Главная » Книги

Крестовский Всеволод Владимирович - Тьма египетская, Страница 16

Крестовский Всеволод Владимирович - Тьма египетская


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17

и коробки со сладкими пирожками.
   Когда все уже было готово к отъезду, игуменья позвала Тамару к себе в келью проститься. Девушка была очень взволнована, хотя и старалась казаться спокойной.
   - Ну, дай вам Бог всего хорошего. Очень рада, что могла для вас что-нибудь сделать, - сердечно сказала ей Серафима. - Прощайте, моя дорогая.
   Тамара, под давлением некоторого внутреннего колебания, замедлилась пред Серафимой. Ей чувствовалось, что в этом прощании чего-то недостает, что надо еще что-то такое, что окончательно удовлетворило бы и успокоило ее духовно, так сказать, освятило бы первый шаг ее на новом жизненном пути, где видны ей пока только ближайшие вехи, а что за ними, что будет дальше - неизвестно...
   - Благословите меня, - тихо проговорила она, опустясь пред монахиней на колени и наклонив вперед голову.
   Серафима троекратно осенила ее крестным знамением, и умиленная девушка схватила и покрыла благодарными поцелуями благословившую ее руку.
   - Не оставляйте, не забывайте меня в сердце вашем, - говорила она сквозь слезы, - позвольте мне хоть изредка писать к вам, как к матери... у меня нет ее... Вы так много для меня сделали, не откажите и в этом... Будьте мне матерью!..
   - Всегда, дитя мое, всегда! - с чувством проговорила монахиня, прижав ее голову к своей груди, и поцеловала ее добрым, материнским поцелуем.
   И затем она прошла на минуту в свою спаленку и вынесла оттуда образок Богоматери.
   - Вот тебе мое материнское благословение, - сказала она, осенив им девушку, и надела его ей на шею. - Ну, теперь поезжай с Богом... Пора. Господь с тобой!
  

XXXI. ПЕРВАЯ КАПЛЯ ЯДУ

   Хотя южные вечера темны, а украинские уличные фонари не отличаются особенно ярким светом, тем не менее еще не прибранные следы погрома, в некоторых, наиболее освещаемых местах, были видны довольно ясно: черные дыры выбитых окон, зияющие пасти ворот без створ и входов без дверей, обломки громоздкой мебели на мостовой, - все это не могло не броситься в глаза проезжавшей мимо Тамаре.
   - Что это такое? Отчего это? - в недоумении отнеслась она к своей спутнице.
   - А погром же был, - простодушно отозвалась монахиня.
   - Какой погром? Когда? - еще более недоумевая, переспросила Тамара.
   - Сегодня утром. А вы разве не знаете?
   - Ничего не знаю, и не понимаю даже, что за погром такой?
   - Как же, большой погром, сказывают... Евреев били.
   При этом слове Тамару точно бы что кольнуло в самое сердце.
   - Евреев?! - подхватила она, внутренне вздрогнув, - вы говорите, евреев?.. Кто бил? За что?
   - А вот, кацапы да мужики... Вообще, христиане били.
   - Христиане? - недоверчиво повторила Тамара. - Христиане?.. Может ли это быть?!
   - Да вот, видите, какое разрушение, спаси, Господи... Очень сильно, говорят, били; много раненых, войска вызывали...
   - Но за что же?.. за что? - допытывала встревоженная девушка.
   - Не знаю в точности, - пожала та плечами. - Наше дело монастырское, не в миру живем... А только говорят, будто драка какая-то вышла перед нашей обителью, - с того и пошло.
   "Перед обителью"... А, это значит, из-за нее, из-за Тамары? Вчера тоже было что-то такое, - в обитель ломились... Значит, что же, причина бедствия для соплеменников, - это она, Тамара?..
   И девушка почувствовала, как в душе ее что-то болезненно сжалось и заныло, точно бы вдруг прозвучал там какой-то резкий диссонанс, мгновенно нарушивший всю, только что налаженную, гармонию ее внутреннего мира. - "Христиане"... те самые христиане, к которым она так стремится...
   И видит она по всем улицам, где проезжает карета, все те же ужасные следы разорения, те же обломки, мостовые белые от пуха. - Значит, это действительно было что-то большое, громадное, на весь город... избиение какое-то... Может быть, та же участь постигла и дом ее стариков... "Били"... Господи! Неужели и их тоже били!?. Из-за нее, из-за ее поступка!..
   Тоскливая мысль о стариках, о том, что и они, вероятно, не избегли общей участи, обдала ее холодом ужаса. В сердце ее защемило что-то жгучим укором себе и жалостью к ним, одиноким, покинутым ею, - заговорил голос родства, голос крови и, вместе с тем, порыв негодования против тех извергов, что смели совершить такое страшное злодеяние. В душе ее кричал призыв к своим родным, и всю ее подмывало стремление бежать скорее к ним, - хоть бы взглянуть только, что с ними? Целы ли, спокойны ли?.. О, что бы дала она теперь за возможность утешить дедушку, приласкаться к бабушке Сарре, опять водворить своим присутствием мир и спокойствие в их душах, увидеть их довольными и примиренными с ней. - Да нет, где уж!.. Хоть бы знать только наверное, что с ними ничего не случилось, - и это одно уже было бы счастьем. Но, увы! - Тамара сознавала, что и такая малость в настоящую минуту неосуществима. - Кому какое до них дело и какой кому интерес узнавать в точности, что было с ними! Да и кто, наконец, может сообщить ей об этом за несколько минут до отъезда, на станции? - Не евреи же, которые все отвернутся от нее со злобой и презрением. А ей бы так нужно об этом знать, чтобы хоть чуточку успокоить свою душу, свою совесть... Но вот уже и станция - сейчас отъезд, сейчас прощай, прощай всему прошлому, навеки!.. Тамара знала, что решающее слово уже произнесено, роковой шаг сделан, и назад нет возврата. Рыдания подступали ей к горлу, хотелось бы выплакать всю свою боль и кручину; но она стеснялась, ей совестно было плакать и тем обнаруживать состояние своей души в присутствии посторонней свидетельницы, которая, вдобавок, и не поймет тут ничего, или объяснит все это себе совсем иначе. - И Тамара перемогала себя всеми усилиями собственной воли, чтобы только не разрыдаться. О, как хотелось ей быть одной в эту минуту! Но есть нечто другое, что выше и больше ее личного хотения и чему она - хочешь не хочешь - должна теперь подчиниться: она уже не свободна, не вправе располагать собой; она связана своим словом, своим внутренним убеждением, своей любовью и волей любимого человека, своим поступком, наконец, и всем тем, что ради нее уже сделано чужими добрыми людьми, - этой Серафимой, например, которую всего лишь несколько минут назад она молила быть ее матерью... Да, она сама связала себя, своей доброй волей, и назад ей опять-таки нет, нет и нет возврата, - потому что иначе, где же правда, и в чем она?
   С этой роковой минуты Тамара почувствовала, что в душе ее водворилось какое-то ужасное, непримиримое раздвоение и что оно не пройдет, - нет, оно будет жить в ней всегда, ибо это она - сама. Раздвоение это будет отравлять собой лучшие, самые светлые и радостные минуты ее существования. Оно, как внутреннее противоречие с самой собой, как вечный диссонанс будет нарушать гармонию ее души и вечно служить источником еще многих и многих нравственных страданий в ее жизни.
   Это еще только первая капля яда.
   Но... жребий брошен, "корабли сожжены", - остается только кидаться вперед, в это новое "море житейское", и - будь что будет!
   Спустя несколько минут, Тамара, без всяких приключений со стороны евреев, тихо и благополучно уехала из Украинска. На станции, впрочем, не было ни одной души еврейской, - Израиль еще не успел опомниться от погрома.
  

XXXII. ТОРЖЕСТВО КАГАЛА

   Спустя двое суток после побоища, в час утреннего приема просителей, к губернатору явилась депутация от городского еврейского общества. Он был уже подготовлен к ней своим правителем канцелярии, которого еще накануне не оставил на этот счет в неизвестности все тот же "милейший" Абрам Иоселиович Блудштейн, - и не только в неизвестности, но и не без некоторых тонких внушений и обещаний.
   В составе еврейской депутации находились все члены катального Совета, in соrpore, но уже не в качестве членов этого учреждения, считаемого, по законам Российской Империи, якобы упраздненным повсеместно еще с 1844 года, а только в качестве общественных избранников, собственно ради настоящего случая. На сей раз "для виду" кагал прихватил с собой, в составе "депутации", и так называемого "казенного раввина", обыкновенно считаемого в еврейской среде за ничто или, пожалуй, за нечто вроде правительственного чиновника, на жалованьи от общества, который получает его не столько за исполнение обязанностей, возложенных на него русским законом, сколько именно за то, чтобы не исполнять их и действовать всегда и во всем согласно велениям и пользам кагала. Это, в некотором роде, официально признанный фантош, служащий для кагала, в иных случаях, "козлом отпущения" перед русской властью.
   На сей раз, представляя губернатору благодарственный адрес, депутация даже заставила этого официального "козла" держать за нее слово пред его превосходительством.
   Губернатор, конечно, принял евреев во всем благосклонном величии своего положения, - нарочно даже надел вицмундирный фрак со звездой, и вышел в залу, сияя государственным глубокомыслием и в то же время самой приветливой, обворожительной улыбкой. Свиту его составляли полицеймейстер в полной форме, правитель канцелярии с портфелем, и дежурный чиновник, с бумажкой для записывания имен и просьб просителей.
   - Ваше превосходительство! - торжественно обратился к нему "казенный раввин", отчасти держа речь "своими словами", а больше - заглядывая в текст раскрытого адреса. - Позвольте вам выразить, что общество наше спешило и не медлило избрать своих излюбленных представителюв к вашему превосходительству.
   Губернатор сделал благосклонный кивок головой и одобрительно шевельнул бровями.
   - Вы знаете, - продолжал оратор, - как всегда мы вас любили, а теперь продолжаем излюбливать вас еще больше, за тово, что вы нас так энергически защитили. Да воздаст вам Бог за это щедрой десницеи воздаяния! Да сохранят вас ангелы Его на великом путю вашем, как самого царя Давида, да не споткнитесь с ногой вашей на камень! И да возносится фимиам богомолений наших за здравие и благополучность вашего превосходительства и драгоценнейшей супруги вашей, ее превосходительства!
   Опять сановно благосклонный кивок и комплиментный жест со стороны губернатора.
   Оратор шморгнул носом, быстро проведя под ним указательным пальцем, и продолжал:
   - Сшправедливые действия ваши относительно нас, верноподданных российских евреев, заслужили вам общего нашего особенного одобрения и благодарностью, и заставляют нас даже навертывать сшлиозы на глаза наши.
   Для пущей наглядности оратор полез даже в задний карман за платком, нарочито чистым, и сделал вид, будто действительно отирает "сшлиозы".
   - Н-но! - вздохнул он как бы из глубины сердца, - все-таки дышать нам оставалось и остается трудно, по той самой причине, что в самом обществе нашем существуют ядовитые змеи-искусители, плевелы в доброй пшенице израильской" которых мы желаем сштреблять и вырвать с корнем из себя.
   Губернатор многозначительно и удивленно поднял брови.
   - Так, ваше превосходительство. Говорим с откровенностью, что если в воскресенье было такое вжасное побоище, то небезгрешны в этом и сами евреи. С охотным сердцем сознаемся в том. У нас были даже свои зачинщики, и если бы их не было, то ничего бы не было. Поэтому мы не намерены скрывать их от взоров закона и сами спешим и не медлим на помощь закону, да покарает он виновных! Мы бы не осмелили себя представать и с такой просьбой пред Лицо вашей губернаторской особы, кабы могли устоять настоятельнейшим просьбам всего общества, которое вполномочило нас передать к вашему превосходительству благодарственный адрес и общественный приговор, за надлежащими подписями, что мы, Украинское еврейское общество, не желаем больше иметь на своей среде таких плевелов и зжмеюв, как обыватель Иссахар Бер и другие, поименованные в приговору, которые давно уже заставляли опасаться наши сердца за своею даже палитыческою неблагонадежностью и которые при злополучном погроме проявили так живописно свою фанатизму и сшвирепый характер. Мы будем кричать большим криком к вашему превосходительству, чтобы вы избавили нас от них!
   Вся депутация, с почтительными поклонами, руку на сердце, единогласно подтвердила и повторила эту просьбу, добавив, что ей "вже невмочно".
   - Наш общественный приговор, - продолжал "казенный раввин", - присуждает их ув ссылку на Сибирь, как злокачественных прыщов, дабы не зачумляли собой нашево молодова поколения. А засим, как будет увгодно мудростю вашего превосходительства, но мы иметь их ув своем обществу больше не желаем и за них не отвечаем.
   Вся депутация вторично, в один голос, подтвердила слова своего красноречивого оратора и почтительно представила начальнику губернии вместе с адресом и формальный общественный приговор, осуждавший на выселение в Сибирь Иссахар Бера и пять человек наиболее видных его сторонников.
   Такое заявление пришлось губернатору как нельзя более на руку. С помощью его он, так сказать, убивал трех зайцев разом. Во-первых, "Европа", то есть венская жидовская "пресса", которой он очень боялся, не посмеет уже так бесшабашно кричать о "русском варварстве", да и там, в Петербурге, не так легко поверят этим крикам, после того, что сами же евреи документально заявляют, что первыми зачинщиками были их соплеменники и даже указывают на личности. Во-вторых, и для Петербурга - те же самые евреи своим благодарственным адресом выдали ему, так сказать, аттестат зрелости, за его энергичные действия по прекращению "беспорядков", не прибегая к оружию, и за его гуманность, такт и справедливость, покоряющие ему все сердца и симпатии всего населения. Наконец, в-третьих, этот общественный приговор значительно облегчает и сокращает разбор всего дела, все следственное о нем производство: виновные указаны прямо и уличаются авторитетным свидетельством своих же единоверцев, - чего же еще более! Остается найти несколько "зачинщиков" из русских, но это никогда не трудно, и, таким образом, является счастливая возможность покончить все это неприятное дело в самый непродолжительный срок. Виновные понесут заслуженную кару, общественная совесть получит должное удовлетворение; услужливые корреспонденты прославят в отечественных, а может, даже и в самих еврейских газетах примерную деятельность и распорядительность местной администрации; в петербургских еврейских салонах барона Мюнцбурга и "генералов" Шмуйлова и Паршавского заговорят о том же и в таком же духе, - а к этим салонам, как известно, очень и очень прислушиваются - и... и, в конце концов, Мон-Симон получит благодарность. Во всяком случае, фонды его там, в Петербурге, несомненно повысятсся.
   Он отвечал еврейской депутации изъявлением своей сердечной благодарности за адрес, прибавив, что такая лестная и беспристрастная оценка его служебной деятельности, именно со стороны их, обывателей-евреев, весьма ему приятна и служит даже утешительным воздаянием за все его труды и заботы о пользах и спокойствии граждан вверенной ему губернии. Затем добавил, что общественному их приговору немедленно же даст законный ход, благодарил их за то, что они сами так охотно помогают правительственному правосудию в раскрытии истины и, в заключение, сообщил, что вчера еще назначил особую комиссию, куда войдут и члены от еврейского общества, для разбора и определения суммы понесенных евреями убытков.
   Таким образом, обе стороны расстались в полном взаимном удовлетворении.
   Евреи депутаты были в восторге.
   - Ай, хицшес гибернаторес! Дас-ис айн вирклихес начельникес! - восклицали они между собой при выходе из губернаторской залы, нарочно для того, чтоб и эти, так сказать, интимные похвалы их были услышаны посторонними и переданы по назначению.
   Иссахар Бер, как уличенный "зачинщик", взятый к тому же с поличным, не был выпущен из тюрьмы, когда выпускали всех арестованных "статистов" этого погрома, как христиан, так и евреев. На поруки же взять его было некому, так как ни один еврей не отважился бы на это, под страхом херима. Через несколько недель ему "вышло решение" - и общественный приговор всецело был исполнен, как над ним, так и над пятью его единомышленниками - нужды нет, что эти ни в чем не попались и ни в чем даже не были уличаемы. Общественный приговор - и довольно! Семьи их остались в круглой нищете, потому что недвижимое имущество их было секвестровано кагалом, якобы за неуплаченные их долги еврейскому обществу.
   По поводу этой кары Украинский кагал объявил следующий манифест ко всему местному Израилю[222]:
   "Мазел-тов! Следующей радостью да возрадуется всякий! 18-го Сивона истекающего года, все добропорядочные обыватели нашей благочестивой общины - да процветет она и возвеличится! - были поражены неслыханной дерзостью, с какой бывший морейне, ныне ам-гаарец Иссахар Бер и его гнусные сотоварищи такие-то (перечисляются поименно) осмелились публично, в доме молитвы, поносить весь Совет пречистого кагала и обличать его якобы в нарушении и осквернении святой субботы. Высокомудрый, высокочтимый, достойнейший и великий наш раввин и господин, Борух-бен-Иосел Натансон - сей ослепительный свет иудейства и перл всякой учености, мудрости и благочестия - да возвысится слава его! - тогда же неопровержимо изобличил, с непреложной очевидностью и изумительным остроумнем, всю жалкую слепоту и непонимание этих грубых невежд и интриганов. Десница Всевышнего не оставила их без воздаяния и достойно покарала сих нечестивцев, за оскорбление пречистого кагала, рукой адоне-гаареца[223]. Да уразумеют это и остерегутся все остальные единомышленники этих негодяев, и да ведомо им будет наперед, что пречистый кагал знает их всех наперечет, и неусыпно станет следить за ними, по вся дни живота их, - ибо такая же кара от руки адоне-гаареца ожидает и их скудоумные головы, при малейшем оказательстве с их стороны строптивости или вольнодумства. За малейшее нарушение постановлений кагала, за порицание их, за сомнение в их безусловной правильности и за колебание кагального авторитета - виновные беспощадно подвергнутся ссылке в Сибирь, или иному тяжкому наказанию, по уставу о нарушении херима. На таких отступников от Израиля и Закона будут прежде всего наложены большие штрафы и не пощадятся ни личная честь нарушителей, ни честь их жен и семейств, и никакие отговорки и оправдания не будут приняты. Покорным же да будет приятно, да низойдет на них доброе благословение и да возрадуются они на праздниках и торжествах своих и сыновей своих, и дочерей своих, и внуков. Мир Израилю! Да будет на то воля Господня! Аминь".
   Манифест этот, равно как и самая кара, разразившаяся над Иссахаром и его друзьями, произвели громовое впечатление на все, не только Украинское, но и дальнее еврейство.
   А в городе водворилась просто паника. Противники не смели и рта разинуть, держались ниже травы, тише воды, даже на улицу показаться боялись... Да и сами "верные" и "благочестивые" хотя и ликовали, но тоже держали ухо востро и опасались за каждое свое неосторожное слово.
   Зато кагал, - кагал торжествовал.
  
  

Сноски:

   1
   Шаббос-кодеш - священная суббота. (Здесь и далее прим. автора с сокращ.).
   2
   Гойим - иноплеменники, неверные, христиане.
   3
   Балбоста - хозяйка дома, мать семейства.
   4
   Хале - обряд, установленный Моисеем (Числа, гл. 15).
   5
   Халас - свежий пшеничный хлеб домашнего приготовления.
   6
   Кошерное - чистое, здесь мясо разделанное по целому ряду правил и постановлений, предназначенное для продажи только евреям, в отличие от трефного, т. е. поганого, идущего в пищу всем остальным.
   7
   Щупак - щука, рыба, наиболее любимая евреями в Западной Украине.
   8
   Ойрах-хаим, гл. 242, стр.3.
   9
   Шаббос-гой - христианский батрак, нанимаемый на время шабаша для носки тяжестей, дров, воды, зажигания свеч, купли и продажи и т. п.
   10
   Локшен - лапша, кугель - запеченные макароны, цымис - нечто вроде компота или соуса из фруктов, сладких кореньев и пряностей с медом и жиром. Все эти блюда необходимо являются в смысле неизменного шабашового menu в каждом мало-мальски зажиточном доме. Шолент - горячее, т. е. те же кушанья оставляемые в печи до завтра.
   11
   Малох-гавумес - ангел смерти, который пресекает жизнь евреев не косой, а бритвой.
   12
   Росл-флейш - соус, приготовленный из лука, перца и мяса.
   13
   Миква - водоем при бане, предназначенный для обрядного очистительного омовения (Левит, гл. 12, 15).
   14
   По толкованию Талмуда пришествие Мессии, а с ним и окончательное господство евреев над земным миром, совершится тогда, когда не останется опасных душ для новорожденных на небесах.
   15
   Арбе-канфос - род жилета, выкроенного внизу четырьмя углами с проколотыми дырочками и продетыми нитями цыциса, сметенными в кисти наподобие плетки. Носится в знак страха Божия (Числа, гл. 15).
   16
   Шульклепер - спужитель синагоги шамес, призывающий евреев в синагогу в дни праздника громким голосом, а в будничные дни постукиванием в ставни деревянным молотком. При советах старейшин - бейсах, исполняющих и роль судов, существуют шамесы - делопроизводители, нотариусы и т. п.
   17
   Эшеботы - талмудические университеты, где проходится высший курс всех Тор (законоположений) и Талмуда со всеми комментариями на оный.
   18
   Морейне - особого рода титул, даваемый по особому постановлению беис-дина (совета старейшин) тем из евреев, которые получили полное талмудическое образование, и дающий право войти в члены кагала, в отличие от хабора - неуча, простолюдина; шейне - прекрасный.
   19
   Пейсы - нависочные локоны, называются у евреев святыми, так как ношение их установлено самим Моисеем: "Не остригайте висков на голове вашей кругом и не уничтожай боков бороды твоей" (Левит, гл. 19, ст. 27).
   20
   Бейс-гамидраш или бет-гамидраш - общественный молитвенный дом, в котором, кроме богослужения, целые ученые братства занимаются изучением Талмуда.
   21
   Сидур - молитвенник, заключающей в себе сборник молитв на библейском языке, в отличие от Тхино, такого же молитвенника, составленного на немецко-еврейском жаргоне.
   22
   Минхе - предвечерняя молитва.
   23
   По учению Талмуда, еврей в шабаш, живет удвоенной жизнью, удвоенной душой.
   24
   Кидуш - обряд благословения субботнего вина и угощения всей семьи и сотрапезников из общей чаши.
   25
   Бобе - бабушка, в звательном падеже - бобеле.
   26
   Талис - род савана или белой шерстяной простыни с черными либо с темно-синими каймами.
   27
   Альмемора - возвышенная эстрада посредине синагоги, с которой читается Тора.
   28
   Моление свое как в будничные, так и в праздничные дни, евреи заключают молитвой "Улейны лойшабойах", т. е. благодарением Богу за то, что он не создал их гойями и не сравнял их с такими племенами, что поклоняются суете ничтожной и молятся такому богу, который их не спасет Договорив эти слова, они плюют, добавляя: "тфу! имах шмой войзых- рой!"- да исчезнут имя его и память, или "тфу! имах шмом войзых- ром!" - да исчезнут их имена и память о них. В первом случае это относится ко Христу Спасителю, во втором же вообще к христианам.
   29
   Ламдан - ученый и проповедник.
   30
   Бохер или бахур-эшеботник - ученик, студент эшебота.
   31
   Шахровать - выражение специально еврейское, означающее отчасти спекулировать, отчасти заниматься разными не совсем-гпо чистыми делами.
   32
   Лебен - душа, жизнь - ласкательный эпитет.
   33
   Мезизе - пергаментный сверток с текстом из Торы, приколачиваемый к косяку ворот в охранение от нечистой силы.
   34
   Гит-шабес - добрый шабаш (нем. - евр. жаргон).
   35
   Кидуш в переносном смысле означает выпивку.
   36
   Харифл и магид - остроумный талмудист и проповедник.
   37
   Дерех эрец - религиозная ученость и светское образование.
   38
   Дрош - проповедь.
   39
   Муссар - нравоучение.
   40
   Харифус и маггидус - остроумный разбор и ловкое истолкование текстов Торы, Талмуда и вообще религиозных узаконений.
   41
   Посуки - стихи, изречения Св. Писания.
   42
   Голуса - изгнание. Иго голуса началось для евреев после окончательного разрушения иерусалимского храма и рассеяния по лицу земли народа еврейского.
   43
   Аким - одно из названий, даваемых христианам, цейль - крест.
   44
   Бытия, гл. 2.
   45
   Бытия, гл. 13.
   46
   То же, гл. 15.
   47
   То же. гл. 26.
   48
   Числа, гл. 2.
   49
   Бытия, ел 27.
   50
   То же, гл. 28.
   51
   То же. гл. 32.
   52
   То же, гл. 49.
   53
   Исход, гл. 1.
   54
   Бытия. гл. 13.
   55
   То же, гл. 47.
   56
   Исход. гл. 3.
   57
   Исход, гл. 7.
   58
   Моисей.
   59
   Исход, гл. 12.
   60
   То же, гл. 21.
   61
   Числа, гл. 14.
   62
   То же. гл. 33.
   63
   Левит, гл. 25.
   64
   Второзаконие, гл. 15.
   65
   То же, гл. 23.
   66
   То же, гл. 14.
   67
   То же, гл. 17.
   68
   Второзаконие, гл. 13.
   69
   Таряг мицвес - свод шестисот тринадцати дел, обязательных для каждого еврея.
   70
   Исход, гл. 20.
   71
   Второзаконие, гл. 2.
   72
   То же, гл. 4.
   73
   То же, гл. 4.
   74
   То же, гл. 4.
   75
   То же, гл. 6.
   76
   Шойте - дурень, дурак. Хахом годауль - особенно умный человек.
   77
   Пшат - смысл.
   78
   Миколь шекен - а ни аза, ни бельмеса.
   79
   Второзаконие, гл. 7.
   80
   То же, гл. 8.
   81
   То же, гл. 9.
   82
   Исход, гл. 32.
   83
   Второзаконие, гл. 10.
   84
   То же, гл. 11.
   85
   То же, гл. 15.
   86
   То же, гл. 20.
   87
   То же, гл. 23.
   88
   Эздра, гл. 9.
   89
   Второзаконие, гл. 26.
   90
   То же. гл. 28.
   91
   Исайя, гл. 11.
   92
   То же, гл. 37.
   93
   То же, гл. 61.
   94
   Иезекииль, гл. 39.
   95
   Михей, гл. 5.
   96
   Наум, гл. 1.
   97
   Аввакум, гл. 3.
   98
   Аггей, гл. 2.
   99
   Захария, гл. 10.
   100
   Малахия, гл. 3.
   101
   Иисус, сын Навина, гл. 1.
   102
   Ор ла иегудим - свет всего иудейства. Это своего poда титул и любезный комплимент, обращаемый к ученому человеку.
   103
   Ахсание - еврейский постоялый, или, как выражаются в Западном крае, "заездный" дом.
   104
   Гакдеш - общественная богадельня.
   105
   Ам-гаарец - плебей, невежда, лишенный талмудического образования.
   106
   Все открыто!.. Нас подслушали:.. Спасите меня! (фр.)
   107
   Пильпул - религиозный казуистический или юридический диспут всех ученых бейс-гамидраша.
   108
   Харифус маггидус - остроумный разбор (Галаха) религиозных узаконений, и ловкость в свободном истолковании избранных текстов (Агада).
   109
   Тейку - талмудическое восклицание употребляется обыкновенно при неподдаюищхся разрешению спорных вопросах теологического или философского характера.
   110
   Раббецене - жена раввина.
   111
   Батхан - импровизатор и шут, необходимое лицо на всех еврейских свадьбах.
   112
   Шел-poш и шел-яд - кожаные коробочки величиной с вершок, в которые вкладываются выдержки из Пятикнижия (Исход, гл. 13, Впюрозаконие, гл. П.)
   113
   Туб - представитель общины, заседающий в кагалыюм совете.
   114
   Бейс-дин или бет-дин - дом суда.
   115
   Талмуд, Трактат "Шаббос".
   116
   Гегенем - ад.
   117
   Ойрах-Хаим, гл. IV.
   118
   Талмуд, Трактат "Шаббос".
   119
   Нити цицыса служат талисманом против посягновений злого духа, а потому многие евреи никогда не снимают его, даже и ночью.
   120
   Ойрив - соединение; бывает двух родов: ойрив-хацойрис - соединение дворов и ойрив-тхимин - соединение пространства. Евреи во время шаббоса не имеют свободы передвижения более чем на 2000 шагов и права переноса вещей из комнат во двор и наоборот (Талмуд, кн. Мугин-Эрец). Ойрив устраняет подобные стеснения. Ойрив-хацойрис состоит в том, что хозяин двора передает свой хлеб соседу. который объясняет всем жильцам дома, что хлеб этот подарен всем и все они считаются жильцами одной квартиры, где переноска вещей не возбраняется.
   121
   Ойрив-тхимин в случае необходимости удаления от дома на значительное расстояние заключается в том, что на расстоянии 2000 шагов в землю закапывается кусочек хлеба, и это место считается новым домом, от которого опять отсчитывается 2000 шагов и т. д.
   122
   Taнax - Библия.
   123
   Христианскую веру.
   124
   Шива - семь, семисуточный траур по умершему близкому родственнику. Члены семьи умершего во время траура не выходят из дома, не одевают нового платья, не моют лица, сидят на голом полу в той комнате, где скончался родственник, мужчины разрывают на себе одежды. Ежедневно три раза совершается заупокойная молитва, после чего читается душеспасительный кадеш.
   125
   Мимеры и мешумеды - выкресты и отступники.
   126
   Рош - голова.
   127
   Авойдес-элылым - идолослужение.
   128
   Пришествие Мессии.
   129
   Нидуй - отлучение, карет - искоренение, те. смерть гражданская и иногда физическая, что есть высшая степень херима - еврейской анафемы.
   130
   Газерот - постановление.
   131
   Meшорес - служитель.
   132
   Шофты и дайоны или дайяны - судьи кагала и бейс-дина, менаглы - предводители, икоры - действительные члены кагала (последнее звание есть младшая степень кагальной иерархии), лемалоты - выборные кандидаты на кагальные должности, габаи - старшины, кели-кодеш - причт, состоящий из кантора, или, иначе, хазана, псаломщика, певцов и шульклепера.
   133
   Шамеш-гакагал - кагальный делопроизводитель и нотариус.
   134
   Пинкес - кагальная книга, куда записываются в хронологическом порядке все решения, правила и постановления кагала.
   135
   Низшие кагальные и бейс-динные должностные лица, исправляющие обязанности, частью вроде судебных приставов, наблюдателей за порядком и чиновников для мелких поручений (ишмеиш), частью вроде экзекуторов и полицейских десятских (шотры) и, наконец, несущие черные служительские работы при синагоге и ее учрежденишях (мешоресы).
   136
   Мизрах - восточная, самая почетная сторона синагоги.
   137
   Ав-бейс-дин - председатель.
   138
   Меропия или марофия есть право эксплуатации личности нееврея, приобретаемое с торгов у кагала.
   139
   Илуй - превосходный во всех отношениях молодой человек.
   140
   Мин, множ. ч. миним - одно из названий, даваемых евреями христианам и, в особенности, выкрестам из евреев.
   141
   Пуриц - господин, барин.
   142
   К иноверцам и неверным (христианским) девушкам.
   143
   Меламды - вольнопрактикующие еврейские учителя, стояищие по своему образованию, большей частью, на низком уровне.
   144
   Хасидим - благочестивые, добродетельные праведные. В сущности, это выродившаяся секта фарисеев. Учение их составляет странную смесь евреизма, пифагорщины, диогенщины и крайнего цинизма. Хасиды - это еврейские спириты. Они веруют в переселение душ в людей и животных, и главный предмет изучения для них составляет Кабалла, носящая вполне мистический характер.
   145
   Алиа - собственно поднятие на биму (возвышенная эстрада посреди синагоги) и знаменует собою восхождение на Синай, изображаемый в каждой синагое бимой, откуда возвещают собравшейся общине законы, данные самим Богом (Тора) и читают Пророков. Обряд алиа установлен Ездрою, а по мнению других даже самим Моисеем.
   146
   Тноим - предварительные условия брачного контракта. Самый же брачный договор, кетуба, заключающий в себе изложение обязанностей мужа относительно жены, пишется на халдейском языке и громогласно читается хазаном (кантором) во время самого обряда венчания.
   147
   Похоронный обряд у евреев не считается в числе обрядов духовных и потому не имеет строго религиозного значения. По закону Моисея, духовенству еврейскому даже запрещено заниматься похоронами, чтобы не оскверняться прикосн

Категория: Книги | Добавил: Armush (27.11.2012)
Просмотров: 153 | Комментарии: 1 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа