эти успокоительные капли, ложитесь в соседней комнате на диван и спите. Завтра вы узнаете все, что пожелаете.
   И действительно, Лоренца сама не сознавала, что силы ее окончательно истощены. Ужасный "опыт", какой вынесли ее душа и тело, давал себя знать. Поэтому, едва она легла на диван, как принятое ею наркотическое средство погрузило ее в глубокий сон.
   Нара задумчиво и печально смотрела на красивое лицо, которое в течение веков было прахом, и теперь оживлено преступной волей. Тяжелый вздох вырвался из ее груди.
   - Несчастная! Какие нравственные муки ждут тебя при пробуждении. Когда же, Нарайяна, поразит тебя небесное правосудие? Когда осознаешь ты преступность легкомыслия - играть страшным знанием, попавшим в твои руки? - пробормотала она.
   - Ты ненавидишь меня, а потому так беспощадно осуждаешь,- произнес звучный и хорошо знакомый голос.
   Нара быстро обернулась, и ее спокойный, ясный взгляд встретился с пылающими глазами Нарайяны.
   - Ты явился полюбоваться на свое дьявольское дело? Неужели тебя не мучает совесть, что ты снова так жестоко поступил с этой жертвой своих прихотей?- с упреком заметила Нара. - Но, - продолжала она, - ты отлично знаешь, что я не ненавижу тебя, так как степень моего посвящения исключает такое дурное чувство. Я только жалею тебя и упрекаю, что ты, держа в руках кубок знания, предпочел ему кубок наслаждений. Мне жаль, что ты не захотел стряхнуть с себя прах пошлого человека и пользуешься обрывками приобретенных знаний только для того, чтобы делать зло и глупости. Ты сам знаешь, что на твоем прошлом лежит больше проклятий, чем благословений.
   - Это ты все намекаешь на воскрешение Лоренцы?
   - Не только о нем. Вспомни, сколько совершил ты оккультных злоупотреблений, забывая, что грозный, творящий и разрушающий двигатель доверен нам для того, чтобы мы были его безмолвными и верными хранителями, а вовсе не для того чтобы пользоваться им ради забавы или для удовлетворения личных
   фантазий. Статус братства, членом которого ты был, строго запрещают употреблять первоначальную материю для нарушения действующих общих законов, как-то: для воскрешения мертвых, что создало бы ужасный беспорядок и вызвало бы неслыханные осложнения. Если бы каждый из нас пользовался известными свойствами таинственной эссенции подобно тебе, мы перевернули бы всю планету.
   - Ты права, Нара, и, однако, все-таки заблуждаешься. Воскрешение одного существа не воспламенит мир и не поколеблет мудрого закона, обрекающего смерть все живущее. Точно так же никому не принесет вреда, что я принял несколько капель эссенции жизни.
   - Для тебя последствия этого будут очень тяжелы.
   - Эти последствия я и буду нести сам. Но можешь ли ты, зная законы, которым я подчинен, так строго осуждать меня? Тебе известно, что вследствие долгой жизни мое астральное тело чересчур пропитано первоначальной материей и что в течение времени, которое трудно определить, я не могу снова воплотиться. Таким образом, я осужден на блуждание.
   Но так как меня не допускают в высшие сферы, то я должен влачить свое существование в людской среде, а ты сама понимаешь все невыгоды подобного состояния. Какое человеческое воображение способно придумать более ужасный ад, чем блуждание около земли! Пляска мертвых, людей, и животных, атмосфера отчаянной борьбы миллиардов существ, ищущих равновесия, беспорядочные стоны, картины преступлений, наполняющий все адский вихрь смертей и рождений - нет, существовать в таких условиях у меня не хватает сил.
   Бедное человечество и так достаточно страждет, чтобы увеличивать эти страдания. Продолжать же существование бродячей собаки я не хочу ни за что на свете. Поэтому-то я и решил снова наполовину войти в человечество, чтобы быть в состоянии скрыться, когда этого пожелаю, от удовольствия созерцать окружающее и прозябания в вонючей атмосфере первой сферы.
   Полудух, получеловек, я буду жить в Индии подобно йогу и буду подкреплять свои силы необходимыми жизненными токами, но не стану никому делать зла, не считая, конечно, шуток над негодяями, не заслуживающими ничего лучшего. Обещаю тебе больше не пользоваться первоначальной материей, а буду забавляться лишь своей двойственностью. Вообрази только, как будет смешно, если какая-нибудь старая леди, не видя меня, наступит мне на ногу, а я закричу "ай!" и вырву у нее ридикюль; или, например, если я крикну: "Ха! ха!" на ухо какому-нибудь обожателю, когда он объясняется в любви своей возлюбленной.
   - И подобные глупости могут развлекать тебя? Право, ты достоин сожаления, Нарайяна! Великий Боже! Кому же будет дано внушить тебе любовь к истинному знанию! - вздохнула Нара.
   - Успокойся! Я не буду заниматься исключительно глупостями. Как только я прилично устроюсь,- ведь тебе известен мой девиз: "если жить, то надо жить хорошо",- и немного позабавлюсь, ослепляя людей своим блеском и заинтриговывая их окружающей меня таинственностью, я обосную небольшую школу посвящения. У меня будет несколько учеников, которых я обучу если не высшей магии, то во всяком случае, феноменам, вызываемым полумагом. И ты увидишь, что меня будут уважать не меньше, чем Супрамати, который одарен всеми качествами, чтобы сделаться настоящим магом, что без малейшей зависти я и признаю. А теперь - до свидания, моя прекрасная экс-супруга! Приглашаю тебя вместе с Супрамати навестить меня. Вы будете желанными гостями, особенно ты, так как отказавшись от прав мужа и от всех сопряженных с ними удовольствий, я сохраняю за собой права кавалера и постараюсь вниманием второго загладить все ошибки первого.
   - Шут! - сказала Нара, пожимая плечами и невольно смеясь.
   В своей комнате

Категория: Книги | Добавил: Armush (27.11.2012)
Просмотров: 113 | Комментарии: 1 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа