Главная » Книги

Алданов Марк Александрович - Ключ, Страница 11

Алданов Марк Александрович - Ключ


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

Электрическiй звонокъ оборвался, тотчасъ раздался другой. Предсeдатель рeзкимъ властнымъ движенiемъ встряхнулъ въ рукe мeдный колокольчикъ.
  - Засeданiе Государственной Думы открывается.

    XXXIV.

  "Да, это и есть наше главное окно въ Европу, и только отсюда могло бы прiйти спасенiе",- думалъ Браунъ, вглядываясь въ новую для него картину русскаго парламента. Зрeлище это доставляло ему почти такое же удовлетворенiе, какъ Альфреду Исаевичу. Онъ вдобавокъ находилъ, что Таврическiй дворецъ превосходилъ великолeпiемъ и размахомъ западные парламенты. "Да, эти люди продолжаютъ дeло Петра, хотятъ ли они того или нeтъ... Я родился европейцемъ, европейцемъ умру, въ Азiи мнe дeлать нечего и любоваться Азiей я не стану",- думалъ онъ, невольно удивляясь собственному умeренному настроенiю. "Внeшнiй видъ Государственной Думы, блескъ Таврическаго дворца, очевидно, ничего не доказываютъ... Но я живой человeкъ, а не машина для выработки "стройнаго образа мыслей" и, какъ живой человeкъ, поддаюсь впечатлeнiямъ... Вeками лилась въ мiрe кровь для того, чтобы это создать. Что толку въ шуточкахъ Федосьева? Что можетъ онъ предложить взамeнъ этого? Что толку и въ моихъ мысляхъ, разрушительностью которыхъ я забавлялся, какъ юноша? Я пробовалъ устроиться съ комфортомъ въ пороховомъ погребe и еще другихъ приглашалъ въ гости. Но на всякiй случай {244} устроилъ себe и болeе удобную идейную квартиру, раздeливъ стeной философiю и практику. Я могу думать и проповeдывать что мнe угодно,- эти учрежденiя, надоeвшiя пресыщеннымъ людямъ, эти идеи, ставшая общедоступными благодаря пролитой за нихъ крови, очень надолго переживутъ и мою философскую схему, и принципъ одновременнаго жительства въ нeсколькихъ идейныхъ квартирахъ...
  Какъ часто я завидовалъ простымъ, неглупымъ, хорошимъ людямъ, во время, т. е. на третьемъ десяткe лeтъ, выкинувшимъ изъ головы и логическую похоть, и мечты о славe, честно и мужественно прожившимъ жизнь для семьи, для дeтей, для добраго имени на одно-два поколeнья? Я всегда чувствовалъ превосходство ихъ простоты, хотя не зналъ, какъ обосновать это превосходство? Но есть, повидимому, и идеи, подобныя такимъ людямъ: честныя, простыя и мужественныя идеи, надъ которыми легко издeваться и которыя замeнить нельзя, не повергая себя въ самое мучительное состоянiе, хотя бы съ сотней парадно обставленныхъ идейныхъ, душевныхъ квартиръ и съ присвоеннымъ себe правомъ безпрепятственнаго переeзда изъ одной квартиры въ другую"...
  Ложа журналистовъ понемногу наполнялась. Сосeди смотрeли на Брауна съ любопытствомъ. Въ залe засeданiй еще почти никого не было. Браунъ обвелъ взглядомъ мeста для публики. Ему запомнился студентъ, сидeвшiй въ первомъ ряду,- такое жадное любопытство, такой восторгъ были написаны на его лицe. "Теперь по ночамъ во снe будетъ мечтать, какъ бы выпало это счастье, стать депутатомъ",- подумалъ Браунъ.
  - Нeтъ, сегодня поздно начнутъ, я знаю,- "сказалъ около него кто-то. {245}
  Браунъ вышелъ изъ ложи и, плохо орiентируясь въ Таврическомъ дворцe, пошелъ по корридору налeво. У полузакрытой двери не было сторожа. За ней залъ былъ пусть. Только въ концe, нервной походкой, видимо, кого-то поджидая, расхаживалъ пожилой человeкъ въ синемъ пиджакe. Браунъ направился наудачу дальше. Чиновникъ, сидeвшiй за столомъ въ галлереe, окинулъ его быстрымъ внимательнымъ взглядомъ, поспeшно всталъ и направился къ Брауну.
  - Вамъ кого угодно? Правительство сейчасъ выходить...
  Браунъ отошелъ назадъ и остановился у огромнаго окна. Отодвинувъ штору, онъ увидeлъ въ полутьмe садъ, голыя деревья, печальное озеро. "Вотъ гдe должны были бы в с т а т ь  т e н и  п р о ш л а г о",- подумалъ онъ. Тeни прошлаго тотчасъ встали. Онъ представилъ себe огни, бархатъ, золото, гигантскую фигуру хозяина, шествiе навстрeчу императрицe... Оркестръ игралъ турецкiй маршъ Моцарта. "Все-же этотъ дворецъ не слeдовало отдавать подъ парламентъ",- подумалъ нехотя Браунъ.- "Есть стиль исторiи"... Электрическiй звонокъ рeзко прервалъ звуки турецкаго марша. Браунъ продолжалъ смотрeть на качающiяся деревья сада. Его воображенiе не хотeло разстаться съ пышной картиной шествiя... Звонокъ продолжалъ звонить однообразно, все непрiятнeй. Господинъ въ синемъ пиджакe быстро направился къ дверямъ министерскаго павильона. Браунъ оглянулся.
  Изъ галлереи вышло нeсколько человeкъ въ сюртукахъ. Одинъ изъ нихъ неестественно улыбался, стараясь казаться спокойнымъ. У другихъ лица были блeдныя и растерянныя. "Вотъ они, преемники Потемкина!" - подумалъ Браунъ. Два шествiя слились въ его представленiя, какъ два {246} снимка на одной фотографической пластинкe.- "Горе власти, которая перестала себя чувствовать властью"... Надоeдливый звонокъ оборвался. Браунъ направился назадъ въ ложу. У дверей корридора теперь находился чиновникъ. Онъ удивленно посмотрeлъ на Брауна, попросилъ билетъ и недовольнымъ тономъ, хоть учтиво, замeтилъ, что въ Полуциркульный Залъ могутъ входить только члены Государственной Думы. Сильный шумъ вблизи вдругъ прервалъ слова чиновника. Изъ залы засeданiй донеслись крики, гулъ голосовъ, отчаянный стукъ пюпитровъ.
  - Ложа журналистовъ вонъ тамъ,- сказалъ чиновникъ, поспeшно отходя отъ Брауна.
  Дверь ложи была раскрыта настежь, но пробраться туда было невозможно,- такъ была набита людьми ложа. Изъ зала несся бeшеный крикъ: "Долой!.. Въ отставку!.." Браунъ остановился въ недоумeнiи. "Стоило хлопотать о билетe... Не надо было выходить"... На порогe обмeнивались впечатлeнiями оставшiеся безъ мeстъ журналисты.
  - Безобразiе!
  - Исключать всeхъ...
  - Силой выведутъ, если не выйдутъ сами.
  - Неслыханный позоръ!
  - Что-жъ тутъ неслыханнаго? Горемыкина и не такъ встрeчали.
  - Pour du chahut, c'est du chahut,- съ нeкоторымъ удовлетворенiемъ въ голосe пробормоталъ выходившiй французскiй журналистъ. Онъ пожалъ плечами, захлопнулъ тетрадку и пошелъ по корридору направо. Браунъ направился за нимъ. Въ Екатерининскомъ залe онъ остановился. "Что-жъ, уходить или еще подождать?" - спросилъ себя озадаченно Браунъ. Онъ сeлъ въ кресло, взявъ со стола журналъ. Какой-то запоздавшiй {247} депутатъ взглянулъ на него съ изумленiемъ, пробeгая въ залъ засeданiй. Сквозь раскрывшуюся дверь съ новой силой донеслись крики, стукъ, гулъ. По Екатерининскому залу быстро прошелъ отрядъ думской охраны. На порогe показался старый, сeдой человeкъ съ взволнованнымъ, блeднымъ лицомъ. Увидeвъ солдатъ, онъ схватился за голову и бросился назадъ въ залъ засeданiй.
  "Вотъ онъ, Рокъ",- думалъ Браунъ.- "Я не могу обосновать эту мысль, не могу даже найти для нея опредeленiя. Это послeднiй логическiй обрывъ... Порою мнe казалось, что подъ красивымъ словомъ скрывается лишь мое отвращенiе отъ жизни, въ которомъ нeтъ ровно ничего замeчательнаго... Но что же здeсь я чувствую яснeе, чeмъ идею Рока? Да, отсюда могло прiйти спасенiе,- и оно не придетъ. Поздно... Овладeла всeми нами слeпая сила ненависти и ничто больше не можетъ предотвратить прорывъ чернаго мiра..." {248} - - - -

    * ЧАСТЬ ВТОРАЯ *

    I.

  - Николай Петровичъ, я вамъ возвращаю дeло,- слегка грассируя, сказалъ товарищъ прокурора Артамоновъ, входя въ камеру слeдователя. - А у васъ, кажется, лучше топятъ? Ужъ очень вездe холодно... Я вамъ не помeшаю?
  - Нисколько, Владимiръ Ивановичъ, садитесь. - отвeтилъ Яценко, здороваясь и кладя на столъ папку No. 16.- Неужели такъ быстро все прочли?
  - О, нeтъ, только пробeжалъ главное. На нeкоторыхъ вашихъ допросахъ я вeдь былъ. Очень жаль, что не могъ присутствовать при всeхъ... пока я знаю дeло только въ общихъ чертахъ, вотъ, когда кончите, займусь имъ вплотную... Вы, кстати, когда думаете кончить?
  - Вeроятно, завтра вызову Загряцкаго для предъявленiя ему слeдствiя.
  Артамоновъ только вздохнулъ, глядя на папку.
  - Богъ дастъ, онъ смилуется и откажется отъ чтенiя? Вeдь вы ему всe копiи выдали... Я, правда, вамъ сейчасъ не мeшаю?
  - Да нeтъ же... Опять вы нынче выступали, что-то ужъ очень часто въ послeднее время? - {249} спросилъ Яценко, показывая глазами на новенькiй форменный сюртукъ товарища прокурора, очень ловко облегавшiй его осанистую фигуру крупнаго, сорокалeтняго человeка. Артамоновъ, не провинцiалъ, а коренной петербуржецъ, никогда не надeлъ бы форменнаго платья, если бы не выступаете въ судe.- У Брунста сюртукъ шили?
  - Нeтъ, у Дмитрiева. Не хуже шьетъ и беретъ дешевле, чeмъ Брунстъ.
  Яценко слегка улыбнулся. Онъ зналъ, что Владимiръ Ивановичъ, человeкъ богатый и широкiй, нарочно немного прибeдняется въ разговорe съ нимъ, какъ бы для установленiя равенства. Эта, все же чуть-чуть замeтная, деликатность, ничего не стоющая богатымъ людямъ, не раздражала Николая Петровича. Онъ любилъ Артамонова, хотя расходился съ нимъ въ политическихъ взглядахъ: товарищъ прокурора, вышедшiй изъ Училища Правовeдeнiя и отбывавшiй службу вольноопредeляющимся въ одномъ изъ аристократическихъ полковъ, держался взглядовъ консервативныхъ. Впрочемъ, въ послeднее время онъ, какъ всe, либеральничалъ и бранилъ правительство. Самый видъ этого жизнерадостнаго, красиваго, немного легкомысленнаго барина, всегда прекрасно одeтаго, пахнущаго какой-то необыкновенной, бодрящей lotion, былъ прiятенъ Николаю Петровичу. Въ особенности же онъ цeнилъ безупречную порядочность Артамонова. Чeмъ старше становился Яценко, тeмъ меньше онъ отъ людей требовалъ и тeмъ больше цeнилъ тe простыя, рeдкiя качества, которыя онъ опредeлялъ словомъ джентльменство.
  - Чаю не хотите ли? Пошлю въ буфетъ.
  - Нeтъ, благодарю васъ, я самъ только что изъ буфета. Тамъ Землинъ и Кременецкiй меня задержали. {250}
  - Землинъ? Ахъ, да, фонъ Боденъ...
  - Урожденный фонъ Боденъ. Фамилiю новую выхлопоталъ, а частицы фонъ ему жалко... Не люблю нeмцевъ... Я знаю, вы мнe не прощаете германофобства.
  - Дались же вамъ эти нeмцы! - сказалъ, улыбаясь, Яценко. Николай Петровичъ чувствовалъ, что Артамоновъ въ душe ровно ничего противъ нeмцевъ не имeетъ: по крайней своей впечатлительности, онъ только принялъ - безъ всякой злобы - единственное "фобство", сразу разрeшенное и правой, и лeвой печатью.
  - Кременецкiй сiяетъ, какъ мeдный грошъ,- продолжалъ Владимiръ Ивановичъ.- Онъ при мнe провожалъ къ выходу эту самую нашу даму, госпожу Фишеръ... Поцeловалъ ей на рыцарской манеръ ручку, смотритъ по сторонамъ этакимъ трубадуромъ. А красивая дама, Николай Петровичъ, правда?
  - Ничего...
  - Ничего?..- недовольно протянулъ Артамоновъ.- Такъ-съ... Я объ этомъ нашемъ дeлe и хотeлъ побесeдовать. Заранeе прошу сдeлать поправку на мое недостаточное пока знакомство съ производствомъ... Между нами комплиментовъ, слава Богу, не требуется,- вставилъ онъ шутливо, - разумeется, вы слeдствiе произвели, какъ всегда, образцово. Но сказать, что я вполнe удовлетворенъ результатами, по совeсти не могу...
  - И я не могу. Никакъ не могу.
  - Вы, однако, совершенно увeрены, что убилъ Загряцкiй?
  - Я лично почти увeренъ... Но, во-первыхъ, это п о ч т и... Во-вторыхъ, пробeлы въ обвинительномъ матерiалe и по моему несомнeнны. Слeдствiе сдeлало все, что могло, но вамъ задача предстоитъ нелегкая... {251}
  - То то оно и есть. Такъ вотъ, сначала о вашей внутренней увeренности. Прежде всего, какъ вы себe представляете самую картину убiйства? Мнe кое-что въ ней неясно.
  - Я себe представляю дeло такъ. Фишеръ прieхалъ туда незадолго до девяти часовъ вечера. Это точно установлено согласными показанiями... - Николай Петровичъ взялъ папку No. 16 и перелисталъ бумаги...- согласными показанiями извозчика Архипенко, который его туда отвезъ, и двухъ служащихъ гостиницы,- они видeли, какъ онъ въ девятомъ часу уeхалъ изъ "Паласа"... Показанiемъ извозчика твердо установлено также и то, что Фишеръ прieхалъ на квартиру одинъ.
  - Это очень существенное обстоятельство.
  - Очевидно, у нихъ было условлено, что туда же прieдетъ и Загряцкiй. Кто изъ нихъ прieхалъ раньше, сказать съ полной увeренностью не могу, да это и не такъ важно. Я склоненъ думать, что раньше прieхалъ Фишеръ. Въ своей запискe Фишеру Загряцкiй обeщаетъ быть "тамъ, гдe всегда" въ десять часовъ. Правда, мы не имeемъ доказательства, что записка относилась именно къ этому вечеру: она числомъ не помeчена, конвертъ не сохранился и дня доставки выяснить не удалось. Но записка можетъ свидeтельствовать о характерe ихъ встрeчъ вообще...
  - Виноватъ, я васъ перебью: защита, конечно, скажетъ, что человeкъ, замышляющiй убiйство, никогда не пошлетъ такой записки,- слишкомъ грозная улика.
  - Вeрно. Не всегда, правда, такiя записки сохраняются, и, какъ вы лучше меня знаете, не всегда убiйца обо всемъ подумаетъ,- иначе какое же преступленiе можно было бы раскрыть? Но я и въ самомъ дeлe склоненъ думать, что записка относилась къ одной изъ ихъ предыдущихъ встрeчъ. {252} Встрeчались они въ этой квартирe не разъ, и Петрова, швейцариха, признала въ Загряцкомъ человeка, который бывалъ въ домe съ Фишеромъ. Онъ, впрочемъ, этого и самъ не отрицаетъ.
  - Но вeдь и женщины должны же были явиться?
  - Да, конечно, Здeсь возможны два предположенiя. Либо женщинъ этихъ по уговору взялся привести Загряцкiй,- тогда онъ могъ сказать Фишеру, что ихъ что-либо задержало, что онe прieдутъ позднeе. Либо женщинъ вызывали по телефону,- тогда до телефоннаго звонка, должно быть, дeло не дошло. Очень нетрудно и симулировать телефонный разговоръ: Загряцкiй могъ снять трубку и фиктивно пригласить женщинъ, якобы вызвавъ нужный номеръ... Отпечатка пальцевъ на телефонной трубкe не найдено. Первое предположенiе болeе правдоподобно. Какъ бы то ни было, и сыскная полицiя съ Антиповымъ, и свидeтели по дому твердо стоятъ на томъ, что женщинъ въ тотъ вечеръ не было, и я всецeло къ этому мнeнiю присоединяюсь. Не тронута была, какъ вы знаете, и постель. Разумeется, никакiя женщины слeдствiю и не объявлялись.
  - Еще бы онe объявились!- съ удивленiемъ поднявъ брови, сказалъ Артамоновъ.- Кто-же станетъ добровольно ввязываться въ такую исторiю?
  - У Антипова въ этомъ мiрe большая связи, и никто изъ его освeдомителей ему ничего указать не могъ. Не удалось установить и личность женщинъ, которыя бывали на квартирe прежде. Это одно изъ слабыхъ мeстъ слeдствiя, всe мои усилiя ни къ чему не привели. И швейцариха, и дворникъ дома, и Загряцкiй утверждаютъ, что женщинъ вызывалъ самъ Фишеръ и что они ихъ по именамъ не знали. Отрицать такую возможность нельзя: {253} можетъ, и не знали. Нашъ полицейскiй розыскъ оказался въ этомъ дeлe кое въ чемъ не на высотe...
  - Ахъ да, кстати,- сказалъ вдругъ Артамоновъ.- Или, вeрнeе, некстати... Вы знаете новость? Федосьевъ на дняхъ увольняется въ отставку.
  - Неужели? Объ этомъ, впрочемъ, говорятъ давно. Говорили, я помню, еще до убiйства Распутина.
  - Но теперь, повидимому, рeшено окончательно, я въ министерствe слышалъ... Извините, что перебилъ васъ. Итакъ дальше, я васъ слушаю.
  - Остальное ясно. Они остались вдвоемъ и, въ ожиданiи женщинъ, рeшили выпить вина. Загряцкiй незамeтно всыпалъ ядъ. Смерть послeдовала почти мгновенно... Затeмъ Загряцкiй вышелъ изъ дому и удалился. Въ одиннадцатомъ часу Петрова уже спала, и выйти незамeтно было очень легко.
  - Это, однако, опять слабое мeсто. Загряцкiй вошелъ въ домъ - никто его не видeлъ. Вышелъ изъ дома - тоже никто не видeлъ. Точно безтeлесное существо. Конечно, все это вполнe возможно, но наглядности нeтъ,- вы меня понимаете? На Загряцкаго прямо ничто не указываетъ. Вeдь могли же бывать на квартирe и другiе люди.
  - Однако, швейцариха видeла только его, и самъ онъ не могъ назвать никого изъ другихъ людей, якобы на той квартирe бывавшихъ. Это очень неправдоподобно: веселящiеся люди такого сорта обычно знаютъ другъ друга. По своей иницiативe никто изъ бывавшихъ тамъ ко мнe не зашелъ. {254}
  - Радости отъ огласки такихъ похожденiй мало... А правда, Николай Петровичъ, пошлите за чаемъ, я, пожалуй, выпью стаканчикъ.
  - Конечно, выпейте.
  Яценко всталъ и, кликнувъ сторожа, отдалъ распоряженiе.
  - Скорeе всего,- сказалъ онъ, вернувшись и садясь снова за столъ,- скорeе всего, никто другой на этой квартирe не бывалъ. Загряцкiй былъ и главнымъ собутыльникомъ Фишера, и поставщикомъ живого товара... Милые нравы! - съ отвращенiемъ произнесъ Николай Петровичъ.
  - Это какъ во Францiи въ восемнадцатомъ вeкe,- fournisseur de menus plaisirs... Что-жъ, эти господа Фишеры и есть теперь настоящiе короли... Такъ, значитъ, Загряцкiй прибылъ туда въ десятомъ часу, проскользнулъ незамeтно въ домъ и вошелъ въ квартиру, открывъ дверь ключемъ. Такъ?
  - Да. Вамъ извeстны показанiя статскаго совeтника Васильева и его лакея Барсукова. Они, какъ вы помните, живутъ въ квартирe No. 3, расположенной по другую сторону площадки. Оба свидeтельствуютъ, что звонка въ тотъ вечеръ въ квартирe No. 4 они не слышали. Были дома, не спали и звонка не слышали. Между тeмъ, произведенный мною опытъ подтвердилъ, что звонокъ въ квартирe No. 4 рeзкiй и сильный: его нельзя не услышать изъ небольшой квартиры Васильева... А вотъ открыть дверь при помощи ключа и затeмъ запереть ее можно почти безъ шума. Очевидно, убiйца имeлъ ключъ отъ квартиры.
  - Виноватъ, почему же непремeнно ключъ? Быть можетъ, у нихъ былъ установленъ стукъ, что-ли, по которому кто первый пришелъ, тотъ и открывалъ дверь. {255}
  - Все можетъ быть,- сказалъ Яценко,- но я не вижу, для чего Фишеру могъ понадобиться какой-то условный стукъ? Онъ отъ Васильева не прятался. Двери открываютъ либо по звонку, либо ключемъ... Кромe того, стукъ, вeроятно, тоже услышалъ бы если не Васильевъ, то его слуга, комната котораго расположена почти у самой площадки... Нeтъ, я думаю, можно безошибочно сказать, что убiйца открылъ дверь ключемъ. Возникаетъ такимъ образомъ вопросъ, у кого былъ ключъ отъ квартиры No. 4. Прежде было всего два ключа. Одинъ, запасной, хранился у домовладeльца и въ счетъ не идетъ. Другой ключъ былъ у Петровой. Его она и давала всeмъ, кто эту славную квартиру снималъ,- снимали ее и посуточно, и на недeлю. Фишеру этотъ порядокъ не понравился,- вeроятно, онъ не хотeлъ находиться, такъ сказать, подъ контролемъ швейцарихи. По его предложенiю, Загряцкiй заказалъ у слесаря Кузьмина еще два ключа. Изъ нихъ Фишеръ одинъ взялъ себe, а другой отдалъ Загряцкому,- вотъ какая у нихъ была тeсная дружба. Этотъ ключъ, какъ вы помните, былъ найденъ при обыскe у Загряцкаго,- улика серьезная.
  - Если хотите, даже слишкомъ серьезная: непонятно, почему Загряцкiй не уничтожилъ послe убiйства эту улику? Надо было выкинуть куда-либо этотъ ключъ.
  - Я опять отвeчаю: Загряцкiй могъ просто объ этомъ не подумать, могъ и не успeть это сдeлать. Онъ, навeрное, никакъ не предполагалъ, что слeдствiе такъ быстро до него доберется. Кромe того Загряцкiй долженъ былъ понимать, что полицiя разыщетъ слесаря, разспроситъ швейцариху и узнаетъ, у кого были ключи отъ квартиры. Тогда, напротивъ, именно отсутствiе у него ключа явилось бы очень серьезной противъ него уликой. {256}
  Владимiръ Ивановичъ засмeялся.
  - Темная вещь слeдствiе,- сказалъ онъ, мягко кладя руку на рукавъ Николая Петровича. - Нашли вы у Загряцкаго ключъ - улика. Не нашли бы ключа - опять таки улика.
  - Ну, вы нeсколько упрощаете мою мысль, сказалъ съ легкимъ раздраженiемъ Яценко.
  - Я шучу, конечно...
  Сторожъ внесъ на подносe два дымящихся стакана, сахаръ, лимонъ.
  - Вотъ и чай, съ удовольствiемъ выпью,- сказалъ Артамоновъ.- И у васъ все-таки холодно, мнe только послe корридора показалось, что тепло.
  - Эта улика,- началъ снова слeдователь, когда дверь закрылась за сторожемъ,- была бы чрезвычайно важной, если бы не одно обстоятельство: самъ Загряцкiй утверждаетъ, что заказалъ не два, а три ключа. Вы, кажется, были при первомъ допросe слесаря? Онъ сначала твердо сказалъ: заказаны ему были два ключа. Ясно сказалъ: два... Затeмъ я его допрашивалъ вторично, уже въ присутствiи Загряцкаго... Старикъ видитъ, что отъ его показанiя можетъ зависeть судьба обвиняемаго. Вы русскаго человeка знаете,- онъ начинаетъ колебаться: какъ будто два ключа, а, можетъ, и вправду три. Записей у него никакихъ не ведется. На судe, вeроятно, слесарь сошлется на запамятованiе, и такимъ образомъ одна изъ самыхъ важныхъ уликъ пропадетъ. Ясное дeло, защита все построитъ на этомъ лишнемъ ключe: убилъ, молъ, тотъ, у кого послeднiй ключъ.
  - И не говорите,- сказалъ со вздохомъ Владимiръ Ивановичъ, грeя руки около стакана.- При бойкомъ защитникe нeтъ ничего хуже этихъ гипотетическихъ убiйцъ. Кто-то могъ убить, значитъ, кто-то убилъ, и неугодно ли обвиненiю {257} доказать обратное? Они мастера выдумывать арабскiя сказки... Да, кое-что неладно въ этомъ дeлe, вотъ, и дактилоскопическiе оттиски оказались не тождественными,- добавилъ онъ, раздавливая ложечкой лимонъ въ свeтлeвшемъ стаканe.
  Яценко махнулъ рукой.
  - Охъ, ужъ эта мнe дактилоскопiя! - сердито отвeтилъ онъ.- Сходство въ отпечаткахъ, видите ли, весьма большое, но полнаго тождества нeтъ. Лишь съ толку сбиваютъ слeдствiе. Право, прежде безъ дактилоскопiи было лучше. Во всякомъ случаe, на снимокъ съ пальцевъ самого Фишера этотъ оттискъ оказался совершенно непохожимъ.
  - Я, однако, читалъ, будто на снимки съ мертваго тeла точно полагаться нельзя.
  - Да и на снимки съ живого человeка, кажется, тоже нельзя. Что ни говорите, самое важное все-таки допросъ. Долженъ вамъ сказать, на меня этотъ Загряцкiй сразу произвелъ самое отталкивающее впечатлeнiе.
  - На меня также.
  - Есть люди, у которыхъ преступность точно читается на лицe...
  - Хотя, знаете, и попасться можно здорово! - сказалъ Артамоновъ и съ удовольствiемъ отпилъ чаю изъ стакана.
  - Его объясненiя были весьма неудовлетворительны по цeлому ряду пунктовъ. Такъ, въ вопросe о запискe онъ сбился и сразу взялъ свое показанiе назадъ, происхожденiе векселя объяснилъ тоже не очень правдоподобно, о своихъ средствахъ къ жизни далъ невeрныя свeдeнiя,- очень важное обстоятельство. И, наконецъ, самая главная улика: ложное alibi. Замeтьте, всe его показанiя относительно картины "Вампиры" - содержанiе, имена актеровъ - оказались точными. {258} Значить, онъ дeйствительно былъ въ кинематографe "Солей". Тамъ эта пьеса шла три дня и должна была итти до конца недeли. Вотъ что можетъ свидeтельствовать о заранeе обдуманномъ намeренiи: Загряцкiй готовилъ себe alibi. И въ самомъ дeлe, если-бъ не роковая для него случайность, порча ленты, было бы очень трудно доказать, что онъ въ кинематографe не былъ... Онъ солгалъ, солгалъ искусно и обдуманно, но сталъ жертвой рeдкой случайности. Вы его не видeли, Владимiръ Ивановичъ, въ ту минуту, когда я ему сообщилъ, что въ вечеръ убiйства "Вампиры" были замeнены другой пьесой. Это было для него страшнымъ, потрясающимъ ударомъ...
  - Сослался на нездоровье, обычная въ такихъ случаяхъ ссылка,- сказалъ Артамоновъ.
  - Разумeется. И на дальнeйшихъ допросахъ онъ по этому вопросу ничего путнаго сказать не могъ: не помнить, молъ, гдe былъ, только и всего. Весь день помнить до мелочей, а гдe былъ вечеромъ, не помнитъ. Нeтъ, улика рeшающая, неотразимая! - сказалъ Николай Петровичъ.
  - Неотразимая,- повторилъ Артамоновъ и, точно успокоенный, допилъ чай.- Вы совершенно правы. Ну, а какъ вы формулируете мотивы преступленiя? - спросилъ онъ, подумавъ.- Вeдь векселю вы большого значенiя не придаете?
  - Нeтъ, большого не придаю. Срокъ векселя могъ имeть нeкоторое значенiе для выбора момента убiйства, но не больше, Загряцкiй могъ думать, что неуплата денегъ по векселю испортитъ его отношенiя съ Фишеромъ и, слeдовательно, затруднитъ выполненiе дeла. Однако, мотивомъ преступленiя вексель, конечно, быть не могъ. Мотивъ преступленiя ясенъ: наслeдницей богатства Фишера, всего или значительной части, была его жена. {259}
  - Вы, значитъ, считаете ея связь съ Загряцкимъ совершенно несомнeнной? Но это и есть, по моему, наиболeе уязвимое мeсто обвиненiя. Связь эта не доказана, да и какъ ее доказать? Оба отрицаютъ категорически. Правда, здeсь ихъ интересы сходятся.
  - Совершенно сходятся,- подтвердилъ Яценко.- Ей желательно выкарабкаться изъ всей этой грязи и обезпечить за собой роль благородной жертвы. А онъ понимаетъ, что, пока ихъ связь не доказана, обвиненiе виситъ въ воздухe. Конечно, доказать фактъ связи нелегко. Впрочемъ, показанiя служащихъ гостиницы въ Ялтe вы знаете: занимали они тамъ комнаты рядомъ, со сквозной дверью, вмeстe выходили, вмeстe обeдали. Платила, кстати, по счетамъ она, это точно установлено...
  - Ея писемъ, однако, у него не найдено.
  - Конечно, онъ не сталъ бы ихъ у себя держать.
  - Замeтьте, я, какъ и вы, не сомнeваюсь въ ихъ близкихъ отношенiяхъ,- сказалъ Владимiръ Ивановичъ,- достаточно было ихъ видeть вмeстe на тeхъ двухъ допросахъ. Но впечатлeнiе - одно, а доказательство - другое...
  - Со всeмъ тeмъ кое-что въ ихъ отношенiяхъ мнe, правду сказать, неясно. Она, кажется, его любила. Но для Загряцкаго, видите ли, она была женой его друга и покровителя, больше ничего. Въ Ялту онъ ее сопровождалъ по просьбe мужа, - на этомъ оба сходятся,- чтобы ей, молъ, не скучать и не быть одной въ такое тяжелое время. Повидимому, что-то въ Ялтe между ними произошло, какая-то размолвка. Онъ просилъ у нея денегъ, она отказала, Затeмъ она показывала, что застала его врасплохъ: онъ рылся въ ея бумагахъ, въ ящикe. Это будто бы ее такъ возмутило... {260} Здeсь мнe многое непонятно: зачeмъ ему было рыться въ ея бумагахъ? Какiе-такiе секреты его тамъ интересовали? Но она мнe ничего отвeтить не могла,- кажется, она этого дeйствительно сама не понимаетъ. У меня было даже такое впечатлeнiе, что вопросъ этотъ ее мучитъ... Я спросилъ, не было ли въ ящикe денегъ? Нeтъ, деньги она носила всегда при себe, и онъ это зналъ. Кажется, ей очень хочется предположить въ немъ мотивъ ревности,- добавилъ Николай Петровичъ,- только очень это неправдоподобно: онъ во всякомъ случаe былъ къ ней равнодушенъ. Какъ бы то ни было, между ними тогда, въ iюлe, произошла ссора, онъ уeхалъ въ Петербургъ, и они будто бы больше не встрeчались и даже не переписывались.
  - Да и въ то мнe плохо вeрится, что она изъ-за этого съ нимъ порвала. Что другое, а ужъ такiе пустяки женщины легко прощаютъ.
  Яценко, улыбаясь, взглянулъ на Артамонова, который, по его предположенiямъ, долженъ былъ хорошо знать женщинъ. Владимiръ Ивановичъ имeлъ прочную репутацiю покорителя сердецъ. "И очень правдоподобна эта репутацiя",- съ легкимъ вздохомъ подумалъ Николай Петровичъ.
  - Да, да, да,- не совсeмъ кстати повторилъ онъ разсeянно. Яценко повелъ головой и вернулся къ предмету разговора. - Да, вся эта исторiя съ ихъ разрывомъ довольно неправдоподобна. Что было въ дeйствительности, я, конечно, не могу сказать. Можетъ быть, съ ея стороны была ревность, а можетъ, онъ проговорился передъ ней о какихъ-нибудь своихъ планахъ... Она, разумeется, съ возмущенiемъ это отрицаетъ. Возможно, что и разрыва настоящаго не было. Теперь она страшно на него зла, видимо, за то, что онъ впуталъ ее въ столь непрiятное, компрометтирующее {261} дeло: эта милая дама чрезвычайно любитъ радости жизни, деньги, поклонниковъ, платья, шампанское, любитъ, кажется, и эффектныя роли. Теперь она твердо вошла въ роль несчастной жертвы...
  - То то бенефисъ устроить себe Кременецкiй! - сказалъ весело Владимiръ Ивановичъ.- Какую поэзiю разведетъ!
  - Вeроятно... Я, кстати, у него сегодня въ гостяхъ, у нихъ любительскiй спектакль.
  - Вотъ какъ? Охота вамъ къ нему въ гости ходить.
  Хоть онъ и проявлялъ съ начала войны нeкоторый либерализмъ, Владимiръ Ивановичъ все же немного гордился тeмъ, что не бываетъ у лeвыхъ адвокатовъ.
  - Съ большимъ удовольствiемъ у него бываю, - отвeтилъ Яценко, сразу насторожившись и какъ бы готовясь къ отпору.
  - А кушъ онъ сорветъ съ госпожи Фишеръ немалый,- сказалъ благодушно Владимiръ Ивановичъ. Но Яценко, не любившiй разговоровъ о заработкахъ общихъ знакомыхъ, вернулся къ дeлу.
  - Да, теперь она топитъ Загряцкаго, но если бы все сошло гладко, то, независимо отъ ихъ ссоры, Загряцкiй отлично сумeлъ бы на ней жениться и прибрать къ рукамъ богатство Фишера... Во всякомъ случаe, онъ могъ такъ думать. Вотъ и мотивъ убiйства.
  - Мотивъ основательный. У покойника было, говорятъ, миллiоновъ десять... Намъ бы съ вами, Николай Петровичъ, а?
  - Вамъ, кажется, жаловаться нечего.
  - Я не жалуюсь. Хотя австрiйцы захватили мою землишку, къ себe мою пшеницу тащатъ, разбойники... {262}
  - Вернется и землишка,- сказалъ Яценко, слышавшiй, что всего землишки у Владимiра Ивановича было тысячъ пять десятинъ.
  - Разумeется, вернется. Вы знаете, наши дeла на фронтe въ блестящемъ состоянiи? Снарядовъ у насъ теперь больше, чeмъ у нeмцевъ. Этой весной, съ генеральнымъ наступленiемъ на всeхъ фронтахъ, все будетъ кончено.
  - Слышали... Дай-то Богъ! - сказалъ со вздохомъ Николай Петровичъ.

    II.

  Въ будуарe Тамары Матвeевны Кременецкой былъ устроенъ буфетъ. За длиннымъ, накрытымъ дорогой бeлоснeжной скатертью, столомъ лакей во фракe разливалъ шампанское, крюшонъ, оранжадъ. Другой лакей и горничныя Кременецкихъ разносили по параднымъ комнатамъ подносы съ бокалами, конфетами и печеньемъ. Первая половина спектакля кончилась, былъ объявленъ получасовой антрактъ и большая часть гостей перешла изъ гостиной, гдe ставили "Анатэму", въ будуаръ и въ кабинетъ хозяина. Тамара Матвeевна безпрестанно исчезала изъ парадныхъ комнатъ. Ей предстояла самая трудная часть прiема, ужинъ, для котораго съ отчаянной быстротой шли приготовленiя на кухнe и въ столовой,- прислуга суетилась и волновалась еще больше, чeмъ хозяева. Муси не было видно, о ней всe спрашивали. Муся не играла въ "Анатэмe"; она исполняла роль Коломбины въ "Бeломъ Ужинe" и предпочла до того не выходить въ парадныя комнаты. Гостямъ говорили, что она гримируется въ дамской а р т и с т и ч е с к о й. {263}
  Первая часть спектакля сошла хорошо. На долю Березина, который по новому въ сукнахъ поставилъ "Анатэму" и исполнялъ въ ней заглавную роль, выпалъ шумный успeхъ. Сергeю Сергeевичу была устроена овацiя. Гости были очень довольны вечеромъ и дружно хвалили спектакль даже въ отсутствiи хозяевъ. Натянутость, обычная въ началe большихъ прiемовъ, давно исчезла. Въ буфетной то и дeло хлопали пробки бутылокъ, - Семенъ Исидоровичъ приказалъ не жалeть шампанскаго.
  - Милая, на рeдкость удачный вашъ вечеръ, - говорила Наталья Михайловна Яценко, поймавъ у буфета хозяйку.- Мнe ужасно весело!
  - Нeтъ, правда? Какъ я рада,- отвeтила Тамара Матвeевна, бeгло и безпокойно осматривая буфетъ: всего ли достаточно? Но столъ ломился отъ тортовъ, фруктовъ, пирожныхъ.- Отчего же, милая, вы ничего не берете? Выпейте шампанскаго. Или, можетъ быть, оранжада? А вы, Аркадiй Николаевичъ, вамъ можно что-нибудь предложить?
  - Благодарю, шестой бокалъ пью,- сказалъ, весело смeясь, Нещеретовъ.- Отличнeйшiй былъ спектакль...
  - Ахъ, я такъ рада... Правда, Березинъ былъ удивителенъ? По моему, онъ теперь нашъ первый артистъ.
  - Первый не первый, но одинъ изъ первыхъ, - сказалъ Фоминъ, отрываясь на минуту отъ разговора съ дамой, которой онъ объяснялъ, что апельсины и яблоки надо покупать непремeнно у Романова, а шоколадъ у Балле.- Нeтъ, ужъ вы мнe повeрьте,- продолжалъ онъ, обращаясь къ дамe,- земляничный пирогъ только у Иванова, шахматный у Гурмэ, а шоколадъ не иначе, какъ у Балле. {264}
  - Наталья Михайловна, какъ мило игралъ вашъ сынъ... Вы знаете, я въ первую минуту его и не узнала: кто это, думаю, высокiй? Господи, да это Витя!
  - Вашъ сынъ какую рольку игралъ? - спросилъ Нещеретовъ госпожу Яценко, равнодушно соображая, кто эта дама. Не дожидаясь отвeта, онъ отвернулся и взялъ новый бокалъ шампанскаго.
  - "Нeкто, ограждающiй входы",- поспeшно пояснила Тамара Матвeевна.- Ему всего семнадцать лeтъ. Правда, онъ очень мило игралъ, Аркадiй Николаевичъ?
  - Ничего, ничего... А гдe же Марья Семеновна?
  - Она готовится къ спектаклю... Представьте, она такъ волнуется...
  Нещеретовъ выпилъ залпомъ бокалъ, весело засмeялся и отошелъ отъ буфета.
  - Еще бы не волноваться! - сказала Наталья Михайловна.- Я бы, кажется, умерла со страху, если бы меня заставили играть... Семенъ Сидоровичъ,- позвала она проходившаго по будуару хозяина дома,- Семенъ Сидоровичъ!..
  - Золотая! - сказалъ Кременецкiй, разсeянно, но съ чувствомъ цeлуя руку Натальe Михайловнe.
  - Вы со мной сегодня въ третiй разъ здороваетесь...
  - Я не здороваюсь, я ручку цeлую, развe нельзя и въ тридцатый разъ?
  - Правда, Витя хорошо игралъ? - спросила мужа Тамара Матвeевна и, съ улыбкой передавъ ему гостью, поплыла дальше.
  - Божественно! - отвeтилъ такъ же разсeянно Семенъ Исидоровичъ. Онъ тотчасъ поправился: - Очень славно игралъ вашъ Витя, очень... {265}
  - Да вы мной не занимайтесь, Семенъ Сидоровичъ,- добродушно сказала Наталья Михайловна,- идите по своимъ дeламъ... Вы въ кабинетъ шли? Можно и мнe туда? Тамъ умные мужчины разговариваютъ, я ужасно люблю умные разговоры, даромъ что сама глупа.
  - Дорогая, вы умница и вы здeсь дома.
  - Такъ пойдемъ туда, я одна боюсь.
  - Я гарантирую вамъ полную безопасность, - сказалъ Семенъ Исидоровичъ и, взявъ подъ руку госпожу Яценко, направился съ ней въ кабинетъ.- Правда, недурно прошелъ "Анатэма"?.. Какъ надо говорить: прошелъ "Анатэма" или прошла "Анатэма"?
  - Хоть прошло говорите,- пропади она пропадомъ! Извините меня, это я о пьесe... Вы меня убейте, Семенъ Сидоровичъ, я ни одного слова не поняла! Читала и тоже не поняла ни слова. Сознайтесь,- я свой человeкъ,- вeдь никто не понимаетъ? Я другимъ не скажу, ей Богу!
  - Ну, что вы, что вы, дорогая! Это одно изъ высшихъ достиженiй нашего искусства,- сказалъ испуганно Кременецкiй.- Съ идеями Леонида Андреева можно и не соглашаться, но въ смыслe исканiй и, такъ сказать, дерзновенности, это... Вотъ и Николай Петровичъ... Теперь больше не боитесь?
  - А тотъ высокiй съ нимъ кто, я не помню? Не страшный?
  - Развe вы его не знаете? Это милeйшiй другъ нашъ, князь Горенскiй, членъ Государственной Думы,- отвeтилъ съ удовольствiемъ Кременецкiй.- Онъ тоже долженъ былъ у насъ играть, да потомъ сдрейфилъ. Очень милый человeкъ. Этого вы знаете, это профессоръ Браунъ, знаменитый ученый. А тотъ, что къ нимъ подходитъ, {266} Нещеретовъ, слышали? - поспeшно сказалъ Семенъ Исидоровичъ.
  - Ихъ я знаю.
  - А этотъ молодой человeкъ - господинъ Яценко,- шутливо продолжалъ Кременецкiй, взявъ за плечо неловко вошедшаго въ кабинетъ Витю.- Не бeгите отъ насъ, другъ мой. Бeгаетъ нечестивый, ни единому же гонящу... Прекрасно играли, молодой человeкъ.
  - Благодарю васъ... Вы это такъ говорите,- сказалъ Витя, не безъ труда возвращаясь послe игры къ обыкновенной рeчи.
  - Ничего не такъ...
  - Не вeрь, не вeрь, Витенька: такъ. И не огорчайся: твою роль самому Сальвини дай, онъ лучше тебя не сыграетъ... Что это у тебя такъ глаза блестятъ? Ахъ, да ты это ихъ карандашомъ подвелъ... Я въ углу сяду, Семенъ Сидоровичъ, оттуда буду умныхъ людей слушать, вонъ тамъ и Анна Ивановна сидитъ одна-одинешенька... Теперь вы мнe больше не нужны, ступайте съ Богомъ.
  - А, Витя, пожалуй сюда,- позвалъ сына Николай Петровичъ.- Ну, поздравляю, все было хорошо. Что, поволновался, ограждая входы?
  - Нисколько!
  - Ваша роль не очень благодарная,- сказалъ князь Горенскiй,- но вы вышли изъ нея съ честью.
  - Я въ началe, кажется, зарапортовался,- отвeтилъ Витя, улыбаясь нeсколько принужденно.
  - Вeдь вы, князь, кажется, тоже должны были играть? - спросилъ Кременецкiй.
  - Нeтъ, меня, слава Богу, съ самаго начала признали негоднымъ.
  - Напрасно, напрасно,- замeтилъ подошедшiй Фоминъ.- Я увeренъ, князь, что вы были бы {267} прекраснымъ актеромъ. Я недавно васъ слышалъ въ Думe, у васъ очень хорошая дикцiя.
  - Понимаю, это значитъ, что содержанiе моей рeчи произвело на васъ удручающее впечатлeнiе, - сказалъ, смeясь, Горенскiй.- Но когда же вы меня слышали?
  - По моему, въ началe декабря, незадолго до убiйства Распутина... Кстати,- добавилъ онъ,- вы знаете, въ городe настроенiе становится все болeе тревожнымъ. Ожидаютъ рабочихъ безпорядковъ, забастовки... Говорятъ, мука у насъ на исходe. Мои знакомые уже дeлаютъ запасы. Я тоже подумываю.
  - Да вотъ потому и продовольствiя нeтъ, что люди дeлаютъ запасы,- сказалъ Яценко.
  - Ну, не поэтому. Обычная тупость нашей власти,- сердито отвeтилъ князь.- Она же теперь и мeняется безпрестанно. Чему я радъ въ этой чехардe, Федосьева, кажется, турнутъ.
  - Это положительно злой генiй Россiи,- сказалъ Кременецкiй.
  Нещеретовъ пренебрежительно засмeялся.
  - Какой онъ злой генiй! Умный чиновникъ, только и всего.
  - Нeтъ, не говорите, Федосьевъ человe

Категория: Книги | Добавил: Armush (27.11.2012)
Просмотров: 176 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа