Главная » Книги

Диккенс Чарльз - Замогильные записки Пикквикского клуба, Страница 6

Диккенс Чарльз - Замогильные записки Пикквикского клуба



ъ бѣдномъ платьѣ. Всѣ и каждый спѣшили привѣтствовать ласковымъ словомъ "добрую м-съ Эдмондсъ", и, бывало, иной разъ, страдальческ³я черты ея озарялись чувствомъ искренней признательности, когда она, по выходѣ изъ церкви, вступала въ разговоръ съ добрыми людьми, принимавшими участ³е въ ея положен³и, или когда она, съ материнскою гордостью, останавливалась полюбоваться на своего малютку, который между тѣмъ рѣзвился съ товарищами подъ тѣнью тополей и липъ церковной ограды. Въ эти минуты м-съ Эдмондсъ бывала спокойна и счастлива.
   "Быстро пролетѣли пять или шесть лѣтъ. Малютка сдѣлался юношей цвѣтущимъ и сильнымъ; но время, округлившее его формы, укрѣпившее его мускулы и члены, согнуло станъ его матери, подкосило ея ноги. Ничья рука не поддерживала бѣдной женщины, и не было подлѣ нея лица, способнаго одушевлять восторгомъ ея сердце. По-прежнему занимала она свою старую ложу въ церкви, но уже никто не сидѣлъ подлѣ нея. Библ³я, какъ и прежде, лежала передъ ней и регулярно каждую обѣдню открывалась на извѣстныхъ страницахъ; но никто вмѣстѣ съ нею не читалъ священныхъ псалмовъ, и слезы крупными каплями падали на ветхую книгу. Сосѣдки, какъ и прежде, встрѣчали ее ласковымъ поклономъ; но она избѣгала ихъ привѣтств³й и ни съ кѣмъ не вступала въ разговоръ. Тополи и липы церковной ограды потеряли для нея чарующую силу, и она не думала останавливаться подъ ихъ тѣнью. Лишь только оканчивалась служба, бѣдная женщина закрывалась платкомъ и поспѣшно выходила изъ церкви.
   "Должно ли мнѣ объяснять вамъ, милостивые государи, что молодой человѣкъ, оглядываясь на пройденное поприще жизни, на первоначальные дни своихъ отроческихъ и юношескихъ лѣтъ, ничего не могъ въ нихъ видѣть, что бы тѣснѣйшимъ образомъ не соединялось съ длиннымъ рядомъ добровольныхъ страдан³й и лишен³й, которымъ подвергала себя бѣдная женщина исключительно для того, чтобъ взлелѣять и воспитать своего единственнаго сына? Должно ли объяснять, что, при всемъ томъ, молодой человѣкъ забылъ неимовѣрные труды, заботы, огорчен³я, напасти,- забылъ все, что перенесла для него любящая мать - связался съ отчаянными извергами и вступилъ, очертя голову, на тотъ гибельный путь, который неизбѣжно долженъ былъ довести его до позорной смерти? Къ стыду человѣческой природы, вы угадали развязку.
   "Пробилъ роковой часъ, когда бѣдной женщинѣ суждено было испить до дна горькую чашу послѣднихъ страдан³й. Мошенническ³я продѣлки безпрерывной цѣпью слѣдовали одна за другою по всѣмъ этимъ мѣстамъ, и дерзость тайныхъ изверговъ, укрывавшихся отъ правосуд³я, увеличивалась съ каждымъ днемъ. Отчаянный разбой среди бѣлаго дня усилилъ бдительность мѣстнаго начальства, и скоро приняты были рѣшительныя мѣры. Подозрѣн³я обратились на Эдмондса и трехъ его товарищей. Его схватили, заключили въ тюрьму, допросили, обвинили,- осудили на смерть.
   "Дик³й и пронзительный крикъ изъ женской груди, крикъ, раздавш³йся по судейскому двору, когда прочтенъ былъ смертный приговоръ, раздается до сихъ поръ въ моихъ ушахъ. Злодѣй, считавш³йся погибшимъ для всякаго человѣческаго чувства и смотрѣвш³й съ безсмысленнымъ равнодуш³емъ даже на самое приближен³е смерти, очнулся при этомъ ужасномъ крикѣ. Его губы, сомкнутыя до этого часа упорной нѣмотою, задрожали и открылись сами собою; холодный потъ выступилъ изъ всѣхъ поръ его тѣла: онъ затрясся, зашатался и едва не грянулся о каменный полъ.
   "При первыхъ порывахъ душевной пытки страждущая мать бросилась на колѣни y моихъ ногъ, и я услышалъ изъ устъ ея пламенную молитву къ Всемогущему Существу, хранившему ее до настоящей минуты среди безчисленныхъ напастей и скорбей. Согласная на всѣ возможныя муки въ этой и даже будущей жизни, она умоляла Небеснаго Творца пощадить юную жизнь ея единственнаго сына. Слѣдовали затѣмъ ужасный взрывъ тоски и отчаянная борьба, невыносимая для силъ человѣка. Я зналъ, что сердце ея сокрушилось съ этой минуты: но ни теперь, ни послѣ ни одной жалобы, ни одного ропота не произнесли ея уста.
   "Грустно и жалко было видѣть, какъ эта женщина каждый день приходила на тюремный дворъ, какъ старалась она, убѣжден³ями и мольбами, именемъ неба и материнской любви, смягчить жестокое сердце своего закоснѣлаго сына. Все было напрасно. Молодой извергъ остался упрямымъ, непреклоннымъ, неподвижнымъ. Смертный приговоръ неожиданно былъ измѣненъ на четырнадцатилѣтнюю ссылку, но и это обстоятельство не образумило злодѣя.
   "Духъ самоотвержен³я и любви, поддерживавш³й такъ долго слабый организмъ, не могъ до конца устоять противъ физическихъ недуговъ. Мать преступника сдѣлалась больна. Еще разъ, одинъ только разъ, собралась она взглянуть на своего сына; но послѣдн³я силы оставили ее на тюремномъ дворѣ, и она въ изнеможен³и упала на сырую землю.
   "И теперь поколебалось, наконецъ, высокомѣрное равнодуш³е и холодность молодого человѣка, и грозно пробилъ для него часъ неумолимой кары. Природа потребовала возмезд³я за нарушен³е своихъ правь.
   "Прошелъ день - мать преступника не явилась на тюремный дворъ; еще прошелъ день - и она не пришла навѣстить своего сына; трет³й вечеръ наступилъ - ее нѣтъ какъ нѣтъ, a между тѣмъ черезъ двадцать четыре часа ему должно будетъ разстаться съ нею - вѣроятно, на всю жизнь. Какъ сумасшедш³й бѣгалъ онъ по тѣсному тюремному двору взадъ и впередъ, какъ бѣшеный, хватался за свою голову, лишенную человѣческаго смысла. О, съ какою быстротою нахлынули на его душу давно забытыя воспоминан³я протекшихъ дней!.. Съ какимъ ужаснымъ отчаян³емъ услышалъ онъ, наконецъ, роковую вѣсть! Его мать,- единственное создан³е, связанное съ нимъ узами крови и любви,- лежитъ на одрѣ болѣзни, умираетъ, можетъ быть, на разстоян³и одной мили отъ мѣста, гдѣ онъ стоитъ. Будь онъ свободенъ и не скованъ - въ пять минутъ быстрыя ноги принесли бы его въ родительск³й домъ. Онъ подскочилъ къ желѣзной двери, схватился за болтъ съ энерг³ей отчаян³я, рванулъ, отскочилъ опять и ударился о толстую стѣну, въ безумной надеждѣ вышибить камни; но стѣна, какъ и дверь, издѣвались надъ усил³ями сумасшедшаго человѣка. Онъ всплеснулъ руками и заплакалъ горько.
   "Я принесъ материнское благословен³е заключенному сыну, и принесъ я къ болѣзненному одру матери горькое раскаян³е ея сына и торжественное обѣщан³е его загладить слѣды прошедшей жизни. Я слышалъ съ замиран³емъ сердца, какъ раскаявающ³йся преступникъ строилъ планы для утѣшен³я своей матери по своемъ возвращен³и изъ ссылки; но я зналъ, что прежде, чѣмъ достигнетъ онъ до мѣста своего назначен³я, его мать не будетъ болѣе принадлежать къ этому м³ру.
   "Его отправили ночыо. Черезъ нѣсколько недѣль душа страждущей матери возлетѣла - я торжественно вѣрю и свято уповаю - къ мѣсту вѣчнаго блаженства и покоя. Я отслужилъ панихиду надъ бренными останками. Она лежитъ на здѣшнемъ кладбищѣ. Надъ ея могилой нѣтъ никакого камня. Человѣкъ зналъ ея печали; добродѣтели ея извѣстны Богу.
   "Заранѣе было устроено, что преступникъ, при первомъ позволен³и, станетъ писать къ своей матери, и что письма его будутъ адресованы на мое имя. Отецъ положительно отказался отъ своего сына, лишь только отвели его въ тюрьму, и для него было все равно, живъ онъ или нѣтъ.
   "Прошло два-три года: о молодомъ Эдмондсѣ не было ни слуха, ни духа. Въ продолжен³е семи лѣтъ, то-есть половины срока его ссылки, я не получилъ отъ него ни одного письма. Оставалось придти къ вѣроятному заключен³ю, что онъ погибъ или умеръ.
   "Нѣтъ, однакожъ. По прибыт³и на мѣсто ссылки Эдмондсъ былъ отправленъ въ одну изъ самыхъ отдаленныхъ колон³й, и этимъ обстоятельствомъ объясняется тотъ фактъ, что ни одно изъ его писемъ не дошло до моихъ рукъ, хотя писалъ онъ довольно часто. Всѣ четырнадцать лѣтъ пробылъ онъ на одномъ и томъ же мѣстѣ. По истечен³и этого срока, вѣрный обѣщан³ю, данному матери, онъ отправился въ Англ³ю и, послѣ безчисленныхъ затруднен³й, прибылъ пѣшкомъ на свою родину.
   "Въ прекрасный воскресный вечеръ, въ половинѣ августа, Джонъ Эдмондсъ подходилъ къ той самой деревнѣ, которую, за четырнадцать лѣтъ, онъ оставилъ съ такимъ позоромъ и стыдомъ. Ближайш³й его путь лежалъ черезъ кладбище. Какъ сильно забилось сердце въ его груди, когда онъ подошелъ къ церковной оградѣ! Высок³е тополи и липы, озаренные послѣдними лучами заходящаго солнца, пробудили въ его душѣ воспоминан³я давно прошедшихъ дней. Онъ представлялъ себѣ, какъ, бывало, смотрѣлъ на ея блѣдное лицо, и какъ глаза ея наполнялись слезами, когда она любовалась на его черты. Случалось иногда, эти слезы падали на его щеки, когда мать наклонялась цѣловать своего любимца; невинный малютка плакалъ и самъ, хотя не понималъ, отчего и зачѣмъ. И вспомнилъ Джонъ Эдмондсъ, какъ часто онъ рѣзвился со своими сверстниками по этому зеленому дерну, оглядываясь по временамъ назадъ, чтобъ уловить улыбку матери или услышать ея ласковое слово. Но вотъ декорац³я перемѣнилась, младенчество и первыя лѣта юности прошли: наступилъ пер³одъ нравственнаго омрачен³я, пер³одъ унижен³я, стыда, неблагодарности, позора... все припомнилъ Джонъ Эдмондсъ, и замеръ духъ въ немъ, и сердце облилось кровью...
   "Онъ вошелъ въ церковь. Вечерня кончилась, народъ расходился, но двери еще не были заперты. Глухо раздались его шаги по чугунному полу, и онъ почти оробѣлъ отъ этого звука. Все было тихо и спокойно. Онъ оглянулся вокругъ. Ничего не измѣнилось: все тѣ же старые памятники, на которые тысячу разъ смотрѣлъ онъ съ дѣтскимъ благоговѣн³емъ въ бывалые годы; тотъ же маленьк³й налой съ полинялой пеленою, тотъ же алтарь, передъ которымъ такъ часто повторялъ онъ символъ вѣры и десять заповѣдей. Онъ подошелъ къ старой ложѣ, гдѣ такъ часто въ воскресные дни сиживалъ подлѣ матери: ложа была заброшена, и обличала продолжительное отсутств³е особы, которой она могла принадлежать. Не было здѣсь ни Библ³и, ни маленькой подушки, гдѣ лежала священная книга. Быть можетъ, мать его занимала теперь другую, бѣднѣйшую ложу, или была такъ слаба, что не могла дойти до церкви одна, или... но онъ боялся подумать о томъ, что могло быть вѣрнѣе всего. Холодный потъ пробился изъ всѣхъ его поръ, и онъ страшно задрожалъ при выходѣ изъ церкви.
   "На церковной паперти онъ встрѣтилъ старика и отступилъ назадъ при взглядѣ на него: то былъ могильщикъ, и Джонъ Эдмондсъ, въ бывалые годы, часто видѣлъ его съ заступомъ въ рукахъ. что-то теперь онъ скажетъ воротившемуся Джону? Старикъ поднялъ глаза на лицо незнакомца, проговорилъ "добрый вечеръ" и медленно побрелъ на кладбище. Онъ забылъ Джона Эдмондса.
   "Спустившись съ холма, Джонъ Эдмондсъ пошелъ въ деревню. Погода была теплая. Поселяне сидѣли y воротъ своихъ домовъ, когда онъ проходилъ, или бродили въ своихъ маленькихъ садахъ, наслаждаясь ясностью вечерней погоды и отдыхая отъ трудовъ. Мног³е взоры обращались на него, и не разъ онъ самъ бросалъ на обѣ стороны пытливые взгляды, боясь и желая удостовѣриться, мотъ ли кто-нибудь угадать его въ этомъ мѣстѣ. Почти въ каждомъ домѣ попадались ему незнакомыя лица; въ нѣкоторыхъ, однакожъ, угадывалъ онъ своихъ старыхъ товарищей по школѣ, бывшихъ мальчиками, когда онъ видѣлъ ихъ послѣдн³й разъ; но теперь они были окружены толпою веселыхъ дѣтей, народившихся послѣ его ссылки. Въ чертахъ одного старика, тщедушнаго и слабаго, сидѣвшаго съ костылемъ въ рукахъ на скамейкѣ y воротъ, Джонъ Эдмондсъ угадалъ бывшаго земледѣльца, здороваго и сильнаго, какимъ онъ зналъ его за четырнадцать лѣтъ. Но всѣ, рѣшительно всѣ, забыли воротившагося Джона, и никто не привѣтствовалъ его ни поклономъ, ни ласковымъ словомъ.
   "Уже послѣдн³е лучи заходящаго солнца падали на землю, отбрасывая яркое зарево на желтые снопы сжатой пшеницы и растягивая на огромное пространство тѣни огородныхъ деревъ, когда Джонъ Эдмондсъ остановился, наконецъ, передъ старымъ домомъ, гдѣ прошли его младенческ³я лѣта, и куда стремился онъ съ неописанной тоской въ продолжен³е безконечныхъ годовъ своего заточен³я и тяжкой работы. Да, это былъ точно онъ, родительск³й домъ Джона Эдмондса. Вотъ палисадникъ - какой низеньк³й!.. a было время, когда онъ казался ему высокою стѣною,- вотъ и старый садъ. Новыя растен³я, цвѣты, деревья; но здѣсь же, на своихъ мѣстахъ, и старыя дерева: вотъ величавый и пышный дубъ, тотъ самый, подъ которымъ тысячу разъ отдыхалъ онъ послѣ рѣзвой игры съ дѣтьми... О, сколько воспоминан³й, грустныхъ и отрадныхъ, тѣснятся въ его грудь! Внутри дома раздаются голоса. Онъ становится на цыпочки; притаиваетъ духъ, прислушивается съ напряженнымъ вниман³емъ - нѣтъ: ни одного знакомаго звука! То были веселые голоса, a онъ зналъ хорошо, что бѣдная мать не могла веселиться въ разлукѣ съ несчастнымъ сыномъ.
   "Онъ постучался; когда отворили дверь, изъ комнаты повысыпала цѣлая толпа маленькихъ дѣтей, веселыхъ и буйно рѣзвыхъ. Отецъ, съ младенцемъ на рукахъ, появился на порогѣ; дѣти обступили его со всѣхъ сторонъ, захлопали своими крошечными руками и дружно начали тащить его назадъ, приглашая принять участ³е въ ихъ шумныхъ забавахъ. Съ замиран³емъ сердца Джонъ припомнилъ, какъ часто, бывало, въ старину, на этомъ самомъ мѣстѣ, онъ отскакивалъ отъ своего буйно-пьянаго отца. И припомнилъ онъ, какъ часто случалось ему, скрытому въ подушкахъ маленькой постели, слышать грубыя слова и за ними - плачъ, стоны, крикъ и рыдан³я бѣдной женщины... Подавленный мучительной тоской, Джонъ опрометью бросился изъ дома, заплакалъ, застоналъ, зарыдалъ, но кулаки его были сжаты, зубы стиснуты, и палящая тоска сверлила его грудь.
   "Таково было первое впечатлѣн³е возвращен³я на родину послѣ продолжительной ссылки. Этого ли ожидалъ несчастный, когда тамъ, за океаномъ, представлялъ себѣ родительск³й домъ, изъ-за котораго вытерпѣлъ невыносимыя муки въ продолжен³е своего пути? Свидан³е, радушная встрѣча, прощен³е, радостныя слезы, спокойный пр³ютъ.- Увы!- все это мечты, мечты, дик³я мечты! Нѣтъ болѣе материнской хижины, и онъ одинокъ въ своей старой деревнѣ. Что значило его прежнее одиночество среди дремучихъ лѣсовъ, никогда не видавшихъ человѣческаго лица?..
   "Онъ почувствовалъ и понялъ, что тамъ, за океаномъ, въ странѣ безслав³я и позора, родина рисовалась въ его воображен³и съ обстановкой его младенческихъ лѣтъ, но не такою, какою могла она быть послѣ его возвращен³я домой. Печальная дѣйствительность сразила его сердце и погубила въ немъ остальной запасъ нравственнаго мужества и силы. Онъ не смѣлъ разспрашивать и былъ далекъ отъ надежды, что можетъ кто-нибудь принять его здѣсь съ чувствами сострадан³я и радушнаго участ³я къ его судьбѣ.
   "Медленнымъ и нерѣшительнымъ шагомъ пошелъ онъ впередъ, склонивъ голову на грудь и не смѣя питать никакихъ опредѣленныхъ желан³й. Одна, только одна мысль тускло мерцала въ его мозгу - бѣжать отъ общества людей куда бы то ни было. Онъ вспомнилъ про зеленый лугъ на концѣ деревни, и туда направилъ свои шаги. Достигнувъ этого мѣста, онъ бросился на траву и закрылъ лицо обѣими руками.
   "Онъ не замѣтилъ, что на холмѣ подлѣ него лежалъ какой-то человѣкъ: его платье зашелестило, когда онъ обернулся и взглянулъ на новаго пришельца. Эдмондсъ поднялъ голову.
   "Человѣкъ усѣлся на томъ же холмѣ, поджавъ ноги подъ себя. Его волосы были всклокочены, спина согнута, желтое лицо взрыто глубокими морщинами. Судя по платью, можно было догадаться, что онъ жилъ въ богадѣльнѣ. Онъ казался дряхлымъ старикомъ; но эта дряхлость могла быть скорѣе слѣдств³емъ разврата и болѣзней, чѣмъ естественнымъ дѣйств³емъ прожитыхъ годовъ. Онъ принялся смотрѣть на незнакомца: его глаза, сначала впалые и безжизненные, засверкали дикимъ блескомъ и приняли бурно тревожный видъ, когда, повидимому, онъ вглядѣлся въ предметъ своихъ наблюден³й. Еще минута и, казалось, эти глаза готовы будутъ выпрыгнуть изъ своихъ орбитъ. Эдмондсъ мало-помалу приподнялся на свои колѣна, и пристально началъ всматриваться въ лицо старика. Они глядѣли другъ на друга, молчали и были неподвижны.
   "Блѣдный, какъ смерть, и страшный, какъ выходецъ съ того свѣта, старикъ медленно привсталъ и зашатался. Эдмондсъ быстро вскочилъ съ своего мѣста. Старикъ отступилъ назадъ: Джонъ послѣдовалъ за нимъ.
   "- Кто ты, старикъ?- сказалъ онъ глухимъ, прерывающимся голосомъ.- Дай услышать твой голосъ.
   "- Прочь!- закричалъ старикъ, сопровождая страшными проклят³ями свое восклицан³е.
   "Джонъ ближе подошелъ къ нему.
   "- Прочь! прочь!
   "И дряхлый старикъ, волнуемый неистовою злобой, поднялъ палку.
   "- Отецъ!..
   "Старикъ между тѣмъ испустилъ пронзительный крикъ и громкое эхо, переливаясь и перекатываясь помчалось по уединенному полю. Его лицо побагровѣло и посинѣло; кровь фонтаномъ хлынула изъ горла и носа; трава окрасилась темно-багряною краской; старикъ зашатался и грянулся на землю. У него лопнулъ кровяной сосудъ, и прежде, чѣмъ сынъ успѣлъ приподнять его изъ грязной лужи,- онъ уже былъ мертвъ.
  

---

  
   "Въ одномъ изъ отдаленныхъ угловъ нашего кладбища,- заключилъ священникъ послѣ кратковременной паузы,- погребенъ человѣкъ, служивш³й три года въ моемъ домѣ послѣ этого событ³я. Смиренный и кротк³й духомъ, онъ чистосердечно каялся во всѣхъ своихъ грѣхахъ и даже могъ служить образцомъ терпѣн³я и строгой жизни, очищенной сердечнымъ сокрушен³емъ. Кто былъ онъ, и откуда пришелъ въ нашу деревню - никто не зналъ, кромѣ меня; но это былъ Джонъ Эдмондсъ, воротивш³йся изъ ссылки".
  

Глава VII.

На грѣхъ мастера нѣтъ: мѣтилъ въ ворону, попалъ въ корову.- Побѣдоносная игра и нѣкоторыя друг³я чрезвычайно-интересныя подробности назидательнаго свойства.

   Утомительныя приключен³я несчастнаго утра и счастливѣйшаго вечера, равно какъ эффектъ пасторскаго разсказа, произвели самое могучее вл³ян³е на воспр³имчивыя чувства президента Пикквикскаго клуба. Лишь только радушный хозяинъ, со свѣчою въ рукахъ, проводилъ своего гостя въ комфортабельную спальню, м-ръ Пикквикъ минутъ черезъ пять погрузился въ сладк³й и глубок³й сонъ, отъ котораго, впрочемъ, немедленно воспрянулъ при первыхъ лучахъ палящаго солнца. Иначе, конечно, и быть не можетъ: между свѣтилами двухъ м³ровъ, физическаго и нравственнаго, должна быть постоянная, прямая и непосредственная симпат³я.
   М-ръ Пикквикъ вскочилъ съ постели, надѣлъ халатъ, открылъ окно, испустилъ глубок³й вздохъ и воскликнулъ такимъ образомъ:
   - О природа, чистая, безыскусственная, очаровательная природа,- благословляю тебя! Какой безумецъ согласится навсегда запереть себя въ душномъ пространствѣ, среди извести, кирпичей и глины, если только разъ удалось ему почувствовать на себѣ вл³ян³е роскошной сцены, открывшейся теперь передъ моими глазами? Какой сумасбродъ рѣшится прозябать всю свою жизнь въ такомъ мѣстѣ, гдѣ нѣтъ ни овечекъ, ни коровъ, ни всѣхъ этихъ щедрыхъ даровъ Сильвана и Помоны, разсыпанныхъ здѣсь на каждомъ шагу для мирныхъ и тихихъ наслажден³й истинныхъ сыновъ обожаемой натуры? Какой, говорю я, какой?
   И м-ръ Пикквикъ, отъ избытка душевныхъ волнен³й, высунулъ свою голову изъ окна, чтобъ удобнѣе любоваться на лазурное небо и цвѣтущ³я поля. Запахъ свѣжаго сѣна и сотни благоухан³й отъ цвѣтовъ маленькаго сада наполняли воздухъ передъ окнами прекрасной дачи; зеленые луга с³яли подъ утренней росой, блиставшей на каждомъ листкѣ, и птицы стройнымъ хоромъ заголосили свой концертъ, какъ будто въ трепещущихъ капляхъ росы скрывался для нихъ источникъ вдохновен³й. Сладостное и очаровательное мечтан³е осѣнило душу великаго мужа.
   - Джой!
   Этотъ прозаическ³й звукъ весьма неосторожно и некстати порвалъ нить размышлен³й, уже начинавшихъ приходить въ стройный, систематическ³й порядокъ въ головѣ глубокаго мыслителя. М-ръ Пикквикъ взглянулъ направо: никого не было; взглянулъ налѣво: тоже никого; онъ возвелъ свой взоръ на небеса, но и тамъ не оказалось ни одного подозрительнаго предмета. Затѣмъ велик³й мужъ отважился на дѣйств³е, которое бы всего скорѣе пришло въ голову обыкновеннаго человѣка: онъ взглянулъ въ садъ, и въ саду увидѣлъ м-ра Уардля.
   - Съ добрымъ утромъ, м-ръ Пикквикъ,- проговорилъ почтенный джентльменъ, проникнутый, очевидно, чувствами поэтическихъ наслажден³й.- Чудесный день, не правда ли? Хорошо, что вы рано встаете. Выходите скорѣе къ намъ. Я буду васъ ждать.
   М-ръ Пикквикъ не заставилъ повторить обязательнаго приглашен³я. Въ десять минутъ туалетъ его былъ конченъ, и черезъ десять минутъ онъ былъ въ саду подлѣ веселаго старичка.
   - Вотъ вы какъ!- воскликнулъ м-ръ Пикквикъ, замѣтивш³й, съ нѣкоторымъ изумлен³емъ, что товарищъ его держалъ ружье въ рукѣ, и что другое ружье лежало на травѣ подлѣ него.- Что вы хотите съ этимъ дѣлать?
   - Вашъ другъ и я собираемся передъ завтракомъ немного пострѣлять,- отвѣчалъ добродушный хозяинъ.- Вѣдь онъ хорошо стрѣляетъ?
   - Да, мой пр³ятель говоритъ, что онъ отличный стрѣлокъ,- подтвердилъ м-ръ Пикквикъ,- мнѣ, впрочемъ, еще не случалось видѣть его искусства.
   - И прекрасно: стало быть, вамъ предстоитъ удовольств³е быть свидѣтелемъ нашей забавы. Что это онъ такъ долго нейдетъ? Джой, Джой!
   Жирный дѣтина, освѣженный живительнымъ вл³ян³емъ утренней погоды, былъ, казалось, на этотъ разъ усыпленъ не совсѣмъ, a только на три четверти съ дробью. Немедленно онъ вышелъ на крыльцо.
   - Ступай, Джой, позови этого джентльмена и скажи, что мы съ м-ромъ Пикквикомъ станемъ ждать его y деревьевъ передъ грачами. Ты покажешь дорогу.
   Сонливый толстякъ поворотилъ налѣво кругомъ, a м-ръ Уардль, какъ новый Робинзонъ Крузо, положилъ на плечо оба ружья и вышелъ изъ садовой калитки.
   - Вотъ мы здѣсь и остановимся,- сказалъ пожилой джентльменъ, когда онъ и м-ръ Пикквикъ подошли къ деревьямъ, унизаннымъ на своихъ верхушкахъ гнѣздами грачей.
   - Что жъ мы станемъ дѣлать?- спросилъ м-ръ Пикквикъ.
   - A вотъ увидите.
   Пожилой джентльменъ принялся заряжать ружье.
   - Сюда, господа, сюда!- воскликнулъ м-ръ Пикквикъ, завидѣвъ фигуры господъ Снодграса, Винкеля и Топмана.
   Пикквикисты только что вышли изъ садовой калитки и направляли свои шаги къ жилищу грачей. Жирный дѣтина, не зная навѣрное, какого именно джентльмена долженъ онъ позвать къ своему хозяину, пригласилъ ихъ всѣхъ до одного, разсчитывая весьма благоразумно, что въ такомъ случаѣ не будетъ никакихъ недоразумѣн³й.
   - Поздненько вы встаете, м-ръ Винкель,- проговорилъ пожилой джентльменъ.- Исправный охотникъ не станетъ дожидаться солнечнаго восхода.
   М-ръ Винкель отвѣчалъ принужденной улыбкой и принялъ поданное ружье съ такой прискорбной физ³оном³ей, которая, въ метафизическомъ смыслѣ, могла бы скорѣе принадлежать невинному грачу, томимому предчувств³емъ насильственной смерти.
   Пожилой джентльменъ свистнулъ и махнулъ рукой. По этому знаку двое оборванныхъ мальчишекъ, выступившихъ на сцену подъ дирекц³ей новаго Ламберта {Daniel Lambert - извѣстный чудакъ, жирный, высок³й и толстый. Онъ жилъ въ Лондонѣ и показывалъ себя за деньги, какъ рѣдкое произведен³е природы. Его имя сдѣлалось нарицательнымъ.} въ дѣтской формѣ, начали карабкаться по сучьямъ двухъ ближайшихъ деревъ.
   - Зачѣмъ здѣсь эти ребята?- спросилъ м-ръ Пикквикъ взволнованнымъ тономъ.
   Ему вдругъ пришло въ голову, что несчастные мальчишки, въ надеждѣ пр³обрѣсть скудную плату за свой рискъ, промышляютъ тѣмъ, что дѣлаютъ изъ себя живыя мишени для пуль неопытныхъ стрѣлковъ. Его сердце облилось кровью.
   - Имъ надобно вспугнуть игру, ничего больше,- отвѣчалъ, улыбаясь, м-ръ Уардль.
   - Что?
   - Вспугнуть игру, то есть, говоря на чистомъ англ³йскомъ нарѣч³и, расшевелить грачей.
   - Только-то?
   - Да. Вы успокоились?
   - Совершенно.
   - Очень хорошо. Могу я начать?
   - Сдѣлайте милость,- сказалъ м-ръ Винкель, обрадованный тѣмъ, что очередь до него дойдетъ не слишкомъ скоро.
   - Въ такомъ случаѣ, посторонитесь. Ну, мальчуганъ!
   Мальчишка свистнулъ, закричалъ и принялся раскачивать вѣтвь съ грачинымъ гнѣздомъ. Встрепенулись юные птенцы, подняли встревоженный говоръ и, размахивая крыльями, съ участ³емъ, разспрашивали другъ друга, зачѣмъ зоветъ ихъ безпокойный человѣкъ. Ружейный выстрѣлъ былъ для нихъ громогласнымъ отвѣтомъ. Навзничь палъ одинъ птенецъ, и высоко взвились надъ нимъ уцѣлѣвш³я птицы.
   - Подыми, Джой,- сказалъ пожилой джентльменъ.
   Радостная улыбка зас³яла на щекахъ сонливаго дѣтины, когда онъ выступилъ впередъ: смутныя видѣн³я маслянаго пирога съ начинкой изъ грача зашевелились въ его воображен³и жирно и сладко. Онъ поднялъ птицу и засмѣялся восторженнымъ смѣхомъ: птица была толстая и жирная.
   - Ну, м-ръ Винкель,- сказалъ хозяинъ, заряжая опять свое собственное ружье,- теперь ваша очередь: стрѣляйте.
   М-ръ Винкель двинулся впередъ и поднялъ ружье. М-ръ Пикквикъ и его друзья инстинктивно спѣшили посторониться на значительное разстоян³е, изъ опасен³я повредить свои шляпы убитыми грачами, которые, нѣтъ сомнѣн³я, дюжинами попадаютъ на землю послѣ опустошительнаго выстрѣла. Послѣдовала торжественная пауза, и за нею - крикъ мальчишки - птич³й говоръ - слабый стукъ.
   - Эге!- воскликнулъ пожилой джентльменъ.
   - Что, другъ? Ружье не годится?- спросилъ м-ръ Пикквикъ.
   - Осѣчка!- проговорилъ м-ръ Винкель, блѣдный какъ снѣгъ.
   - Странно, очень странно,- сказалъ пожилой джентльменъ,- этого за нимъ прежде никогда не водилось. Да что это? Я вовсе не вижу пистона.
   - Какая разсѣянность!- воскликнулъ м-ръ Винкель.- Я вѣдь и забылъ про пистонъ!
   Ошибка мигомъ была исправлена, и м-ръ Винкель опять выступилъ впередъ съ видомъ отчаянно рѣшительнымъ и храбрымъ. М-ръ Топманъ пр³ютился за кустомъ, и съ трепетомъ смотрѣлъ на приготовительную церемон³ю стрѣльбы. Мальчишка опять поднялъ крикъ и вспугнулъ четырехъ птицъ. М-ръ Винкель выстрѣлилъ. Стонъ изъ груди человѣка былъ жалобнымъ и совершенно непредвидѣннымъ отвѣтомъ: м-ру Топману суждено было спасти жизнь невиннаго грача принят³емъ значительной части заряда въ свое лѣвое плечо.
   Послѣдовала суматоха, неизобразимая ни перомъ, ни языкомъ, и мы отнюдь не беремся описывать какъ м-ръ Пикквикъ, проникнутый справедливымъ негодован³емъ, назвалъ м-ра Винкеля - злодѣемъ; какъ м-ръ Топманъ, низверженный и плавающ³й въ собственной крови, лежалъ и стоналъ, произнося въ забытьи какое-то имя обожаемой красавицы и проклиная своего уб³йцу, стоявшаго передъ нимъ на колѣняхъ; какъ потомъ онъ открылъ свой правый глазъ и прищурилъ его опять, опрокидываясь навзничь. Все это представляло сцену поразительную и даже раздирательную въ нѣкоторомъ смыслѣ. Наконецъ, однакожъ, къ общему утѣшен³ю, несчастный страдалецъ пришелъ въ себя и обнаружилъ очевидные признаки жизни. Друзья поставили его на ноги, перевязали ему рану носовымъ платкомъ и медленными шагами пошли домой, поддерживая его со всѣхъ сторонъ.
   Шеств³е было умилительное и трогательное. Они приближались къ садовой калиткѣ, гдѣ уже давно стояли дамы, ожидавш³я къ завтраку своихъ городскихъ гостей. Дѣвствующая тетушка с³яла самою радужною улыбкой и дѣлала веселые знаки. Ясно, что она ничего не знала о случившейся бѣдѣ. Невинное создан³е! Бываютъ времена, когда душевное невѣдѣн³е служитъ для насъ залогомъ самаго прочнаго блаженства.
   Они подошли ближе.
   - Что это y нихъ сдѣлалось съ маленькимъ старичкомъ?- сказала Изабелла Уардль.
   Дѣвствующая тетушка не обратила никакого вниман³я на этотъ вопросъ, относивш³йся, по ея мнѣн³ю, къ президенту Пикквикскаго клуба. Треси Топманъ былъ еще юношей въ ея глазахъ, и она смотрѣла на его лѣта въ уменьшительное стекло.
   - Ничего, mesdames, будьте спокойны,- сказалъ пожилой джентльменъ, желавш³й. заранѣе предупредить суматоху въ обществѣ женщинъ.
   Дамы обступили м-ра Топмана.
   - Не бойтесь, mesdames,- повторилъ хозяинъ.
   - Что-жъ такое случилось?- вскрикнули леди.
   - Небольшое несчаст³е съ м-ромъ Топманомъ - ничего больше.
   Цѣломудренная тетка испустила пронзительный крикъ, закатилась истерическимъ смѣхомъ и повалилась безъ чувствъ въ объят³я своихъ племянницъ.
   - Окатить ее холодной водой,- сказалъ пожилой джентльменъ.
   - Нѣтъ, нѣтъ,- пробормотала цѣломудренная тетка,- мнѣ теперь лучше, гораздо лучше. Изабелла, Эмил³я - доктора! Онъ раненъ? умеръ? О, Боже мой. Ха, ха, ха!
   Это былъ второй нумеръ истерическаго хохота, сопровождаемый отчаянно дикимъ визгомъ.
   - Успокойтесь,- сказалъ м-ръ Топманъ, растроганный почти до слезъ этимъ умилительнымъ выражен³емъ нѣжной симпат³и,- успокойтесь, сударыня, сдѣлайте милость.
   - Его ли это голосъ?- воскликнула цѣломудренная тетка, дико вращая глазами.
   Трет³й нумеръ истерики принялъ опустошительно страшный характеръ.
   - Не тревожьтесь, сударыня, умоляю васъ именемъ неба,- проговорилъ м-ръ Топманъ нѣжнымъ тономъ.- Я немного раненъ, и ничего больше.
   - Такъ вы не умерли?- взвизгнула истерическая леди.- О, скажите, ради Бога, что вы не умерли!
   - Что за глупости, Рахиль?- перебилъ м-ръ Уардль довольно грубымъ тономъ, совершенно противорѣчившимъ поэтическому характеру всей этой сцены.- За какимъ чортомъ онъ долженъ сказать, что не умеръ?
   - О нѣтъ, нѣтъ, я не умеръ!- воскликнулъ м-ръ Топманъ.- Мнѣ нужна только ваша помощь, сударыня. Позвольте облокотиться на вашу ручку,- прибавилъ онъ шопотомъ,- о, миссъ Рахиль!
   Дѣвственная тетка сдѣлала два шага впередъ и подала ему руку. Они благополучно пришли въ столовую. М-ръ Треси Топманъ, улучивъ удобную минуту, прижалъ ея пальчики къ своимъ губамъ и опустился на софу.
   - Вы слабы?- сказала сострадательная Рахиль.
   - Нѣтъ это ничего. Скоро я совсѣмъ оправлюсь. Благодарю васъ.
   И, проговоривъ послѣднюю фразу, м-ръ Топманъ закрылъ глаза.
   - Онъ спитъ,- пробормотала дѣвственная тетка.- Его органы зрѣн³я были сомкнуты только въ продолжен³е двадцати секундъ.- Милый, милый Треси!
   М-ръ Топманъ встрепенулся и вскочилъ.
   - О, произнесите еще разъ эти отрадныя слова!- воскликнулъ онъ съ трогательнымъ умилен³емъ и самымъ убѣдительнымъ тономъ.
   Цѣломудренная дѣва испугалась.
   - Вы, конечно, ихъ не слышали?- проговорила она съ дѣвственной застѣнчивостью.
   - О, да, я слышалъ ихъ!- возразилъ м-ръ Топманъ.- Повторите ли вы ихъ изъ сострадан³я къ несчастливцу, который ...
   - Молчите!- прервала цѣломудренная леди.- Мой братъ.
   М-ръ Треси Топманъ принялъ свою прежнюю позу, и черезъ минуту въ комнату вошелъ м-ръ Уардль, сопровождаемый хирургомъ.
   Плечо было освидѣтельствовано, рана перевязана, и докторъ, къ общему благополуч³ю, объявилъ, что опасности не было ни малѣйшей. Мало-помалу веселость водворилась снова, и завтракъ начался своимъ чередомъ. Джентльмены и леди, повидимому, совсѣмъ забыли непр³ятное приключен³е, грозившее оставить по себѣ так³я печальныя послѣдств³я. Одинъ м-ръ Пикквикъ молчалъ и, казалось, былъ погруженъ въ глубочайшую задумчивость. Его довѣр³е къ м-ру Винкелю поколебалось, расшаталось, и едва совсѣмъ не исчезло.
   - Играете ли вы въ криккетъ?- спросилъ м-ръ Уардль, обращаясь къ несчастному стрѣлку.
   Въ другое время и при другихъ обстоятельствахъ м-ръ Винкель не задумался бы дать утвердительный отвѣтъ; но теперь онъ понималъ и чувствовалъ деликатность своего положен³я, и скромно отвѣчалъ:
   - Нѣтъ.
   - A вы, сэръ?- спросилъ м-ръ Снодграсъ.
   - Игрывалъ встарину,- отвѣчалъ хозяинъ,- но теперь отвыкъ. Я членъ здѣшняго клуба криккетистовъ, но самъ уже давно не играю {Многосложная и довольно запутанная игра въ криккетъ требуетъ для русскихъ читателей нѣкоторыхъ пояснен³й. Она разыгрывается двумя парт³ями, изъ которыхъ каждая состоитъ изъ одинвадцати человѣкъ. Прежде всего вколачиваются въ землю два, такъ называемые уиккета (wickets), или городка, на разстоян³и двадцати шаговъ другъ отъ друга. Каждый уиккетъ состоитъ изъ трехъ вертикально поставленныхъ палокъ, на которыя кладется еще палка меньшей величины. Парт³и бросаютъ жреб³й, и тогда съ одной стороны выходятъ съ палками два игрока, и становятся подлѣ уиккетовъ. Каждый изъ нихъ обязанъ оборонять свой городокъ. Съ этой цѣлью тотъ и другой отмѣриваютъ отъ уиккета длину своей палки, и на томъ разстоян³и выкапываютъ маленькое углублен³е, куда вколачиваютъ толстый конецъ дубины. Съ другой стороны выходятъ два, такъ называемые, баулера (bowlers), которые должны стараться попасть своимъ шаромъ въ эти городки. Друг³е игроки изъ второй же парт³и, приставленные для наблюден³я за ходомъ игры, обязаны считать и подавать баулерамъ шаръ, если онъ отлетитъ слишкомъ далеко. Когда первый баулеръ броситъ шаръ въ противоположный уиккетъ, то могутъ произойти три характеристическихъ обстоятельства: или баулеръ попадетъ въ уиккетъ, или не попадетъ и, вмѣстѣ съ тѣмъ, ударъ его не будетъ отраженъ защитникомъ уиккета, либо, наконецъ, брошенный шаръ далеко отпрянетъ отъ удара дубиной. Въ первомъ случаѣ неловк³й защитникъ городка совсѣмъ оставляетъ игру, и на его мѣсто становится игрокъ изъ той же парт³и; во-второмъ шаръ поднимается другимъ баулеромъ и бросается въ противоположный уиккетъ; въ третьемъ - баулеры, приставленные для наблюден³й, бѣгутъ за шаромъ, поднимаютъ его и бросаютъ въ одинъ изъ городковъ. Между тѣмъ, въ этомъ послѣднемъ случаѣ, защитники городковъ перебѣгаютъ нѣсколько разъ отъ одного уиккета къ другому, стараясь въ то же время не прозѣвать непр³ятельскаго нападен³я. Число сдѣланныхъ ими переходовъ отмѣчается особенными маркерами, и на нихъ-то собственно основывается побѣда той или другой стороны. Какъ скоро сбитъ одинъ изъ городковъ, защитникъ его немедленно долженъ оставить игру, и это мѣсто занимается другимъ изъ той же парт³и криккетистовъ. Когда такимъ образомъ всѣ члены одной парт³и принуждены будутъ, одинъ за другимъ, оставить игру, очередь доходитъ до игроковъ противоположной стороны. Побѣда окончательно рѣшается числомъ переходовъ, сдѣланныхъ криккетистами обѣихъ парт³й. Должно замѣтить, что cricket - нац³ональная и самая любимая игра англичанъ. Во многихъ городахъ учреждены для нея особенные клубы, и случается весьма нерѣдко, что здѣсь одинъ городъ соперничаетъ съ другимъ, выбирая изъ своей среды лучшихъ криккетистовъ и противопоставляя ихъ соперникамъ другого мѣстечка. Причемъ, какъ водится, устраиваются съ обѣихъ сторонъ пари на огромныя суммы. Прим. перев.}.
   - Сегодня, я полагаю, будетъ большое собран³е,- сказалъ м-ръ Пикквикъ.
   - Да, говорятъ, игра завязывается на славу,- отвѣчалъ хозяинъ.- Хотите посмотрѣть?
   - Я люблю видѣть игры всякаго рода,- отвѣчалъ м-ръ Пикквикъ,- если только въ нихъ, отъ неопытности какого-нибудь хвастуна, не подвергается опасности человѣческая жизнь.
   М-ръ Пикквикъ пр³остановился и строго взглянулъ на м-ра Винкеля, который обомлѣлъ подъ испытующимъ взглядомъ президента. Черезъ нѣсколько секундъ велик³й мужъ отвелъ отъ него свои глаза и прибавилъ.
   - Можемъ ли мы поручить нашего раненаго друга заботливости вашихъ леди?
   - Совершенно можете,- пробормоталъ скороговоркой м-ръ Топманъ.
   - Разумѣется,- подтвердилъ м-ръ Снодграсъ.
   Поразмыслили и рѣшили, что м-ръ Топманъ останется дома подъ благодатнымъ надзоромъ женскаго комитета, a всѣ остальные джентльмены, подъ предводительствомъ м-ра Уардля, отправятся въ городъ Моггльтонъ, куда поголовно выступитъ весь Дингли-Делль, чтобъ принять участ³е въ нац³ональной игрѣ, занимавшей теперь умы всѣхъ горожанъ и поселянъ.
   Они пошли веселою и стройною толпой, и черезъ нѣсколько часовъ м-ръ Пикквикъ, почти самъ не зная какъ, очутился въ главной улицѣ Моггльтона.
   Всѣмъ, a можетъ быть не всѣмъ, извѣстно, статься можетъ даже, что и никому неизвѣстно, что Моггльтонъ - весьма древн³й и почтенный городъ, имѣющ³й всѣ признаки настоящаго корпоративнаго города: въ немъ есть мэръ, буржуа и фримэны, онъ владѣетъ съ незапамятныхъ временъ неоспоримымъ правомъ представлять изъ своей среды одного депутата въ англ³йск³й парламентъ, гдѣ, тоже съ незапамятныхъ временъ, насчитываютъ въ дѣловомъ архивѣ три тысячи триста тридцать три документа относительно города Моггльтона. Этотъ старинный городъ отличается своею приверженност³ю къ религ³и и консерватизмомъ въ торговой политикѣ. Однѣхъ просьбъ относительно уничтожен³я торговли въ праздничные дни поступило отъ него въ парламентъ пятьсотъ тридцать семь, и вслѣдъ затѣмъ таковое же число прошен³й послѣдовало относительно поощрен³я торговли неграми и введен³я колон³альной системы въ Англ³и; шестьдесятъ восемь въ пользу удержан³я и распространен³я привилег³й церкви. Триста семьдесятъ проектовъ относительно дистиллирован³я можжевеловой желудочной водки тоже въ свое время были представлены благосклонному вниман³ю лордовъ, вмѣстѣ съ покорнѣйшимъ прошен³емъ касательно выдачи столѣтней привилег³и новоучредившемуся обществу воздержан³я отъ крѣпкихъ напитковъ.
   Проникнутый глубокимъ уважен³емъ къ знаменитому городу, м-ръ Пикквикъ стоялъ на главной его улицѣ и смотрѣлъ съ видомъ ученой любознательности на окружающ³е предметы. Передъ нимъ во всей красотѣ разстилалась торговая площадь, и въ центрѣ ея - огромный трактиръ съ блестящей вывѣской весьма замысловатаго вида: то былъ на мраморной колоннѣ сизо-бирюзовый левъ съ высунутымъ языкомъ и тремя низенькими ножками, поднятыми на воздухъ, между тѣмъ какъ четвертая лапа неистово опиралась на колонну. Тутъ были также пожарный дворъ и страховая отъ огня контора, хлѣбные амбары, водочный заводъ, булочная, полпивная и башмачная лавка, принимавшая также на себя обязанность доставлять честнымъ гражданамъ потребное количество шляпъ, фуражекъ, колпаковъ, зонтиковъ, чепчиковъ и учебныхъ книгъ по всѣмъ отраслямъ наукъ. Былъ тутъ красный кирпичный домикъ съ небольшимъ вымощеннымъ дворомъ, принадлежавш³й, какъ всѣмъ было извѣстно, городскому адвокату, и былъ тутъ, сверхъ того, другой красный кирпичный домикъ съ венец³анскими ставнями и огромной вывѣской надъ воротами, гдѣ явственно обозначалось золотыми буквами жилище городского врача. Двѣ-три дюжины мальчишекъ бѣжали черезъ площадь на поле криккетистовъ, и два-три лавочника стояли y своихъ дверей, увлекаемые очевиднымъ желан³емъ быть свидѣтелями нац³ональной игры. Все это замѣтилъ м-ръ Пикквикъ отчетливо и ясно, и уже въ душѣ его заранѣе обрисовался планъ краснорѣчивѣйшей страницы путевыхъ впечатлѣн³й. Разсчитывая написать ее при первомъ удобномъ случаѣ, онъ поспѣшилъ присоединиться къ своимъ друзьямъ, которые уже поворотили изъ главной улицы и созерцали на краю города широкое поле битвы.
   Уиккеты были уже совсѣмъ готовы, и не въ дальнемъ разстоян³и отъ нихъ красовались двѣ палатки обширнаго размѣра, снабженныя всѣми принадлежностями для отдыха и прохлады состязающихся криккетистовъ. Но игра еще не начиналась. Два или три героя изъ Дингли-Делль и столько же городскихъ богатырей забавлялись на чистомъ воздухѣ, съ величественнымъ видомъ перекидывая съ руки на руку массивные шары. Друг³е криккетисты въ соломенныхъ шляпахъ, фланелевыхъ курткахъ и бѣлыхъ штанахъ, бродили около палатокъ, куда и м-ръ Уардль повелъ своихъ гостей.
   Полдюжины привѣтств³й, громкихъ и радушныхъ, встрѣтили прибыт³е пожилого джентльмена. Всѣ фланелевыя куртки выступили впередъ, когда онъ началъ рекомендовать своихъ гостей, джентльменовъ изъ Лондона, желавшихъ съ нетерпѣн³емъ видѣть собственными глазами нац³ональное игрище, которое, нѣтъ сомнѣн³я, доставитъ имъ одно изъ величайшихъ наслажден³й.
   - Вамъ, я полагаю, будетъ гораздо удобнѣе въ палаткѣ,- сказалъ одинъ весьма статный джентльменъ, съ туловищемъ, нѣсколько похожимъ на резиновый шаръ, набитый гусинымъ пухомъ.
   - Въ палаткѣ, сэръ, вы найдете все, что провинц³я можетъ придумать для столичныхъ гостей,- подтвердилъ другой джентльменъ весьма величавой и мужественной наружности.
   - Вы очень добры, сэръ,- сказалъ м-ръ Пикквикъ.
   - Сюда пожалуйте,- добавилъ джентльменъ съ шарообразнымъ туловищемъ.- Отсюда вы можете увидѣть всѣ эволюц³и нашихъ молодцовъ.
   Президентъ и м-ръ Уардль вошли въ палатку.
   - Безподобная игра... эффектъ сильнѣйш³й... упражнен³е для физики... мастерство!
   &nbs

Другие авторы
  • Борисов Петр Иванович
  • Сатин Николай Михайлович
  • Тихомиров В. А.
  • Зайцевский Ефим Петрович
  • Снегирев Иван Михайлович
  • Золотусский Игорь
  • Северин Дмитрий Петрович
  • Салиас Евгений Андреевич
  • Тарасов Евгений Михайлович
  • Шишков Александр Ардалионович
  • Другие произведения
  • Лесков Николай Семенович - Скоморох Памфалон
  • Межевич Василий Степанович - Стихотворения
  • Бестужев-Марлинский Александр Александрович - Наезды
  • Чертков Владимир Григорьевич - О революции
  • Ермолов Алексей Петрович - Записки Алексея Петровича Ермолова во время управления Грузией
  • Минченков Яков Данилович - Корин Алексей Михайлович
  • Лазаревский Борис Александрович - А. П. Чехов
  • Писарев Дмитрий Иванович - Пушкин и Белинский. Глава вторая
  • Сиповский Василий Васильевич - В. Д. Доценко. Судьба Русской Америки и Сахалина в книгах В. В. Сиповского и В. М. Дорошевича
  • Кондурушкин Степан Семенович - Хараба
  • Категория: Книги | Добавил: Anul_Karapetyan (27.11.2012)
    Просмотров: 325 | Комментарии: 1 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа