Главная » Книги

Алданов Марк Александрович - Ключ, Страница 7

Алданов Марк Александрович - Ключ


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

ительную квартиру... Да и самая обстановка, выраженiе лица Фишера, все говоритъ, что о самоубiйствe рeчи быть не можетъ... Нeтъ, здeсь не самоубiйство, здeсь убiйство, хорошо обдуманное убiйство"...
  Система доводовъ, устанавливающихъ виновность Загряцкаго, уже сложилась у Николая Петровича. Въ этой системe многое еще могло измeниться въ зависимости отъ показанiй госпожи Фишеръ, отъ очной ставки между ней и ея любовникомъ. Кое-что съ минуты на минуту должны были внести данныя дактилоскопическаго изслeдованiя. Но общая аргументацiя слeдствiя была уже намeчена и съ внeшней стороны выходила довольно стройной. Однако Николай Петровичъ все яснeе чувствовалъ въ ней слабыя мeста. Онъ понималъ, что каждую улику въ отдeльности опытный защитникъ сумeетъ, если не разбить, то во всякомъ случаe сильно поколебать. "Впрочемъ, математической ясности никогда не бываетъ при запирательствe преступника",- подумалъ Яценко.- "Если не считать, конечно, уличенiя посредствомъ дактилоскопiи"...
  Въ дактилоскопiю Николай Петровичъ вeрилъ, нельзя было не вeрить,- но вeрилъ не такъ {149} твердо, какъ, напримeръ, въ химическое изслeдованiе. Новeйшая судебно-полицейская наука основывалась на дактилоскопiи,- Яценко прекрасно это зналъ. Однако въ глубинe души онъ чуть-чуть сомнeвался въ томъ, что изъ миллiона людей каждый имeетъ свой отпечатокъ пальца и что нeтъ двухъ такихъ отпечатковъ, которые были бы совершенно сходны одинъ съ другимъ. "Въ Чикаго недавно приговорили къ смерти преступника исключительно на основанiи дактилоскопической улики. Правда, этотъ приговоръ вызвалъ у многихъ возмущенiе... Что, если въ Чикаго была допущена ошибка?.. Въ Европe нeтъ твердо установленной практики... У насъ тоже нeтъ"... Яценко справедливо считалъ русскiй судъ лучшимъ въ мiрe.
  Николай Петровичъ вынулъ изъ папки No. 16 дактилограмму отпечатковъ, оставшихся на бутылкe и на стаканe въ комнатe, гдe было совершено убiйство. Онъ еще разъ у лампы вглядeлся въ отпечатокъ, проявленный свинцовыми бeлилами. На листe бумаги довольно большой кружокъ былъ покрытъ сложнымъ овальнымъ узоромъ. Экспертъ отмeтилъ номерами особенности узора: шесть в и л о к ъ и четыре о с т р о в к а. Въ пояснительной запискe приводились какiя-то дроби со ссылкой на систему Вуцетича. Снимокъ съ руки Загряцкаго еще не былъ готовъ и выводовъ потому быть не могло. Николай Петровичъ долго вглядывался въ фотографiю. "Да, какъ будто все это убeдительно... Однако - они въ Чикаго какъ хотятъ, а я на основанiи этихъ вилокъ и островковъ все таки не подведу человeка подъ каторгу",- сказалъ онъ себe.- "Жаль, что со всeхъ насъ не снимаютъ отпечатковъ. Надо бы, чтобы это было обязательно и чтобы всe снимки регистрировались. Тогда при любомъ {150} преступленiи - взглянулъ въ каталогъ и сразу знаешь преступника... Но отчего же этого не вводятъ, если это такъ просто?" - опять съ сомнeнiемъ подумалъ Николай Петровичъ.- "Впрочемъ, здeсь и безъ дактилоскопiи дeло ясно: да, конечно, Загряцкiй убилъ... Убилъ, чтобы къ его любовницe перешли богатства банкира"...
  Николай Петровичъ еще лишь приблизительно разобрался въ томъ, какое именно наслeдство оставилъ Фишеръ. Состоянiе, по наведеннымъ справкамъ, было огромное, но запутанное: выразить его точной цыфрой слeдователь пока не могъ. Надо было выяснить стоимость разныхъ акцiй, непонятныя названiя которыхъ постоянно попадались въ газетахъ. Названiя эти зналъ и Николай Петровичъ, хоть и не слeдилъ за биржевой хроникой,- все равно какъ онъ зналъ имена выдающихся артистовъ, несмотря на то, что мало посeщалъ театры.
  Стукъ въ дверь прервалъ мысли Николая Петровича.
  - Къ Вашему Превосходительству,- сказалъ сторожъ, подавая визитную карточку.
  - Попросите войти. Что, еще ничего мнe не приносили изъ сыскного отдeленiя?
  - Никакъ нeтъ, Ваше Превосходительство.
  Въ комнату вошелъ докторъ Браунъ. Они любезно поздоровались, какъ старые знакомые.
  - Очень радъ васъ видeть,- сказалъ Яценко, крeпко пожимая руку Брауну и пододвигая ему стулъ.- Вы ко мнe по дeлу?
  - Да, если позволите,- отвeтилъ, садясь, Браунъ.
  - Къ вашимъ услугамъ.
  - Я зашелъ къ вамъ, собственно, для очистки совeсти. Видите-ли, у меня осталось такое впечатлeнiе, что слова, сказанныя мною вамъ о {151} Загряцкомъ при нашемъ первомъ знакомствe, могутъ быть неправильно вами истолкованы. Надeюсь, вы не поняли ихъ въ томъ смыслe, что я считаю Загряцкаго человeкомъ способнымъ на убiйство?..
  Яценко смотрeлъ на него съ недоумeнiемъ.
  - Это было бы, разумeется, невeрно,- продолжалъ Браунъ.- Ничто въ моемъ знакомствe, правда, не близкомъ и не продолжительномъ, съ этимъ господиномъ не даетъ мнe основанiй считать его способнымъ на преступленiе болeе другихъ людей. Ничто,- повторилъ онъ.- Вотъ это я и хотeлъ довести до вашего свeдeнiя, на случай, если я тогда выразился не вполнe ясно.
  - Вы ошибаетесь,- сказалъ Николай Петровичъ.- Я именно такъ и понялъ тогда ваши слова.
  - Очень радъ. Въ такомъ случаe мое сегодняшнее посeщенiе является излишнимъ. Но, видите ли, я въ газетахъ прочелъ, что Загряцкiй арестованъ и что улики противъ него тяжелыя (онъ помолчалъ съ полминуты, какъ бы вопросительно глядя на слeдователя). И я не хотeлъ бы прибавлять что бы то ни было къ этимъ уликамъ, хотя бы одно только впечатлeнiе.
  - Разумeется, я понимаю ваши мотивы,- отвeтилъ Яценко.- Долженъ, однако, вамъ сказать, что мы не сажаемъ людей въ тюрьму на основанiи впечатлeнiй. У слeдствiя дeйствительно есть очень серьезныя основанiя думать, что Загряцкiй отравилъ Фишера... Отравилъ растительнымъ ядомъ, природа котораго уже выяснена экспертизой.
  - Вотъ какъ... Уже выяснена? - повторилъ Браунъ.- Такъ быстро?
  - Да... Не имeю права входить въ подробности слeдственнаго матерiала. Однако газеты уже сообщили, что экспертиза констатируетъ отравленiе алкалоидомъ типа белладонны. Не знаю, какъ {152} журналисты все это узнаютъ чуть ли не раньше меня,- добавилъ онъ, улыбаясь,- но это правда. Таково дeйствительно заключенiе экспертизы: отравленiе растительнымъ ядомъ рода белладонны.
  - У васъ очень хорошiй экспертъ,- сказалъ съ насмeшкой Браунъ.- Вeроятно, врачъ, правда? Врачи, какъ журналисты, тоже все прекрасно знаютъ.
  - Виноватъ?.. Я не совсeмъ васъ понимаю?
  - Я нeсколько знакомъ съ токсикологiей и самъ въ этой области немало поработалъ. Долженъ сказать, это область довольно темная, и я потому удивленъ, что вашъ экспертъ такъ быстро и точно все выяснилъ и установилъ. Сложные анализы у насъ длятся часто долгiя недeли. Есть къ тому же немало алкалоидовъ, совершенно сходныхъ по дeйствiю. Повторяю, наши познанiя въ этой области еще очень не точны... Но это не мое дeло, не буду вамъ мeшать,- сказалъ Браунъ, приподнимаясь.- Прошу меня извинить, что отнялъ у васъ время.
  - Сдeлайте одолженiе,- любезно произнесъ Николай Петровичъ.- То, что вы говорите, весьма интересно... Мнe казалось бы, однако.. Войдите!
  - Вамъ, Николай Петровичъ, пакетъ,- сказалъ письмоводитель, слегка кланяясь Брауну и подавая слeдователю большой конвертъ.- Изъ сыскного отдeленiя только что доставили,- добавилъ онъ и слегка покраснeлъ, подумавъ, что въ присутствiи посторонняго человeка лучше было бы не произносить нехорошо звучащихъ словъ "изъ сыскного отдeленiя": онъ чувствовалъ, что это немного непрiятно Николаю Петровичу. {153}
  - Благодарю васъ,- сказалъ поспeшно Яценко.- Вы меня извините,- обратился онъ къ Брауну, распечатывая конвертъ ножомъ. Изъ пакета выпала фотографiя. Слeдователь бeгло взглянулъ на Брауна. Тотъ сидeлъ неподвижно.
  - Вы меня извините,- повторилъ Николай Петровичъ и быстро пробeжалъ приложенную къ фотографiи бумагу... "Вполнe тождественнымъ признано быть не можетъ"...- бросилась ему въ глаза фраза, отпечатанная на машинкe въ разрядку.
  - Очень неважная погода,- сказалъ смущенно Брауну письмоводитель.
  - Очень неважная...
  - Одно слово, Петроградъ.
  Яценко, хмурясь, читалъ бумагу. Экспертъ докладывалъ, что основная форма узора, петлевая съ косымъ направленiемъ петель влeво и съ одной дельтой справа, сходна въ обоихъ снимкахъ. Но вилокъ во второмъ снимкe было семь, островковъ пять, при чемъ двe вилки и одинъ островокъ на снимкахъ не вполнe совпадали по положенiю. Выводъ эксперта заключался въ томъ, что, при несомнeнномъ и большомъ сходствe отпечатковъ, они не могутъ быть признаны совершенно тождественными; нeкоторое расхожденiе можетъ, однако, объясняться и недостаточной четкостью сохранившагося на бутылкe отпечатка. Николай Петровичъ пожалъ плечами.
  - Распишитесь, пожалуйста за меня въ прiемe пакета,- сказалъ онъ письмоводителю.
  Браунъ поднялся.
  - Еще разъ прошу извинить, что васъ побезпокоилъ.
  - Нисколько не побезпокоили, но удерживать не смeю... Вы еще долго пробудете въ Петербургe?
  - Вeроятно, долго. Я заваленъ работой. {154}
  - Да, у васъ и видъ утомленный. Должно быть, и нашъ климатъ нелегко переносить послe Европы... Отвратительная осень, давно такой не было.
  Они, уже стоя, немного поговорили о политикe, о Распутинe, о близкомъ и очень занимавшемъ всeхъ открытiи сессiи Государственной Думы.
  - Я получилъ билетъ въ ложу журналистовъ, Вeроятно, пойду,- сказалъ Браунъ.
  - Какъ жаль, что я не могу пойти. Да, у насъ очень тяжелыя времена. Удивительна слeпота нашей власти и этихъ безотвeтственныхъ круговъ. Казалось бы, ребенку ясно, что мы катимся въ бездну.
  - Катимся въ бездну,- глухо повторилъ Браунъ.

    XXV.

  Искры рвались за пролетомъ вокзала, прорeзывая клубы дыма, черные у отверстiй трубъ, понемногу свeтлeвшiе повыше. Изъ-подъ вагоновъ поeзда съ непрерывнымъ свистомъ выходилъ бeлый паръ и рeдeлъ, обволакивая вагоны. Пахло желeзнодорожной гарью. По лоснящемуся черной слякотью перрону пробeгали нервные пассажиры. Господинъ, съ большой коробкой въ рукe, догонялъ артельщика, быстро катившаго двухколесную телeжку. Двe дамы растерянно обнялись передъ раскрытой дверью вагона второго класса. Слышались отчаянные свистки. По сосeднему пути локомотивъ медленно надвигался заднимъ ходомъ на сверкавшiй огнями вокзалъ. Человeкъ съ лопатой въ рукахъ работалъ на полотнe, повернувшись къ поeзду спиною. Мальчикъ изъ {155} окна съ радостнымъ ужасомъ смотрeлъ на полотно. По крайнему перрону угрюмо, не въ ногу, шли солдаты.
  Федосьевъ, опираясь на палку, оглядываясь по сторонамъ, вышелъ съ портфелемъ въ рукe, и направился впередъ къ вагону перваго класса. Шедшiй навстрeчу человeкъ въ пальто съ каракулевымъ воротникомъ поровнялся съ Федосьевымъ и, не глядя на него, бросилъ вполголоса:
  - Въ первомъ вагонe за машиной.
  Федосьевъ дошелъ до конца поeзда и поднялся на площадку вагона, уютно свeтившагося тусклыми желтоватыми огоньками. Въ корридорe онъ столкнулся съ Брауномъ.
  - Александръ Михайловичъ? Прiятный сюрпризъ,- сказалъ удивленнымъ тономъ Федосьевъ, здороваясь.- Тоже въ Царское?
  - Нeтъ, я въ Павловскъ.
  - Значить, до Царскаго вмeстe... Вы въ этомъ купе? Разрeшите и мнe сeсть здeсь, благо никого нeтъ...
  - Сдeлайте одолженiе... Я думалъ, вамъ полагается отдeльное купе или даже отдeльный вагонъ?..
  - Ну, вотъ еще... Я никому на вокзалe и не говорилъ, что eду... Вамъ все равно - спиной къ локомотиву? - спросилъ Федосьевъ, кладя портфель на диванъ и садясь.- Такъ вы въ Павловскъ?
  - Да, я туда eзжу по понедeльникамъ и четвергамъ. Одно изъ нашихъ учрежденiй по изготовленiю противогазовъ помeщается въ Павловскe.
  - Вотъ вeдь какая прiятная встрeча,- повторилъ Федосьевъ.- А я звонилъ въ "Паласъ", да васъ дома не было... Мнe особенно интересно побесeдовать съ человeкомъ, прибывшимъ {156} недавно изъ Европы. Вы курите? - спросилъ онъ, вынимая портсигаръ.- Я безъ папиросы не могу прожить часа... Такъ какъ же вы къ намъ изволили проeхать? Черезъ Англiю и Скандинавскiя страны?
  - Да, на Ньюкестль-Бергенъ.
  - Значить, всякiя видали государства, и воюющiя, и нейтральныя... Вeрно, и въ Стокгольмe задержались?
  - Нeсколько дней.
  - Стокгольмъ да еще Лозанна теперь интереснeйшiе города: гнeзда всeхъ агентуръ и контръ-агентуръ мiра.
  - Я недавно побывалъ и въ Лозаннe.
  - Такъ-съ?.. Да, вы могли многое видeть... Ну что, какъ тамъ, у нашихъ доблестныхъ союзниковъ?.. Замeтьте,- вставилъ онъ съ улыбкой, - у насъ теперь ироническое обозначенiе "наши доблестные союзники" стало почти обязательнымъ. Казалось бы, почему? Вeдь они и въ самомъ дeлe доблестные?..
  - Да, у насъ, кажется, не даютъ себe отчета въ ихъ жертвахъ, особенно въ жертвахъ Францiи.
  - Именно... А можетъ, тутъ природная русская насмeшливость надъ всякой оффицiальной словесностью. Вeдь вовсе не французы, а мы самый насмeшливый въ мiрe народъ... "Надъ чeмъ смeемся?.." Хоть и, правда, со стороны не совсeмъ это понятно. Подумайте, вeдь у нихъ на западномъ фронтe вся французская армiя, вся англiйская, вся бельгiйская, да еще разныя вспомогательныя войска, канадскiя, австралiйскiя, индусскiя, алжирскiя,- и все это противъ половины германской армiи. А мы одни, и противъ насъ другая половина нeмцевъ, да три четверти австрiйской армiи, да еще турки... Можетъ быть, если на дивизiи считать, это и не совсeмъ такъ... Хоть {157} вeрно почти такъ и на дивизiи... Но публика судитъ безъ цыфръ. Отсюда и пошло: "доблестные союзники", "домъ паромщика", и все такое.
  - Зато у союзниковъ дeла лучше, чeмъ у насъ. У нихъ фронтъ крeпкiй.
  - Да, да, конечно... Хоть и не такiя ужъ у нихъ блестящiя дeла. Да и снарядовъ, и аэроплановъ у союзниковъ не то, что у насъ, какъ котъ наплакалъ. У нихъ могучая промышленность, флотъ, американская база, а у насъ ничего...
  Послышались звонки, свистокъ кондуктора. Поeздъ покачнулся, вокзалъ медленно поплылъ назадъ.
  - И живемъ однако,- сказалъ, устало глядя въ окно, Браунъ.
  - Дивны дeла Твои, Господи, живемъ! Вотъ только долго ли проживемъ?..
  - Вы думаете, недолго?
  - Увы, не я одинъ думаю: всe мы смутно чувствуемъ, что дeло плохо... И, замeтьте, большинство очень радо: грацiозно этакъ, на цыпочкахъ въ пропасть и спрыгнуть.
  - Мнe все-таки нeсколько странно это слышать отъ представителя власти.
  - Я, Александръ Михайловичъ, не такъ ужъ типиченъ для представителя власти. Разумeю нашу нынeшнюю, съ позволенiя сказать, власть,- сказалъ Федосьевъ, ускоряя рeчь въ темпъ ускоряющемуся ходу поeзда.
  - Вотъ какъ: "съ позволено сказать"?
  - Да, вотъ какъ... Такого правительства даже у насъ никогда не бывало. Истиннымъ чудомъ еще и держимся. Кто это, Тютчевъ, кажется, сказалъ, что функцiя русскаго Бога отнюдь не синекура?.. Впрочемъ, что-жъ говорить о нашемъ правительствe,- сказалъ онъ, нахмурившись.- О немъ нeтъ двухъ мнeнiй. А я отъ нашей лeвой {158} общественности тeмъ главнымъ образомъ и отличаюсь, что и въ нее нисколько не вeрю... У насъ, Александръ Михайловичъ, военные по настроенiю чужды милитаризму, юристы явно не въ ладахъ съ закономъ, буржуазiя не вeритъ въ свое право собственности, судьи не убeждены въ моральной справедливости наказанiя... Эхъ, да что говорить! - махнулъ рукой Федосьевъ.- Расползается русское государство, всe мы это чувствуемъ...
  - Я, признаться, не замeчалъ, чтобы в с e это чувствовали въ Петербургe. Напротивъ...
  - Я говорю о людяхъ умныхъ и освeдомленныхъ... Умъ, конечно, отъ Бога, а вотъ освeдомленности у людей моей профессiи, конечно, больше, чeмъ у кого бы то ни было. Намъ все виднeе, чeмъ другимъ, и многое мы такое знаемъ, Александръ Михайловичъ,- или хоть подозрeваемъ,- вставилъ онъ,- о чемъ другiе люди не имeютъ понятiя. Тe же, которые понятiе имeютъ, тe не догадываются, что мы это знаемъ...
  Оба вздрогнули и быстро оглянулись на окно: по сосeднему пути со страшной силой пронесся встрeчный поeздъ... Прошло нeсколько мгновенiй, ревъ и свистъ оборвались. Сверкнули огни, телеграфная проволока быстро поднялась и, подхваченная столбомъ, полетeла внизъ. Впереди простоналъ свистокъ.
  - Да, многое мы видимъ и знаемъ,- повторилъ Федосьевъ.
  - Жаль однако, что ваше вeдомство не даетъ болeе наглядныхъ доказательствъ своей проницательности,- сказалъ Браунъ.
  Федосьевъ посмотрeлъ на него и усмeхнулся.
  - Дадимъ, дадимъ.
  - Исторiи оставите?
  - Исторiи мы уже оставили.
  - Это что же, если не секретъ? {159}
  - Теперь, пожалуй, больше не секретъ. Я разумeю записку, года три тому назадъ поданную н а ш и м ъ человeкомъ "въ сферы", какъ пишутъ лeвыя газеты. Вы, вeрно, о ней слышали: записка Петра Николаевича Дурново. Не слыхали? Объ этой запискe начинаютъ говорить - и не мудрено. Въ ней, Александръ Михайловичъ, все предсказано, рeшительно все, что случилось въ послeднiе годы. Предсказана война, предсказана съ мельчайшею точностью конфигурацiя державъ: съ одной стороны, говоритъ, будутъ Германiя, Австрiя, Турцiя, Болгарiя, съ другой Англiя, Россiя, Францiя, Италiя, Сербiя, Японiя,- онъ еще, правда, указываетъ Соединенные Штаты, пока въ войну не вмeшавшiеся. Предсказанъ ходъ войны, его отраженiе у насъ, тоже совершенно точно. А кончится все, по его словамъ, революцiей и въ Россiи, и въ Германiи, причемъ русская революцiя, говоритъ Петръ Николаевичъ, неизбeжно приметъ характеръ соцiалистическiй: Государственная Дума, умeренная оппозицiя, либеральныя партiя будутъ сметены и начнется небывалая анархiя, результатъ которой предугадать невозможно... Вотъ какъ, Александръ Михайловичъ, предсказываетъ человeкъ! Насчетъ войны сбылось... Вдругъ сбудется также о революцiи, и будемъ мы вздыхать по плохому государству, оставшись вовсе безъ государства. Плохое, какъ никакъ, просуществовало столeтья...
  - Это всегда говорятъ въ такихъ случаяхъ. Доводъ, извините меня, не изъ самыхъ сильныхъ.
  - Будто? По моему, въ политикe только одно и нужно для престижа: продержаться возможно дольше... На этомъ пролетe, Александръ Михайловичъ, между Петербургомъ и Царскимъ, два вeка дeлается исторiя... Не скажу, конечно, чтобъ {160} она дeлалась очень хорошо. Но вeдь еще какъ ее будутъ дeлать революцiонеры? Я, слава Богу, личный составъ революцiи знаю: есть снобы, есть мазохисты, преобладаютъ несмысленыши.
  - А то, вeроятно, есть и убeжденные люди?
  - Да, есть, конечно, и такiе. Родились, можно сказать, старыми революцiонерами... Немало и чистыхъ карьеристовъ: революцiя - недурная карьера, разумeется, революцiя осторожная. Въ среднемъ, немного опаснeе ремесло, чeмъ, напримeръ, военная служба, зато насколько же и выгоднeе: вeдь повышенiе идетъ куда быстрeе. Вы, напримeръ, съ молодымъ княземъ Горенскимъ не знакомы? Его всe знаютъ...
  - Да, я съ нимъ встрeчался.
  - Значить, незачeмъ вамъ доказывать, что это далеко не орелъ. А какую карьеру сдeлалъ! Его общественное положенiе: лeвый князь. Вeдь не будь онъ лeвымъ, быть бы ему секретаремъ миссiи гдe-нибудь въ Копенгагенe или корнетомъ въ гвардейскомъ полку. А теперь всероссiйская величина!
  - Тогда мнe не совсeмъ ясно, отчего вы опасаетесь революцiи. Что-жъ такой мелкоты бояться?
  - Да вeдь съ обeихъ сторонъ мелкота! - быстро, съ силой въ голосe сказалъ Федосьевъ. - Мнe бы, пока не поздно, дали всю власть для послeдней схватки, я не очень боялся бы, ужъ вы мнe повeрьте!..
  Онъ раздраженно сунулъ папиросу въ углубленiе подъ стекломъ окна и тотчасъ закурилъ другую. Браунъ съ любопытствомъ на него смотрeлъ. Синiй огонекъ спички пожелтeлъ и расширился, освeтивъ блeдное лицо Федосьева.
  - Я, Александръ Михайловичъ, своей среды не идеализирую, слишкомъ хорошо ее для этого {161} знаю. Но многое намъ какъ будто и вправду виднeе. Вы, вeрно, больше моего читали,- много ли вы знаете въ исторiи такихъ предсказанiй? Согласитесь, это странно, Александръ Михайловичъ. Умные люди, ученые люди думали о томъ, куда идетъ мiръ: думали и философы, и политики, и писатели, и поэты, правда? И всe "провидцы" попадали пальцемъ въ небо. Одинъ Марксъ чего стоитъ съ его предсказаньями, вы ихъ вeрно помните?.. А вотъ не ученый человeкъ, не мыслитель и не поэтъ, скажемъ кратко, русскiй полицейскiй дeятель все предсказалъ какъ по писаному. Согласитесь, это странно: въ мiрe слeпыхъ, кривыхъ, близорукихъ, дальнозоркихъ, одинъ оказался зрячiй: простой русскiй охранитель!
  - Да не мифъ ли эта записка?
  - Нeтъ, Александръ Михайловичъ, не мифъ: когда-нибудь прочтете... Я вдобавокъ и самъ не разъ то же слышалъ отъ Петра Николаевича... Зналъ я его недурно, если кто-либо его вообще зналъ... Немного онъ мнe напоминаетъ того таинственнаго, насмeшливаго провинцiала, отъ имени котораго Достоевскiй любилъ вести разсказъ въ своихъ романахъ... Но умница былъ необыкновенный. Какъ и вашъ покорный слуга, онъ имeлъ репутацiю крайняго реакцiонера, и заслуживалъ ее, быть можетъ, больше, чeмъ вашъ покорный слуга. Однако въ частныхъ разговорахъ онъ не скрывалъ, что видитъ единственное спасенiе для Россiи въ англiйскихъ государственныхъ порядкахъ. Хорошо?
  - Недурно, въ самомъ дeлe. Только тогда опять-таки я не совсeмъ понимаю: какой же онъ зрячiй въ мiрe слeпыхъ? Вeдь слeпые именно это и говорятъ,- правда, не въ частныхъ бесeдахъ, а публично,- за что зрячiе иногда сажаютъ ихъ въ тюрьму... Со всeмъ тeмъ, не спорю, {162} вещь удивительная. Вождь реакцiонеровъ - въ душe сторонникъ англiйскаго конституцiоннаго строя!.. Правду говорятъ, что Россiя страна неограниченныхъ возможностей.
  - Да, правду говорятъ... Я, Александръ Михайловичъ, иногда себя спрашиваю: возможенъ ли въ Россiи соцiалистическiй или анархическiй строй? И по совeсти долженъ отвeтить: возможенъ, очень возможенъ. А то думаю другое: возможно ли въ Россiи возстановленiе крeпостного права! И тоже вынужденъ честно отвeтить: отчего бы и нeтъ, вполнe возможно... Не все ли равно, какiе домики строить изъ песка? У насъ вeдь все парадоксы... Мы и гибнемъ, если хотите, изъ-за парадокса... То, что сейчасъ политически необходимо, психологически совершенно невозможно, - миръ съ Германiей,- сказалъ Федосьевъ поспeшно, точно не желая дать собесeднику возможность вставить слово.- А лагерь нашей интеллигенцiи весь живетъ въ обманe, хуже, въ самообманe, Александръ Михайловичъ. У насъ очень немногiе твердо и точно знаютъ, чего именно они хотятъ... Можетъ быть, Константинополя и проливовъ, а можетъ, соцiалистической республики? Или соцiалистической республики, но съ Константинополемъ и съ проливами? Каюсь, я не очень высоко ставлю нашу интеллигенцiю. Могу о ней говорить правду: я самъ русскiй интеллигентъ. Учился въ русской гимназiи, въ русскомъ университетe, читалъ въ свое время тe же книги, которыя всe читали... Паскаля не читалъ, а Николая-она читалъ... Вы смeетесь? Не вeрите, что читалъ? Даю вамъ слово - выписки дeлалъ.
  - Вполнe вeрю. Но вeдь русская интеллигенцiя никогда не возбраняла читать и Паскаля. Если кто возбранялъ что бы то ни было читать, то никакъ не она. {163}
  - Это, конечно, правильно, но очередь на книги устанавливала не власть, а именно интеллигенцiя. Паскаль, или, напримeръ, Шопенгауэръ въ мое университетское время значились въ третьей очереди, если вообще гдe-либо значились. А вотъ Николай-онъ (его теперь и по фамилiи никто не помнитъ) или позже какой-нибудь Плехановъ, тeхъ читать было такъ же обязательно, какъ, скажемъ, въ извeстномъ возрастe познать любовь... Мы расшибали лбы, молясь на Николая-она!
  - Не сами же все-таки расшибали?.. Можетъ-быть, намъ кто-нибудь расшибалъ?
  - Да, можетъ быть,- разсeянно повторилъ Федосьевъ, теребя мeховую шапку, лежавшую у него на колeняхъ.- Можетъ быть... Все было бы еще сносно, если-бъ Николай-онъ то хоть былъ настоящiй. Боюсь, однако, когда-нибудь выяснится, что и Николай-онъ былъ поддeлкой. Боюсь, выяснится, что все, чeмъ жила столько десятилeтiй русская интеллигенцiя, все было обманомъ или самообманомъ, что не такъ она любила свободу, какъ говорила, какъ, быть можетъ, и думала, что не такъ она любила и народъ, и что мифологiя отвeтственнаго министерства занимала въ ея душe немногимъ больше мeста, чeмъ, напримeръ, премьера въ Художественномъ Театрe. Люди сто лeтъ проливали свою и чужую кровь, не любя и не уважая по настоящему то, во имя чего это якобы дeлалось. Повeрьте, Александръ Михайловичъ, будетъ день, когда этотъ символическiй Николай-онъ окажется поддeлкой, самой замeчательной поддeлкой нашего времени. Будемъ мы тогда, снявши голову, плакать по волосамъ... Вeрно и тогда преимущественно по волосамъ будемъ плакать...
  - Не понимаю,- сказалъ Браунъ, пожимая плечами.- Люди хотятъ свободы, имъ ея не {164} даютъ, да еще возмущаются, что они любятъ свободу недостаточно... Извините меня, при чемъ тутъ символическiй Николай-онъ? Допустимъ, въ одномъ лагерe знали только Николая-она. Да вeдь и въ лагерe противоположномъ не все читали Шопенгауэра,- больше Каткова и "Московскiя Вeдомости"...
  - Съ этимъ я нисколько и не спорю... У насъ, говорятъ, страна дeлится: "мы" и "они". Что-жъ, если о н и знаютъ цeну н а м ъ, то и мы еще лучше знаемъ цeну имъ.
  - Да вы вообще узко ставите вопросъ, ужъ если на то пошло,- сказалъ Браунъ.- Почему русскiй интеллигентъ? Сказали бы въ общей формe: "человeкъ есть животное лживое"... Толку, правда, немного отъ такихъ изреченiй. Да и произносить ихъ надо непремeнно по гречески или по латыни, иначе теряется эффектъ... Я, кстати, очень хотeлъ бы знать, что такое русскiй интеллигентъ? Точно главные ваши вожди къ интеллигенцiи не принадлежатъ? Обычно русскую интеллигенцiю дeлятъ довольно произвольно, и каждый лагерь - вашъ въ особенности - беретъ то, что ему нравится. Казалось бы, всю русскую цивилизацiю создала русская интеллигенцiя.
  Федосьевъ опять засмeялся.
  - Петръ, напримeръ? - спросилъ онъ.- Правда, типичный интеллигентъ? А онъ вeдь принималъ участiе въ созданiи русской цивилизацiи... Любилъ ли онъ ее или нeтъ, любилъ ли вообще Россiю, твердо ли вeрилъ въ нее и въ свое дeло, - нашъ голландскiй императоръ,- это другой вопросъ. Говорилъ, по должности, разныя хорошiя слова, но... Я шучу, конечно, какое можетъ быть сомнeнiе въ самоотверженномъ патрiотизмe Петра? Вамъ не приходилось читать его послeднiе указы? Они удивительны... Въ нихъ такая {165} душевная тоска и невeрiе, чуть только не безнадежность... Подумайте, и этакiй великанъ у насъ усталъ! Должно быть, у Петра подъ конецъ жизни немного убавилось вeры... Во все убавилось, даже въ науку, которую онъ такъ трогательно любилъ. Вeдь этотъ генiальный деспотъ былъ, собственно, первымъ человeкомъ восемнадцатаго столeтiя,- пожалуй, больше, чeмъ Вольтеръ... А вотъ на европейца все-таки не очень походилъ. Я думаю, его любимые голландцы на этого Саардамскаго плотника смотрeли съ большой опаской... Переодeваться въ чужое платье мы любили испоконъ вeковъ. У насъ большинство великихъ людей, отъ Грознаго до Толстого, обожало духовные маскарады. Москвичей въ Гарольдовомъ плащe въ нашей исторiи не перечесть. Вотъ только мода на плащи мeняется...
  - Никакъ я не предполагалъ,- сказалъ Браунъ,- что у людей власти можетъ быть такъ развито чувство иронiи, какъ у васъ.
  - Чувство иронiи? - переспросилъ Федосьевъ. - Не скажу, что это смeхъ сквозь слезы, ужъ очень было бы плоско. Что дeлать? И для смeха, и для слезъ у насъ теперь достаточно основанiй. Но для слезъ основанiй много больше.
  Они помолчали.
  - Только въ Россiи и можно понять, что такое рокъ,- сказалъ Браунъ.- Вы говорите, мы гибнемъ. Возможно... Во всякомъ случаe спорить не буду. Но отчего гибнемъ, не знаю. По совeсти, я никакого рацiональнаго объясненiя не вижу. Такъ, въ свое время, читая Гиббона, я не могъ понять, почему именно погибъ великiй Римъ... Должно быть, и передъ его гибелью люди испытывали такое же странное, чарующее чувство. Есть рeдкое обаянiе у великихъ обреченныхъ цивилизацiй. А наша - одна изъ величайшихъ, одна изъ самыхъ {166} необыкновенныхъ... На меня, послe долгаго отсутствiя, Россiя дeйствуетъ очень сильно. Особенно Петербургъ... Я хорошо знаю самые разные его круги. Многое можно сказать,- очень многое,- а все же такой удивительной, обаятельной жизни я нигдe не видeлъ. Вeроятно, никогда больше и не увижу. Да и въ исторiи, думаю, такую жизнь знали немногiя поколeнiя... Я порою представляю себe Помпею въ ту минуту, когда вдали, надъ краемъ кратера, показалась первая струя лавы.
  - Съ той разницей однако, что изверженiе вулкана внe человeческой воли и власти. У насъ еще, пожалуй, все можно было бы спасти...
  - Чeмъ спасти? Князь Горенскiй, можетъ быть, и глупъ, но противопоставить ему у васъ, повидимому, нечего... Для власти всякiй энтузiазмъ пригоденъ, кромe энтузiазма нигилистическаго. За Горенскаго, по крайней мeрe, исторiя... Вeдь вы не думаете, что все можно было бы спасти "мифологiей отвeтственнаго министерства"?
  - Какъ вамъ сказать? Я не отрицаю, что это одинъ изъ выходовъ. Однако, есть еще и другой... Трудно спорить, конечно, съ исторiй, съ мiромъ. Но мой опытъ - по совeсти, немалый - говоритъ мнe, что устрашенiемъ и твердостью можно добиться отъ людей всего, что угодно.
  - Зачeмъ же дeло стало? Отчего не добились?
  Федосьевъ развелъ руками.
  - Какая же у насъ твердость, Александръ Михайловичъ. Да у насъ и власти нeтъ, у насъ не правительство, а пустое мeсто!
  - Плохо дeло, вы правы... Фридрихъ-Вильгельмъ жаловался на Лейбница: "пустой человeкъ, не умeетъ стоять на часахъ!" Никто не требуетъ отъ нашихъ министровъ, чтобъ они были {167} непремeнно Лейбницами. Но хоть бы на часахъ умeли стоять!.. Впрочемъ, можетъ быть, васъ призовутъ въ послeднюю минуту?
  - Поздно будетъ,- сказалъ Федосьевъ. - Да и не призовутъ, Александръ Михайловичъ, - добавилъ онъ, помолчавъ,- вы напрасно шутите. Мое положенiе и то очень поколеблено,- у журналистовъ спросите. Не сегодня-завтра уволятъ...
  Дверь открылась. Кондукторъ спросилъ билеты и съ поклономъ поспeшно вышелъ.
  - Ну, а какъ же на западe, Александръ Михайловичъ? - спросилъ Федосьевъ, взглянувъ на часы.- Иногда меня беретъ сомнeнiе: много ли прочнeе и западъ? Вдругъ и въ Европe рeшительно все возможно? Вы какъ думаете? Я Европу плохо знаю. Вeдь и тамъ революцiонныя партiи хорошо работаютъ?.. Вы ко всему этому не близко стояли?
  - Къ чему?
  - Къ работe революцiонныхъ партiй. Наблюдали?
  Браунъ смотрeлъ на него съ удивленiемъ и съ насмeшкой.
  - Конечно, какъ тутъ отвeтить? - прiятно улыбнувшись, сказалъ, послe недолгаго молчанiя, Федосьевъ.- Если и стояли близко, то не для того, чтобъ объ этомъ разсказывать?
  - Особенно государственнымъ людямъ,- съ такой же улыбкой произнесъ Браунъ.
  - О, я вeдь говорю только о наблюденiи, притомъ объ иностранныхъ революцiонныхъ партiяхъ: ихъ дeятельность меня мало касается... Не настаиваю, конечно... Не скрою отъ васъ впрочемъ, что нeкоторые изъ вашихъ научныхъ сотрудниковъ меня интересовали и, такъ сказать, по дeламъ службы... Да вотъ хотя бы дочь этого {168} несчастнаго Фишера, о которомъ теперь такъ много пишутъ, она вeдь у васъ работала,- быстро сказалъ Федосьевъ, взглянувъ на Брауна, и тотчасъ продолжалъ.- Приходилось мнe слышать и о вашемъ политическомъ образe мыслей,- вы изъ него не дeлаете тайны... И, признаюсь, я нeсколько удивлялся.
  - Можно узнать, почему? Тайны я не дeлаю никакой. Кое-что и писалъ... Не знаю, видeли ли вы мою книгу "Ключъ"? Она была передъ войной напечатана, впрочемъ, лишь въ отрывкахъ.
  - Я отрывокъ читалъ... Правда, это работа скорeе философскаго характера? Надeюсь, вы пишете дальше? Было бы крайне обидно, если-бъ такое замeчательное произведете осталось незаконченнымъ... Не благодарите, я говорю совершенно искренно... Удивленъ же я былъ потому, что, хотя по должности я, кажется, не могу быть причисленъ къ передовымъ людямъ, но съ мыслями вашихъ статей согласенъ - не говорю, цeликомъ, но, по меньшей мeрe, на три четверти.
  - Я очень радъ,- сказалъ, кланяясь съ улыбкой, Браунъ.- Поистинe это подтверждаетъ ваши слова о томъ, что въ Россiи юристы не вeрятъ въ законъ, капиталисты - въ право собственности, и т. д. Впрочемъ, я всегда думалъ, что государственные люди позволяютъ себe роскошь имeть два сужденiя: въ политической работe и въ частной жизни. И ни одинъ искреннiй политическiй дeятель противъ этого возражать не будетъ..
  - Вы думаете? Однако, возвращаюсь къ вамъ. Съ взглядами, изложенными въ вашихъ статьяхъ, конечно, трудно править государствомъ, но участвовать въ революцiи, по моему, еще труднeе.
  Впереди прозвучалъ свистокъ локомотива. На лицe Федосьева скользнула досада. Поeздъ замедлилъ ходъ. Сквозь запотeвшiя стекла стали {169} чаще мелькать огни, показались вереницы пустыхъ вагоновъ.
  - Вотъ и Царское,- сказалъ съ сожалeнiемъ Федосьевъ, протирая перчаткой запотeвшее стекло.- Такъ и не удалось побесeдовать съ вами... До другого раза,- добавилъ онъ полувопросительно и, переждавъ немного, спросилъ: - Не сдeлаете ли вы мнe удовольствiе какъ-либо пообeдать со мной или позавтракать?
  - Къ вашимъ услугамъ. Спасибо.
  - Вотъ и отлично... Вамъ все равно, у меня или въ ресторанe? Если, конечно, обeдъ у меня не слишкомъ повредитъ вашей репутацiи,- сказалъ, улыбаясь, Федосьевъ.
  - Мнe все равно.
  - Очень хорошо... Я васъ предувeдомлю заблаговременно...
  Онъ всталъ, простился съ Брауномъ и, опираясь на палку, вышелъ на площадку вагона. Поeздъ съ протяжнымъ свисткомъ остановился. Федосьевъ нетерпeливо надавилъ ручку тяжело поддававшейся двери. Вeтеръ рванулъ сбоку, слeпя глаза Федосьеву. Онъ, ежась, надвинулъ плотнeе мeховую шапку и осторожно сошелъ по мерзлымъ ступенямъ на слабо освeщенный перронъ. Шелъ снeгъ крупными тающими хлопьями. Носильщикъ бeжалъ вдоль поeзда, вглядываясь въ выходившихъ пассажировъ. Въ окнахъ вокзала свeтились рeдкiе огни. Гдe-то впереди рвались красныя искры. За ними все утопало въ темнотe.

    XXVI.

  - Такъ ты заeдешь къ Нещеретову? - значительнымъ тономъ спросила въ передней мужа Тамара Матвeевна.- Пожалуйста, не забудь: въ {170} любой день, кромe среды на будущей недeлe. Не забудь также сказать о нашемъ спектаклe... Можетъ быть, ему будетъ интересно...
  - Да, да, я не забуду,- съ легкимъ нетерпeнiемъ отвeтилъ Кременецкiй, надeвая шубу. Тамара Матвeевна оправила на немъ воротникъ и поцeловала мужа въ подбородокъ.
  - Застегнись, ради Бога, ужасная погода. Теперь у всeхъ въ городe гриппъ...
  - Пустяки... До свиданья, золото...
  Раздался звонокъ. Горничная открыла дверь и впустила людей, которые, тяжело ступая, внесли въ переднюю какую-то огромную деревянную штуку.
  - Это еще что? - съ неудовольствiемъ спросилъ Семенъ Исидоровичъ, глядя на некланявшихся, угрюмыхъ носильщиковъ, топтавшихъ и пачкавшихъ мокрыми сапогами аккуратную дорожку на бобрикe передней.
  - Ахъ, это рама,- заторопившись, сказала Тамара Матвeевна.- Это для нашего спектакля. Пройдите, пожалуйста, туда... Маша, проводите же ихъ...
  Семенъ Исидоровичъ слегка пожалъ плечами и направился къ двери, съ демонстративной досадой обходя носильщиковъ, какъ если-бы они совершенно загораживали выходъ. Спектакль устраивался съ разрeшенiя и даже съ благословенiя главы дома; однако Кременецкiй всегда въ подобныхъ случаяхъ принималъ такой тонъ, точно всe приготовленiя очень ему мeшали и были вдобавокъ совершенно ненужны: спектакль могъ отлично устроиться самъ собою. Семенъ Исидоровичъ слeдовалъ этому тону больше по привычкe, но Тамара Матвeевна невольно ему поддавалась и чувствовала себя виноватой. {171}
  Своей быстрый походкой энергичнаго дeлового человeка Кременецкiй спустился по лeстницe. На улицe онъ съ обычнымъ удовольствiемъ окинулъ хозяйскимъ взглядомъ лошадей, кивнулъ женe, смотрeвшей на него изъ освeщеннаго окна, сeлъ въ сани и сказалъ кучеру:
  - Съ Богомъ!..
  Визитъ къ Нещеретову, котораго онъ долженъ былъ пригласить на обeдъ, былъ не совсeмъ прiятенъ Семену Исидоровичу. Донъ-Педро не ошибался: Кременецкiй дeйствительно подумывалъ о томъ, что хорошо было бы Мусe выйти замужъ за Нещеретова. Семенъ Исидоровичъ, однако, не подозрeвалъ, что эти его тайные планы могутъ быть кому бы то ни было извeстны. И вправду трудно было понять, откуда пошелъ о нихъ слухъ: ничего для осуществленiя своей мысли Кременецкiй еще не сдeлалъ, да и самая мысль была довольно смутной. Семенъ Исидоровичъ въ глубинe души нeсколько ея стыдился, хотя Нещеретовъ во всeхъ отношенiяхъ былъ блестящей партiей. Развe только по годамъ онъ не совсeмъ подходилъ для Муси. Ему было лeтъ тридцать восемь, а то и всe сорокъ. Но разница въ возрастe въ пятнадцать, даже въ двадцать лeтъ между мужемъ и женой была довольно обычнымъ явленiемъ, и къ рано женящимся мужчинамъ въ Петербургe относились шутливо, особенно въ томъ обществ

Другие авторы
  • Гей Л.
  • Политковский Николай Романович
  • Измайлов Александр Ефимович
  • Званцов Константин Иванович
  • Никитин Андрей Афанасьевич
  • Давыдов Денис Васильевич
  • Бельский Владимир Иванович
  • Стронин Александр Иванович
  • Эразм Роттердамский
  • Бунин Иван Алексеевич
  • Другие произведения
  • Арватов Борис Игнатьевич - Б. Виппер. Проблема и развитие натюморта (Жизнь вещей)
  • Гиппиус Зинаида Николаевна - Последние стихи
  • Развлечение-Издательство - Пат Коннер. Страшная тайна
  • Бальмонт Константин Дмитриевич - Эдгар По. Письма
  • Белинский Виссарион Григорьевич - Секретарь в сундуке (,) или Ошибся в расчетах. Водевиль-фарс. В двух действиях. М. Р... Три оригинальные водевиля... Сочинения Н. А. Коровкина
  • Бальмонт Константин Дмитриевич - И. Ф. Анненский. Бальмонт-лирик
  • Григорьев Аполлон Александрович - Несколько слов о законах и терминах органической критики
  • Бражнев Е. - Бражнев Е.: Биографическая справка
  • Чехов Антон Павлович - Рассказы, повести, юморески 1880-1882 гг.
  • По Эдгар Аллан - Нисхождение в Мальстрём
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (27.11.2012)
    Просмотров: 151 | Комментарии: 2 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа